Трилогия о мисс Билли

Глава IX

Семейный совет

– Ну, Уильям, – мрачно заявила Кейт, уложив свою подопечную в постель и спустившись в гостиную, – ты доволен?

– Доволен? Ты о чем?

Кейт подняла брови.

– Ты же больше не считаешь, что можешь оставить девочку здесь, правда?

– Не понимаю, почему нет.

– Уильям!

– А куда ей идти? Ты заберешь ее к себе?

– Я? Разумеется, нет, – решительно заявила Кейт. – Не вижу ни одной причины это сделать.

– Я и для Уильяма таких причин не вижу, – вставил Сирил.

– Ой, да ладно вам, – вмешался Бертрам, – давайте ее оставим. Она очень миленькая, говорю вам.

Сирил и Кейт ополчились на него.

– Бертрам! – вскричали они злобным хором.

Затем Кейт добавила:

– Кажется, ты тоже попал под чары темных глаз, розовых щечек и неизвестного количества кудрей.

Бертрам засмеялся.

– Неплохо было бы нарисовать ее, – пробормотал он.

– Вот что я вам скажу, дети, – строго заявил Уильям. – Мы попусту теряем время. Выхода у нас нет. Я не выгоню несчастное дитя из дома. Мы оставим ее здесь, это решено. Вопрос в том, как именно это сделать. Нам нужна какая-то женщина, которая послужила бы ей компаньонкой. Кто бы это мог быть?

Кейт вздохнула. Она выглядела испуганной. Бертрам посмотрел Сирилу в глаза и выразительно взмахнул рукой. «А я тебе говорил, что этим кончится», – как будто говорил его жест.

– Кого мы можем пригласить? – снова спросил Уильям. – Давайте думать.

Среди знакомых Хеншоу оказалось не так много неприкаянных леди подходящего возраста и нужного темперамента, так что выбор был очень прост. На обсуждение вынесли несколько кандидатур, но всякий раз оказывалось, что какие-либо черты характера обсуждаемой леди делают ее присутствие отвратительным для кого-либо из братьев. Наконец Уильям заявил.

– Мальчики, мы ни на йоту не приблизились к решению. Не существует женщины, которая подошла бы нам всем, так что придется нам удовлетвориться одной из неподходящих.

– Проблема в том, – легко объяснил Бертрам, – что мы ищем женщину, которую бы не видел никто, кроме Билли и света, и не слышал бы вообще никто.

– Кажется, ты прав, – вздохнул Уильям. – Полагаю, что мы остановимся на тете Ханне. Она вызвала меньше всего возражений, и мне кажется, что она согласится. Она совсем одна, и думается мне, что комфорт и простор нашего дома покажутся ей очень приятными после ее тесной маленькой комнатушки.

– Да уж конечно, – с жаром прошептал Бертрам, но Уильям не подал виду, что услышал его.

– Она очень любезна, разумна и всегда ведет себя как леди, – продолжил он, – завтра я съезжу к ней и узнаю, может ли она переехать к нам.

– Позволь спросить, какой слой она займет? – улыбнулся Бертрам.

– Спросить ты можешь, но, боюсь, не получишь ответа, – сухо ответил Уильям, – если на разрешение этого вопроса у нас уйдет столько же времени, сколько на другие.

– Ну у Сирила свободнее всего, – радостно сказал Бертрам.

– Разумеется, – ядовито ответил Сирил. – А можно ли мне сказать за себя? Если говорить о барахле, то, конечно, мне далеко до тебя и Уилла, но важна же польза, которую приносят мои комнаты! Кроме того, там уже живет Пит и, может быть, будет спать Дон Линг. Впрочем, если вам нужны мои комнаты, не позволяйте моим низменным желаниям и нуждам помешать…

– Нет-нет, – мирно перебил его Уильям, – нам не нужны твои комнаты, Сирил. Тетя Ханна терпеть не может лестницы. Думаю, я смогу потесниться. Мои комнаты на этаж ниже. Если бы только у меня было не так много вещей!

– Мужчины, – устало пожала плечами Кейт, – почему вы никогда не спрашиваете моего мнения? Мне кажется, что тут нужен женский ум.

– Конечно, слушаем тебя, – кивнул Уильям.

Кейт подалась вперед. Она очень любила командовать.

– Только поосторожнее, – предупредил Бертрам, – страты, даже такие прочные, как наши, могут не выдержать землетрясения.

– И никакое это не землетрясение, – фыркнула Кейт, – а просто разумная перестановка. Здесь у вас две огромные гостиные, библиотека и маленькая комнатка для приемов, а используете вы только одну гостиную. Конечно, женщина не захочет спать внизу, но ты, Бертрам, мог бы забрать себе заднюю гостиную, библиотеку и комнату для приемов и отдать третий этаж Билли и тете Ханне.

– Отлично, Кейт! – вскричал Бертрам. – Ты попала в точку. Так и поступим. Перееду завтра же. Здесь внизу так же хорошо, как и наверху.

– Спасибо, Бертрам, и тебе, Кейт, спасибо, – лихорадочно выдохнул Уильям. – А теперь, если вы не возражаете, я пойду спать. Я очень устал!

Глава X

Тетя Ханна

Немедленно после завтрака Уильям отправился к тете Ханне.

На самом деле Ханна Стетсон вовсе не приходилась Уильяму тетей, хотя он звал ее так долгие годы. Она была вдовой их дальнего родственника и обитала в уютной маленькой комнатке в пансионе в Бэк-Бей. Это была стройная седая дама с добрыми синими глазами и приятной улыбкой.

Ее щеки все еще сохраняли розовый цвет, а белоснежные волосы вились мелкими кудрями. Бертрам утверждал, что она наводит на мысли о «лаванде и старом кружеве».

Она сердечно поздоровалась с Уильямом, хотя и удивилась его приходу.

– Я понимаю, что явился рано и незваным, – торопливо начал Уильям, – к тому же я вынужден немедленно перейти к делу, поскольку у меня нет времени на предисловия. Я взял на воспитание восемнадцатилетнюю девушку, тетя Ханна, и хочу, чтобы вы переехали к нам и стали ее компаньонкой.

– Господи, Уильям! – в ужасе вскричала старушка.

– Да, тетя Ханна, я прекрасно понимаю ваши чувства. Но, пожалуйста, давайте пропустим истерику, которая уже случилась у нас у всех. Кейт уже использовала по отношению ко мне все эпитеты, которые вы сможете придумать. А теперь к делу. – И он поспешно изложил миссис Стетсон все обстоятельства происшедшего и прямым текстом сказал, чего именно ожидает от нее.

– Да, конечно, я приеду, – согласилась пожилая леди, слегка задыхаясь, – если ты уверен, что оставишь ее у себя.

– Отлично! И когда я сказал «сейчас», я ожидаю, что вы приедете прямо сегодня. Разумеется, Кейт не может у нас оставаться. Позовите полдюжины дам, которые помогут вам упаковаться, и поехали.

– Полдюжины дам в этой комнатке! Уильям, что ты такое говоришь?!

– Позовите столько, чтобы вы сумели собраться сегодня же.

– Мне не нужны помощники, Уильям. У меня есть одежда, книги и прочие мелочи. Это же меблированная комната.

– Хорошо-хорошо, тетя Ханна. Я просто хотел убедиться, что вы соберетесь быстро. Понимаете, я не хочу, чтобы Билли узнала, как сильно ее появление нас подкосило. Я попросил Кейт забрать ее к себе на день, пока Бертрам переезжает вниз и пока мы устраиваем вас. Надеюсь, вам у нас понравится, тетя Ханна, – встревоженно добавил Уильям. – Конечно, у Билли есть Спунк, но… – он замолчал и улыбнулся.

– Что такое? – побледнела старушка.

– Спунк. Ох, я ничего такого не имел в виду, – рассмеялся Уильям, увидев испуг в ее глазах. – Спунк – кот.

– Кот! Ну и имя, Уильям. Я думаю, мы придумаем другое.

– Непременно, – согласился Уильям со странной улыбкой. – Как бы то ни было, мы ожидаем, что вы появитесь к ужину, – закончил он и взял свою шляпу.

Билли провела очень насыщенный день вместе с Кейт в ее роскошном доме на Коммонвелс-авеню. Мальчики, двенадцатилетний Пол и восьмилетний Эдгар, немного стеснялись, и толку от них как компаньонов было немного, но четырехлетняя Кейт оказалась очень занимательной.

Билли не привыкла к детям, но обнаружила, что этот четырехлетний человечек крайне интересен. На прощание она даже сказала миссис Хартвелл, что маленькая Кейт почти так же мила, как Спунк – удивительно, но это замечание порадовало миссис Хартвелл куда меньше, чем рассчитывала Билли.

В доме на Бекон-стрит Билли познакомилась с миссис Стетсон.

– Зови меня тетей Ханной, моя дорогая, – улыбнулась старушка, – как мальчики.

– Спасибо, – радостно ответила Билли. – Знаете, тетя Ханна, как здорово обрести столько родственников разом?!

Поднявшись наверх, Билли обнаружила, что ее комната изменилась. Теперь она приобрела куда менее воинственный вид, а пауков куда-то убрали.

– Это будет ваш слой, – объявил Бертрам, – ваш и тети Ханны. Мы отдали вам весь этаж. Уилл и Сирил живут наверху, а я внизу.

– Правда? А я думала, что вы живете здесь, – удивилась Билли.

– Здесь? Ну… здесь хранились кое-какие мои вещи, – легко ответил он, – но сегодня я их все унес. Мой слой внизу, и не стоит их перемешивать. Между прочим, вы же еще не были наверху. Пойдемте, я вам все покажу. Вам и тете Ханне.

Билли захлопала в ладоши, но тетя Ханна покачала головой.

– Оставлю это молодежи, – сказала она и добавила загадочно: – Иногда лучше не лезть сильно выше своего уровня, сами понимаете.

– Хорошо, – улыбнулся Бертрам, – пойдемте, мисс Билли.

Поднявшись наверх, он дважды стукнул в дверь.

– Да, Пит, – откликнулся Сирил не слишком-то дружелюбно.

– А вот и не Пит, – усмехнулся Бертрам. – У вас гости, юноша. Открывай дверь. Мисс Билли осматривает Страту.

Послышались шаги, эхом отдающиеся от голого пола, открылась дверь, и Сирил вымученно им улыбнулся.

– Заходите. Боюсь, смотреть здесь особенно не на что.

Бертрам изобразил напыщенного гида.

– Леди и джентльмены, здесь вы можете наблюдать льва в его логове.

– Тише, Бертрам, – велел Сирил.

– Он и правда лев, – шепотом признался Бертрам, – но мы обычно называем его просто музыкальным человеком, потому что ему так больше нравится.

– Как будто я музыкальная шкатулка, которую заводят ручкой, – ощетинился Сирил. Бертрам заулыбался.

– Ручкой, значит? Я бы никогда не осмелился такого сказать!

Сирил нетерпеливо взмахнул рукой и отвернулся. Бертрам снова вернулся к торжественному тону.

– Вы видите перед собой мастерскую, – ораторствовал он, – справа расположены орудия пы… музыкальные инструменты. Пианино, флейта и прочие. Слева стоит стол с ручками, бумагой, ластиками, чернилами и почтовыми марками. Я упоминаю об этом, потому что больше упоминать особенно не о чем. Через открытую дверь видны другие комнаты, но они еще скуднее обставлены, чем эта. Принято считать, что в одной из них стоит раскладной диван, а в другой – два стула.

Билли слушала молча, и в глазах ее виделся вопрос. Она не совсем понимала, как именно воспринимать слова Бертрама, но пустые комнаты и их строгий хозяин вызывали у нее смутную жалостью. Когда Бертрам сделал паузу, она почувствовала, что должна ее заполнить.

– Я бы хотела послушать, как вы… играете, мистер Сирил, – робко сказала она. Собрала все свое мужество и спросила: – Вы не могли бы сыграть «Молитву девы»?[2]

Бертрам закашлялся, покраснел и выскочил в коридор. Крикнул оттуда:

– Мисс Билли, мы не можем задерживаться на представление. Скоро ужин, а мы еще многого не видели.

– Хорошо, тогда когда-нибудь потом, – кивнула Билли Сирилу, – я очень люблю «Молитву девы».

– А теперь слой Уильяма! – объявил Бертрам на лестнице. – Стучать не придется, его двери всегда открыты.

– Сделайте одолжение! Входите! – радостно крикнул Уильям.

– Господи, сколько всего! – ахнула Билли. – Сколько вещей! Спунку бы очень понравилась эта комната.

Бертрам усмехнулся, а потом сделал вид, что набирает в грудь воздуха.

– Поскольку в нашем распоряжении совсем немного времени, – начал он, – мы не сможем рассмотреть каждый предмет и узнать его историю с самого начала, но где-то здесь лежат четыре круглых белых камушка, которые…

– Мы все знаем про камушки, – перебил его Уильям, – будь так любезен, дай мне рассказать о моих сокровищах самому. – И он благосклонно улыбнулся восторженной девушке, стоявшей рядом с Бертрамом.

– Но их так много! – выдохнула Билли.

– Тем больше шансов, – улыбнулся Уильям, – что среди них найдется что-нибудь тебе по вкусу. Вот, например, китайская керамика, а вот бронза – вдруг они тебе понравятся.

Бертрам отступил с покорным вздохом, изображая смирение.

– Вот миниатюры, вот японский фарфор. Или ты любишь марки, или театральные программки? – Уильям встревожился.

Билли не ответила. Она разглядывала комнату, распахнув глаза. Вдруг она заметила расписной заварочный чайник и схватила его.

– Какой красивый чайничек! И какие хорошенькие тарелочки к нему! – вскрикнула она.

Коллекционер засиял от радости.

– Это Лоустофт. Настоящий Лоустофт, – объявил он, – не какой-нибудь полевошпатный восточный фарфор, который выдают за Лоустофт, а настоящий, английский. И к нему есть еще поднос. Представляешь, я заполучил и то, и другое, хотя это большая редкость. Добрую сотню заплатил!

– Сто долларов за чайник! – воскликнула Билли.

– Да. Посмотри, тут еще люстровая керамика. Миленькая, правда? И кусочек черного базальта. И…

– Хм, Уилл… – кротко сказал Бертрам.

– А это Каслфорд! – рассказывал Уильям, не обращая никакого внимания не Бертрама. – Видишь клеймо? ‘D. D. & Co., Castleford’. Клейма редко встречаются, но они очень красивые. А видишь ямочки на поверхности? Производители вставляют в форму множество иголок. Это всегда очень красиво, а конкретно этот чайник – еще и один из лучших виденных мной образцов.

– Уильям! – снова встрял Бертрам, на этот раз громче. – Могу ли я сказать, что…

– А этот голубой фарфор? – поспешно продолжил Уильям.

– Уильям! – почти закричал Бертрам. – Ужин подан! Пит уже звонил в гонг дважды!

– Да? Ох, ну конечно, – согласился Уильям, грустно посмотрев на свои сокровища, – нам следует спуститься.

– Но я еще не видела вашего слоя, – сказала Билли своему проводнику, пока они спускались вниз.

– Значит, что-то останется на завтра, – сказал Бертам. – Но у меня нет никакого голубого фарфора, марок и багажных бирок. Зато я могу заварить вам чаю, и это куда больше того, что сделал Уильям, несмотря на все его сто чайников!

Глава XI

Бертрам принимает гостей

Спунк остался при своем имени, но это была, возможно, единственная вещь, не подвергшаяся никаким изменениям за несколько недель после появления Билли. Нет нужды лишний раз упоминать, что дом, который населяли пятеро мужчин, живущих по раз и навсегда заведенному расписанию, не мог не измениться при появлении нервной пожилой дамы, порывистой юной девушки и очень живого котенка. А что до имени Спунка – то не по вине миссис Стетсон оно осталось неизменным.

Миссис Стетсон быстро познакомилась со Спунком. Их представили друг другу в тот вечер, когда она приехала, хотя, к счастью, не за столом. Уильям велел, чтобы Спунк не появлялся за ужином, хотя ему пришлось вытерпеть удивление и негодование хозяйки котенка.

– Не понимаю, как кто-то может возражать против присутствия за столом маленького чистенького котика, – чуть не плача, твердила Билли.

– Я понимаю, но это… иногда случается, – запинался Уильям, – и вот сейчас как раз настал случай. Тетя Ханна просто не вынесет подобного.

– Но она же не знает Спунка, – с надеждой сказала Билли, – просто подождите, пока они познакомятся.

Но по-настоящему познакомилась миссис Стетсон со Спунком только на следующий день. Она обнаружила, что Спунк нашел ее черный клубок пряжи и радостно вцепился в него. Он вовсе не собирался оставлять его лежать на месте. Спунк скинул его с лестницы, прокатил по коридору в гостиную, а там принялся гонять его между ножек разных столов и стульев и наконец так обмотался нитками, что упал на бок. Так он и заснул.

Билли нашла его по тонкому шерстяному следу. Миссис Стетсон следовала за ней, но совсем не так радовалась.

– Тетя Ханна, тетя Ханна, – заливалась Билли, – правда он очень миленький?

Тетя Ханна покачала головой.

– Вынуждена признать, что мне так не кажется, – объявила она. – Посмотри только, во что он превратил нитки. Он их безнадежно запутал!

– А вот и нет, – засмеялась Билли, – знаете, как на вечеринках иногда развязывают узлы, а на конце веревочки ждет подарок? Игра такая! Вот сейчас наш подарок – Спунк, – с этими словами она освободила серое тельце. – Подержите, – заявила она, доверяя спящего котенка миссис Стетсон.

– Билли, я не могу! Мне не нравится его имя, – заявила возмущенная старушка со всей возможной теплотой. – Его надо переименовать, например, в Томаса.

– Переименовать? Спунка? – в ужасе переспросила Билли. – Тетя Ханна, его нельзя называть по-другому! Он Спунк, понимаете? – тут она весело засмеялась: – Томас, скажете тоже. Милая вы старушка! Представьте только, что я попрошу вас сменить имя. Например, мне Хелен Кларабелла нравится куда больше Ханны, но я же не прошу вас называться по-другому. И я буду вас любить, даже если вы останетесь Ханной, честное слово! И вы полюбите Спунка, я в этом уверенна. А теперь смотрите, как я распутаю ваш клубок! – Она подвела ошеломленную старушку к креслу, расцеловала ее и набросилась на гору черных ниток.

– Но ты… Святые угодники! – закончила дама, которую звали отнюдь не Хелен Кларабеллой.

Бертрам утверждал, что «святые угодники» – самое страшное из известных тете Ханне ругательств.

Спунк вольготно растянулся на обтянутых черным шелком коленях тети Ханны и сонно заморгал. Потом мурлыкнул, свернулся в клубочек и снова заснул, все еще оставаясь Спунком.

В тот же день после обеда Бертрам услышал стук в дверь своей студии. Он был занят. Тому «Лицу девушки», которое он писал сейчас, предстояло участвовать в следующей выставке, а оно еще не было закончено. Он работал над ним по нескольку часов каждый день. И временами даже Бертрам не выносил, чтобы ему мешали. Модель уже ушла, но он продолжал работу, когда услышал стук. Ответил он не слишком радостно.

– Да?

– Это я! Мы со Спунком. Можно к вам? – спросил уверенный голос.

Бертрам выругался сквозь зубы, но все же открыл дверь.

– Конечно. Я писал, – объявил он.

– Как интересно! Я буду на вас смотреть! Ой, какая красивая комната!

– Рад, что она вам нравится.

– Конечно, нравится. Очень нравится. Я часто буду сюда приходить!

– Не сомневаюсь, – впервые в жизни Бертрам не смог найти подходящего ответа.

– Да, а теперь пишите дальше. Я хочу посмотреть. Тетя Ханна куда-то ушла, и я осталась одна. Побуду с вами.

– Но… я не привык к зрителям.

– Конечно, вы не привыкли, вы ведь такой одинокий! Но больше этого не будет! Теперь появилась я и спасу вас от одиночества.

– О, в этом я уверен, – со внезапной горячностью воскликнул Бертрам. К счастью для Билли, она не поняла причину его горячности.

– А теперь пишите! – велела она.

Бертрам, не зная, что делать, взялся за кисть, но писать не смог. Первое же прикосновение кисти к холсту очень заинтересовало Спунка, а котенок не пропускал ничего интересного. Он тут же запрыгнул на ногу Бертраму и протянул наверх лапу, целясь в кисть.

– Плохой Спунк! – хихикнула Билли. – Правда, мило? Давай еще разок!

Художник сердито вздохнул.

– Милая моя, – возразил он, – вам это может показаться жестоким, но эта картина – не детская игрушка для развлечения котят. Я вынужден вежливо просить Спунка удалиться.

– Он не уйдет, – засмеялась Билли. – Но не беспокойтесь, он же когда-нибудь ляжет спать. Хватит писать. Я пришла посмотреть ваши комнаты, – и она радостно вскочила на ноги, – сколько же лиц! И все девушки! Как весело! Почему вы ничего другого не рисуете? Они хорошенькие!

– Спасибо, – сухо ответил Бертрам.

В этот день Бертрам больше не писал. Билли многое заинтересовало, и она задавала бесконечные вопросы. Она очень обрадовалась, осознав всю важность вездесущего «Лица девушки», и тут же предложила позировать. Целых полчаса она провела, поворачивая голову в разные стороны и спрашивая: «Так лучше? Или так?». Потом она утомилась и предложила вместо себя Спунка, подчеркивая, что кошек – конечно, если они красивые, как Спунк, – рисовать приятнее, чем девушек.

Она спасла Спунка из ящика с красками, где он развлекался, гоняя туда-сюда тюбики, и спросила, доводилось ли Бертраму когда-либо видеть более очаровательную, прекрасную, во всех отношениях чудесную модель. Она вела себя так безыскусно, ее так очаровывало все вокруг, что Бертрам никак не мог на нее рассердиться, хотя его все раздражало. Но когда в четыре часа она вместе с котенком весело отправилась наверх, он в отчаянии воздел руки к небу.

– Господи, – простонал он, – если так будет и дальше, я сбегу из дома.

Глава XII

Сирил делает ход

Билли провела в доме на Бекон-стрит целую неделю, прежде чем повторно нанесла визит Сирилу. В этот раз Бертрам ее не сопровождал. Она пошла одна. Даже Спунк остался внизу – Билли помнила, что ее потенциальный собеседник ненавидит кошек.

У Билли не было ощущения, что она близко знакома с Сирилом. Несколько раз она пыталась поговорить с ним, но так мало преуспела в этом, что в конце концов пришла к выводу, который высказала только Бертраму, что мистер Сирил очень застенчив. Бертрам расхохотался. Он смеялся все громче, слыша, как Сирил злобно колотит по клавишам пианино – он только сбежал от одной из самых решительных попыток Билли, и Бертрам прекрасно это знал. Смех Бертрама озадачил Билли и ничуть ее не порадовал. Поэтому она не поделилась с ним своим планом подняться наверх и посмотреть, что она сможет сделать сама, преодолеет ли она «глупую застенчивость» Сирила Хеншоу.

Несмотря на всю свою храбрость, Билли целую минуту стояла на лестнице, пока не решилась постучать в дверь Сирила.

Дверь открылась немедленно.