Батыево нашествие

Глава пятнадцатая. Послы рязанские

Моисей не знал, радоваться ему или печалиться, узнав от рыжеволосого толмача, что отныне он и Яков будут служить славному хану Кюлькану. Моисея и Якова перевезли из ставки хана Бури в другой татарский стан, расположенный в двух верстах к югу.

– Повезло нам, младень, – сказал Яков Моисею. – Хан Кюлькан молод и горяч. Он непременно вперёд рваться будет. Его тумен в татарском войске головной, как и тумен хана Бури. Хан Кюлькан наперёд Батыя в русские земли вступит, а нам это на руку. – Яков подмигнул Моисею. – Как увидим наши леса, так и удерём от нехристей узкоглазых. В лесу-то мунгалы не столь прытки, как в степи.

Оказалось, что хан Кюлькан знает половецкий язык. Юный Чингизид часто приглашал Моисея в свой шатёр и расспрашивал его про обычаи русичей, про их вооружение и военную тактику. Моисей проникся невольной симпатией к хану Кюлькану, который держался с ним как с равным. Кюлькан угощал Моисея пловом и арзой – водкой из овечьего молока. Однажды хан Кюлькан позволил даже Моисею заночевать в своей юрте, желая побеседовать с ним ещё и перед сном.

Каждый день конные разведчики мунгалов отправлялись в сторону приокских лесов.

По вечерам хан Кюлькан с помощью Моисея сверял данные своих лазутчиков с картой, нарисованной на жёлтом пергаменте. Это была карта окраинных русских земель. На пергаменте яркими китайскими красками были нанесены извилистые прожилки рек, широкие массивы лесов и непроходимые болота. Были отмечены все города и многие деревни Рязанского княжества.

Иногда для уточнения составляемой карты хан Кюлькан приглашал и Якова, но проку от него было мало. Яков лишь однажды в своей жизни побывал на Оке и то добрался только до Мурома, который стоит в окском низовье. Зато Яков прекрасно знал волжский речной путь и дороги, ведущие от Волги к главным городам Владимиро-Суздальского княжества.

Хан Кюлькан держал при себе Якова с расчётом, что тот может пригодиться ему, когда татарская конница через рязанские земли выйдет в Залесскую Русь.

Как-то поутру Яков растолкал спящего Моисея и взволнованным голосом сообщил ему, что в татарский стан прибыли послы от рязанского князя.

– Я подслушал, как об этом переговариваются стражи возле нашей юрты, – прошептал Яков, наклонившись к Моисею. – Во главе посольства стоит Фёдор, сын Юрия Игоревича. Это его старший, что ли?

– Да, старший, – протирая глаза, ответил Моисей. – Всего у рязанского князя двое сыновей и дочь-отроковица.

– Рязанцы хотят откупиться от Батыя данью, – продолжил Яков. – Стражники у нашей юрты восхищались богатыми дарами, привезёнными Фёдором.

В душе Моисея всколыхнулась радостная надежда. Может, татары возьмут дань и обойдут Рязань стороной. Моисей сказал об этом Якову.

Купец с сомнением покачал головой:

– Вряд ли такое случится. Зачем Батыю довольствоваться малым, ежели он всё может заграбастать. Эти мунгалы хуже диких разбойников!

В этот же день Моисею довелось самому увидеть рязанских послов.

Рязанцы были приглашены на пир в огромный шатёр Бату-хана. Пришёл на это пиршество и хан Кюлькан, взяв с собой Моисея.

Хан Бату сидел на золотом троне китайского императора. На нём была шёлковая одежда, расшитая золотыми драконами, и шапка с высоким узким верхом, украшенная сверкающими драгоценными камнями. Слева от Бату-хана сидели на мягких подушках его жёны – семь узкоглазых молодых женщин в ярких шёлковых одеяниях и круглых, отороченных мехом шапочках. По правую руку от Бату восседали одиннадцать царевичей-Чингизидов, среди которых были четыре родных брата Бату, пять его двоюродных братьев, один внучатый племянник и сводный дядя. Этим сводным дядей и был хан Кюлькан, хотя по возрасту он был моложе Бату почти на девять лет.

Хан Кюлькан сидел на кошме между ханом Бури и Урянх-Каданом. Эта троица и здесь была неразлучна.

Позади трона и за спинами царевичей теснились знатные татарские военачальники в своих национальных одеждах и шапках. Вдоль войлочных стенок шатра расположились рядком на коврах, поджав под себя ноги, нойоны и ханские советники-мурзы.

В стороне от всех сидели шаманы, небритые и косматые, увешанные амулетами и погремушками.

У дверного проёма стояли внутри и снаружи два десятка татарских воинов в блестящих доспехах, с саблями и короткими копьями.

Когда рязанские послы появились в ханском шатре, то им отвели место в центре шатра между двумя очагами, в которых трещало весёлое пламя. Дым, поднимавшийся к отверстию в круглой войлочной кровле, смыкался над головами у русичей наподобие широкого сизого шлейфа. Отвратительного вида старуха-шаманка время от времени бросала в огонь какой-то порошок и бормотала заклинания.

Моисей уже знал, что мунгалы поклоняются огню и всех чужеземных послов обязательно обкуривают священным дымом.

Увидев всю татарскую знать, самого Бату-хана, его братьев и жён, Моисей совсем растерялся. Однако ему пришлось быстро собраться с мыслями, поскольку хан Кюлькан то и дело расспрашивал его вполголоса про Фёдора Юрьевича и про людей из его свиты. С небольшого возвышения, где сидели царевичи-Чингизиды, рязанские послы были видны очень хорошо.

Послов было восемь человек. Моисею были знакомы в лицо только Фёдор Юрьевич и два седоусых боярина, которые часто бывали в тереме у рязанского князя. Остальные послы были ему незнакомы, хотя их внешний вид говорил о том, что это люди имовитые.

Перед тем как начать разговор с Бату-ханом, рязанские послы сняли шапки и отвесили низкий поклон. При этом Фёдор Юрьевич лишь слегка поклонился. Он был статен и могуч, возвышаясь среди прочих послов, подобно кряжистому дубу в окружении чахлого березняка. Старший сын рязанского князя пришёл на встречу с Бату-ханом в роскошном кафтане из жёлтой золочёной парчи, на ногах у него были красные сафьяновые сапоги, узорный пояс был украшен золотыми накладными пластинками.

Моисей видел, как жёны Бату-хана заёрзали на подушках и начали перешёптываться между собой, разглядывая синеглазого и золотоволосого Фёдора Юрьевича. Бату-хан был одногодком с Фёдором Юрьевичем, им обоим было по двадцать девять лет. Однако низкорослый и щуплый Бату-хан совершенно терялся в глазах женщин на фоне высокого красавца Фёдора Юрьевича.

Разговор между Бату-ханом и Фёдором Юрьевичем получился короткий. Повелитель татарской орды похвалил намерение рязанских князей покориться ему без сопротивления, пожелав при этом увидеть у своих ног отца Фёдора Юрьевича. Узнав, что Юрий Игоревич собирает дань, которую он намерен лично доставить в татарский стан, Бату-хан заулыбался и пригласил послов отведать его угощение.

Русичи уселись на ковре там же, где стояли. Было видно, как им непривычно сидеть, поджав ноги по-восточному. Татарские слуги поставили перед рязанцами большие блюда с жареной бараниной, подносы с лепёшками, сыром, изюмом и курагой. Послам раздали золотые чаши, наполненные кумысом.

Одновременно кушанья и напитки были принесены слугами и для татарской знати. Всей этой церемонией распоряжался баурчи, ханский стольничий. Баурчи стоял в сторонке, сложив руки на груди, и зорко следил, чтобы яства подавались в соответствии с рангом пирующих: лучшие куски мяса доставались Бату-хану, его жёнам и царевичам-Чингизидам.

Жареное мясо знатные татары брали руками, вытирая жирные пальцы о мягкие белые полотенца или о голенища сапог. Лишь Бату-хану одна из его жён то и дело протягивала небольшую круглую чашку с водой, в которой он споласкивал пальцы.

Русичи, не привыкшие обходиться за трапезой без ножей и вилок, ели медленно, стараясь не заляпать жиром свои нарядные одежды.

Отвечая на вопросы любопытного хана Кюлькана, Моисей поведал ему всё, что знал о боярах Любомире Захариче и Патрикее Федосеиче, а знал он о них очень мало. Немногим больше Моисей мог поведать и о князе Фёдоре. Впрочем, упоминание Моисеем того, что Фёдор Юрьевич женат на красавице-гречанке из рода византийских императоров, необычайно заинтересовало не только хана Кюлькана, но и прочих царевичей, с которыми тот поделился этим известием.

Моисей поглядывал на хана Бату, стараясь определить по выражению его скуластого круглого лица, доволен ли он приезду посольства из Рязани. Бату-хан смеялся над шутками братьев-царевичей, постоянно заговаривая с какой-нибудь из своих жён или обращаясь к кому-нибудь из нойонов. На рязанцев Бату-хан не обращал никакого внимания, словно их не было в шатре.

Вдруг кто-то из царевичей громко и развязно спросил о чём-то князя Фёдора. Толмач перевёл прозвучавший вопрос на русский язык:

– Светлый хан Берке желает знать, князь Фёдор, правда ли, что супруга твоя из семьи греческих василевсов?

– Правда, – ответил Фёдор после краткой паузы.

Моисей заметил, что при этом Фёдор отодвинул от себя жаркое и слегка нахмурился.

– Красива ли твоя жена, князь? – прозвучал вопрос от хана Бури.

– Красива, – промолвил Фёдор и нахмурился ещё больше.

– Скажи, князь, что прелестнее у твоей жены, лицо или тело? – поинтересовался Гуюк-хан, смакуя маленькими глоточками кумыс из чаши.

Среди царевичей прошло оживление, они принялись со смехом переговариваться между собой и о чём-то спорить.

Фёдор хмуро проговорил, что не станет говорить об этом.

Гуюк-хан опять что-то сказал. Царевичи засмеялись ещё громче.

Толмач перевёл Фёдору сказанное Гуюк-ханом:

– Доблестный Гуюк-хан говорит, что в знак милости к тебе, князь Фёдор, он хочет взять в наложницы твою жену. У Гуюк-хана среди наложниц есть китаянки, туркменки, армянки, половчанки, а вот гречанки пока нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.