Добрый Билли

Это был вечер вторника. Обыкновенный вечер обыкновенного вторника, ну, такого, когда небо серое и тяжёлое, а люди мрачные едут с работы и пытаются первыми занять сидячие места в транспорте, мечтая о доме, ужине и душе. Типичный вечер типичного вторника.

В одном из переулков, совсем недалеко от центра, разместился потрясающий бар. Нет, в нём не было кучи клиентов, и там не играли хиты поп-музыки, как думают многие при словосочетании «потрясающий бар», всё гораздо проще и сложнее одновременно.

Это не весёлый и пошлый «Гадкий койот», а всего лишь не слишком приметный коричнево-кирпичный «Добрый Билли», где бармена, как можно догадаться, зовут Билли. И он добрейшей души человек.

Билли – не чопорный мужчина в рубашке и жилетке, с невозмутимым лицом протирающий бокалы. Билли – толстенький, кругленький малый с рыжим «ёжиком» на голове и забитыми татухами костяшками. Чаще всего Билли можно увидеть в свободном серо-болотном балахоне, улыбающимся, смеющимся, с зубочисткой между пухлыми розово-персиковыми губами.

Билли открыл бар два с половиной года назад.

Билли почти ко всем гостям обращается «дружище», за исключением женщин. Для прекрасного пола у него отдельная градация обращений: «мадам» – если женщина пришла с сумочкой и на каблуках; «сестрёнка» – если это молодая девушка в кедах или каких-нибудь берцах; если та пришла одна или в плохом настроении, она обязательно получает авторский коктейль Билли с вишенкой и малинкой, и девушка всегда улыбается, когда Билли протягивает ей бокал со словами: «взбодрись, ягодка, жизнь не стоит на месте!»

В баре у Билли играют «Beatles», «Bon Jovi», «James Blunt», «Nickelback», «Scorpions», «AC/DC», «Coldplay» и вообще любая музыка, которую ты попросишь, если она есть у него в ITunes. По твоей просьбе он включит хоть 3-ю симфонию Моцарта.

Работают там всего два официанта, одна из которых Люси. Каждый понедельник, вторник, четверг и субботу Люси заходит в бар в два сорок дня, надевает рабочую одежду (у Билли нет формы, но Люси всё время переодевается в удобные джинсовые шорты и чёрную майку), завязывает свои длинные светлые волосы в высокий хвост и весело машет рукой на прощание посетителям бара, звонко желая им хорошего дня/ночи/утра.

«Добрый Билли» распахивает свои двери в три дня и закрывает их в четыре-пять утра, когда город медленно-медленно протирает глаза, когда самого последнего гостя – часто в состоянии нестояния – заботливо усаживают в такси, дают водителю денег и называют адрес. А ещё в «Добром Билли» не принимают наличку и карты. Хочешь заплатить – плати добром. Как? Да как угодно!

Принеси чек с переводом денег в фонд поддержки бездомных или купи детскому дому игрушек.

Возьми кружку хорошо пива в обмен на собранные пустые бутылки или упаковку корма для собаки уборщицы.

Запишись на субботник городского парка – в баре лежит бланк для подачи заявки, – и пей текилу с чистой душой!

Кончились добрые дела? Помоги официанту прибрать зал. Отдай мелочь бездомному за углом. Просто будь добрым и открытым для мира.

Несмотря на то, что «Добрый Билли» находится почти в центре, аренда у него небольшая, и такая, вроде бы, невыгодная для заведения политика оправдывает себя. Дело в том, что этот переулок и пара соседних улиц хоть и проходят чуть ли не через сердце города, однако имеют славу довольно неблагополучного района. Здесь нет никаких баров, кафе и магазинов, не считая притона, круглосуточной забегаловки и, конечно же, «Доброго Билли».

На барной стойке стоит плетеная корзинка с наклейкой:

НЕ ЖАЛКО – ДОБАВЬ

НЕ ХВАТАЕТ – ВОЗЬМИ

И, знаете, почти никто не берёт зелёные бумажки, которые образуются там каждый вечер мистическим образом. Из этого и складывается аренда.

А сотрудникам бара хватает и чаевых. В таком добром месте люди сами добреют.

И в этот вторник Люси зашла в бар без двадцати три.

Люси зашла, крикнула Билли приветствия, убрала наушники в карман и пошла переодеваться в шорты, кеды и майку.

Ближе к пяти стали подтягиваться гости бара: высокий худой мужчина, который всегда ходит в одних и тех же ботинках, независимо от погоды – Люси знает, что он любит брать кофе, потом луковые кольца и сидр; затем зашли две девушки – впервые посетили «Доброго Билли» и очень удивились (впрочем, как и все в первый раз) политике заведения, однако на предложение пожертвовать деньги на реконструкцию картинной галереи охотно скинули сумму полноценного обеда, получив взамен по «ягодке», десерту и весёлому разговору с барменом; мужчина и женщина в деловых серых костюмах, женщина всегда с явным удовольствием распускала свой строгий тугой пучок, брала коньяк и сыр, а мужчина обожал «голубую лагуну», куда Билли привык добавлять дольку клубнички.

Люси любила свою работу и улыбалась искренне.

Когда дверь в бар открылась в очередной раз, а колокольчик зазвенел как-то тревожно, Люси напряглась. Она уже слышала этот звук, и он ей не нравился, потому что только один человек открывал дверь так, заставляя колокольчики волноваться.

Опасения подтвердились, это был он: тот парень, что приходит уже третью неделю и портит всю атмосферу «Доброго Билли».

«Как всегда, – подумала Люси, поджимая губы и косясь на это чучело, что смачно харкнуло в мусорку при входе».

Билли на секунду оторвался от своих дел, кинул взгляд на посетителя, что засунул руки в карманы пошарпанных и грязных спортивок, поздоровался, не забыв своё улыбающееся «дружище», которое было проигнорировано, и снова вернулся к прерванному занятию. Парень прошёл между столиками, едва не скинув с одного из них пустой бокал, подвалил к барной стойке.

– Не хочешь закинуть мелочь на реконструкцию картинной галереи? – поинтересовался Билли.

Парень ухмыльнулся:

– Больной, что ли?

Он вытащил жвачку изо рта и прилепил её на угол барной стойки. Билли молча проводил её взглядом.

– Как тебя зовут, малой? – хмуро спросил бармен.

– Зачем тебе?

– Ну, знакомы будем, не первый раз видимся.

Парень иронично приподнял уголок губ, сел на барный стул и положил локти на столешницу. Его объёмная спортивно-гопарская куртка заняла кучу пространства.

– Нейт меня зовут.

– Здорово, дружище, – Билли протянул руку. – Я Билли.

Нейт, что до этого ковырял этикетку стоящего рядом сиропа, скосил взгляд на протянутую для рукопожатия ладонь, издевательски хмыкнул и продолжил отковыривать этикетку.

Билли обменялся взглядом с мужчиной в сером костюме и пожал плечами.

Люси в стороне перетаптывалась на месте в ожидании, когда же этот тип свалит.

Нейт посидел ещё немного, своим видом и манерой поведения приковывая к себе взгляды, а время от времени поворачивался:

– Чё, блин, таращитесь?

И никто не таращился.

Потом случилось то, чего Люси больше всего боялась – он взял корзинку с барной стойки и сгрёб всё содержимое себе в поясную сумку.

«Почему Билли молчит?! – мысленно возмущалась Люси, пока широким шагом шла к бару. – Почему смотрит?!»

– Эй, положи деньги на место! – сказала она вслух.

Парень развернулся, на секунду удивлённо приподняв бровь, а потом – опять! – издевательски ухмыльнулся и постучал пальцем по наклейке корзинки, прямо по слову возьми.

Люси сжала руку в кулак и гневно раздула ноздри.

– Это не значит, что ты можешь забрать всё. Нам нужны деньги на оплату аренды и закупку товаров.

– Эй, тут написано: не хватает – возьми, – Нейт покрутил пустой корзинкой прямо перед носом официантки. – И как-то посрать на вашу аренду.

– И на что тебе не хватает столько денег?!

– Телефон купить надо, кушать нечего, – издевательски протянул тот и невзначай поправил в кармане свой новенький блестящий смартфон последней серии, после чего небрежно кинул корзинку обратно за стойку.

– Билли! – возмущённо воскликнула Люси, с надеждой оборачиваясь к бармену. – Это уже четвёртый раз! Так же нельзя!

– Ему не хватает, – пожал плечами Добрый Билли, – а наше правило: не хватает – возьми.

– Но он же…!

– Цыц, малыш, – Нейт совершенно внезапно щёлкнул официантку по носу – на секунду Люси даже забыла, как дышать – а затем вытащил из поясной сумки смятую купюру и сунул в вырез чёрной майки, прямиком в ложбинку. – Я не жадный.

И ушёл, оставив тяжело дышащую от такой наглости девушку костерить его на чём свет стоит.

А вернулся он через пару дней. А потом ещё через пару. И ещё через три дня. И каждый раз корзинка пустела. И каждый раз Люси негодовала, ругалась и даже пыталась отобрать деньги, а после спорила с Билли:

– Он берёт и нагло пользуется тем, что мы готовы помочь! – шёпотом кричала она после очередного визита Нейта. – И ты будешь позволять ему это?! У него всё есть, он просто издевается! А как же оплата?! Как же то, что мы можем прогореть из-за него?!

Билли улыбался, пожимал плечами и был себе на уме.

В субботу этот парень снова пришёл почти в десять вечера. Народу было мало, погода не баловала жителей – дождь лил стеной – и на самом пороге Нейт стянул с головы промокший капюшон грязно-серой толстовки, небрежно отряхнул волосы, шмыгнул носом и мрачнее тучи поплёлся к барной стойке.

Где его уже поджидала набычившаяся Люси.

– Нет, – отрезала она и упёрлась рукой парню в промокшую грудь. – Даже не вздумай. Ещё шаг – и я звоню в полицию.

Нейт – явно злой и раздражённый – цокнул языком и дёрнул девушку в сторону за запястье.

– Я звоню в полицию!

– Отвали, – огрызнулся парень и шмякнул по столу ладонью, оставляя на нём купюру. – Самое крепкое, что есть, – обратился он к Билли, который только покачал головой.

– Дружище, мы наличку не берём, – на мину полнейшего непонимания Билли развёл руками. – Пожертвуй деньги на пересадку сердца девочке из приюта или запишись на волонтёрскую программу, тогда поговорим.

Несколько секунд в воздухе висела тишина.

– Ты, блин, шутишь?

– Я серьёзно, дружище. У нас так дела делают.

– Охренеть, – устало выдохнул парень и не глядя закинул купюру в протянутую барменом коробку для пожертвований, а потом злобно взглянул на стоящую рядом Люси. – Довольна?

Люси поджала губы и пошла протирать столик.

– Плохой день? – добродушно спросил Билли, доставая с полки «Бифитр». Нейт в ответ что-то невнятно угукнул. – Не хочешь поделиться?

– В жопу, – отрезал парень и зарылся рукой в мокрые волосы.

Люси издалека наблюдала за тем, как нежеланный посетитель выпил три рюмки джина залпом, потом вышел за дверь, сел на корточки, скурил вытащенную из кармана помятую сигарету, вернулся обратно, выпил ещё рюмку.

Всё время она была на взводе, тревожно поглядывала на корзинку и ждала, когда к ней потянутся загребущие грабли этого тупицы с наполовину выбритой причёской, что строит из себя короля мира. Нейт ушёл во втором часу ночи, выпив шесть порций джина и оставив в коробке три купюры.

В понедельник Люси снова его увидела. Случайно прошла свой поворот по дороге на работу и краем глаза заметила знакомую – к сожалению – грязно-серую толстовку среди коробок в полутёмной подворотне. Он и ещё несколько громких и неприятных типов сидели/стояли с бутылками дешёвого пойла, матерясь и обсуждая какие-то нелицеприятные вещи.

Люси пришла на работу в плохом настроении.

В этот же вечер Нейт снова пришёл, взял из корзинки купюру и протянул Билли. Тот со спокойным лицом взял деньги и налил Нейту «Бифитр».

– Эй, – в один момент обратился он к проходящей мимо Люси, – как зовут?

– Для тебя – никак, – фыркнула официантка и собралась гордо пройти дальше, как Билли весело хохотнул и как-то снисходительно назвал её имя.

– Люси… – задумчиво-пьяно протянул Нейт и спиной облокотился о столешницу. – Чё так официально? Давай покороче.

– Покороче будет твой язык, если продолжишь так со мной разговаривать, – процедила официантка и ушла отдавать заказ.

Нейт хмыкнул. Билли понимающе улыбнулся и стал наводить порядок на полках.

– Понравилась? – бросил он через плечо, пока Нейт провожал взглядом скользящую по залу официантку.

Парень пару секунд молчал.

– Зад клёвый.

– Значит, понравилась.

В этот раз он забрал из корзинки примерно две трети собранных денег, встал перед Люси и демонстративно засунул их в карман, за что был послан далеко и надолго.

Стало холодать, и Нейт не появлялся в баре около двух недель. Люси даже понадеялась, что он в принципе забыл о существовании «Доброго Билли», но все надежды рухнули карточным домиком, когда колокольчик взволнованно трезвонькнул.

– Привет, дружище, – улыбнулся Билли, на что Нейт рассеянно кивнул, даже не поднимая взгляда со столешницы. – Как обычно?

– Билли, – вместо ответа вдруг позвал парень, на что бармен облокотился на стойку. – Чувак, я понять не могу, нахрен тебе это надо?

– Что конкретно?

– Вот это, – Нейт махнул рукой по кругу. – Нахрен эти благотворительности?

Билли усмехнулся, бросил что-то вроде «думал, ты уж не спросишь», вытащил изо рта зубочистку, покрутил её между пальцев и засунул обратно.

– Понимаешь, – начал Билли, облокотившись на стойку ладонями и всматриваясь куда-то в стену, не стену даже, а будто сквозь. – За деньги может работать каждый, но не всё решает бабло.

– Да конечно.

– Правда! Вот, подумай: что нельзя купить за деньги?

– За бабки можно купить всё, – отрезал Нейт и сложил руки на груди.

– А здоровье?

– Платная медицина творит чудеса.

– Дружба? – Билли сощурил глаза.

– Все продаются за бабки, старик, – усмехнулся Нейт и достал из кармана помятую бумажку, кидая её мимо Билли в коробку для пожертвований – кажется, в этот раз на материальную помощь малоимущим семьям. Билли хмыкнул и достал с полки бутылку. – И заливать про сказочных пони и розовые сопли бесполезно.

– Про любовь, значит, вообще молчать?

– Все люди продажные, – пожал плечами парень и скосил взгляд куда-то в зал.

Билли протянул рюмку, но Нейт не спешил её забирать, продолжая наблюдать за – Билли расцвёл, как довольный котяра! – принимающей заказ Люси.

– Все ли? – с лёгкой ехидцей спросил бармен, и Нейт дёрнулся, поворачиваясь лицом к бару.

– Все.

Разговор на этом закончился.

Возобновился он спустя ещё несколько недель, когда выпал снег. Люси пришлось изменить своей привычке и променять шорты на джинсы с рваными коленками, а на майку накинуть рубашку в клетку, а Билли остался Билли в серо-болотном балахоне.

Нейт остался Нейтом.

– Дружище, ну, признайся!

– Завались, Билли, – ворчал Нейт, насупив брови и заливая в себя джин.

– Малой, я не слепой. Ты скоро прожжёшь дырку в этой ягодке!

– Ну, да, мать твою, да! Я бы её жахнул, прям тут, прям на барной стойке! – парня прорвал поток мыслеизлияний, который, похоже, терзал его голову не первый день.

– И всё? – недоверчиво прищурился Билли, и Нейт протяжно вздохнул:

– Она симпотная, Билли. Ты это хочешь услышать? Да, фигурка меня зацепила. Ты сам посмотри, старик! Она же хренова модель с обложки! Я клюнул в первую же секунду! И…

– «И»?

Нейт устало пожал плечами:

– Да не знаю я, что «и». Просто «и».

Билли выплюнул жеванную зубочистку в сторону и задумчиво потёр короткую щетину, а Нейт снова прикипел взглядом к Люси, которая в это время шла с подносом к барной стойке.

– Два «Лонга» и «Мартини Рояле», – отрапортовала официантка и опёрлась локтями на столешницу, лениво смотря на то, как Билли начал приготовление напитков, и игнорируя то, как пялился на неё Нейт.

Её терпения хватило только на один коктейль.

– Чего смотришь? – обратилась она к Нейту, который даже корпусом к ней развернулся, чтобы удобнее рассматривать.

– А нельзя?

– Это невежливо – так рассматривать человека. Хотя откуда тебе знать.

Нейт ядовито улыбнулся, смотря куда-то в район её ключиц, и Люси решила, что легче не обращать внимания.

Оказалось, что игнорировать такое внимание к своей персоне достаточно тяжело.

Нейт в прямом смысле не сводил с неё взгляда. Приходить он стал реже, но, как говорится, редко да метко – посещения всегда выпадали на смену Люси.

Официантка даже Билли жаловалась в надежде, что тот сможет поговорить с этим типчиком, однако бармен лишь как-то понимающе улыбался и молчал, всё ещё находясь себе на уме.

Снег стал выпадать всё чаще, а с ним у Нейта начались проблемы. Люси не знала и не хотела знать, чем он и его дружки барыжат и чем ещё незаконным занимаются, но парень стал выглядеть уставшим, приходил всё реже и реже, да и поведение его стало если не более спокойным, то вялым.

– Люси, – позвал её как-то Нейт, который сел не за барную стойку по обыкновению, а за стол в углу. Дождавшись, пока официантка подойдёт к нему – скривившись, но всё же – парень закончил. – Разбуди меня через полтора часа, окей?

– С какой это стати? Поставь будильник на телефоне и спи в своё удовольствие.

– Просрал я его. Разбудишь?

Официантка вздохнула и кивнула головой. Через полтора часа разбудила Нейта, и тот ушёл, в первый раз за всё время не взяв ни монетки из корзины.

Под самое Рождество Нейт пришёл, просидел молча за стойкой двадцать минут, и ушёл не выпив, не взяв денег.

Люси с неприкрытым удивлением обнаружила, что ей интересно и в какой-то степени тревожно, что же произошло.

Только Билли загадочно улыбался.

Нейт пропал на два с половиной месяца – и дело не в том, что Люси по календарю считала дни с его последнего посещения, – и пересёк порог «Доброго Билли» только в конце апреля.

И Люси совсем не обрадовалась этому.

– И где ты пропадал? – спросил Билли, а Люси старательно делала вид, что ей нужно именно сейчас вытереть барную стойку поближе к этим двум.

– Отсидел, старик, – грустно усмехнулся Нейт, вертя в руке нетронутую рюмку джина. На улице потеплело, и грязно-серая толстовка уступила место более лёгкому свитшоту, и парень стал выглядеть чуть более презентабельно, хотя его причёска и повадки говорили о многом. – Копы накрыли торчка, тот сдал дилера, а этот хер решил и меня подмазать, хотя я там лишний.

– Ты не барыжил?

– Помогал, – Нейт опрокинул рюмку в рот и вытер его рукавом. – По мелочи. Меня и отпустили, потому что за такую херню срок не дают. Просто… обидно.

– Любое причастие к наркотикам уголовно наказуемо, – строго отчеканила Люси и прикусила язык, понимая, что раскрыла свою слежку.

Нейт ухмыльнулся:

– Цыц, малыш. Подслушивать – плохо.

И треснул Люси по заду. За что треснули его. По лицу. Ногой.

Потом Билли спросил, когда Нейт вытирал разбитую губу ваткой с раствором и косился на всё ещё заведённую официантку:

– Не думал сменить деятельность?

Тот что-то непонятное ответил, и Билли понял: думал. И продолжил беседу.

– Дружище, помнишь наш разговор?

– Эй, чувак, поконкретнее.

– Про благотворительность и про то, зачем она нужна.

Нейт закатил глаза.

– Даже не вздумай впаривать мне эту хрень.

Билли усмехнулся краешком губ, довольно прищурился и кивнул:

– Даже не собирался.

После этого Люси особо не вслушивалась в разговоры этих двоих – да и не хотела, – однако стала замечать, что Нейт стал вести себя чуть спокойнее: меньше орать матом, больше слушать; даже смеяться стал не злорадно и издевательски, а по-домашнему, что ли.

Парень стал светиться будто бы.

В один день Люси и вовсе удивилась, потому что он ни с того ни с сего подошёл к ней вразвалочку, засунув руки в карманы, и своим прокуренным басом выдал:

– Малыш, чё, помочь?

Люси от шока и слова выдавить не смогла, на что Нейт пощёлкал у неё перед носом.

– Что тебе надо-то? – спустя пару секунд хлопнула глазами официантка.

Парень обиженно потёр нос. Так по-мальчишески.

– Сказал же, помочь.

– С каких это пор ты такой добрый?

Нейт отвернулся в сторону и что-то невнятно пробубнил про то, что денег на «благотворительность» у него больше нет, а бухать охота как чёрту. Люси выгнула бровь, хмыкнула и всунула ему в руки тряпку.

Нейт выдраил все столы на совесть, а потом даже помыл пол шваброй.

В полтретьего Люси вышла на улицу, чтобы отнести мусорный пакет на помойку, и увидела Нейта, сидящего на корточках, упершегося локтями в колени. Люси ущипнула себя за ляжку, потому что в свете блёкло-жёлтого фонаря, с этим пейзажем серой невзрачной улицы, с полным задумчивости выражением лица и с танцующими завитками дыма сигареты Нейт показался ей обалденно симпатичным.

И таким, чёрт возьми, одиноким.

Настолько одиноким, что Люси решила попросить его помочь ей с сервировкой столов.

– А твои друзья, – спрашивала Люси, пока складывала салфетки треугольниками, а треугольники отдавала Нейту, который неуклюже, но крайне сосредоточено пытался впихнуть их в салфетницу, – не заступились?

– Нет, – совершенно спокойно отозвался он, пытаясь сделать красиво, как показывала Люси. – Ну, повякали что-то, но их слушать не стали. Они и забили болт.

– Это не друзья, получается.

Нейт кивнул:

– Не друзья, получается.

Оба молчали.

– Нет, не так! Что ж ты извращаешься… Смотри, – Люси встала с ним бок в бок, взяла его руки в свои – в одной Нейт держал салфетницу, из которой будто щупальца морского чудовища вылезали помятые салфетки, а в другой еле уцелевшую бумажку. – Вот так.

Салфетка легко и аккуратно вошла на своё законное место.

Нейт на это даже не посмотрел.

– Серьёзно?! – делано изумлялся Билли через несколько дней, когда Нейт – до смешного смущённый Нейт, – чесал затылок и боязно оглядывался назад, где по залу порхала блондинка. – Официантом?

– Билли, блин, тише…!

– Да с удовольствием, дружище! Люк как раз говорил, что через месяц планирует переезд, так что ты очень вовремя со своим предложением! – широкая ладонь опустилась на плечо парня с громким хлопком. – Люси! Ягодка! Покажи Нейту тут всё!

Реакцию Люси описывать бессмысленно. Как и первые несколько недель работы Нейта. Два раза он чуть не подрался с посетителями. Что-то вроде:

– Молодой человек, я заказывал не это.

– А чё ты заказывал?

И так далее.

Люси ругалась, хваталась за голову, чуть ли не плакала порой от безнадёги. Жаловалась Билли, на что он грозил Нейту пальцем, а последний только пожимал плечами.

А потом Люси стала больше смеяться.

Люси стала хохотать до колик, когда Нейт – хмурый Нейт в толстовке и с запахом перегара – стал делано завязывать на бёдрах нелепый малиново-оранжевый фартук с видом бескрайней гордости за себя (естественно, он делал это для того, чтобы Люси потрепала его волосы и сквозь смешки пропела это лёгко—ласковое «дурень»).

Люси стала больше времени уделять себе, потому что на работе ей всегда было на кого положиться: Нейт на удивление быстро влился в рабочий механизм «Доброго Билли» и работал если не за двоих, то за себя и половинку Люси.

Через полтора месяца в бар зашли полицейские и направились прямиком к Нейту, который забирал на поднос напитки с барной стойки. В участке Люси закатила скандал на полгорода. Больше полиция в бар не приходила.

Ещё через месяц Нейт впервые проводил Люси до дома. Посреди ночи в баре прорвало трубу, пришлось вызывать сантехника. Ребята хотели остаться и помочь, но Билли настоял на том, что работать всё равно нельзя, а им нужно домой и отоспаться. Когда официанты выходили за дверь, бармен незаметно подмигнул другу.

А в следующие выходные они вместе пошли на субботник в городской парк.

Один раз в бар зашла какая-то шпана – возраст средней школы, два пацана, – громко галдели, уговаривали Билли налить им выпивку (Билли был непреклонен), а потом обнаружили плетёную корзинку на стойке.

Нейт стоял у стены и следил за пацанами исподлобья, скрестив руки на груди, но когда один из засранцев запустил свою граблю в корзинку даже не глядя, то отлип от стенки. Пацанов вынесли из бара как котят. А потом Нейт мрачнее тучи пересчитывал собранные деньги на ремонт городской детской поликлиники и возмущался, почему так мало, ведь скоро фонд закроется.

А ещё Люси и Нейт переспали. Вот прям так, у Люси дома, после того, как вернулись с фейерверка в честь дня города. Они ели пиццу, перекидывались шутками и попкорном и бесконечно целовались.

А ещё Нейт открыл для себя новую грань: когда ловишь кайф не только телом, но и душой. Чёрт, он чуть слезу не пустил от переполнявших его эмоций, когда Люси сжалась у него подмышкой, запутав их ноги в одеяле.

А через восемь месяцев Билли умер.

Он никогда не говорил, что у него порок сердца. Ни разу словечком даже не обмолвился. Просто умер.

Просто в одно утро, когда Нейт завязывал шнурки в коридоре и собирался выйти гулять с Даффи (белым мопсом Люси, его собственным подарком на её День Рождения), зазвонил телефон, а потом Люси плакала, плакала, плакала…