Всё творится мыслью

Любимой России посвящается

Возрождение России есть возрождение всего мира. Гибель России есть гибель всего мира. … Все те русские, которые очистили свое сердце и расширили свое сознание за эти годы страданий, должны готовиться к скорому несению подвига в своей стране.

(Из писем Е.И.Рерих)

Зов

Просите, и дано будет вам; ищите,

и найдете; стучите, и отворят вам…

(Евангелие)

Шел январь 2022 года. Новогодние праздники завершились, а с ними ушли и поздравления, встречи с родными, близкими и друзьями. Для пожилых людей этот переход к обыденной одинокой жизни дается нелегко. Грусть возобновляет свое навязчивое проникновение во все дела, эмоции и мысли. Вроде бы все хорошо, но вот на душе как-то уж очень тоскливо…

В один из таких окутанных грустью январских вечеров Герман Николаевич стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль. Все в нем будто замерло. Только мысли беспорядочно сменяли одна другую, то уводя его в прошлое, то возвращая в настоящее. Он перелистывал страницы своей жизни, пытаясь зацепиться мыслью за что-то важное и ценное, за что-то такое, что придало бы смысл всем его делам, поступкам, переживаниям, мечтам и планам.

Многие годы Герман Николаевич Нагорнов, доктор биологических наук, возглавлял крупнейшую в России лабораторию химико-биологических исследований. Наука была для него самым главным и увлекательным делом в жизни, в процессе которого разум его все глубже и глубже проникал в таинства природы. Искренне, как маленький мальчишка, он радовался каждому, даже маленькому, открытию и не переставал восхищаться величием и мудростью природы. На его счету множество научных открытий, которые, безусловно, стали полезными человечеству.

Но активная научная работа уже давно осталась позади. Приближался восьмидесятилетний рубеж его активной и во многом плодотворной жизни. Почему же тогда так неспокойно на сердце? Что-то терзает его, не дает покоя, словно он так и не успел в жизни сделать чего-то чрезвычайно важного… Важного настолько, что это можно было бы назвать смыслом его рождения и всей его жизни. Да-да, словно какой-то мощный внутренний импульс подталкивал его к срочным действиям, а он никак не мог разгадать, что же ему надлежит делать.

Герман Николаевич усиленно искал, что его так мучает. В голове все время крутилось: «Ну зачем я живу? В чем смысл жизни? Зачем приходил в этот мир?». «Странно, – думал он, – всю жизнь занимался наукой, а вот смысла жизни так и не постиг…»

Раньше Герман Николаевич никогда таких вопросов себе не задавал. Просто жил. Учился, работал, создавал семью… Но вот уже почти восемь десятков лет позади. Дети выросли, у них свои семьи и свои заботы. Жена лет пятнадцать как покинула этот мир. Вот и вдовствует он один. Жизнь его протекает спокойно и буднично. Конечно, он по многолетней привычке много читает, изучает научную литературу, с интересом посещает научные симпозиумы, конференции, семинары. Но он уже давно не у дел. Интересуется скорее по привычке, поскольку приученный к исследовательской работе ум не позволяет отойти от важной для него сферы деятельности.

И вот стоит Герман Николаевич в этот вечер, как и в другие не дававшие ему покоя вечера у окна, смотрит на наползающие на Москву сумерки и все ищет, ищет, ищет…

Вспомнил он и свое голодное деревенское детство. Отец был суров, порою даже жесток. За любую провинность запросто мог отстегать хворостиной. А мама, хоть была и добра душой, но так уставала от работы по хозяйству дома да еще и в колхозе, что лишний раз приласкать ребятишек, а их в семье росло трое, не было сил.

Сызмальства детей приучали к работе по дому. За непослушание спрашивали строго. Из детства Герман Николаевич, как ни искал в своих воспоминаниях, смог припомнить только строгость родителей да какую-то свою несказанную тоску по ласковому слову или родительскому одобрению.

Все его старания найти в детских своих годах хоть что-то радостное, светлое, приводили к тому, что в памяти всплывали только горечь многочисленных обид и ощущение отверженности и ненужности.

Отец часто повторял, сокрушаясь:

– Ну как прокормить такую ораву? Герку-то вон и не ждали, а он родился. Может, с двумя-то легче было бы. Да уж как есть…

Герману Николаевичу от этих воспоминаний, так же как когда-то в детстве, хотелось исчезнуть, забиться куда-нибудь в угол. Он помнил, что даже есть старался меньше своих братьев, чтобы не быть обузой и получать за это хоть немного одобрения. Как часто у него возникало удушающее, доводящее до внутренней паники, ощущение, что он даже права не имеет на жизнь. Ведь он лишний! Он ненужный! Ему нечего делать в этом мире!

Герман Николаевич тихонько вздохнул. Эти самоистязания сопровождают его всю жизнь. Но только сейчас он начинает понимать, что горечь и неудовлетворенность жизнью тянутся из детства.

Как ученый он понимал, что у любого процесса помимо негативных последствий непременно должны быть и позитивные. А ведь в его жизни именно так и случилось. Из-за ощущения отверженности он уже с детства сторонился сверстников, избегал попадаться на глаза взрослым. Зато его внимание полностью переключилось на изучение мира природы, который его окружал. Благо, в деревне было достаточно и растений, и жучков, и домашней скотины. Маленький Герман мог часами наблюдать за жизнью муравейника, изучать поведение гусят и утят, любоваться яркими расцветками бабочек, слушать трели соловья или карканье ворон. Все в мире природы вызывало у него восхищение и восторг.

И когда подошло время выбирать профессию, Герман Николаевич не задумываясь решил стать биологом. Ну а занятия в студенческом научном кружке уже окончательно определили его будущее.

Судьба его профессиональная, научная, да и семейная складывалась естественно и последовательно. Он ни в чем ни других, ни себя не предал, не изменил своим устремлениям. Жил всегда со спокойной совестью. Что же сейчас-то, на склоне лет, его так начало беспокоить?

Конечно, обстановка и в России, и во всем мире чрезвычайно сложная. Последнее время Герману Николаевичу все чаще приходят мысли о том, что творится что-то невообразимое, будто перед концом света, который так рьяно предрекают проповедники различного толка.

За несколько десятилетий, прошедших со времени развала Советского Союза, Россия сильно деградировала. Разрушены экономика, здравоохранение, образование, социальное обеспечение. Последние годы страна, как и весь мир, живет в нагнетании страха перед эпидемиями. Лоббируются законопроекты, направленные на разрушение традиционных семейных ценностей. Люди живут трудно, безденежье простого народа усиливается, увеличивается смертность. Но самое страшное – идет мощная деградация сознания подрастающего поколения, активно насаждаются извращенные жизненные ценности.

Правящая элита России после развала Советского Союза взяла курс на интеграцию с Западом. И потекли из Западной Европы и США такие жизненные ценности, которые русскому человеку издревле противны были. Через рыночные отношения и бизнес начала насаждаться власть денег, приоритет личной выгоды, желание словчить да обмануть, лишь бы лишнюю копейку урвать. Общество расслоилось на бедных и богатых. Человек труда, так почитаемый в советской стране, перестал быть в обществе уважаемым. С пренебрежением стали относиться к задушевной песне, стали забывать народные танцы, традиционные народные ремесла и промыслы. Ложная свобода западной морали привела к усилению безнравственности в отношениях между мужчинами и женщинами, стали прорастать однополые отношения. Да и много еще чего…

Сердце Германа Николаевича при этих мыслях сильно сдавило.

– Да-да, это именно то, что меня так мучает. Именно! Не я сам и моя неудовлетворенность жизнью, а судьба моей страны и моего народа, – прошептал Герман Николаевич. – Всю свою жизнь я положил на то, чтобы изучать этот мир, раскрывать его тайны для блага людей. Я всегда жил в полной уверенности, что все мы, весь народ нашей страны, строим прекрасное будущее. И теперь, на склоне лет я вижу, как рушится то, что миллионы людей строили так самоотверженно и с таким трудом. Да-да-да, вот что не дает мне покоя. Я мучаюсь оттого, что бессилен что-либо изменить… Мои годы дают мне возможность лишь тихо доживать свою старость… Господи! Неужели ничего нельзя сделать?! Неужели этот процесс необратим?!

Герман Николаевич со слезами на глазах упал на колени перед единственной в его доме иконой. Иконку эту, на которой изображен Иисус Христос, много лет назад ему перед своей смертью дала его мать с наказом хранить ее и верить в помощь Господа. Он до сих пор помнит, как она сказала:

– Знай, сынок, чтобы ни случилось в жизни, Господь всегда с тобой. Ты только призови Его, и помощь придет.

Как ученый, Герман Николаевич никогда не думал о Боге как о некой сущности, сидящей на облаках и управляющей миром. Но его многолетние научные исследования привели его к абсолютному убеждению, что весь окружающий мир, включая людей, природу, да и весь великий Космос однозначно сотворены Великим Разумом и по Единому Плану.

Вот к этому Великому Разуму и устремил Герман Николаевич свой зов. Он молился страстно, ото всего сердца. По его морщинистым щекам и седой бороде стекали слезы, ворот рубахи уже был совсем мокрым. А он все молился и молился…

– Господи, великий и всемогущий, прошу Тебя, дай мне возможность еще послужить людям! Во имя будущего Земли, во имя будущих поколений прошу, направь меня на Путь истинный, укажи мне дорогу, на которой я могу быть полезен! Если от меня в этой жизни еще хоть что-то зависит, прошу, дай мне возможность служения общему благу! Господи, не могу я уйти в мир Иной, не сделав для Этого мира всего, что в моих силах… Господи, чем я могу помочь России?!

Почти обессиленный, но с каким-то особым просветлением и легкостью внутри, он завершил молитву и лег спать тут же, на диванчике. Он даже не разделся и не смог дойти до кровати, только укрылся тоненьким пледом. Веки его сомкнулись, и он погрузился в глубокий сон.

Необычный сон

Возбра́нный от Царя́ си́л, Го́спода Иису́са, да́нный Росси́и

воево́до и чудотво́рче преди́вный, преподо́бне о́тче Се́ргие!

(Акафист Сергию Радонежскому)

Сознание Германа Николаевича было совершенно ясным. У него даже промелькнула мысль, что он вовсе не спит. Однако ощущение чего-то необычного не оставляло его. Самое удивительное было то, что он не чувствовал своего тела, хотя все прекрасно видел и слышал. Он осмотрелся вокруг и с недоумением заметил, что внизу, на диванчике, прикрытый клетчатым пледом лежит какой-то человек. Он лежал на левом боку, согнув ноги и положив руки под левую щеку, глаза его были закрыты. Седая борода, усы… Человек спокойно дышал, будто спал.

– Не может быть! – как-то испуганно пронеслось в сознании. – Это же я! Но тогда почему я это вижу сверху? И почему один я – сплю, а другой я – думаю и все это вижу?

Герман Николаевич с удивлением и глубочайшим интересом, наверное так, как это могут делать в нестандартной ситуации только истинные ученые, стал себя разглядывать и изучать. Нет, не того, который лежал на диванчике и, судя по всему, сладко спал. А себя совершенного иного, незнакомого, способного передвигаться по воздуху и подниматься под потолок, да при этом еще и видеть реальность и здраво размышлять. У него никак не получалось оглядеть себя всего, похоже, у него, другого, и глаз-то не было… Но тогда чем же он видел?! Герман Николаевич, плавно скользя по воздуху, подлетел к зеркалу. Это было большое, обрамленное в старинную деревянную раму зеркало, доставшееся их семье в наследство от кого-то из родственников жены. Оно стояло в углу комнаты, и являлось чуть ли ни единственным украшением его скромной квартиры.

То, что он увидел в зеркале, потрясло его чрезвычайно. На фоне темной зеркальной глубины, которая была отражением сумеречной комнаты, Герман Николаевич увидел полупрозрачного человека, светящегося словно неоновым светом. У этого человека была голова, туловище, руки, ноги… Но человек этот выглядел так, будто был сгустком энергии, излучающим тончайшее свечение. И энергия эта видела все вокруг и саму себя, воспринимала все звуки извне, могла мыслить и осознавать все, что происходило с ней самой и в окружающем пространстве, проявляла волю к действию, могла передвигаться в нужном ей направлении! Присмотревшись, Герман Николаевич заметил, что от этого сгустка энергии едва заметная энергетическая серебряная нить тянулась к физическому телу того Германа Николаевича, который спокойно спал на диване. Где-то в области сердца серебряная нить входила в его тело.

Герман Николаевич приблизился вплотную к своему физическому телу – серебряная нить стала короткой. Улетел в дальний угол комнаты – серебряная нить удлинилась на нужное расстояние. Стало очевидно, что его энергетическое тело неразрывно связано с физическим телом.

– Это что – энергетическая часть меня? – промелькнула мысль. – Этот энергетический человек – это тоже я? Я раздвоился?! А как же я тогда все еще жив? Ведь очевидно же, что мое тело не умерло, оно просто спит! – мысленно воскликнул Герман Николаевич.

– И почему я продолжаю мыслить, хотя физическое тело спит? – Промелькнула еще одна мысль. – Ну конечно, ну конечно! Как же я мог не понять этого сразу?! Ведь человек состоит не только из физического тела! У него есть еще и, так называемое, биополе! Неужели биополе может так отделяться от тела физического? А сознание что же, находится не в физическом мозге, а вот в этих самых энергооболочках? Так-так-так…, – Эта мысль просто ошеломила его научный ум.

Несмотря на то, что Герман Николаевич находился в таком странном для него, как бы раздвоенном состоянии, его ум прекрасно помнил и воспроизводил все научные данные, которые он накопил за свою многолетнюю научную деятельность.

Из всего объема научной информации его, привыкший к работе с большими информационными потоками ум, мгновенно вычленил необходимые составляющие.

Он вспомнил величайшее открытие российских ученых Шипова и Акимова о спиновом или торсионном поле, являющемся носителем информации в энергетическом, невидимом или, как его еще называют, Тонком Мире. Ум Германа Николаевича дословно воспроизвел слова, написанные этими учеными в одной из своих книг: «С физической точки зрения, сознание есть особая форма полевой (торсионной материи)». Это значило, что Единое Поле является материальной основой сознания и мышления. Герман Николаевич вспомнил, что еще в 1997 году прочитал в статье, написанной Шиповым и напечатанной в газете «Чистый мир»: «Существование Тонких Миров – реальность, встающая в ходе научных исследований».

В сознании Германа Николаевича молнией пронеслись воспоминания о множестве научных опытов, проводимых учеными России и других стран, однозначно доказывающих существование как биополя человека, так и Тонкого Мира. Да он и не сомневался в этом, поскольку сам много лет посвятил изучению энергетических составляющих человеческого организма. Но то, что он на склоне лет сможет столкнуться с этим феноменом, что называется «изнутри», он никак не мог ожидать. Калейдоскоп чувств от шока до какого-то детского восторга захватил его. Чувства сменяли друг друга, а он не успевал этого даже отследить. Его полностью поглотила мысль о том, как бы это все изучить.

Вдруг его охватил сильный трепет и ощущение великой торжественности, какой-то особой радости, внутренней свободы и блаженства. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Ощущения были столь сильными, что ему показалось, будто сознание покидает его. Он почувствовал совсем рядом чье-то присутствие… И голос:

– Здравствуй, друг мой!

Нет, это был не голос! Герман Николаевич не слышал звука. Но он понимал, что это точно обращение к нему. Словно чья-то мысль напрямую входила в его сознание. Да и физических глаз у него не было, чтобы посмотреть, кто с ним разговаривает. Хотя… Ведь чем-то же он видел!

– Если у меня энергетического нет глаз, тогда как же я могу видеть эту комнату и себя спящего на диване? – Подумал Герман Николаевич. – Чем же я вижу? Но ведь я же вижу! А может, глаза есть, просто не такие как у физического тела? И странно… я не слышу звуков, но я понимаю, что со мной кто-то говорит! Кто вы?! – Воскликнул он мысленно, поскольку звука издать не мог.

– Герман, пожалуйста, не волнуйся.

Герман Николаевич увидел перед собой, тоже в воздухе, таких как и он сам, светящихся приглушенным неоновым светом двух людей. Оба были старцами, их седые волосы и седые бороды свидетельствовали о почтенном возрасте. Один из них был одет в белые длинные одежды, другой – в золотистые. И этот второй, в золотых одеждах, высокий и стройный, словно магнитом приковал к себе взгляд Германа Николаевича. Из оплечий этого благородного старца вверх выходили серебристые лучи, похожие на крылья. Но нет, это были не крылья, как их рисуют на иконах у ангелов, а именно серебряные лучи. Вокруг непокрытой головы, словно нимб над головами святых в христианских храмах, сиял золотой энергетический ореол.

– Боже мой! – изумился Герман Николаевич, – как этот человек похож на Сергия Радонежского!

В памяти всплыл иконописный образ Великого Святого и вспомнились строки из описания его жизни. Герман Николаевич относился к вере с большим почтением. Он понимал, что за религиозными верованиями стоят великие знания о сотворении мира и о человеке, которые можно было сохранить в процессе человеческой эволюции только через религию. Поэтому он многократно в своей жизни обращался к чтению Библии и других религиозных книг, изучал их, размышлял над их содержанием.

Когда-то он прочитал и Житие Сергия Радонежского, написанное одним из его учеников и последователей – Епифанием. Герман Николаевич вспомнил, как его потрясла жизнь этого Святого, без остатка отданная Богу и России. Две великие молитвы были у Преподобного Сергия. Первая – непрестанное удивление Творцу, эта молитва больше всего наполняла сердце Сергия Радонежского. А вторая – «Бог и Родина». Эти две молитвы и были путеводной звездой в судьбе Великого Сергия. И когда люди в трудных ситуациях обращались к нему с вопросом: «Что же делать, Сергий?», он отвечал: «Помоги Земле Русской».

Герман Николаевич был потрясен видением. Ему не верилось, что такое вообще возможно.

– Не может быть! Ну просто не может быть! – Пронеслось в сознании.

– Дорогой мой друг, очень прошу тебя, будь спокоен. Ты абсолютно прав, я именно тот, кого люди называют Сергием Радонежским. Моя последняя жизнь в человеческом теле закончилась шесть столетий назад. С тех пор я нахожусь в Мире Тонком и продолжаю всемерно служить Господу нашему Иисусу Христу и другим Владыкам Света, а также помогаю людям в их духовных устремлениях. – Мысли Великого Святого мягко и как-то очень по-доброму вошли в сознание Германа Николаевича. – Тот образ, который ты видишь – это мое уплотненное астральное тело. Физического тела у меня сейчас нет. И ты и я находимся сейчас в Мире Тонком. Это невидимый мир для людей, живущих в физических телах. Здесь мало кто говорит вслух, поскольку гораздо легче общаться мысленно. Поэтому ты не слышишь моих слов. Как ни покажется тебе странным, в Тонком Мире все жители общаются мысленно, здесь нет необходимости знать различные языки. Суть же каждой мысли доступна здесь независимо от того, на каком языке мыслитель ее создал. Мысли никто не внушает, свободное мышление самым естественным образом становится доступным окружающим. Поэтому, Герман, не надо напрягать свою мысль, чтобы передать нам то, что ты хотел бы сказать. Мысли как обычно, легко и свободно. Мы поймем тебя, а ты воспримешь то, что хотим сказать тебе мы. Вот так, мыслями, мы и будем с тобой разговаривать.

Великий Сергий ласково посмотрел на Германа Николаевича и продолжил:

– Герман, дорогой друг, сегодня вечером ты горячо молился и просил дать тебе возможность послужить России, послужить общему благу, пока еще твоя душа не покинула Плотный Мир. Твой зов был искренним, а потому чистым и высоким. Великие Владыки Света, Учителя и Высшие братья земного человечества, услышали тебя и направили меня к тебе, поскольку великое служение будущему Земли может исполнить только сердце, наполненное искренностью и огненным устремлением ко всеобщему благу. Ты действительно можешь помочь Родине и всему человечеству в этот очень непростой период. Начался последний этап Великой Битвы за победу Света на нашей многострадальной Земле. Исход этой битвы во многом зависит от выбора народа России. Дух народный в этой стране невероятно могуч. Можно сказать, что в современной человеческой цивилизации Земли дух этот является оплотом преданности высочайшей нравственности и непреложным духовным ценностям. Силы зла попытались обманом подменить эти ценности в сознании народа России. Прежде всего на эти уловки попались люди, устремленные к власти и роскоши. К сожалению, многие из них оказались в эшелонах правящей элиты страны. Но народ российский, несмотря ни на что, не растратил своей чистоты и духовной силы. Грядущие события покажут, насколько велик дух российского народа!

Сергий Радонежский, произнося последние слова, устремил свой взор куда-то вдаль, будто там, в этом отдаленном пространстве он как наяву видел будущее России и всего мира. Немного помолчав, Великий Сергий продолжил:

– Если же народ российский смалодушничает, не вступит в бой за Великое Будущее, доверится в очередной раз лживым обещаниям сил зла, то это будет конец не только России, но и всей земной цивилизации. Потому так важно единение всего российского народа в борьбе на Пути Истины, единение под Знаменами Сил Света. Люди, устремленные к помощи России, сослужат великую службу для спасения человечества, да и самой планеты Земля. Твоя помощь, Герман, тоже чрезвычайно важна.

Но для этого ты должен обладать значительным объемом знаний о том, как на самом деле, в действительности, устроен мир и, в частности, человек. Тебе надлежит познать великое таинство эволюции Земли и земного человечества, увидеть, какой может быть жизнь в будущем, если она пойдет по Великому Космическому Плану. Наступают времена Истины. Человечеству пришло время узнать истинное устройство Жизни. Ведь Новый Мир может быть построен только на основе Истинных Знаний. А России предстоит начать это великое строительство первой.

Сегодня я пришел к тебе не один. Вместе со мной – мой ученик и мой духовный брат Епифаний. Он тоже уже долгое время продолжает духовную работу в Тонком Мире. По ночам Епифаний будет с тобою встречаться в Тонком Мире во время твоего сна. В бодрствующем сознании это не целесообразно, поскольку контроль твоего сознания будет такое общение затруднять. Епифаний находится теперь не в физическом теле, ты видишь его, как и меня, в теле более тонкой материи, нежели физическая. А у тебя, как и у каждого человека, есть помимо плотного тела более тонкие тела, которые активизируются в периоды отдыха тела плотного. Поэтому нам легче с тобой общаться в Мире Тонком. По поручению Великих Владык Епифаний будет твоим проводником и даст тебе все необходимые знания. Твоя же ответственность будет в том, как этими знаниями распорядиться на всеобщее благо. Теперь же я прощаюсь с тобой, Герман. Если ты все будешь делать правильно, то мы с тобой еще неоднократно увидимся.

На этих словах Великий Сергий склонил голову в прощальном поклоне, и образ его исчез, словно растворился в воздухе. Епифаний же, доброжелательно улыбаясь, приблизился к Герману Николаевичу.

– Герман, истинно говорил Великий Сергий о роли России в сохранении Мира. Могу сказать тебе, что в самое ближайшее время битва, которую ведут Силы Света со злом в Мире Тонком, самым неожиданным образом отразится и в Плотном Мире. От решения правителя государства российского будет зависеть, вступит ли Россия в бой за защиту Высших нравственных ценностей, за защиту Света Истины, за защиту всего того, что Господь заповедал Человеку в его развитии. Если убоится государь ваш, то это будет началом конца человеческой цивилизации на Земле… И не дай Бог этому свершиться! Но видится мне, что сила духовная правителя России такова, а Водительство его Великими Учителями Света так мощно, что не убоится он Битвы Великой. Да и народ российский, истосковавшийся в засилии навязываемых ему нравственных извращений по духовной чистоте, во всей своей мощи своего Духа встанет на защиту Родины и Света Истины.

Герман Николаевич слушал Епифания, стараясь не пропустить ни единого слова. Внутри у него все трепетало восторгом. Такого ликования и духовного подъема он не испытывал еще ни разу в жизни. Но чем же в этом великом деле может помочь он, Герман Николаевич? Какова его роль в этих грандиозных событиях? Разве от него что-то зависит? Мысли мелькали одна за другой, а ответа Герман Николаевич так и не находил.