Избранные жития русских святых

Даниил Московский

благоверный князь

Князь Даниил был сыном св. Александра Невского. За унаследованное им от отца христианское благочестие Господь избрал род Даниила во властители земли Русской. Уже с юных лет на нем явно почило благоволение Божие. Остался он без отца всего двух лет от роду. Достигнув зрелых лет, он в своем уделе не потревожен был никем из удельных князей того междоусобного времени. Москва при нем росла и возвышалась. Правда, неизбежные распри между князьями вовлекли в междоусобие и св. Даниила, но он и в этом случае вел себя умеренно и берег совесть. Так, выступив с братом Андреем против старшего брата Димитрия, Даниил избег участия в кровопролитии, так как враждебные стороны заключили мир при первой встрече своих полчищ. В другой раз Даниилу пришлось выступить против своего прежнего союзника Андрея, но последний тоже признал правоту Даниила, и разлад между братьями не повел к братоубийственной сече. Св. Даниилу суждено было промыслом одержать победу над врагами Руси и хулителями имени великого христианского Бога – монголами. Поводом к этому первому открытому выступлению Даниила против монголов послужило то обстоятельство, что Рязанский князь, призвав к себе татар, позволил им безнаказанно, прикрываясь именем князя, опустошать Русскую землю. Даниил пошел войной против татар и, разбив их, взял в плен также и вступившегося за них князя Рязанского.

Таков нравственный облик св. Даниила. Ссоры он старается примирить любовью; меч служит ему для вразумления враждующих. Довольный своим жребием, он не стремится завладеть чужим. И вот в награду Господь расширяет удел его. Бездетный Переяславский князь перед смертью уступает свой удел Даниилу, своему любимому дяде. Укрепленный и благоустроенный Переяславль был важным приобретением для Московского князя. Сын Даниила стал именоваться уже великим князем. Здесь лежит начало соединения земли Русской в единое богоспасаемое наше отечество.

Мудро управляя своим уделом, св. Даниил в то же время умел достойно чтить Бога. На берегу р. Москвы он построил храм в честь своего ангела, св. Даниила Столпника, и при нем монастырь. Перед смертью он принял схиму, и 4 марта 1303 года любвеобильного князя не стало.

Дивно было и прославление св. Даниила. Св. Даниил погребен был, согласно завещанию, не в храме, а на общем монастырском кладбище. И вот при Иоанне III одному молодому человеку, проезжавшему мимо места погребения Даниила, явился некто неизвестный и сказал:

– Не бойся меня, я христианин и господин сего места, имя мое Даниил, князь Московский; по воле Божией я положен здесь. Скажи от меня великому князю Иоанну: сам ты утешаешь себя, а меня забыл, но не забыл меня Бог.

С этих пор князь Иоанн установил петь панихиды о своих погибших родственниках князьях, особенно же по князю Даниилу. Прославление святого началось с того, что во время Иоанна Грозного при гробе Даниила исцелен был близкий уже к смерти сын одного коломенского купца. Иоанн Грозный построил каменный храм в Данииловой обители, а собор пастырей установил ежегодно совершать в эту обитель крестный ход. Св. мощи Даниила обретены в 1652 году и почивают ныне в храме его монастыря.

Димитрий Ростовский

святитель

В 1651 году на юге России в местечке Макарове, у сотника Саввы Григорьевича Тупталы родился сын, названный Даниилом. Благочестивые родители его воспитывали его в духе искренней веры и при наступлении соответствующего возраста определили в Киевскую Коллегию, которую Даниил и проходил с большим усердием и успехами. Вышедши из класса риторики по причине временного расстройства Коллегии, он в 1668 году 9 июля принял в Кирилловском монастыре в Киеве монашеский постриг с именем Димитрия. В следующем же году митрополит Иосиф Тукальский посвятил юного инока Димитрия в иеродиакона.

Димитрий вел в монастыре строго подвижническую жизнь, очищая и просветляя душу свою благочестивыми упражнениями и размышлениями. Постом он смирял тело свое, молитвою возносил ум свой к Богу; к посещению храма Божия относился с большим усердием. При всем том он еще старался расширить свое образование, прерванное с выходом из Коллегии. В этом большую помощь оказал ему игумен монастыря Мелетий Дзик. Этот почтенный пастырь был раньше ректором Киевской Коллегии и начальником Димитрия, которого любил всей душой, как родного сына. В 1675 году игумен Мелетий ходатайствовал пред блюстителем митрополии, Черниговским архиепископом Лазарем Барановичем о даровании его питомцу пресвитерской благодати, и ходатайство его было удовлетворено. Черниговский архипастырь при этом оставил иеромонаха Димитрия при своей кафедре в должности проповедника.

В качестве проповедника Димитрий приобрел большую славу по Украйне и Литве, и его стали приглашать в разные места для проповедования слова Божия. Так, он проповедовал в Слуцке, в Батурине. Возвышаясь в благочестии, совершенствуясь в духовных подвигах, Димитрий возвышался и пред людьми, ибо не может не быть видным яркий светильник, поставленный на свещнице, и не может укрыться город, стоящий на верху горы. Промысл Божий доставлял Своему избраннику широкое поле деятельности, дабы от духовных дарований его воспользовалось возможно большее число православных людей.

Имея лишь около 29 лет от роду, Димитрий был приглашаем на игуменский пост в родной ему Кирилловский монастырь, но отказался, ибо родные его, имевшие близкое отношение к этому монастырю (отец его был ктитором монастыря), могли стеснять его в его пастырском служении. В 1681 году, получив приглашение игуменствовать в Максаковской обители, он явился с письмом гетмана Самойловича к пастыреначальнику этой обители архиепископу Лазарю Барановичу. Архипастырь такими словами встретил Димитрия: «Не читая письма, сказываю: да благословит вас Господь Бог не только игуменствовать, но по имени Димитрия желаю вам и митры; Димитрий да получит митру». Димитрий сделался игуменом Максаковского монастыря, но в следующем году был переведен на игуменство в монастырь Крутицкий. Проигуменствовав здесь полтора года, он отказался на время от бремени пастырства, чтобы найти новое укрепление своего духа в подвигах уединения и созерцания.

В это время св. Димитрию выпало на долю совершить очень важный труд: написать полные жития святых. Поручение исполнить эту задачу исходило от архимандрита Варлаама. Взяв себе в руководство четьи-минеи митрополита Макария, Димитрий начал в июне 1684 года свой благочестивый труд. Местом его занятий была Киево-Печерская лавра.

Труд св. Димитрия был угоден Господу и тем небожителям, земные подвиги которых он описывал. Доказательством этого были два чудесные видения, укрепившие и воодушевившие его к дальнейшему ведению начатой работы. 10 августа 1685 года ему было такое видение. Представилось ему, будто он перекладывал мощи св. великомученицы Варвары из одной раки в другую – лучшую; в это время явилась ему сама великомученица, как живая. Димитрий обратимся к ней с такими словами:

– Благодетельница моя! Умоли Бога о грехах моих.

Святая отвечала:

– Не знаю, умолю ли; ты молишься по-римски.

Димитрий смутился этим замечанием великомученицы, поняв его, по своему смирению, как упрек в том, что он молится недостаточно часто и по малу. Тогда св. Варвара добавила с веселым лицом:

– Не бойся.

В ноябре 1685 года явился Димитрию св. мученик Орест. Обратившись к Димитрию с веселым лицом, мученик сказал:

– Я больше претерпел мук за Христа, нежели ты написал.

Затем он указал на левом боку широкую и глубокую рану и сказал:

– Это мне железом прожжено.

Указав потом раны на локтях той и другой руки, сказал:

– Это мне перерезали.

Потом он открыл раны на сгибе обоих колен со словами:

– А это мне косою рассекли.

– Видишь ли, – сказал в заключение мученик, – не больше ли претерпел я страданий за Христа, чем ты написал?

В это время у Димитрия промелькнула такая мысль: «который это Орест? Не тот ли, который празднуется 13 ноября»?

Мученик разрешил это недоумение его жизнеописателя, сказав ему:

– Я не из пяточисленных, но тот Орест, жизнь которого ты ныне описал.

В начале 1686 года по просьбе гетмана Димитрий занял пост игумена в Батуринском монастыре. Занятия по управлению монастырем хотя и не могли не замедлять его работы, однако ж не прекратили ее совершенно, так что в марте 1688 года около половины всего труда было уже написано, и первую часть житий в следующем году начали в лавре печатать.

Тем временем возникли неудовольствия между Москвой и Малороссийской церковью, отозвавшиеся и на ходе работ св. Димитрия. Патриарх Иоаким обращался к митрополиту Киевскому Гедеону и архиепископу Черниговскому Лазарю с такими вопросами: как смотрит Малороссийская митрополия на унию, и как думает о времени пресуществления св. даров в таинстве евхаристии? Митрополит Гедеон был в то время болен; от его имени св. Димитрий писал Малороссийскому гетману по поводу московских вопросов, в которых нельзя было не усмотреть подозрения со стороны Москвы в подлинности малороссийского православия: «Мы не считаем себя обязанными следовать тем нескольким русским, которые вовлечены лестью в унию с римским костелом и от самовластия папы заражены многими ересями и единомысленны с папою… О форме освящения евхаристии, слышали мы, рассуждают греческие или греко-латинские учители в Москве; но этот спор не дошел до нас; мы, как научились от отцов наших, так и исповедуем. Бог даст, под управлением вашей вельможности будут даны отзывы о том людей сведущих и благочестивых».

Патриарх, недовольный тем, что первая часть труда св. Димитрия была отпечатана без его рассмотрения и одобрения, потребовал ее к себе и указал затем на несколько допущенных в ней ошибок. Летом 1689 года св. Димитрий, лично приехав к патриарху в Москву с новым гетманом, устранил все недоразумения. «Святейший, – пишет он в своем дневнике, – благословил мне, грешному, продолжать писанием жития святых».

Возвратившись из Москвы, Димитрий с особою ревностью и тщательностью продолжал свой многополезный труд и удостоился получить одобрение от нового патриарха Адриана. От 3 октября 1690 года была выслана ему грамота, в которой между прочим патриарх писал: «Сам Бог воздаст ти, брате, всяцем благословением за твои богоугодные труды в писании, исправлении и тихом издании книги душеполезныя житий святых за три месяца первые. Той же да благословит, укрепит и поспешит потруждатися тебе даже на всецелый год».

Димитрий с живейшей благодарностью отнесся к этому одобрению первосвятителя Русской церкви его труду. Вслед затем он отказался от игуменства в Батуринском монастыре и всецело отдался составлению и печатанию житий святых. В 1695 году была отпечатана вторая часть его четьих-миней, в 1700 году – третья и в 1705 – четвертая (последняя).

Между тем, несмотря на литературно-издательскую деятельность св. Димитрия, не прекращалось и его пастырское служение в церкви. В июле 1697 года он был посвящен в архимандрита Черниговского Елецкого монастыря. С чувством глубокого смирения и собственного недостоинства встретил он это новое назначение. Какое настроение испытывала в это время его богомудро настроенная, всецело преданная Христовым заветам душа, видно, например, из письма его к его другу Феологу: «Я не таков, каким считает меня любовь твоя, – пишет он другу. – Я не благонравный, а злонравный, исполненный худых навыков, и по смыслу далекий от умных людей; глуп я и невежда, а светение мое – тьма и пыль. Молю братскую любовь твою помолиться за меня Господу, дабы просветил тьму мою и извлек честное из недостойного… Считаю делом любви вашей то, что благодарите вы Бога за возведение меня на архимандрию Елецкую. Но я несчастный недостоин ни любви вашей, ни архимандрии. Знаю, что Господь Бог попускает и недостойным, в числе которых я первый, получать почетные звания; это творит Он по недоведанным судьбам. Потому-то я в страхе, нося честь не по достоинству моему».

Разумная и самоотверженная пастырская деятельность св. Димитрия была причиною того, что ему открылось, наконец, широкое поприще архипастырского служения. В феврале 1701 года он говорил пред царем Петром Алексеевичем приветственную речь, а 21 марта того же года был посвящен в митрополита Тобольского. Сибирь нуждалась тогда в архипастыре мудром и строгом по жизни и выбор пал на архимандрита Димитрия. Слабое здоровье не позволило однако св. Димитрию поехать в Сибирь с ее суровым климатом, и он остался в Москве, пока в январе 1702 года не был назначен на митрополичью Ростовскую кафедру.

Прибыв на место своего служения, святитель первым делом указал место будущего погребения своего в правом углу соборного храма в Иаковлевском монастыре. Благочестивый и просвещенный архипастырь был глубоко опечален тою картиною, которую представляло из себя окружавшее его ростовское духовенство, и обратился к нему с двумя окружными посланиями, в которых обличал духовных лиц в невежестве и в небрежении к службе, в частности учил правильному и благоговейному совершению таинств исповеди и евхаристии. Кроме того, он завел еще при своем архиерейском доме училище для приготовления достойных пастырей и с живейшим вниманием следил за преподаванием в нем.

Сам св. Димитрий, в качестве пастыря своих словесных овец, являл собою своему духовенству живой пример истинно христианской ревности. Его живое и мудрое слово часто раздавалось в церквах Ростовской земли, служа к назиданию душ и просветлению умов, что особенно было необходимо в тогдашнее время, когда преобразования Великого царя для многих являлись соблазном. Св. Димитрий, вникши в дух полезной деятельности царя, не мало содействовал рассеянию тех предрассудков своей паствы, которые шли в разрез с нею. Так, однажды, когда святитель был в Ярославле, между ним и ярославскими жителями при выходе из собора после литургии такой произошел разговор… Несколько стариков, имевших большие бороды, остановили его вопросом, как им поступить в виду царского распоряжения о бритье всех бород: лишение бороды представляется им искажением образа Божия, так что они готовы скорее положить на плаху свои головы, нежели сбрить свои бороды. Святитель тогда спросил их:

– А что отрастет: голова или борода?

– Борода, – отвечали старики.

– Ну, так лучше вам не беречь бороды, которая не раз может отрасти, – сказал им святитель.

Чтобы рассеять предрассудок, св. Димитрий написал потом сочинение: «Об образе Божием», которое и распространил среди своей паствы. Это рассуждение, доказывавшее, что образ Божий заключается в прирожденных свойствах души человеческой (а не в бороде, как думали непросвещенные люди), было потом не раз издаваемо для всей России. Рассылал св. Димитрий по своей пастве и другие назидательные и вероучительные послания.

В 1705 и 1706 годах святитель Димитрий отправлял в Москве свой черед по участию в управлении Русской церковью. Вслед за тем он принялся за составление летописи, причем выполненные им части этого труда посылал на рассмотрение митрополиту Стефану, блюстителю патриаршей кафедры. Но этот труд святителя скоро был прерван внешними обстоятельствами. В паству его начал проникать раскол, и это потребовало от него заняться специальным расследованием тех мнений, которые проповедовали расколоучители. Чтобы эти расследования могли послужить на пользу народу, святитель принялся за обширное сочинение: «Розыск о Брынской вере»… Раскол назван здесь «Брынской верой» потому, что он особенно утвердился и сосредоточился в Брынских лесах, откуда и распространился по окрестным областям.

Окончив свой «Розыск», святитель хотел продолжать начатую им летопись, но промысл Божий судил иначе. Святитель занемогал все тяжелее и тяжелее, видимо приближаясь к окончанию своего многотрудного земного поприща. За три дня до смерти предсказал он свою кончину и затем мирно преставился ко Господу 28 октября 1709 года на 58 году своей жизни.

Святитель умер, стоя коленопреклоненным на молитве, и эта блаженная кончина вполне соответствовала его благочестивой, истинно подвижнической жизни. Св. Димитрий был большой постник. Вообще употребляя очень мало пищи, он иногда по нескольку дней сряду ничего не вкушал; так, в первую седмицу Великого поста и в страстную он вкушал пищу только по разу. Истинно христианскую настроенность он и сам старался и других учил проводить во все мелочи жизни. Так при каждом ударе церковного колокола он советовал вспоминать о смерти, ограждать себя крестным знамением и читать молитвы: «Отче наш», и «Богородице Дево, радуйся». Ко всем окружающим он относился с великой любовью.

В 1751 году совершилось открытие нетленных мощей св. Димитрия. При этом оказались не поврежденными тлением также и святительские облачения святого, дубовый же гроб, где лежало тело его, сгнил. Многие больные, с верою притекавшие к новооткрытым мощам, получили исцеления.

Св. Димитрий оставил нам после себя много литературных трудов, служащих источником истинно-христианского назидания для всех времен. Из них кроме упомянутых уже: «Розыска о Брынской вере» и «Четьих-миней» следует упомянуть еще «Зерцало Православного исповедания», «Ответы о вере», «О пресуществлении евхаристии», а также проповеди его. Перед смертью своею святитель составил высокопоучительное «Духовное завещание», текст которого мы и приведем здесь в виду того, что оно раскрывает пред нами богомудрую душу самого святителя и указывает на обстоятельства его жизни:

«Я, смиренный архиерей Димитрий, митрополит Ростовский и Ярославский, внимаю гласу Господа моего, глаголющего в святом Евангелии: «Будите готови, яко в онь же час не мните, Сын Человеческий приидет. Не весте бо, когда Господь дому приидет, вечер, или полуночи, или в петлоглашение, или в утро, да не пришед внезапу, обрящет вы спящи». Внимая сему гласу и страшась его, особенно того, что часто подвергаюсь недугам, день ото дня изнемогаю телом, на всяк час жду того страшного часа, указанного Господом, и по силе готовлюсь к исходу из сей жизни. В таком расположении сочел я за нужное известить духовною грамотою моею всякого, кто бы захотел после смерти моей отыскивать келейное имение у меня: пусть не трудится он понапрасну и не тревожит служивших мне для Бога. Пусть знает он, что сокровищ и богатства не собирал я от юности моей (не из тщеславия говорю о том, но извещаю ищущего мое имение). С того времени, как принял я святой иноческий образ, постригся в Киевском Кирилловском монастыре, на осьмнадцатом году возраста моего, и дал обещание Богу любить произвольную нищету, с того времени и до приближения моего ко гробу не приобретал я имущества, кроме святых книг, не желал иметь лишних одежд, ни вещей, кроме самых нужных. И душою и на деле старался я, сколько мог, соблюдать нищету и нестяжательность. Не заботился о себе, а полагался на промысл Божий, который никогда не оставлял меня. Подаяние, какие доходили до рук моих от благодетелей или из доходов по должностям, употреблял я на мои и на монастырские нужды, там, где был игуменом или архимандритом. Точно также и в архиерейском сане не собирал я келейных доходов, которые при том и не были большими, но иное употреблял на мои нужды, другое на нужды нуждающихся, как приводил Бог. Итак, пусть никто не трудится по смерти моей отыскивать какое-либо келейное сокровище. Ничего не оставляю я даже и на погребение мое. Пусть особенно при смерти явится пред Богом иноческая нищета. Убежден я, что Ему приятнее будет, если ни одной копейки не останется после меня, чем то, когда бы раздавали множество собранного. Если меня, такого бедняка, никто не захочет предать обычному погребению, – прошу тех, кто помнит о своей смерти, оттащить грешное тело мое в убогий дом и там бросить между трупами. Если же воля начальствующих велит погребсти меня по обычаю, молю христолюбивых погребателей – похоронить меня в монастыре св. Иакова, епископа Ростовского, в углу церкви, где указал я место; смиренно молю о том. Кто захочет безмездно для Бога помянуть грешную мою душу, да помянут он будет в царствии небесном. Требующий же мзды за поминовение, прошу, пусть не трудится поминать меня нищего, который ничего не оставил на поминовение. Бог же да будет милостив ко всем и ко мне грешному во веки. Аминь».

Зосима Соловецкий

преподобный

Преподобный Зосима родился в Новгородской области, в селе Толвуе, находившемся на берегу Онежского озера. Благочестивые родители Зосимы, Гавриил и Варвара, с юных лет воспитали его в добродетелях христианских и обучили грамоте. Тихий нравом, кроткий и смиренный сердцем, отрок возрастал телом и духом, занимаясь постоянно чтением священных книг.

Когда Зосима достиг зрелого возраста, родители стали убеждать его вступить в брак, но юноша отказался. Он не гнушался брака, не считал его за нечто скверное само по себе, но решил избежать его потому, что желал посвятить всего себя на служение одному Господу. Исполняя это свое желание, он оставил дом родителей своих, отрекся от всего мирского и, приняв иночество, удалился для подвигов в одно недалеко находившееся от его родины уединенное место.

Несмотря на то, что Зосима много читал Священное Писание и это чтение, доставляя пищу его душе, озаряло его ум сведениями о пути спасения, он однако же продолжал считать себя недостаточно изучившим божественные книги и желал иметь такого руководителя в духовной жизни, который самым делом научил бы его строгоподвижническому житию. Опасаясь возможных препятствий своим подвигам со стороны родителей, близ которых он жил, Зосима стремился душой в более уединенные места. Ему не нравился укоренившийся на его родине обычай, по которому принявшие монашество жили среди мирских людей: близость родных и знакомых не могли не нарушать покоя отшельника.

В это время умерли родители Зосимы. Он предал тела их погребению и, раздав оставшееся имущество бедным, удалился на север искать желаемого безмолвия.