Четвёртое измерение 3. Путь домой

Пролог.

Закашлявшись от резкой боли в груди, я лег на правый бок и застонал. Куда этот гад искин меня сунул, он мне что, дал бракованное тело? Тут я услышал хриплый голос, с характерным таким техасским акцентом:

– Ну что курица старая, мне повторить?

Открыв глаза, я достаточно ясно рассмотрел сидевшего на высоком стуле у барной стойки мужчину в ковбойской шляпе и сапогах. На ремне блестела большая хорошо начищенная бляха пряжки. Причём что примечательно, рассмотреть я его смог одним глазом, второй хоть и видел, но всё как в тумане, только очертания. Похоже меня реально сунули в бракованное тело, жаль из-за того цейтнота я просто не успел узнать в кого. Мне сообщили время появления в этом мире, примерное местоположение и всё. Это был единственный шанс спасти жён, и я не стал отказываться. Дети остались под присмотром искинов, я последних жёстко накрутил, и спустя два часа после того нашего разговора, когда искин сообщил что спасти жён возможно но всё зависит от меня, я уже ложился в медицинскую капсулу а моя душа перенеслась в новое тело… Вот только в какое?

Быстро осмотревшись, я определил, что нахожусь в типичном таком салуне. За барной стойкой стоял такой же типичный худой бармен в белой рубашке и чёрной жилетке, протирающий стаканы, на стуле сидел тот самый ковбой, а за одним из столиков расположилась семья, по виду небогатых фермеров и принимала пищу. На меня они особо не смотрели, лишь девочка лет восьми, нет-нет да бросала на меня сочувствующий взгляд. Вот ковбой хмурился, он ждал ответа и наливался краснотой, видимо впадая в бешенство или крайнюю степень ярости. Кстати, рядом со мной лежал пьяный пускающий пузыри индеец-старик, кабы не вождь, судя по перьям на голове вполне мог им быть. Да и от меня похоже несло перегаром, не чувствовал, но понимал, это тело точно похмельное.

Из-за одного видящего глаза пришлось покрутить головой, осматриваясь, отчего на лоб упали длинные седые волосы. Чёрт, да в кого меня сунули?! Когда я откинул волосы привычным жестом, на автомате тело сработало, случайно нащупав на лбу повязку, то только как-то странно закусил губу, руки были тонкие, но старческие, это было видно.

«Чёрт, да у меня кажется во рту всего один зуб, не больной, но всё равно это пугает», – подумал я.

Настораживало ещё одно, ковбой, говоря про курицу, смотрел прямо на меня. Это он что, меня имел ввиду? Быстро сунув руки между ног, я ничего не нащупал, вернее, нащупал не то, что нужно, благо тело было в брюках, причём индейских национальных одеждах.

– Я тебя в последний раз спрашиваю, когда начнёшь мыть полы?! – рявкнул ковбой, продолжая зло смотреть на меня.

Не знаю пока, в чьё тело я влез, но оно оказалось сильным, и вполне здоровым, потому как легко подчинялось моим мысленным приказам. Я вскочил на ноги и, сбив с ног ковбоя, которой спрыгнул с табурета и шёл ко мне с самым зверским лицом, которое видимо мог изобразить, рванув вперёд. К зеркалу что висело на стене.

– С дороги чмо краснорожее! – рявкнул я по-английски и, подскочив к большому настенному зеркалу у лестницы на второй этаж, стал разглядывать себя, и ругаться трёхэтажным матом. В этот раз по-русски. Досталось всем, искинам, местными и мне в том числе за такое попадалово, так что закончил я обещанием утилизировать искина. Да нафиг искина, всю станцию расхерачу к чёрту.

Однако отвести душу мне не дали, помешали. Вернее даже не помешали, а помогли успокоиться быстро и качественно. Ругаясь, разглядывая себя, вдруг почувствовал адскую боль на левом плече и спине. Резко обернувшись, я увидел, как ковбой с довольным лицом сматывает кнут, закончив, он резко бросил его в меня. Некоторые профи кнутами доски ломают, специальными конечно, этот тоже был не любителем. На публику работал, из неудобного положения произвёл удар. Не помогло, как оказалось и с реакцией у этого тела было всё в порядке, я рукой перехватил кончик кнута и резко дёрнул его на себя, подавшись вперёд. Ковбой, не ожидавший ничего подобного, не успел отпустить рукоятку и сделал два шага вперед, где нарвался на мой прямой удар в горло. Всё, этот уже труп, но он это ещё пока не знает, горло и хрящи всмятку. Почти сразу я метнулся к бармену, который что-то доставал из-под барной стойки. Пояс у ковбоя был пуст, настолько я знал, в этой местности оружие в городках было запрещено носить, я только выхватил отличный охотничий нож с его пояса и метнул в бармена. Тот вошёл точно ему в глазницу, после чего бармен с дробовиком в руках упал. Куда я не видел, стойка мешала.

Одним слитным прыжком перелетев через стойку, я быстро подобрал дробовик, проверил, не заряжен ли он и, обнаружив патронташ в нише, повесил тот на плечо, после чего бегом вернулся к зеркалу. Да, глаз меня не обманывал, я смотрел на пятидесятилетнюю морщинистую старуху какого-то местного племени аборигенов, причём с бельмом на глазу. Левый глаз у меня практически не видел, хорошо, что я правым в основном целюсь, так что рабочий имел отличное зрение. Физические данные из-за постоянно работы у этого тела были на высоте, но тело меня не радовало. Причем, похоже, старуха ещё страдала алкоголизмом, надеюсь, цирроз заработать она не успела. Ладно, что есть, то есть, главное выполнить поставленную самому себе задачу.

Что мне известно, до того как «красные сапоги» войдут в долину и убьют моих жён осталось шестьдесят три дня. Таймер тикает и стоит поторопиться, тем более я находился с другой стороны штатов, со стороны Атлантики, в Индиане, в одном из городков штата. Так что за эти два месяца мне нужно было преодолеть порядка трёх с половиной тысяч километров. А с учётом того что За Пазухи у меня не было и кроме как на себя я надеяться не мог, то проблема становилась серьёзной, только бы успеть. Напрямую дорог нет, а это тоже замедляло десятикратно. Ещё это тело…

«Мать создателя этого искина, единственная возможность, единственная возможность», – мысленно передразнил я искина.

В принципе с новым телом я же смирился, как вернуться обратно знал, нужно лишь убить это тело и всё, но главное выполнить задачу по спасению своих жён. Это не миссия, меня от одного слова воротит, есть задача, и её стоит выполнять.

Оторвавшись от изучения своего нового отражения, я повернулся к семье, которая продолжала в шоке сидеть. В принципе у них и не было времени прийти в себя, это я быстро действовал, после убийства ковбоя и бармена прошло чуть больше минуты. Кто-то скажет, зачем это я вот так сразу наповал, но я не тот наивный парнишка, что путешествовал через прерии, я тот, у кого УЖЕ убили жён, который через это всё прошёл и уничтожил установками залпового огня целый город. Я стал другим и американцы для меня это враги, жалеть я никого не собирался. Подойдя к семье, я указал стволом дробовика на главу семьи и спросил:

– У вас есть ко мне какие-нибудь претензии?

– Скво не говорила по-английски, она его не знала, – пробормотал фермер.

– Так я и не скво, я злой дух, демон, что вселился в её тело, – криво усмехнулся я. – Так что, будем отвечать на вопрос или продолжим тянуть лямку. Ну?!

– Нет, мы ничего не видели, ничего не знаем.

– Мне нужна лошадь и оружие. Где я это могу взять?

– Жеребец Стива, – кивнул фермер на убитого. – У коновязи, снаружи, он только что прибыл и увидел, что его салун всё ещё не прибрали, это была работа скво, а её муж пропивал всё заработанное. Оружие, даже не знаю… разве что в оружейную лавку Анри заглянуть, но он индейцам товар не продаёт, это все знает.

– Я и не собираюсь покупать, – оскалился я последним оставшимся зубом. Да, и тут беда просто.

Основную информацию я получил поэтому, оставив семью продолжать обедать, снял с ковбоя пояс, застегнув его на себе, дырочки подошли, выдернул нож из головы бармена и, протерев лезвие, убрал в ножны. Потом собрал по карманам и из кассы всю наличность, убрав в кошель на поясе, выкинув всякую дребедень, что прошлая хозяйка тела там хранила и, переступив через тело своего «мужа», что продолжая пускать пьяные пузыри лежал у входа, ударом ноги распахнув створки, вышел наружу. Снаружи был день, примерно середина дня, солнечно и жарко.

Быстро осмотревшись, народу на улицах хватало, как раз двое ковбоев верхом направлялись к салуну. Я же, подойдя к жеребцу, имевшему чёрный окрас, что был привязан к коновязи, натянул и застегнул ослабленный ремень седла и, вскочив в него, ударил босыми пятками по бокам животного. Конь почти сразу взял в галоп. Правил я к оружейной лавке, адрес мне уже сообщили. В принципе если сейчас гнать во весь опор, я смогу оторваться от возможных преследователей, пока информация не распространилась, и не собрали отряд для погони. Но к чему мне отправляться дальше, если я ничего не имею кроме дробовика, шести патронов, ножа и сущей мелочи? Вот и я думаю, раз есть возможность, то почему бы не вооружиться, как я хочу и по вкусу? Так что зачем торопиться, проще хорошо подготовится к выезду, ну а если местные попытаются меня задержать… Что ж, это был их выбор и не меня винить в их гибели.

У лавки я натянул поводья, отчего конь, махая передними копытами, встал на задние ноги. Успокоив его, я поставил коня на все четыре ноги, привязал к коновязи, которые, по-моему, тут были у каждого дома и, толкнув рукой дверь, вошёл в оружейный магазин.

– Пошла прочь, образина! – заорал продавец, поднимая голову. – Тут для тебя ничего нет!

– Ты мне не нужен, – бросая нож, ответил я.

Не люблю грубость, особенно когда грубят таким красивым женщинам как я, поэтому подойдя, я выдернул нож из шеи агонизирующего продавца. Быстро осмотревшись, я пробормотал:

– Тэк-с, что тут есть? Сорок четвёртый калибр имеется? Скорострелки, дальнобойное что-нибудь?..

Быстро подобрав себе два «Смит и Вессона» сорок четвёртого калибра, патронов к ним десять пачек, зарядил, проверил и сунул в кобуры, которые нашёл тут же и уже надел на себя, в чехольчики на поясе я сунул патроны. Как скорострельное оружие я взял привычный «Винчестер», двенадцатизарядный, патроны были те же, а вот как дальнобойное подошёл армейский «Спрингфилд», однозарядный, но имеющий мощный винтовочный патрон. На пятистах метрах я с ним буду вне конкуренции. На семистах, тоже в принципе, дальше сложновато будет, пуля не острая, а тупая, придётся руками дорабатывать. Раньше делал, сейчас почему не смогу? На пару сотен метров пуля остроконечная точнее летит. Я об этом подумал, набрав средства для чистки и выплавления пуль. Патронов тоже набрал по самое не балуйся, лишь бы увести.

Так же я позаимствовал две чересседельные сумки, куда в основном и сложил боеприпасы. Подумав, взял ещё две, всё не умещалось. Теперь пора подумать о припасах, это я про продовольствие и посуду.

К моему удивлению за всё время пока я грабил магазин, снаружи текла обычная жизнь, и лавку никто не обложил. Предположу, что фермерам не поверили, что я вот так вот нагло останусь в городе, наверняка подумали, что я рванул куда подальше. Интересно, там мой «муж» цел ещё, или уже висит в петле? Пьяниц я особо не уважал, раз выпил, отвечай. Был бы тот трезв, жену бы не спаивал, до такой ситуации могло бы и не дойти, и мне бы тело досталось более нормальное. Эх.

Выйдя из лавки, я в два приёма перетаскал все покупки и закрепил их на седле. Да-да, кобуры и для винтовок взял, закрепив их. Для коня всё это было тяжеловато, тем более со мной, но я собирался приобрести вьючную. Интересно кто добровольно «согласиться» отдать мне своего коня как вьючную? Но это ладно, не важно, посмотрим по сути дела.

Местные горожане изумлённо таращились на индианку, пока она забиралась в седло и, подстёгивая коня, скрывается за углом ближайшего дома. Они просто не вредили своим глазам. Я не как суслик, меня видно.

Продовольственная лавка нашлась рядом, на соседней улице, так что, вырубив дородную женщину, что там хозяйничала, я заставил под дулом револьвера остальных посетителей набрать всё, что я просил. У коновязи стояло два коня, на обои грузили сумки, мешки, а также посуду. Взял чайник, котелок, сковороду, тарелки, ложки пару кружек, кофемолку. Ещё взял мешок кофе, потом немного чаю, сахара, зёрен бобов, этих много. Специй набрал, ну и других продуктов, что обычно долго хранятся и годятся для дальних путешествий. Хозяйка лавки мне бы помогла, но она револьвера не испугалась и пошла на меня с грозным видом и поднятой для замаха рукой. Ничего синяк на скуле и шишка на затылке ей гарантированы, зато живая.

Всё происходило в цейтноте, однако я работал спокойно. В силах своих я был уверен, умения тоже были при мне. Ничего, выберусь и отобьюсь ото всех. Тут главное чтобы патронов хватило. Взял с большим запасом, надеюсь, хватит. Кроме продовольствия и посуды, взял два шерстяных одеяла для ночёвок, но главное это шесть кожаных двухлитровых фляг. Мне пустыню пересекать, а эти штуки там самый ценный ресурс, резервуары для хранения воды. Вот уж они точно не помешают.

Хозяева тех двух лошадей, что стояли у лавки, не посмели возражать, когда я экспроприировал их четырёхкопытных друзей. Один ещё ничего был, а вот второй в возрасте, староват и дальнее путешествие не выдержит. Ничего, будет возможность, поменяю на что-то более подходящее. Вскочив в село жеребца, я развернул его, две другие были привязаны к седлу и, набирая скорость, поскакал к выезду из городка. Револьвер я поменял на «Винчестер», который держал в руках. Кстати, а сильная старуха, уже сколько прыгаю и работаю, а даже не запыхался, да и в седле как влитая сидит. Похоже, в прошлом её гоняли от и до, раз она в такой физической форме была. Вот само теперешнее состояние мне не понравилось. Похмелье сошло, и очень хотелось есть. Нет, даже не есть, а жрать, натурально жрать.

– Фигня, выберусь из города, оторвусь от возможной погони и приготовлю что-нибудь, – успокоил я себя.

Говорить было сложно, я шепелявил, у меня реально оставался один зуб, так что я больше говорил для тренировки. Ну и успокаивал желудок, и это тоже, что уж говорить. Тут ещё одна проблема возникла, можно сказать естественная, о которой я подумать не успел, хотелось в туалет. Вот в этом у меня пока опыта точно нет. Я как-то по-другому привык, до рефлекса. Кстати, надо будет помыться, несло от тела дай боже.

На выезде из города никого не было, да и не выезд это, в город входило две дороги, а я просто к ним не поехал. Крепостной стены вокруг города нет, езжай в любую сторону, вокруг сплошные поля, вот я и выехал. Лишь удалившись метров на двести от крайних домов, я услышал хлопок выстрела, и мимо просвистела пуля. Не понятно, то ли это предупреждение, то ли приказ остановиться, то ли сигнал. Я склоняюсь к последнему, видимо наблюдатель совместил две задачи, и сигнал подал и попробовал подстрелить взбесившуюся старую скво.

Думаете, я стал нахлёстывать лошадей? Ага, как же. Мне нужно сразу показать, преследовать меня, это смерть. Поменяв «Винчестер» на дальнобойную винтовку, снова услышав хлопок и пролетевшую мимо пулю, видимо стреляют из однозарядного ружья, я нашёл взглядом стрелка, тот стоял в проёме окна на втором этаже жилого дома, видимо хозяин, и прицелившись, нажал на спуск. Кто это был не знаю, но пятно в окне исчезло. Попадание было, я его зафиксировал.

– Вправо немного ведёт, – пробормотал я.

Нет, попасть я попал, тут метров двести всего, доплюнуть можно, но пуля ушла правее того куда я целил. Пристреливать винтовку нужно. Развернув коня, я покинул картофельное поле, мы двигались по грядкам и, выехав на тропинку, увеличили скорость. Судя по положению солнца, двигались мы в нужную сторону, остальные три, меня не интересовали, только вперёд, быстрее к Сан-Франциско. Кстати, первый опыт стрельбы удался, мне нисколько не мешало то, что я вижу одним глазом, правда, во время движения постоянно приходилось крутить головой, чтобы охватывать горизонт со всех сторон.

Несмотря на жуткий голод, я не останавливался лишь к семи вечера, дал лошадям отдохнуть и напоил их в попавшемся ручье, заодно и фляги наполнил. Они у меня вообще пустые были. Я в лавке их новыми взял, а наполнить не успел. Правда и пару бутылок хереса взял, мне это вино нравилось. Двигался я, меняя лощадей, чтобы вторая отдохнула, а тот дохляк, пожилой конь, за вьючного шёл. Кстати, вот он меня удивил, ладно эти два здоровых лба несли меня по очереди сухонькую старушку всё дальше и дальше к тихоокеанскому побережью, а он-то? Как будто двужильный, мне кажется, он даже уставал меньше чем эти два здоровых и молодых коня. Однако, несмотря на остановки для отдыха, и водопой, всё же лошади сильно устали, поэтому к темноте найдя укромное местечко, я ножом откопал ямку, набрал хвороста, и развёл огонь. Остановились мы на берегу природного озера, судя по отсутствию следов вокруг, малопосещаемого. После чего пока лошади паслись, я с них всё снял, и стал готовить завтрак, обед и ужин в одном котелке. Я варил мясную похлёбку. Там всё просто, вода закипела, зерна, сушёного мяса, специй и ждать до готовки, изредка помешивая. Рядом булькал чайник, сегодня я решил попить чаю. Кстати, в лавке были галеты, я взял три пачки, на пару недель хватит, там дальше докупим… Может быть.

Ух как я набросился на похлёбку. Та ещё горячая была, но я, макая в неё галеты быстро всё съел, после чего наполнил тарелку во второй раз, оставив остальное на утро и отойдя в сторону, стал насыщаться уже неторопливо и не без удовольствия. Кстати, вкусовые рецепторы к старости заметно ухудшаются, я теперь это хорошо знал. Да я теперь многое знал, даже как справлять нужду. Попробовал, и стоя можно, уж извините за подробности. Самого воротит от такой ситуации, но куда деваться?

Сняв одежду, я постирал её в воде, мыло у меня было, и развесил сушится, после чего залез в воду сам и стал мыться. Всё же хорошо, что я делаю это ночью. Как-то мне не хочется смотреть на тело старухи, ну вот совсем желания нет, хватает и того что трогать приходится во время помывки. Бр-р.

Всё то время пока находился в лагере, я старательно прислушивался, но чужаков пока не чуял, однако оружия далеко не убирал, даже когда помывку устроил, револьвер лежал на берегу. Дотянуться плёвое дело, только руку протяни. Закончив с собой, я, наконец, занялся лошадьми. Достал щётку, по очереди заводил в воду и начинал мыть. Если эти необходимые процедур не сделать, я их быстро потеряю. Опыта успел набраться, уже знаю, о чём говорю. Давно уже на небе светили звезды, когда я закончил, стреноженные лошади спали на лугу у озера, а я, голышом, завернувшись в одеяла, уснул. Одежда продолжала сушить на ветке, над углями. Котелок и чайник я убрал в сторону. Фигня, утром если не высохнет, надену влажную одежду. На мне подсохнет. Ничего страшного.

Утром, когда я почти собрался, дал себе лишние два часа поспать, меня насторожило далёкое ржанье неизвестной лошади, да и мои поняли уши и смотрели в туже сторону, откуда доносился непонятный шум.

Выскочив на берег, я выглянул из-за деревьев и только шепеляво выругался, заметив вдали крупный конный отряд. Моя задержка ударила по мне же, меня фактически догнали. Впереди, метрах в ста от основного отряда, скакало трое с винтовками в руках, судя по тому, как они изредка разглядывали землю, это следопыты.

– Член отдам за «пэка», – простонал я и метнулся к лошадям.

Те уже к счастью были готовы к началу дальнейшего пути, осёдланы, с грузом, но появляться на открытой местности мне пока не стоит. Вытащив из кобуры «Спрингфилд» я поморщился от досады. Нет, чтобы вместо лишнего сна пуль побольше остроконечных наделать мудаку, придётся обычными стрелять. Прихватив два десятка патронов я добежал до деревьев и упал у одного, дальше пробираясь по-пластунски. Устроившись на выбранной позиции, до противника было метров пятьсот, я ножом стал делать надрезы на пулях, превращая их в «дум-дум». Меня только одно озадачило, до отряда было далеко, чтобы слышать ржание, получается, тут есть кто-то ещё? Придётся посматривать по сторонам, чтобы не подкрались со спины.

Зарядив первый патрон, я прицелился и спустил курок, выбив из седла одного из следопытов, быстро перезарядившись, ругаясь, что в патронах дымный порох, первым же выстрелом выдал свою позицию, задом пополз на запасную, успев перезарядиться. Прицелившись, сделал второй выстрел, выбив второго следопыта из седла. Он, привстав на стременах, выпускал в мою сторону пулю за пулей из своего «Винчестера». Ну-ну, тут метров четыреста, расстояние, куда большее для прицельной стрельбы из этой скорострелки. Вот третий следопыт, поступил по-умному, стоял на коленях, укрывавшись за лошадью и не стрелял, а высматривал меня. Опытный. Как бы не ветеран войны, что недавно закончилась. Да, судя по элементам формы, это так и было, однако это не спасло его от моего третьего выстрела. Всё, передовая тройка выбита полностью. После чего я стал выцеливать и выбивать тех из преследователей кто имел дальнобойное оружие. Они для меня были самые опасные. Тут главное не это, а то, что я заставил преследователей искать укрытие и залегать, то есть я их остановил, пристрелив в общей сложности семь человек, ну и возможно было двое подранков, тут в уверенных попаданиях я был не так уверен. Хотя для с ранением пулей «дум-дум» и царапина может быть серьёзной.

Убедившись, что весь отряд палит в белый свет как в копеечку, хотя попадания и были, на меня сыпался всякий мусор сбитый пулями с деревьев, я отполз назад и спустился к лошадям у озера. Хорошо, что водоём в низине, только миномётом достанешь. Схватив поводья жеребца, остальные были к нему привязаны, я повёл их на другую сторону через кусты, зорко поглядывая вокруг, ведь чья-то лошадь ржала рядом, значит, кто-то рядом есть. Однако выбравшись на противоположный берег, забравшись в седло и настёгивая лошадей, удаляясь от места боя, я так никого и не заметил. А так вообще странно, что меня до сих пор преследуют. Насколько я успел удалиться за те семь часов, пока не наступила ночь? Километров на пятьдесят точно, учитывая дорогу, вернее полное её отсутствие, а тут они с утра нежданно-негаданно.

Следующие два часа я так и не покинул седло, лишь сменив заводную на ходу, перепрыгнув из седла в седло, после чего уходил всё дальше и дальше вглубь Америки. Мелькали фермы и возделанные поля, я даже выехал на нормальную укатанную дорогу, изредка давая лошадям идти шагом, чтобы они немного отдыхали, продолжал пересекать Индиану. Как я прикидывал, до границ штата оставалось не так уж и много. Километров сто пятьдесят, вряд ли больше. На дороге мне попалась раздолбанная повозка, которую влекли два вола, в повозке была негритянская семья, я молча проскакал мимо, особо черножопых я не терпел. Попадались и индейцы, кто работал в поле на фермеров, кто отдыхал на берегу реки, ни с теми, ни с другими разговаривать я не стал и поспешил скрыться. Вот в обед, оставив за спиной без малого километров сорок, я встал лагерем на берегу реки. Водоёмов тут хватало и это радовало. В этот раз я решил сделать жаркое из бобов, приправленных мясом и томатным пюре. У меня было две банки и их надо употребить, пока не испортились.

Бобы удались, съел за милую душу. Тем более они все мягкие были, вымоченные, так и таяли в беззубом рту. Попив кофе, слив подслащённые остатки в одну из фляг, я собрался и двинул дальше. Каждый день я должен был проезжать хотя бы сто пятьдесят километров, не меньше. Тогда точно успею, даже время останется на форс-мажор. Главное лошадей не загонять. В принципе по виду, они хоть и имели заморённый вид, но постепенно начали втягиваться, и на отдых уходило меньше времени.

Так я и двигался, пока мой путь часам к шести вечера не пересекла широкая и явно глубокая река. Как переправляться? Хм, думаю нужно искать брод. Дорогу я давно оставил в стороне и двигался по полям, напрямую, поэтому и не вышел к броду или переправе, не знаю, что тут действует, именно поэтому я и размышлял о своих дальнейших шагах. Сидел я в седле, а жеребец стоял на берегу, в самом высоком месте, у края кручи, поэтому не только видел реку во все стороны, противоположный берег, кстати говоря, зарос лесом, но и поля за спиной. Так что облачко пыли я рассмотрел отчётливо. Похоже, кто-то двигался по моим следам и этого кого-то, было много, раз столько пыли поднять смогли.

– Упорные, – с уважением протянул я. – Хотя, скорее всего я уже давно в другом округе и эстафету передали следующим, шерифу или маршалу, не знаю, кто за этот участок отвечает.

В принципе я был, скорее всего, прав, преследователи были другими. Собрали информацию, кто и где меня видел, так и вышли на след.

– Вот же неугомонные, – пробормотал я и, тронув поводья, повёл лощадей вниз.

Они уже остыли после скачки, и их можно было заводить в воду. Груза конечно у них хватало, но не утонут, тут метров триста до другого берега. Правда я сначала переложил груз, чтобы боезапас и довольствие не пострадало, после чего завёл за поводья жеребца в воду, остальные шли следом, так и вёл, пока ноги не потеряли опору, дальше мы плыли. Лошади тянули морды от усердия, работая ногами, но мы всё же постепенно преодолевали эту реку, хотя нас заметно и сносило вниз по реке. Но вот, наконец, я нащупал илистое дно и вывел лошадей на берег. Тут он был низкий, хоть и заросший кустарником, так что норма. Специально для преследователей я повёл лошадей по колено в воде по берегу и точно напротив того места где мы начали переправу и стал уводить лошадей вглубь леса, как будто тут не было течения. Когда шедшая последней вьючная уже вышла почти скрылась среди деревьев, с другого берега раздался всего один выстрел и лошадь упав, забилась в агонии.