Тупень. Кровь Архов

Иллюстрация на обложке Айрата Аслямова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Владимир Поселягин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Усмехнувшись, я крутанул руль верного МАНа, вписываясь в резкий поворот. Везу «китаянки», свежие, прямо с завода, – автовоз с ними капризный. Чуть зазевался – и уже лежишь на боку, рассыпав груз по обочинам. Но я-то знаю цену каждой царапине! Тише едешь – дальше будешь. Эта поговорка про меня. У коллег по автобазе азарт порой затмевает разум, потом месяцами горбатятся, расплачиваясь за разбитый груз. Мне такая кабала ни к чему.

На выходе из поворота слегка поддал газа. Какому-то зачуханному «Опелю» моргнул поворотниками: «Обгоняй, путь свободен!» Подкрутив громкость на магнитоле, расплылся в довольной ухмылке. А что грустить? Не жизнь, а малина! Помню, лет пять назад мы с семьёй рванули во Францию. Можем себе позволить, не обеднеем. Решил там приколоться – записать видео своей географичке. Младший, чертёнок, потом выложил это видео на её странице в ВК. Такой хохот стоял! Наверное, со времён «Камеди Клаба» не слышали. Видео разлетелось по сети, меня потом только ленивый не узнавал. Помню, как сейчас: с бокалом бордо в руке, на фоне Эйфелевой башни, глядя прямо в объектив телефона, который держала жена, я произнёс:

– Виктория Анатольевна, а вы говорили, что из меня ничего путного не выйдет! Смотрите сами: я в Лондоне, на фоне египетских пирамид…

Вообще-то юморист из меня, как из трактора балерина – от слова «совсем». Это жена у меня ходячий анекдот. Это её идея была с видео, я лишь сыграл роль. Добротно. Публика, что называется, заценила. А если честно, географичка, которая у нас с Анькой была классной руководительницей, в принципе была права. Да, тупой я, что скрывать? Девять классов еле-еле осилил. Зато самый здоровый и сильный в школе. Так что одноклассники, некоторые, со страху, конечно, но помогли доучиться. Потом армия, стройбат. Ума-то у меня палата небольшая, но всё же за два года выучили на шофёра. КрАЗ водил, будь здоров! Потом открыл все категории. А на гражданке сразу в дальнобой подался. Вот уже почти тридцать лет кручу баранку. Мне сорок семь, как с куста. С математикой у меня тоже, мягко говоря, нелады. Зовут Анатолий Поляков, а внешностью, как средняя дочь Наташка говорит, я вылитый Мальчиш-Плохиш. Я – единственный ребёнок в семье заводских работяг. Не алкашей. Конечно, отец по праздникам может себе рюмочку-другую позволить, но без фанатизма. Ему компания важнее. Я, собственно, такой же.

Теперь о семье. Женился я до армии, по залёту, что называется. На самой красивой девчонке из класса. Пока я сапоги топтал, она школу с золотой медалью закончила. Отец у неё – не последний человек в городе, после развала Союза стал крупным бизнесменом, мать – главврач в частной клинике. Думаете, они обрадовались такому жениху? Да гнобили, чего уж там! Один нокаут тестю, и пять лет я их не видел. Пока наследник на свет не появился. Сын Антон, ему сейчас двадцать пять. Вообще-то, первенец у нас – дочка Маша, ей двадцать девять. Анька моя, пока сама школу заканчивала, жила с ней у моих родителей.

Добро наживали сами, никто нам не помогал встать на ноги. Родители жены из принципа: у них свой наследник был, младший брат Аньки. А мои не шибко богаты. Так что я сам поднялся. Дом-хоромы отгрохал на окраине Москвы, хотя мы из Казани. Две машины в семье: «Мерседес» жены и мой люксовый БМВ. Хотя и мой внедорожник жена берёт иногда. Она вообще с момента окончания школы ни дня не работала. Я её содержал и детей. В доме она хозяйка, я давно это принял и там на правах гостя. За территорией дома уже я глава семьи, и она мне подчиняется. Мы с первых дней, как расписались, так и решили, и до сих пор живём в мире и согласии. Как она могла повестись на меня с такой социальной разницей? Ну с лица воду не пить, красавчиком меня не назовёшь, но выбором своим она не мучилась. Причина не в лице. Главное, чтобы хрен был дубинкой, и выносливость запредельная. У меня не до колена, но почти. Жена на него чуть ли не молится. Ещё бы – шесть детей, младшей четыре годика. У меня четыре дочки-лапочки и два сына. Старший в ФСБ служит, старлей. Вылавливает бандеровских террористов в Курской области. Младший – Олег, тинейджер, пятнадцать лет, школьник. Как я с нуля стал хорошо зарабатывать и смог устроиться в элитном посёлке в границах Москвы? Всё просто: контрабанда.

Может, я и не семи пядей во лбу, зато хитрости во мне – хоть отбавляй. Ещё в армии, понюхав пороху, обзавёлся полезными знакомствами. Служба наша у самой китайской границы проходила. Два прапорщика смекалистых там были, живо наладили канал – надёжный, как швейцарские часы, и бесперебойный, как китайский ширпотреб. Запчасти от нашей техники, родимой, китайцам сплавляли. Я в схеме – вроде как извозчик, но без меня бы никуда. Пра́поры мне наряды липовые строчили, как из пулемёта. Правда, потом их всё же прижучили, но связи на той стороне остались. Дембельнулся я, и сразу с одним китайцем, который по-русски, как Есенин, шпарит, контакт восстановил. Устроился на автобазу и все свои армейские кровные в дело вложил: купил у китайских товарищей, перевёз и продал первый груз – дефицитные платы для заводских станков. За них, как за жар-птицу, дрались. Я и грузы хозяина машины возил – оттуда же. Кому надо на автобазе занёс, и меня только на этот маршрут ставили. А мест, где контрабанду схоронить в машине, как звёзд на небе. Одна плата в Китае – сто долларов, а в России её с руками отрывают, даже документы не спрашивают, за две тысячи. Я этих плат за год на двадцать тысяч долларов прибыли привозил. Чистыми, как слеза.

Это то, что у меня на руках оставалось, потому что половина заработанного уходила на семью: мы перебрались в Подмосковье, сняли дом – глаз не оторвать, и начали свой строить. Землю выкупил, и эта двадцатка первыми траншами в дело пошла. Дом деревянный, из оцилиндрованного бревна, настоящий русский терем, чтоб ему пусто не было. Пока я по заграницам мотаюсь, жена на стройке командовала, как генерал. Наверху пять спален и санузел, плюс балкон-терраса, чтобы воздух жрать, внизу – зал, кабинет, санузел, хозяйская спальня и кухня со столовой. Да ещё стеклянная веранда, как цветник. Отдельно – баня с бассейном и беседка, чтобы от трудов праведных отдыхать. Гараж на две машины, участок – хоть в футбол играй. Триста тысяч вложил за два года, по тем временам – целое состояние. До сих пор в этом доме живём. Только недавно косметика, и всё как новенькое. И, кстати, жена со мной часто ездит за кордон, как в отпуск. Не официально, само собой. Этакий медовый месяц, растянувшийся на годы. Супруга моя и после свадьбы своих прелестей не растеряла, на фитнес и танцы ходит. Меня-то туда калачом не заманишь, я – как медведь, что на задние лапы встал, а вот она фигурку сохранила – глаз не оторвать.

Кто-то может и подумать, что она мне рога наставляет. И у меня такие мысли в голову лезли: я хоть и не капитан дальнего плавания, но дома нечасто бываю. Это я к чему. Тайком проверил всех детей – анализ ДНК на отцовство сейчас делают быстро и анонимно. Зачем? Да просто все дети – вылитая жена, больно уж умные. Хотя у сыновей мои плечи богатырские. Нет, все – мои, проверено. Хотя природа их щедро одарила – и богатырским здоровьем, и умом светлым. Так что жизнь удалась. Накопил немало. Сейчас за один рейс с контрабандой имею сто пятьдесят тысяч евро чистыми. Я лет с десяти как на евро перешёл – с долларов соскочил. Жена посоветовала. Она вообще у меня дока во всех делах, чуть что – сразу сечёт, что к чему. Секретов у меня от неё нет. Так что мы жили душа в душу, без шуток. Это, наконец, и её родители поняли, пусть и лет через десять после свадьбы. Особенно после того, как их родной сынок сел на двадцать лет за убийство и групповое изнасилование, мажор хренов. Дети у них часто бывали. А мои родители в Анне и внуках души не чаяли. Внуки у них в Казани летом часто гостили, да и они к нам приезжали. Я хотел их рядом устроить, дом купить, но те в отказ пошли. В Казани – друзья, вся родня.

Как видите, всё шло как по маслу, и я серьёзно развернулся на контрабанде. Сейчас один рейс приносит мне от ста до двухсот тысяч евро дохода. Больше я старался не хапать, чтобы внимание не привлекать. Так что мы и на старость накопили. В акции полтора ляма евро вложено, в месяц пять тысяч евро дивидендов получаем, это жена устроила. Да и на чёрный день кубышка полна. Я бы мог попытаться стать бизнесменом, но это не моё. Не тот склад ума, да и вообще я им не блещу. Но никогда об этом не жалел. По сути, занял идеальную нишу для такого, как я. Чем и пользовался. С такими мыслями, под китайский шансон, вдруг услышал вопль по рации:

– Тормоза, парни, тормоза отказали!

Почти сразу в эфире заголосили несколько дальнобоев:

– «Американца» понесло!

– Разбегайтесь!

Я только и успел увидеть, как корма впереди идущего в гору дальнобоя спешно ушла в сторону, и как прямо мне в лоб, искромсав бок прицепа, вылетел длинномордый, ядовито-красный тягач производства США. Реакция у меня – дай боже каждому, многие её хвалили. Но тут даже я ничего не успел сделать. Хорошо, что один шёл, без жены. С напарниками я никогда не ездил – специфика бизнеса. Да и делиться не люблю. В общем, удар, вспышка дикой боли – и всё померкло.

Глава 1

Очнулся я почти сразу. В мыслях проклиная водилу заокеанского тягача, попытался осознать, как вообще уцелел. Сам пятнадцать лет отъездил на американцах, жена особенно балдела от жилого блока за кабиной. Раз сорок, наверное, со мной в Пекин моталась. Так вот, любой уважающий себя дальнобойщик, если тормоза отказывают, свернёт с трассы. Пусть машина ляжет на бок, а если повезёт, успеет выпрыгнуть и отделаться лёгким испугом. Но нестись сломя голову по забитой федералке, где фуры и легковушки на каждом шагу – это, на мой взгляд, за гранью добра и зла. Тем более, когда за тобой полный автобус детей пылит. Поднял руки и с изумлением принялся рассматривать тонкие, розовые пальцы. Точь-в-точь как у моего сына-подростка, а ему всего пятнадцать. Но слушались они меня беспрекословно, сжимаясь и поворачиваясь по велению мозга. Неужели это мои руки?

– Где я? – пробормотал, приподнимаясь на постели и осматриваясь.

Не то чтобы темно, но и светлым это место не назовешь. Полумрак, скорее. Пальцы и руки различал, да и в целом признал их своими. Новыми. Фантастику про попаданцев не особо жалую, да и вообще читать не люблю, но домашние мои на этом жанре помешались. Похоже, я погиб и очутился в другом теле. Даже зубы другие. Мне недавно два выбили в потасовке на стоянке. Без злобы дрались, так, для разрядки, но некоторые товарищи вошли в раж. С двумя договорился помахаться, а тут народ набежал, человек двадцать, стоянка-то большая. Но драка знатная вышла, и я не подкачал. Всё-таки КМС по боксу. До армии успел защитить, да и после тренировки не забросил. Правда, тогда на меня трое разом навалились. Отбился, конечно, но зубы потерял. Так что эти точно не мои.

Ещё минут двадцать ушло на осознание и приятие новой реальности, но особо я не расстроился. Я вообще парень невозмутимый, тугодум. Ну и что, что соображаю медленно и не всегда верно? Если кого это задевает, пусть скажет в лицо и понюхает мой кулак. Пусть другие переживают, что и как я думаю. Так вот, первое, что я понял: я в палатке из синтетики. Светлое пятно сбоку – похоже на окно, за шторкой. Сижу на надувном матрасе, одеяло сползло. Но главное – я здесь не один.

Слева лежала кроха, годика два от силы. Волосы светлые, спутанные. За ней спит девочка лет десяти, а дальше – парнишка лет тринадцати. Все спят крепко, укрытые тонкими одеяльцами. И все нагие. У входа в палатку валяется кучей одежда. Я поморщился – жена привила мне любовь к порядку. Обе девочки – блондинки, парнишка – черноволосый. Я пощупал их тонкие ручки, вырвал по паре волосков. Стараясь не разбудить, переполз к выходу. То, что я тоже голый, меня не смущало. Попытался открыть палатку – не выходит. А меня уже припёрло по-маленькому. Искал молнию, но тут какой-то другой механизм. Наконец, нащупал внизу уплотнение, нажал и потянул вверх. Неожиданно получилось: стенка палатки разъехалась на две половинки, и я выбрался наружу. Палатка обычная, четырёхместная, без тамбура. Поднялся, огляделся и зашагал по мокрой от росы траве к кустам – отлить. Это сейчас меня волновало больше всего.

А насчёт попадания я вообще не парился. Ну, погиб дальнобойщик Толя. Не до конца же – попал в новое тело, снова живой. Только вот где? Звёздное небо совершенно чужое. Это точно не Земля, да и ладно. Больше переживаю за семью. Понятно, что я подушку безопасности им оставил приличную, проживут, но всё равно сердце щемит. Трём старшим детям купил квартиры в Москве, остальным собирался, когда шестнадцать исполнится – бзик у меня такой. Волнуюсь за них, но справятся, погорюют, а дети меня любили, но со временем боль утихнет. Вот и у меня так же, пока сердце ноет, давит боль потери, осознание, что навсегда, но внешне я спокоен. Вздохнул только.

Светало, небосклон розовел. Палатка стояла у кромки длинной полосы кустарника, разросшегося на краю оврага. Вокруг – поля, лесов не видно, поля обработанные. Подошёл к полю, поиграл колосьями и удивлённо пробормотал:

– Пшеница. Чёрт возьми, настоящая!

Тут шум привлёк внимание, из палатки выбрался парнишка. Тоже до кустов добежал, хмуро оглядываясь одним глазом, и тоже стал облегчаться, что-то спрашивая у меня. Язык на французский похож, но я его не знаю. Вот жену бы сюда. Да я китайский восемнадцать лет учил по самоучителям и кассетам, имея возможность в языковую среду окунуться, и то с жутким акцентом говорил. Мы за отпуск по четыре-пять стран успевали посетить, больше сорока стран объездили. Хорошие воспоминания, люблю их, но сейчас не время предаваться ностальгии. Лучше сохраню их, это всё, что у меня осталось. А пока ответил парню, который косился на меня одним заспанным глазом, второй так и не открыл:

– Нет, парень, не понимаю я тебя.

Тот удивлённо задал ещё пару вопросов, потом махнул рукой и ушёл в палатку. Видимо, решил, что я над ним смеюсь. Прикинув ситуацию, осмотрел тело, разминаясь, и понял, что достался мне дохляк. Я таких ботанами называл. Не высокий, это не мои метр девяносто, от силы метр семьдесят, а то и меньше. Но руки и ноги крепкие, спина тоже. Парень работал, занимался тяжёлым физическим трудом и неплохо окреп. Но всё равно дрищ, плечи узкие. Поёжившись от прохлады, я пожал плечами и, вернувшись в палатку, даже закрыть её смог. Парень уже спал, закутавшись в одеяло, вторым накрыл девчонок, а сам пристроился сбоку от малышки и почти сразу уснул. Утро вечера мудренее.

Всё началось с первыми лучами солнца. Я пробудился, кажется, третьим. Малышка Ирри ещё мирно спала, а двое других, девочка и парень по имени Зет, уже вовсю одевались, выбравшись из палатки. Окинув взглядом валявшиеся вещи, я опознал свои ношеные штаны, натянул их и, последовав примеру, отправился в кусты, стихийно превращённые в подобие туалета.

И тут началось «общение». Сперва они засыпали меня вопросами, тараща глаза от удивления, а я, ничего не понимая, автоматически отвечал по-русски. Затем в их голосах зазвучали нервные нотки, а вскоре и откровенный испуг. Я тоже пытался прояснить ситуацию, жестами выспрашивал, что они здесь делают, где взрослые? Тело, в которое я непонятным образом угодил, продолжало меня удивлять. Судя по ощущениям, ему было лет шестнадцать, хотя, на мой вкус, это был какой-то заморыш.

Спор между Леей и Зетом, как я узнал, шёл почти до самого обеда. Меня они называли Дэном. Мы едва успели позавтракать безвкусной массой, похожей на пластилин. Не знаю, что это, но довольно сытно. Запили всё скудным запасом воды – половиной десятилитровки. По виду канистры и самой палатки становилось ясно, что это не средневековье. Да и инверсионные следы в небе, появившиеся с утра, только укрепили эту мысль. В конце концов, парень достал планшет, и я с неподдельным интересом уставился на него. Мои вопросы оставались без ответа, а ребята смотрели на меня с каким-то странным изумлением. И что дальше? Рот сам собой открылся, когда рядом с палаткой плавно завис элегантный аппарат обтекаемой формы. Зет жестом пригласил меня внутрь, я был уже одет и обут, и мы куда-то полетели. Девчонки остались ждать.

В каком-то гигантском мегаполисе пилот высадил нас на парковке. Пока я, ошарашенный, вертел головой по сторонам, парень уверенно тащил меня за руку, так что дорогу я вряд ли запомнил. Он что-то переговорил с девушкой за стойкой, а затем нас встретил мужчина в белом комбинезоне и проводил в кабинет, больше похожий на медицинский, если бы не шесть огромных гробов-капсул, выстроившихся вдоль стены. Одна из них была открыта, демонстрируя валики ложа и мягкое внутреннее свечение. Меня заставили раздеться и лечь в эту капсулу. Крышка опустилась, я остался в сознании и пролежал так около пятнадцати минут. Ничего не происходило. Потом меня извлекли, я оделся, и меня повели в другой кабинет. В центре стояло кресло, над которым нависал странный колпак. Невероятно. Меня усадили, зафиксировали руки и ноги. Я не сопротивлялся. Надели колпак. Затем последовало минут пять странного гула. Вспышка – и я провалился в небытие.

Очнувшись, я услышал, как Зет яростно препирается с доктором, как он его называл, из-за взлетевшей цены на обучение языку, письменности и знанию чисел.

– Мы договаривались только о языке! А остальное вы сами включили, – возмущался парень.

– Гипнограммы стандартные, – терпеливо объяснял доктор. – Об этом написано на сайте нашей клиники. Ими обучают диких из отбитого «мяса» работорговцев. Вам ещё повезло, что только у нас на всей планете они были в наличии. Не самый ходовой товар. И вообще, их ставить людям с интеллектом ниже семидесяти единиц не рекомендуется, а у вашего брата ниже. Хорошо, что всё встало, вон, очнулся.

Самое удивительное, я вполне сносно понимал их речь. В голове всплывали знания, которых раньше и в помине не было. И чую, хотя и не уверен, виноват в этом тот странный аппарат, куда меня усадили. Вот это технологии! Да я в полном восторге! Восемнадцать лет мучился с китайским, а тут несколько минут – и я владею новым языком! Это точно мир высоких технологий. Видел, как с окраины города поднималось на орбиту космическое судно. Я был дальнобойщиком, почему бы и тут не стать им, но космическим? Меня распирает от желания! Осталось понять, каковы мои шансы. А пока эти два типа, якобы брат моего нового тела и доктор, подошли ко мне. Врач стал снимать колпак и отстёгивать зажимы.

– И кто вы? – спросил я.

– Ты меня не узнаешь? – вопросил Зет.

– Нет, вообще пусто в голове, – ответил я.

Сообщать о своём «попаданстве», как я решил ещё там, у палатки, было излишним. Поэтому я решил изобразить потерю памяти. Судя по рассказам детей, взахлёб описывающих приключения разных героев книг, это первое, что делают попаданцы. Врач заинтересовался, принялся опрашивать меня, поглядывая в небольшую карточку, что-то вроде водительского удостоверения, предъявленную ему Зетом.

– Свежая диагностика показывает изменения. Ладно, интеллект скакнул на одну единицу, было шестьдесят, нереально мало для семнадцатилетнего парня, но возросла скорость восприятия. С сорока трёх единиц до просто огромных – в двести две единицы! Да в пилоты истребителей, где нужна мощная реакция, берут не меньше, чем со ста пятьюдесятью! Эх, если бы не уровень интеллекта, твой брат стал бы отличным пилотом! Остальные показатели в норме. Чуть физически пострадал, нужно в лечебной капсуле полежать, но, как я вижу, денег у вас на это нет.

Брат Зет задумался. Он разрешил внести в общую базу данных информацию о моей потере памяти, мне поставили гипнограмму, обучив языку и всему прочему, затем он оплатил счёт, и мы зашли в магазин по соседству. Купили там солдатские пайки, это ими мы питаемся, канистру воды в десять литров и на глайдере-такси вернулись к палатке. Я слышал обрывок разговора Зета и Леи. Оказалось, потрачены последние деньги, на которые планировалось прожить две недели. Я сел на одеяло у палатки, где резвилась малышка, и сказал:

– Рассказывайте.

– Всё? – уточнила Лея.

– Всё.

Я не прогадал, что попросил её. Лея начала с главного, кто мы и где находимся, я параллельно размышлял. Что такое уровень интеллекта в местных реалиях? Пока мы летали в больничку, Зет мне объяснил, насколько он важен. Надежды попасть в двухметрового красивого и умного блондина у меня особо и не было. Я вообще не заметил разницы между своим разумом в прошлом теле и нынешнем. Получается, я и в своём родном теле не блистал интеллектом. Шестьдесят единиц. Ну, шестьдесят одна, не критично. Так что тут я ничего не потерял, но и не приобрел. А вот уровень восприятия, так необходимый пилотам, – это точно моё, у настоящего Дэна такого не было. Я действительно обладал исключительной реакцией, и это все замечали. Ещё память. У меня она всегда была так себе, многое забывал, а тут, после перерождения, вспомнилось немало подзабытого. Надеюсь, так будет и дальше. В общем, я размышлял и прикидывал, что делать дальше, на протяжении всего рассказа Леи, который занял часа полтора.

Как раз к ужину закончили. Уже наступил вечер, а в этом новом теле я провёл даже меньше суток. И я рад, что решил не сопротивляться и поначалу плыть по течению. Смотрите, какой бонус заработал – знание языка и письменности. Дэн в учебе не блистал, учился в виртуальной школе через планшет, писал и считал с трудом. Ха, как я после школы. Брат и сестра его в этом плане заметно опережали. И пусть им диагностику не проводили, просто не тратили деньги. Но по ним было видно: с интеллектом у них получше.

А теперь о семье Карос. Вернее, о роде. Лея разливалась рекой ненужной мне информации, хотя я, разумеется, слушал внимательно. Если отбросить словесную шелуху, вот что я узнал. Род Карос – древние фермеры. Уже более четырехсот лет они владели землями, на самой границе которых и стояла наша скромная палатка. Жили здесь, трудились, выращивали всё, что земля родит. Со временем вокруг фермы вырос небольшой посёлок, где жили сами фермеры, их семьи и наёмные работники. Находимся мы на Савии, невзрачной планете, расположенной почти в самом центре империи Савос. Приграничная глушь, затерянная рядом с Фронтиром – пристанищем пиратов, контрабандистов и прочих авантюристов. Тихая аграрная планета, мало кому интересная, исправно снабжающая продовольствием жителей пяти соседних миров. Дыра, одним словом. Эту реплику не преминул вставить Зет. Он же поделился информацией об уровне местных технологий.

До третьего поколения они доступны любому гражданскому, у соседей – тоже. Четвёртое – в резерве, и получить его могут лишь участники государственных программ, таких как «Наёмник», «Спасатель» или «Демилитаризация». Полувоенные программы, участники которых в случае большой заварухи принудительно призываются во флот или армию. Пятое поколение – вотчина военных и полиции империи. Сейчас они постепенно переходят на шестое, но пятое в резерв отправят нескоро, а значит, четвёртое не поступит в свободную продажу ещё лет тридцать. Мне это растолковывали в связи с тем, что Дэн рассматривал возможность податься в наёмники. Как запасной вариант. Нужно ведь содержать семью, а эти трое, по сути, и были его семьёй. Парень, надо отдать ему должное, был на редкость ответственным. Я даже невольно умилился. Прямо как я сам…

Теперь конкретно по Дэну Карос. Так вот, в роду Карос всегда было много детей, те образовывали свои семьи, род разрастался, и сейчас насчитывал уже около полутора тысяч членов. И вот один из сыновей прямой ветви, младший внук главы рода, привёл в дом чужачку. Они поженились, и родился Дэн. А потом случилось несчастье, его отец погиб – нелепая случайность при поломке уборочной техники. Просто не повезло, бывает. А то, что с парнишкой не всё в порядке, стало ясно уже к четырём годам. Тупил он, что называется, не по-детски. Ну а вдова… В роду её так и не приняли, чужачка она и есть чужачка, разве что терпели. Вскоре она родила от какого-то рабочего Зета. Тот, правда, от сына отказался. А таковы законы в Содружестве, в которое входит и империя. Необходимо согласие обоих родителей, при заключении брака оно даётся автоматически. А так вдова просто исчезла, бросив обоих сыновей на попечение рода Карос. Старший-то был признан, а вот младшего в род так и не ввели, жил как приживала.

Вдову звали Кара Карос. Она периодически появлялась, оставляя очередного ребенка, так и появились здесь Лея и Ирри. Очевидно, их отцы тоже не признали. Кстати, всех троих оформили на Дэна, как только тому исполнилось шестнадцать. Сбросили обузу, посчитав, что перехитрили паренька. Но мне кажется, он был только рад.