- -
- 100%
- +
Часть 1
Даша, конечно, подозревала, что парень этот Пётр, с головой, вообще говоря, не слишком-то дружит. Хотя сначала, когда они только познакомились, это было не очень заметно. Он даже показался ей милым, только немного, как бы это помягче сказать, неотёсанным что ли. То есть никакого мало-мальски заметного влияния город на него не оказал. Словно его здесь и близко не было, и рядом не стояло. Даша даже удивлялась, как же это?! Лет десять жизни в большом, современном городе прошли, можно сказать, совершенно впустую. Не оставив никакого следа и нисколько человека не коснувшись. Будто всё это время он сидел где-нибудь в стерильной лаборатории под стеклянным колпаком или у себя на пасеке. Честно говоря, если бы Даша не знала абсолютно точно, что Пётр работает автомехаником на одной из станций техобслуживания, где они, кстати, и познакомились, она бы точно решила, что этот парень приехал из своего далёкого села на съезд механизаторов. Или, в крайнем случае, приняла бы его за старшекурсника их знаменитого аграрного института. Да, кстати, при всей своей почти карикатурной несуразности надо сказать, что выглядел Пётр, её ровесник, для своих двадцати восьми лет очень молодо.
Тем не менее, несмотря на то, что хлопчатобумажные рубашки с вяло выраженным, размытым рисунком Петя по-прежнему аккуратно заправлял в брюки образца тысяча девятьсот восемьдесят какого-то года, сандалии носил с носками и упрямо говорил «звОнит» и «лОжит», Даша, окончившая филологический, даже начала с ним встречаться. Да-да… Сначала, просто шутки ради, после тяжёлого и увы, не первого разрыва с бойфрендом, затем, когда поняла, что нет, снова «не то», не сразу смогла набраться духу разорвать отношения. Что-то было в этом парне, что-то настоящее, подкупающе-искреннее и даже щенячье. В хорошем, разумеется, смысле. Он действительно смотрел на неё взглядом наивного и милого щенка: с какой-то невыносимой и заискивающей преданностью в глазах. Так смотрят, когда намереваются для объекта своего обожания сделать всё, и только не знают с чего бы лучше начать. Сначала это на самом деле очень привлекало. Любой женщине, чтобы она при этом не говорила, всегда будет льстить неподдельное восхищение, которое отражается в глазах напротив. Но очень скоро, буквально после пары-тройки, ни к чему не обязывающих встреч, Дашу это стало смущать, а затем и весьма сильно напрягать. Оказывается, «слушать с открытым ртом», вовсе не фигура речи. А именно так ей внимал Петя. Честно говоря, то ещё удовольствие. Особенно по прошествии некоторого времени. Ей даже иногда хотелось «выстрелить» в него фразой одного известного сатирика: «Закрой, наконец, рот, я уже всё сказала». Нет, это было бы, как ударить ребёнка.
Но и говорить с ним тоже было особенно не о чем. Более того, иногда, когда он увлекался и с жаром рассказывал ей об очевидных преимуществах заграничного автопрома перед отечественным, и Даша, представляя свою, начинающую ржаветь, вечно барахлившую Гранту, думала, что уж лучше бы он, как раньше, просто молча на неё таращился.
– Ты как чеховский человек в футляре, в самом деле, – не выдержала как-то она. Но видя отчётливо проявлявшееся в его округлившихся глазах недоумение, махнула рукой:
– Я имею в виду, зачем так подробно говорить о том, что и без того всем известно?! Недоумение из круглых, немигающих глаз Петра, переходило на кожу лица, которая от нежно-розовой постепенно становилась пунцовой, затем на руки, начинавшие мелко подрагивать, и заканчивалось это действо неизменно смущённым покашливанием. Даше снова становилось его жалко.
– Чего я, в самом деле, набрасываюсь на парня? – думала она, – Собственную самооценку за его счёт решила повысить?! – и она опять переносила серьёзный разговор о том, что им больше не стоит встречаться на следующий раз.
Но этого не потребовалось, всё решилось, как, собственно, это всегда и происходит, само собой. Жизнь, так сказать, расставила всё и всех по надлежащим местам. В тот день Пётр дополнил свою собственную коллекцию странностей, заявившись к ней в гости без всякого приглашения, что, в принципе, было вполне в его духе и преподнеся, к тому же, большой букет… искусственных цветов. То есть человек в разгар весны не придумал ничего лучше, как подарить девушке пластиковые цветы. Даша, стоя в халате и глядя на улыбающегося Петю, мысленно прокручивала варианты. Послать далеко и надолго прямо сейчас? Просто молча захлопнуть дверь без объяснения причин? А может, выяснить для начала, что означает сие подношение? Вместо этого она, восстанавливая дыхание и отдуваясь, так как: А) Была, что называется, в лёгком недоумении; и Б) занималась до этого генеральной уборкой, как могла более сдержанно спросила:
– Пётр, скажи, ты русский? Его улыбка, которая до этого вполне могла по яркости освещения посоревноваться с шестидесятиваттной лампочкой, горевшей в прихожей, медленно исчезала. Так незаметно уменьшается свет в кинотеатре перед показом фильма. Немедленно вслед за этим почувствовав шевельнувшуюся в душе жалость, Даша мысленно скомандовала себе: «Не сметь!» и после того, как Петя, явно не ожидая ничего для себя хорошего вяло кивнул, продолжила:
– Я это к тому, что не знаю, как в других культурах, но в русской традиции не принято дарить живому человеку искусственные цветы! Понимаешь, нет?!
По лицу Петра было совершенно неясно, не только понимает ли он хоть что-нибудь, а и слышит ли вообще. Он стоял неподвижным истуканом с опущенными плечами и дурацкими тюльпанами в руке, всё сильнее, по своему обыкновению, заливаясь румянцем и глядя на тихо звереющую Дашку абсолютно круглыми, немигающими глазами.
– Красивые… – только и произнёс он обескуражено. Даша резко выдохнула, на секунду прикрыла глаза, а затем махнула головой на выход.
– Всё… Хватит… Прощай, Пётр, – видя, что он стоит не шелохнувшись, она протиснулась мимо него и щёлкнула замком, после чего дверь гостеприимно распахнулась.
– Уходи, – тихо сказала она, облокотившись спиной о вешалку и пристально, словно изо всех сил стараясь что-то там рассмотреть, глядя в противоположную стену. Пётр послушно вышел и, понурив голову, начал спускаться по лестнице. Даша, не удержавшись, бросила ему вслед:
– Твоим «красивым» цветам, – передразнила она его,– место на кладбище, потому что они мёртвые, ясно? А живым людям дарят живые подарки…А ещё, воспитанные люди не приходят без приглашения, – крикнула она уже в пролёт, – а договариваются о встрече по телефону… Дошло до тебя?! Телефон – это такой аппарат для передачи сообщений, очень удобно… Можно, знаешь, находясь в разных местах позвонить другому человеку, – на щеках у Даши горели алые пятна, она лихорадочно пригладила выбившиеся из собранного на затылке хвоста пряди волос, – Слышь, Петь, кстати, она звонИт, они звонЯт… Так вот, я говорю, можно набрать номер и договориться о встрече, например… Его давно, ещё в девятнадцатом веке изобрели, но ты, судя по всему, с ним так и не успел познакомиться…
Пётр немного постоял внизу, будто о чём-то сосредоточенно размышляя и, наконец, вышел из подъезда. Только после этого девушка, переведя дыхание, вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Этот разговор, происходивший, в основном, на лестничной клетке, был весомым начальным звеном в большой цепи последовавших за этим, вне всякого сомнения, судьбоносных событий в Дашиной жизни. Разумеется, она, как это всегда и бывает, ни в малейшей степени не догадывалась об этом.
На следующее утро, в воскресенье, её разбудил телефонный звонок. С удивлением, постепенно переходившим во вчерашнее раздражённое негодование, она увидела, что звонил Пётр.
– Да неужели, – со злостью пробормотала она, – научился уже что ли? Видимо, рано я вчера обрадовалась, не так ещё просто будет от него избавиться… – успела промелькнуть в её голове мысль, пока она подносила к уху трубку.
– Даша, – услышала она голос Петра, звучащий как-то странно, будто бы с неким вызовом, чего никак от него не ожидалось, – у меня для тебя подарок…
– Пётр, – холодно произнесла она, – мне кажется, я вчера тебе всё… Она не успела договорить, так как он перебил её, видимо опасаясь, что девушка повесит трубку.
– Выгляни в окно на кухне, – попросил он.
– Ну и что, – раздражённо начала, подходя к окну, и осеклась. Через два ряда припаркованных у дома машин, чуть поодаль, где виднелись жестяные крыши старых гаражей, на зелёном пятачке между ними и детской площадкой, к чахлой, кривой берёзке за заднюю ногу была привязана… корова. Большая, чёрно-белая, с выменем, продолговатой вытянутой мордой и небольшими аккуратными рогами. А самое главное – живая. Каких-то отдельных деталей, Даша с высоты своего третьего этажа, конечно же разглядеть не успела, да и не до того было.
– Ты совсем чокнутый? – взвизгнула она, – Что это значит?
– Как что? Корова, – последовал невозмутимый ответ, – Подарок тебе от меня… на прощание… В точности, как ты и говорила, подарок должен быть живым! Даже несмотря на своё состояние, близкое к панической атаке, Даша не могла не заметить, что говорить Пётр действительно стал как-то иначе.
– Забери её немедленно! Слышишь? Ты, чёртов параноик… Я сейчас… Она снова не успела договорить и опять по той же самой причине.
– Перестань кричать и лучше внимательно послушай, тебе это пригодится… Корова, не очень молодая, но хорошая и смирная… Зовут Майка… Доить её нужно дважды в день, но не волнуйся, сегодняшняя утренняя дойка уже, разумеется, была.
– Вот же спасибо, как мило с твоей стороны, – хотела было заорать Дашка, но не успела. Пётр кашлянул, как всегда делал, когда собирался произнести что-то очень важное.
– Я не просто думаю, я уверен, что вы нужны друг другу… Прощай, Даша. И кстати, соседи тут интересовались, но я всех успокоил, сказал, что корова твоя, собственная, и ты непременно о ней позаботишься.
– Послушай, хватит! Я не намерена стоять здесь и слушать… Аллё! Пётр, не смей…– тишина в трубке была какой-то всеобъемлющей и тотальной. Даша, снова подойдя к окну и глядя на корову, которая спокойно ощипывала крошечный островок с грязно-зеленой, чахлой растительностью, длинно и витиевато выругалась.
Корова, словно услышала её, медленно и важно подняла голову, вытянула голову в направлении дома и трубно, протяжно замычала.
– О, боже! Нет! – молодая женщина в панике заметалась по кухне, – Пожалуйста, не надо, – неизвестно к кому обратилась она со стоном. Господи! Что же делать?! Да соседи их образцово-показательного дома вынесут ей смертный приговор и сами приведут его в исполнение. Они её четвертуют… Воскресенье… Полдевятого утра… У неё под окном, в центре города мычит корова… Это какой-то бред, шизофрения… А может она сошла с ума или вообще ей всё это снится? Словно опровергая эти недостойные мысли и настаивая на своём полноценном и вполне натуральном присутствии в реальном мире, корова по кличке Майка, подаренная ей этим ранним воскресным утром законченным, буйно помешанным психом, снова требовательно замычала.
– Заткнись! – топнула ногой Даша и всхлипнула, – Ну что теперь делать?! – снова спросила она неизвестно у кого. Испугавшись, что в ответ на это странная корова может снова замычать, она в мгновение ока натянула спортивный костюм и перевернула всё вверх дном в кладовке в поисках верёвки.
– А ведь убирала вчера полдня, чёрт бы побрал всех этих деревенских дурачков, городских сумасшедших и всё их приусадебное хозяйство, – сквозь зубы цедила она. Не найдя ничего подходящего, нервно постукивающая ногой Дашка, вытянула из своего любимого шёлкового халатика пояс и положила его в карман. Затем выглянула с опаской на улицу, явно втайне надеясь, что корова каким-то необыкновенным образом исчезла. Но животное стояло на месте, понуро опустив голову.
– В точности, как Пётр, когда вчера спускался по лестнице, – вдруг подумала она.
Затем она открыла хлебницу, взяла четверть лежащего там хлеба, попутно размышляя о том, что вообще едят коровы кроме травы, вытащила из сумки ключ от гаража и после этого вышла на улицу.
Часть 2
Приближаясь к корове, Даша воровато оглянулась, будто замышляла что-то недоброе.
– Как к ней подойти-то? Хоть бы знать с какой стороны, – рассуждала она, – а что если она боднёт меня, когда я наклонюсь, чтобы развязать верёвку? – со всё нарастающим страхом думала девушка, останавливаясь в нескольких метрах от животного. Даша решила завести корову к себе в гараж, пока она не решит, что делать с ней дальше. Хотя о том, что именно можно в этой ситуации предпринять и с чего следует начинать в первую очередь, Даша не имела ни малейшего представления. Но сначала необходимо увести её подальше от этой легко обозреваемой со всех окон и балконов площадки, где злополучная корова, а вместе с ней и Даша, словно бы на лобном месте, под прицелом, минимум, десятка любопытных глаз.
Сырой и тесноватый гараж, разумеется, не самое лучшее место для содержания крупного рогатого скота, но другого выхода, по крайней мере, в данный момент у неё не было. К тому же требовалось время, чтобы успокоиться и решить, что же делать дальше.
Корова, по мере приближения девушки, жевала всё медленнее, а затем и вовсе замерла в полнейшей неподвижности, широко расставив передние ноги и наклонив голову, словно готовясь к нападению. Разумеется, росту уверенности такая поза животного никак не способствовала. Когда Даша остановилась так близко, что стали видны тёмные, бархатные, необыкновенно красивые глаза коровы, обрамлённые густыми пушистыми ресницами, она в нерешительности снова оглянулась по сторонам.
– Послушай, как тебя… Майка, – неуверенно начала девушка, – я сейчас очень осторожно подойду и повяжу вот этот красивый шёлковый поясок тебе на шею, хорошо? – было совсем непонятно, насколько хорошим намерением считает это корова, но создавалось впечатление, что слушает она очень внимательно, так как время от времени прядала ушами, а в самом конце даже слегка махнула головой.
– Ну что ж, – будем считать, что мы договорились… – быстро произнесла она, заметив сразу на нескольких балконах внимательно наблюдающих за происходящим действием людей.
– А потом я отвяжу твою ногу…или лапу? Нет, всё-таки ногу, и мы пойдём ко мне в гараж, – приговаривала Даша, пытаясь завязать наброшенный на шею животному пояс, – это такой сарай… У тебя же был сарайчик, наверное, в твоей деревне или откуда там притащил тебя этот идиот, – корова вдруг взмахнула головой, дико скосила правый глаз на Дашку и пустилась весьма резвым аллюром вдоль берёзки. Девушка вскрикнула, выронила пояс и отскочила в сторону. На её счастье верёвка, за которую корова была привязана, очень скоро кончилась, и животное ещё пару раз мотнув головой, вздрагивая всем телом и отставив в сторону привязанную ногу, протяжно и жалобно замычала, почти вплотную прижавшись к несчастной, опасно сгибающейся под её напором берёзке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.