В свете волшебного фонаря

11-я часть

Алексей рассказал Рустаму, что их сотрудник Валерка собирает мзду на парковке у супермаркета «Роксана». Там, где повадились угонять авто. Без сомнения, покрывает угонщиков.

– Ты Игорю сказал?

– Игорю?! Нашему начальничку?! У него не только рыльце в пушку, но вообще пробы ставить негде.

– Откуда знаешь?

– Мир тесен. Встретил бывшего однокурсника, он поведал о своём шефе, которого за махинации сняли. Дело завели… Так вот, его бывший – это наш нынешний: Шавлов Игорь Борисович. Наказали: из реки выловили – в озеро выпустили.

– Может просто однофамилец?

– Нет. По описанию всё сходится. Будь осторожней, у него мощная лапа наверху.

– А не мог он одуматься, исправиться?

– Погляди на него. Похож на честного? Такого от корыта не оторвёшь. Заплывшие глазки, брюхо, как у беременной бабы. А ведь по возрасту чуть больше тридцатника. Моему деду восемьдесят и то приличней выглядит. А тачку его видал?! Не удивлюсь, если Валерка с ним делится.

– Интересно, Валерка один ведёт дела по угнанным машинам или ещё кто?

– Игорь исключительно ему доверил.

Рустам иногда забегал в супермаркет «Роксана», но не обращал особого внимания на вместительную автостоянку рядом. Теперь же, после разговора с Алексеем, стал присматриваться, останавливаясь на пороге будто бы покурить. И однажды застал сцену автоугона. Надо сказать, Валерий появился без промедления и действовал оперативно: внимательно выслушал свидетелей, всё тщательно записал. Больше всех волновался интеллигентного вида старик. Когда уже расходились, старик догнал блюстителя порядка, чтобы пожать руку. При этом что-то положил ему на ладонь. Похоже, деньги.

Рустам подошел к коллеге:

– Опять угон?

– Да, – ответил Валерий, весело улыбаясь, словно произошло что-то приятное. Воруют самые дорогие и модные модели. Сегодня, к примеру, Инфинити увели. Причём, вора трудно заметить: умело отключает сигнализацию, без проблем открывает. Будто в свою садится. Хозяин поднимает шум, а от машины уже и след простыл…

– А ты не пробовал сделать засаду и понаблюдать?

– Пробовал… Слушай, а тебе какое дело до этого? Тебе поручали?

Валерка вдруг занервничал. Глазки забегали, заморгали, словно искали, куда спрятаться. Сердито отвернувшись, он заспешил в отделение.

Не понравилась Рустаму эта история. Что-то в ней чувствовалось «тухлое».

Несколько дней спустя возле ресторана «Урюк», за квартал от «Роксаны», куда заехал по делам Рустам, угнали Ауди. Только Рустам приблизился к расстроенному владельцу, Гарику, как вдруг рядом возник… уже знакомый интеллигентный старичок. Прямо-таки завсегдатай угонов. Случайно он тут или на стрёме стоит? Пострадавший, недоверчиво слушая болтовню старика, пытался кому-то дозвониться и, наконец, дозвонился. Сообщил, где находится. Между тем вездесущий свидетель успел сунуть Рустаму в руку свернутую рулончиком бумажку.

Появился Валера со строгим и озабоченным видом.

– Что-то тут много ментов развелось, – разозлился Гарик. – А толку мало. У моего друга полгода назад машину своровали, до сих пор не нашли. Поэтому я своего вызвал. Подполковник МВД. Может, он ловчее окажется. До его приезда ничего говорить не буду.

Ишь ты, крутой! – подумал Рустам. А вслух произнёс: мы из районного отделения. Это наша работа. Не ради праздного любопытства.

– Твой полковник всё равно нам поручит исполнять, – добавил Валерий.

– А контролировать он будет.

– Ну, пусть контролирует, если имеет право, недовольно пробурчал Валерка.

– Я тебе нужен? – спросил Рустам.

– Нет. Спасибо, – ответил Валерий. – Сам справлюсь.

Рустам свернул за угол, зашёл в первый магазинчик. Достал из кармана скрученную трубочкой бумажку, полученную от старика: пятьсот рублей…

Профессор удалялся с места событий, вытирая вспотевший лоб платком, хотя стоял прохладный апрельский день. Встреча с незнакомым ментом его встревожила. Надеялся: авось пронесёт. Успел всучить пятисотку. Как вдруг тяжёлая рука опустилась на плечо. «Попался-таки!» – вздрогнул старик, сгорбился и прежде чем обернуться, провёл по лицу мятым платком…

В этой шашлычной для Рустама всегда берегли столик, спрятанный от посторонних глаз.

Чем больше слушал Рустам исповедь Профессора, тем больше мрачнел.

– Так, значит, не знаете, кто главный?

– Нет. Хотелось бы с ним встретиться, кое-что обсудить. Накипело. Платят в три раза меньше обещанного. Но он недосягаем. Боится, очевидно, засветиться. И пожаловаться некому. Если, к примеру, в милицию обратимся, – нас же первых и посадят. Мы теперь – преступники.

– Паспорта-то у вас есть?

– Отобрали. Сказали на регистрацию, но уже почти год прошёл, – не возвращают. А скажи, сынок, сколько времени надо на регистрацию?

– Без паспортов не посадят.

– Правда? – обрадовался Профессор.

– Правда, – хмуро ответил Рустам. – Просто уничтожат, как будто и не было. Кто вас будет искать?! Деньги свои заберите. Меня награждать не за что: к вашей организации не принадлежу. Платите из своих кровных?

– Нет, на милицию отдельно дают. Сдаётся мне, ваш начальник тоже получает. За крышу. Небось, хорошо задабривают. Вот он-то наверняка знает нашего главного.

– Не соображу, чем вам помочь.

– Один Бог нам поможет. Ты вот что, сынок, осторожней будь! Тебе, поди, не легче, чем нам: угодил ты в волчье логово.

– Тебя Игорь ждёт, – сообщил Алексей, как только Рустам вернулся в отделение.

– Пока ты отсутствовал, твоя землячка сюда пожаловала. Красивая деваха, но малость диковатая. Может из-за неё вызывает?

– Если диковатая, то непременно моя землячка?

– Ну, что ты так сразу?! Игорь объявил. Причём, весь набульдожился. Приготовься!

Через полчаса Рустам вернулся от начальника злой и красный. Тотчас принялся звонить отцу:

– Всё у меня в порядке. Не волнуйся. И мама пусть не волнуется. Лена оформляется в декретный. Чувствует себя нормально. Отец, зайди к соседям, спроси про Амину. Она оказывается в Москве. Приходила сегодня на меня жаловаться. Кому? – Моему начальнику. Не знаю. Понятия не имею. Ладно. Пока.

– Ты прав, Алексей! Не только дикая, но вообще сумасшедшая. Надо же такие небылицы наплести! Я, дескать, её соблазнил и оставил с ребёнком на руках. Игорь мне выговор влепил. Пригрозил ещё.

12-я часть

Тотчас после разговора с сыном, ничего не поведав жене, Гасан отправился к соседям. Амиран и Саида копались на грядках. Увидев гостя, усадили за стол на веранде. Саида принесла вина и лепешки. Пока мужчины пили и ели, Саида хозяйничала возле дворовой печки.

– Хорошая погода, – сказал Амиран.

– Да, весна, как по заказу. Сады хорошо цвели. Абрикосов и черешни уродится много.

– Если заморозков не случится.

– Теперь не случится. Прошла их пора.

Соседи беседовали, как обычно, о том, о сём и ни о чём. Как будто встретились просто так. Но оба напряглись, предчувствуя подвох.

– А где твоя Амина? – спросил будто бы невзначай Гасан.

Амиран вместо ответа опустил голову. А Саида, услышав вопрос, отвернулась и заплакала.

– Да в чём дело? Что с ней? – расскажи соседу. Разве не я первым приходил к тебе всегда на помощь?! Помнишь, как ты уехал на рынок, а твой сын сломал ногу? Кто его отнёс на руках до медпункта? А когда у вас сгорел амбар, кто поделился деньгами?

– Так ведь и я тебя всегда выручал, как брата родного.

– То-то и оно. Верно говоришь.

– Беда у нас, Гасан. Позор для семьи. Не знаю, как тебе и сказать.

– Пропала она два дня назад, – сквозь слезы проговорила Саида.

– И вы не знаете, где она сейчас? Жива ли?

– Предполагаем, что в Москву подалась. К Аслану, – ответил Амиран. – Мы нашли письмо от Аслана, он звал её в Москву. Зачем скажи незамужней девушке ехать к чужому мужчине да ещё в Москву?! Чуем мы с матерью беду. Амина – овечка, а Аслан – волк. Сам знаешь, сколько овец перерезал. И деньгами он её видно обеспечил, потому что у нас не взяла.

Все трое замолчали, только Саида тихонько всхлипывала, вытирая глаза кончиком платка.

Наконец, Гасан нарушил тишину:

– Так говоришь, никакой обиды на меня не таишь? А зачем же тогда, скажи, Амина пошла в милицию на Рустама жаловаться?

– Как? – Вскричали разом мать и отец. – Не может быть! Откуда ты взял?

– Рустам только что позвонил.

– Вот оно что, – пробормотал Амиран и побледнел, словно ему сообщили о смерти дочери. – Вот зачем он Амину сманивал. Так я и знал. Чтобы её руками из огня угли таскать. Ах, злодей! Амина всегда любила Рустама, ты же знаешь. Он на её ревности и сыграл. Прости ты нас! Мы бы её никогда не пустили. Тайком сбежала из дому, чтобы злодею в его чёрных делах помогать. Она ведь жизни совсем не знает. Что же нам делать? Как её вернуть? Где искать?

– Я еду в Москву. Мы с Рустамом найдём Амину и вернём домой. Положись не меня, если веришь.

– Как тебе не верить, сосед?! Дать тебе денег на дорогу? Принеси наши сбережения, мать!

– С деньгами обожди. Если понадобятся, скажу.

– Рустаму от нас привет передавай. Объясни ему, как мы рассказали. Пусть он простит нашу дурочку. Никогда мы ему зла не желали. Никогда!

– Все сделаю, как надо, не беспокойтесь. Чует мое сердце беду и над Аминой, и над Рустамом.

13-я часть

А ещё через неделю случилось такое, что не могло присниться и в самом страшном сне.

Только закончился обеденный перерыв. Алексея отправили на задание. Рустам остался один в кабинете. Внезапно дверь распахнулась, и вошли Игорь, Валерий и ещё несколько сотрудников из тех, кто всегда готов услужить начальству. Стали напротив. Валерка злорадно усмехался, другие избегали смотреть Рустаму в лицо.

– Полюбуйтесь, – с издёвкой начал Игорь. – Вот грязное пятно на нашем мундире, гнида, порочащая нашу честь… дальше следовали вообще нелитературные выражения.

Рустам встал и замер, ничего не понимая.

– Обыщите его! – приказал Игорь, прекрасно исполняя роль начальника. – В ящиках стола пошарьте! – Он задрал подбородок, отчего разгладились жирные складки на шее, и подобно Наполеону сложил руки на выпирающем брюхе.

Валерка и ещё один служивый стали выдвигать ящики, вытряхивая содержимое на пол.

– Вы мне можете объяснить, что случилось? Что вы ищите? – недоумевал Рустам.

– Это ты нам сейчас будешь объяснять. Ты будешь отвечать на наши вопросы! – парировал начальник, самодовольно ухмыляясь.

– Вот! – торжествующе произнёс Валерка, потряхивая пачкой стодолларовых купюр.

– И вот ещё, – добавил другой мент, вытащив толстую пачку пятитысячных рублёвых банкнотов.

– Откуда денежки, а? – продолжал издеваться Игорь. – Видали жулика! Взяточник! Позоришь честь милиции! Арестовать его, чтобы не сбежал. В камеру к уголовникам! Там ему место!

Алексей узнал об аресте только к вечеру и зашел к Игорю выяснять о случившемся. В ответ услышал:

– К дружку захотел? Мы и до тебя доберёмся, погоди!

Служащие отделения вполголоса обсуждали события. Даже те, кто в силу каких-то причин недолюбливали Рустама, не верили в его вину. Назвать этого парня взяточником или вымогателем, всё равно что обозвать горбатым или хромым. На морде его кавказской большими буквами написано, что он честный и правильный. И если идти в разведку, то каждый, не раздумывая, выбрал бы в напарники именно его. Сам пропадёт, но друга выручит. Из огня, из-под бомбежки вынесет.

А начальник силён, если посмел так обойтись. Ходили слухи про этого Шавлова, что всё ему сходит с рук. Непотопляемый. Чей-то дражайший сынок или зятёк. Шкурники с ним наживались. Честных беспощадно травил. Если ловили на месте преступления, следствие начиналось, но каждый раз Шавлов выходил сухим из воды. С такой репутацией он всем внушал неприязнь или страх. Никто не хотел с ним связываться себе во вред…

Алексей содрогался при мысли, какая учесть ждет мента, помещённого в камеру с уголовниками. Да ещё если дадут понять, что всё допускается и даже поощряется.

Нельзя терять ни минуты. Кажется, есть влиятельный человек в руководстве МВД, который взял Рустама на работу в Москве и хорошо знал его предков. Но где найти адрес или телефон? Возможно, Лена знает. Срочно позвонить, а лучше – поехать к ней.

14-я часть

Дверь за спиной громыхнула замком.

«Вот и конец, – промелькнула мысль. – Второй и последний раз. Больше воли не видать». Он так и оставался стоять спиной к двери, разглядывая сокамерников. А те оживились при его появлении.

– Гляди-кась, кто к нам пожаловал!

– Глазам не верю, – комиссар!

– Вот же ж потеха! Ну, согреемся сегодня! Гуляй, рванина! Жри, не хочу!

Переполненная камера кишела и смердела, как клоповник. Все те, кого он недавно выслеживал, отлавливал, сидели здесь. Не думал, что окажется в их шкуре. Не зря говорят: от сумы да от тюрьмы… Что же теперь будет?

– Ну, не дрейфь, легавый, проходи! Али тебе наша компашка не ндравится?

– Чо стоишь столбом, комиссар, проходи! Щща мы тебя оформим!

Коренастый парень, приблизившись к Рустаму, насмешливо пропел: Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! – И как бы невзначай наступил на ногу.

Его сменил другой с куплетом: Зацвела сирень в моём садочке, ты пришла в сиреневом платочке, – и двинул кулаком в лицо.

Палачи подскакивали по очереди, кто с издевательской припевкой, кто молча, и все неизменно били. По одному разу. Чего торопиться?! Впереди – целая ночь. Можно забивать с растяжкой, с наслаждением.

Рустам оглянулся на дверь. Кто-то наблюдал в глазок. Но не вмешивался.

Значит, получил соответствующую разнарядку. Плохи дела. Никто не вступится. Что делать? Как бы поступил на его месте отец или дед? Дед, если твоя душа где-то рядом, помоги! Подскажи!

Не все принимали участие в жестоком развлечении. Некоторые оставались на нарах и даже не глядели в его сторону. А один зек, как видно, вообще дышал на ладан. Доживал остаток жизни. В переполненной камере он один занимал целые нары. Никто почему-то не садился рядом. Вероятно, последняя стадия туберкулёза. Буквально кожа, да кости. Он сидел, поджав колени, напоминая паука, у которого остались две пары конечностей. Доходяга следил за происходящим и странно ухмылялся. Радовался, очевидно, что кто-то околеет раньше.

Удары с каждым разом становились всё больнее. Особенно изощрялся коренастый. Рустам, до сих пор стоически переносивший побои, увернулся от кулака и вдруг сам двинул нападавшего, да так, что сбил с ног.

«Защищайся, внучек! Покажи им, что ты не трусливый пёс, поджавший хвост! Не бойся никого! Лучше умереть достойно, чем жить пресмыкаясь».

Лучше умереть, – подумал Рустам. – В моем положении лучше умереть. Чтобы ни деду, ни родителям, ни Ленке, ни моего сыну никогда не было за меня стыдно…

Коренастый, поднимаясь на ноги, процедил сквозь зубы: ах, ты так?! Замахиваться будешь? Здесь наша территория. Не путай, легавый! Наше время настало! Мы те щщас покажем, как зеков уважать надо! Мы тя научим. Скрутить ему руки!

Несколько человек повисли у Рустама на руках, заставив упасть на колени. Ещё мгновение и руки заломлены за спину.

Глазок на двери вспыхнул жёлтым светом. Кто-то отошёл и снова припал, чтобы подглядывать. А может, чередуются вертухаи. Устроили себе зрелище.

– Ну, кацо, щщас мы тебя оприходуем, – усмехаясь произнёс мордатый мужик с оттопыренными, как у Чебурашки, ушами. Он уже расстегивал штаны.

– Я первый, – отпихнул его коренастый, поспешно выпуская наружу «дракона». – Рот ему расщемите! Вставить кляп, чтобы не закрывал.

Рустам решил, что скорее умрёт, чем разожмёт зубы. Будет защищаться головой. До конца. Вспомнил приём, которому научил дед. Если резко рвануть головой, очень резко… Прощайте, дорогие и любимые. Встречай внука, дед.

Он не заметил, как подкрался доходяга, похожий на паука, и тихо прошамкал:

– Зачем кляп, когда ухи есть, и опять же нос?

Рустам застыл от ужаса. А паук неожиданно сгреб ухо наглого парня. Тот взвыл и поднял руки. Штаны рухнули наземь, вызвав взрыв приглушённого смеха.

– Чего скулишь? – удивился паук. – Али больно? А вот комиссар не скулит. Почему? Потому, что мужик. А ты выходит – вафля. Отставили спектакль! Будя! – Обратился он уже ко всем, и, не торопясь, вернулся на своё место. Палачи нехотя побрели к нарам.

Дверь неожиданно отворилась. Два охранника подскочили к пауку, схватили под руки и уволокли. Все притихли.

Рустам сел на краешек опустевших нар. Никто не возражал.

Неизвестно, сколько прошло времени. Часов в камере не было. Дверь опять отворилась. Паука швырнули на пол. Он лежал, в той же позе, в какой сидел на нарах: согнувшись и поджав ноги. Ни движения, ни стона. Зеки снова застыли, не сводя с него глаз. В мёртвой тишине кто-то шмыгнул носом, кто-то почесался. Паук не шевелился. Тогда подошел коренастый и насмешливо произнёс: «получил своё, околеванец?» Он хотел было пнуть мёртвое тело, уже занес ногу, но вдруг согнулся пополам от резкого, как ток, удара.

– Ку-ку! – чуть слышно прошелестел паук.

Рустам поднялся, чтобы перенести его на нары. Ещё несколько человек подошли подсобить.

Коренастый показал себя последним олухом. На что рассчитывал?! Паук считался на зоне авторитетом непререкаемым. В тюремных документах числился под именем Кузьмина Ивана Кузьмича. В местах заключения, где провёл почти всю жизнь, получил прозвище «Шило». За худобу и пронзительные удары. Дохлый с виду, он обладал неимоверной силой. Жилистые руки и ноги его били как стальные прутья по больным точкам. Рецидивист. Прославился ещё и тем, что за всю жизнь никого не заложил. Считался справедливым. Не давал в обиду новичков, особенно молодых. Но предателей, умел прищемить. Научился преодолевать боль, сжимаясь в комок. Слухом обладал феноменальным. Никому не удавалось застигнуть его врасплох. Даже ночью, когда храпел, как все. Но стоило кому-нибудь приблизиться, Шило подскакивал точно пружина. Это вызывало шок.

Среди охранников приобрёл и заклятых врагов, и друзей. О нём толком ничего не знали. Исповедоваться не любил. На слухи о себе реагировал коротко: брехня!

В последний раз его задержали за попытку ограбить модный бутик. Он спрятался внутри картонной коробки, свернувшись, подобно фокуснику, но номер не прошёл: охрана заметила и сдала в милицию.

Может когда-то он выступал в цирке? Судьба каждого человека полна загадок и тайн…

Шило, казалось, не переживал, что снова за решёткой. К тюремной жизни привык и приспособился. Она стала его стихией, как аквариум для гуппи.

Рустам пришёлся ему по вкусу. Он любил таких, кого легче убить, чем сломать. Поэтому самозабвенно снёс за него жестокие побои. Кроме того, знал, что завтра дежурят охранники-друзья, которые зададут Прыщу (так кликали на зоне наглого крепыша) по полной.

Опытный зек сразу смекнул, что менты бросили к ним своего из мести. Видать этот кацо не гнилого замеса.

И последняя немаловажная причина, по которой он не мог не вступиться. Годы заключения помешали обзавестись семьей. Все чаще он жалел, что не завёл детей, хотя бы одного сына. А от такого, как Рустам, не отказался бы.

13-я часть

Кто-то позвонил в дверь. Перед Леной стояла сотрудница Рустама Нина. Она никогда их не навещала. Зачем пришла? Что-то случилось с Рустамом?

Она так и спросила. Нина ответила не сразу:

– Пришла предупредить тебя, что Рустам уехал в командировку. Секретную. Знают об этом немногие. Когда вернётся, не известно. Главное, – не волнуйся, все будет нормально!

Нина, как и все, была шокирована арестом Руслана. Она не сомневалась, что шеф убрал с дороги того, кто может помешать в грязных делишках.

Нине, девушке с яркой наружностью, поклонников хватало. Но её угораздило влюбиться в дагестанца. Сколько раз они просыпались вместе вот в этой комнате! Вместе собирались и ехали на работу. Нина мечтала о свадьбе и всё чаще заводила об этом разговор. Уже и платье подбирала. Рустам же быстро перегорел и охладел. Чтобы отомстить, Нина закрутила любовь с начальником, Игорем. Но результат оказался совсем не таким, какой ожидала. Рустам вообще стал её сторониться. А остальные сослуживцы, мягко говоря, не особо любившие Игоря, стали презирать. Знать бы им, что у неё самой Игорь вызывал тошноту. Но отступать было поздно. Игорь вошёл во вкус и распоряжался, как наложницей. Познакомил с женой, чтобы заниматься любовью втроём. Нина впервые попала в престижный квартал: шикарная квартира, итальянская мебель, столовая с баром, как в ресторане.

Никак она не могла уразуметь, почему жена до сих пор не сбежала от такого распутника?! За роскошную жизнь цепляется или сама такая же. Вполне возможно, что жена Игоря также нелестно думала о Нине.

И вот теперь она примчалась поддержать Лену, зная, что та ожидает ребёнка. Рустама ей не спасти, так хотя бы защитить его семью. Торопилась первой сообщить версию о «секретной командировке», чтобы успокоить. Пусть Лена не верит другим: никто толком ничего не знает, каждый болтает своё.

По дороге у метро купила слоёные пирожки с черникой и клюквенную пастилу. Предложила вместе попить чайку. Лена согласилась, хотя не очень охотно.

Они сидели за столом. Разговор не клеился. Нина старалась держаться весело и непринуждённо, при этом не переставала удивляться, что нашёл Рустам в этой девчонке. Рыба бесцветная. Хотя… если подвести глаза, подрумянить щёки… Возможно, она и красилась до беременности. Теперь, конечно, не до макияжа: пузо до носа достаёт.

Не смогла не похвалиться, что жила с Рустамом некоторое время в этой квартире. Лена и бровью не повела. За всё время едва произнесла несколько слов. Потом вызвалась проводить гостью до остановки. Якобы собирается что-то купить.

Нина уехала на автобусе, а Лена всё шла и шла вдоль по улице. Не хотелось оставаться в квартире, где Рустам любил другую женщину. Её Рустам. И эта странная командировка. Почему сам не предупредил? Мог бы позвонить. Почему не Алексей, друг Рустама, а Нина пришла? Что-то тут не так. Хотя работа в милиции – вечные неожиданности и риск. До чего эта Нина вульгарная! Как может такая работать в милиции?! Но самое невыносимое: её любил Рустам.

За переходом, на другой стороне улице – Шоколадница. Можно зайти, заказать мороженое и раствориться среди людей, спрятаться от пустоты и одиночества.

Подошла к зебре. Светофор горел зелёным. Направилась через дорогу, перебирая в памяти слова Нины, и совсем позабыла, где находится и куда идёт. Светофор сменил зелёный свет на жёлтый, потом на красный. А Лена всё шла в забытьи, сердясь то на Нину, то на Рустама.

Машины тронулись с места. В тяжёлом, как танк, внедорожнике Форд молодой человек болтал по мобильнику с девушкой, убеждая прийти вечером в гости: ну, ты чо, Жан?. Ты прям меня удивляешь.

Сейчас он не видел ничего кроме лица желанной подружки. Сдвинул с места тяжёлый вездеход и ринулся вперёд, не прекращая разговора: ну, если я очень попрошу, Жан.

Лена неспешно, но верно направлялась наперерез Форду. Казалось, столкновение неизбежно, тщетно заскрежещут обезумевшие тормоза и…

Ах, ты же! Опять этот Мерс! Заворожённый Голован во все глаза следил за маленьким юрким авто. Ну, красавчик! Как уверенно снуёт в потоке машин чёрная лакированная рыбка!

Тонированные стёкла скрывают водителя, но Голована не проведёшь. Он точно знает, что за рулём его двойник, только помоложе. Опытные руки спокойно лежат на баранке. Стой, что это?!

Чёрный красавец вдруг выразил беспокойство: громко засигналил, замигал задними фарами, притормозил и буквально выдернул с дороги, как репу с грядки, зазевавшуюся беременную бабёнку. Вовремя успел! Иначе нахалюга-джип сбил бы насмерть будущую мамашу.

Лена не успела понять, как очутилась в машине. Ещё мгновение и Мерседес продолжил свой путь в нескончаемом потоке.

Разбуженный пронзительным клаксоном парень в Форде умолк на полуслове, уставившись на дорогу. Лицо его вытянулось и побледнело: Блин, я же её чуть.

Матерь божия, как же я её не заметил?!

13-я часть

Истомившись ждать под дверью, она присела на ступеньку. Грустно вздохнула. Вынула из пакета пирожок.

Так получилось, что её колледж располагался неподалёку от дома, где жила ленина мама. Она забегала помочь по хозяйству, в основном принести что-нибудь из магазина. Дарья Петровна, скучающая целыми днями одна, радовалась визитам Аллочки. Угощала вкусностями, а порой просила отвести что-нибудь дочери и зятю. Аллочка охотно соглашалась: хороший повод навестить Рустама, которого она обожала.

Она насытилась у Дарьи Петровны, и надкусила пирожок от нечего делать, чтобы как-то скоротать время. Попался с яблоками. Были ещё с картошкой и с капустой. Привезла гостинцы, а дома никого.