Четвёртое измерение 3. Путь домой

– Ладно, хватит, пора это кончать, – сказал я, выходя в круг. – Вождь, наши договорённости в силе? Я убиваю твоего сына и ты даёшь мне лошадь, припасы и оружие?

– В силе, – невозмутимо кивнул тот.

– Вот и ладушки… Ну что, труп ходячий, давай, иди ко мне. Я за своих жён всё ваше племя врезать могу, если задержите, так что лучше не беси меня, и быстрее закончим.

Тот вышел в одних штанах, играя мускулатурой на публику, почему-то в своей победе он был уверен на все сто. Судя по тому, как блестело его тело, он чем-то намазал себя. Кстати, в отличие от меня у него была если не сабля, то такой длинный нож. Подпускать его на ближнюю дистанцию мне просто не было смысла, я его не достану, он нашинкует меня как капусту. Тут хитрее надо. Когда мы сблизились, следя за движениями друг друга я просто махнул левой рукой бросая камешек и когда тот машинально начал уклоняться метнул нож. В этот раз уклониться он не успел. Лезвие конечно коротким было, но до мозга достало, если он у него был. В общем, на десятой же секунде противник был повержен, упав с торчащей рукояткой ножа в правом глазу. Вокруг стояло полное молчание, зрители никак не ожидали такого финала.

Выдернув клинок, я собрал всё вооружение с тела трупа, да там и был один пояс с пустыми ножнами. Подобрал новый трофей и, надевая его на себя, застёгивая на поясе, подошёл к старику. Воины что его охраняли, пропустили меня по жесту старика.

– Лошадь, припасы и оружие, – напомнил я ему.

Тот кивнул и двое воинов повели меня куда-то за вигвамы. Я, конечно, держался настороже, но зря, индейцы честно выполнили взятые на себя обязательства. Мне предоставили коня, хорошего, я оценил его, припасы, четыре фляги, «Спрингфилд» с двадцатью патронами, мой дробовик и один револьвер. Ушатанный «Кольт», но рабочий. К револьверу было три десятка патронов, к дробовику как было шесть, так и осталось.

– Норма, – кивнул я и посмотрел на попону, что набросили на коня, ни седла, ни стремян не было, разве что подпруга имелась на месте.

В принципе хватит, я на трофеи рассчитывал. Тут они везде ездят, бери не хочу. Там лишь прошлые хозяева мешаться под ногами могут, так это особо не проблема. Моральными терзаниями я себя не изводил, напомню, это страна врагов для меня. Так я себя и вёл.

– Кто ты? – вдруг услышал я вопрос за спиной. Ещё оборачиваясь, я знал, кто спрашивает. По голосу вождя опознал.

– Это так важно? – спросил я.

– Мне да.

– Бледнолицый. Моих жён скоро могут убить на другом берегу этого континента. Скоро, у меня осталось мало времени, чтобы не дать это сделать солдата конфедератам. Я убью их и не дам сделать чёрное дело.

– Вот ты кто, – отшатнулся тот от меня и назвал каким-то странным именем.

Что-то знакомое, где-то я это уже слышал. Кажется, припоминаю. Мои знакомые индейцы говорили, что вроде это означало полудемон, что-то вроде этого. Вряд ли сильно ошибусь. Индейцы сильно боялись таких одержимых.

Индейцев и зевак как ветром сдуло, куда пропал вождь, я даже не заметил, поэтому одним слитным движением запрыгнув на коня, лишь поморщившись от застарелой боли, поправил поклажу и кобуру с винтовкой, после чего ещё раз проверив револьвер, ударил босыми ногами по бокам коня, отчего тот сделал первый шаг. Я торопился, я очень торопился, поэтому не жалел животину. Я её не знал, а жёны мне были куда роднее, их жальче.

Двигался я более трёх часов, срываясь то в галопом, то переходя на шаг, давая коню отдохнуть и сам отдыхая. Этот первый день для нас обоих был тяжёл, я ещё слишком слабый, держался на одной силе воли, конь тоже оказался давно не ходил в походы. Но ничего если не падёт, наверстаем, укрепимся на природе-то. Жаль девчушке той я ножик не вернул, не дали нам с ней пообщаться, да и подарок получается, зажал. Надеюсь, будет возможность, отдарюсь.

К обеду силы совсем оставили меня, пришлось вставать лагерем и готовить обед. Индейцы дали мне немного злаков, сушёного мяса и бобов. Последние видимо из трофеев. В общем, я сварил похлёбку и съел. Из посуды у меня был один только котелок и ложка. Больше ничего. Ни чаю сварить, ни кофе. Тем более ни того ни другого у меня не было.

После обеда, он заметно придал мне сил, я двинул дальше. В ближайшем ручье заново наполнил фляги, сам напился, напоил коня и двинул дальше. Не останавливался я до самого вечера. Перед темнотой нашёл безопасно место для лагеря. Кустарник, но лучше вокруг просто не было. Пока котелок закипал, я обиходил коня. Пучком травы просто протёр его от пота, источника воды рядом не было. Он час назад пил в озере, но я всё равно опустошив одну из фляг, дал ему напиться из лопуха. Лошадей часто поить надо, иначе уморить можно.

Следующие два дня я никого так и не встретил, одну ночь переночевал на берегу ручья, а вторую на сеновале заброшенной фермы. Её вынесли до последнего гвоздя, так что особо поживиться там было нечем, поэтому и продолжил путь. На третий день зарядил дождь, но я не останавливался, хотя устали мы оба, и конь, и я, промокнув до нитки. Когда левее мелькнул огонёк и забрехала собака, я понял что снова приблизился в темноте дня к какой-то ферме, но из-за дождя ничего не видел. Пришлось уходить в сторону. Это мне помогло, когда лошадь, с трудом выдёргивая копыта из раскисшей земли, вышла на опушку леса, я только порадовался. Тут можно переждать непогоду.

Спрыгнув в грязь поля, а мы шли по пашне, тут всё было распахано, а где дорога попробуй пойми, я взял поводья в правую руку и повел коня за собой. Лес был в принципе не большим, скорее даже роща, поэтому обнаружив противоположную опушку, достал трофейный ножик переросток и стал рубить ветки для шалаша. Уже через полчаса сделав навес, я смог развести огонь в ямке и подвесил над ним котелок, решив сварить мясную похлёбку. Сырости много, а у меня здоровье и так не железное. Не хватало заболеть, так что нужно горячее.

– Интересно, что там за ферма, поживиться припасами можно? А то у меня дней на пять осталось. К дробовику два патрона после охоты осталось. Четыре патрона блин на какого-то зайца потратил… Хотя жаркое конечно было просто изумительно вкусным, особенно с диким чесноком как приправа. Не нравится только то, что блюдо пришлось шинковать в фарш, жевать то нечем.

К ночи дождь стих, но двигаться дальше я не спешил, а завернувшись в подсушенное у костра дырявое одеяло спокойно уснул.

Ночь прошла тихо, ещё перед рассветом я встал, позавтракал подогретой похлёбкой, протёр котелок и, собравшись, поскакал дальше. Ну как поскакал, сперва нашёл подсыхающую дорогу и там уже рванул галопом дальше. Если сегодня выдержу темп, то удалюсь от лагеря индейцев километров на пятьсот. Кстати, по моим подсчётам до нашей долины, где проживал ничего не подозревающий тот я с жёнами и детками, осталось чуть больше двух тысяч семисот километров. Приближаюсь потихоньку, но вот именно что потихоньку, а хотелось лететь быстрее ракеты. Где-там моя За Пазуха с вертолётами и самолётами?

Видимо мой душевный позыв сделал своё дело и мне, наконец, улыбнулась удача. Да-да, я обнаружил тех, кто мог поделиться со мной своими лошадьми и припасами. Всё же двигаться на одной лошади, которая быстрее устаёт, хуже, чем на трёх как я это делал ранее. Обнаружил я их по следам. Перегнувшись, я осмотрел землю, не слезая с лощади и прикинул, что неизвестная группа прошла тут с полчаса назад, даже возможно раньше. Я это понял по примятой копытами траве, она ещё поднималась. Тут прошло четырнадцать лошадей, но судя по глубине, седоков было семь, ну или восемь, но восьмой имеет небольшой вес. Видимо остальные лошади или вьючные и заводные. Это хорошо, обученные лошади мне пригодятся. Честно говоря, этого мерина, а это оказался мерин, я всё же загнал и тот начал быстро уставать. Километр галопом, два шагом, куда это годиться? Так что шанс упускать не будем.

Неизвестные пересекали мой маршрут, поэтому, не колеблясь, я, повернул мерина и направился за нами, настёгивая коня. Догнал я их через час, всё же они тоже не стояли. Однако обнаружил их на берегу широкого ручья. Они уже переправились и организовывали лагерь на противоположном берегу. Временный, просто готовили обед, явно решив продолжить путь после него. Видно куда-то торопились.

– Хм, странно, связанная девчоночка, к чему бы это? – пробормотал я, изучая лагерь и его оборону из кустарника. В лагере действительно была видна светловолосая бледнолицая пленница, лежавшая связанной у чересседельных сумок, сваленных в одну кучу.

Особой обороны не было, шестеро занимались своими делами, поставив самого молодого и глазастого на стрёме. Кстати, все они имели элементы военной формы южан. Закончив с лагерем, пока один охранял, а второй помешивал варево в большом котелке, пятеро других занялись девчонкой. По виду ей и семнадцати не было. Что сейчас произойдёт, я уже понял и, судя по разорванному платью, насилие к ней будет применено не в первый раз. Так и оказалось, быстро подавив сопротивление, бандиты, а это, похоже, были дезертиры или ещё кто, начали по очереди насиловать девушку. Крики её быстро перешли на стоны, но меня они особо не заботили. Будет возможность, освобожу, а нет, так от неё не убудет. У меня задача жён спасти, а не незнакомых девок которых я совсем не знаю.

Когда насильники, девку все успели употребить, расселись полукругом у костра, звеня ложками по дну тарелок, я понял что пора действовать. Даже часовой, получив свою долю и отойдя в сторону, поглядывая изредка по сторонам, употреблял приготовленное варево. Девке ничего не дали и та, всхлипывая, лежала в стороне. Подкравшись как можно ближе, было трудно, кустарник у деревьев, что рос по берегу реки, был жидок, но я смог это сделать, и замер, укрывшись за стволом одного из деревьев. Дробовик у меня был двуствольный, поэтому сунув подмышку револьвер, прижимая его к телу рукой, я спокойно встал и, выйдя из-за дерева, дважды выстрелил в плотную кучу бандитов картечью, после чего уронив дробовик на траву, выхватив револьвер, выстрелил в часового и стал добивать раненых бандитов. Трое не пострадали, поэтому расстрелял сначала их, а потом и подранков добил. Патронов не хватило, пришлось дозарядить и добить. Они тяжёлые были, сопротивляться не могли уже. Можно было ножом, но я не стал этого делать, не то чтобы поленился, просто побрезговал подходить к окровавленным трупам.

Первым делом, подняв широкополую армейскую шляпу, я надел её. Всё это время я двигался под испепеляющим солнцем без шляпы, лишь с большим платком на голове на подобии банданы, ну а теперь полегче будет. После этого я занялся трофеями. Отобрал себе трёх коней. Как уже говорил, основного, заводного, да вьючную. Рассортировал трофеи и отобрал себе лучшие. С припасами у них было всё в порядке. Так что я удачно затрофеился. Поменял старый «Кольт» на два «Смит и Вессона», на точно такие же как у меня были раньше, но немного потасканные. «Винчестер» новенький приобрёл с запасом патронов, и больше мне ничего не надо кроме солидного запаса патронов, такой редкости как «Шарп» у бандитов не имелось, а армейская винтовка у меня и так была. Ещё я нашёл в сумках бандитов разные золотые и серебряные изделия, включая кубки и посуду, отчего сразу сообразил, что они ограбили какой-то богатый дом или фазенду. Кстати, а девка не оттуда ли?

Привстав, я посмотрел в сторону девушки. Та давно наблюдала за мной, стараясь не привлекать внимания, а когда на неё обратили внимание, пискнула что-то и пыталась отползти. Подойдя, я поднял её за волосы, намотав на кулак, та было пыталась укусить, но ей это не удалось.

– Не срезайте мне скальп, пожалуйста, – захныкала она.

– Мне он не интересен. Кто ты и кто они?

– Это бандиты, они напали на церковь моего мужа.

– Так ты замужняя значит? – удивился я, внимательно разглядывая её. – Тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

– А замужем сколько?

– Год.

– Хм, твоему мужу отрезать кое-что нужно, и не с головы.

– Он меня купил у родителей и сделал своей женой, – прохныкала та.

– Тем более отрезать не мешает.

– Они его на воротах церкви распяли, – указала та на бандитов.

– Молодцы, – был мой искренний ответ. – Так и надо поступать с извращенцами… Ладно, не об этом сейчас речь. Бери любого свободного коня и возвращайся к своим. Дальше делай что знаешь.

Та кивнула и упала, когда я отпустил её волосы, после чего осталась сидеть, пока я собирал последние необходимые мне вещи, видимо я её пугал.

Ну а когда я наложил себе полную тарелку бобовой похлёбки и сел на один из трупов, она сглотнула, посмотрев на меня голодным взглядом.

– Вон тарелки лежат, вон ложки, я тебе не официант, чтобы ухаживать. Сама, всё сама.