Александр Посохов "Новые русские басни"

Александр Посохов

Новые русские басни

Москва

2026

В данный сборник включены произведения, написанные автором преимущественно в традиционной басенной форме и только стихах. По действующим лицам представленные басни абсолютно разные. И животные в них присутствуют в качестве главных персонажей, и люди, и сказочные существа, и неодушевлённые предметы и даже просто общеизвестные понятия и категории. По содержанию они тоже разные. Есть басни для взрослых, для детей, для будущих артистов, политические, патриотические, религиозные и прочие. Возможно, после ознакомления с ними у кого-то из читателей заново возникнет интерес к басням вообще. А в качестве пролога к сборнику автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».

Лирика баснописца

Ну, вот не лирик я, поймите,

По сотворению стихов.

Достал вас баснями, уймите,

Уняться сам я не готов.

Гляжу на звёздные поляны,

На золотые миражи,

А в голове всё обезьяны,

Коровы, змеи и ежи.

Медведи, лошади, лягушки,

Лисицы, зайцы, барсуки,

Собаки, волки, овцы, хрюшки,

Павлины, гуси, индюки.

Вороны, дятлы, попугаи,

Пингвины, голуби, орлы,

И эти, чья судьба такая –

Быть вечно глупыми – ослы.

Слоны, так те, ломая кроны,

В любую басню сами прут.

За ними львы, надев короны,

Туда же царственно идут.

С такими верными друзьями,

С такой компанией зверей

Смеяться я могу годами

Над недостатками людей.

* * *

Глухарь-баснописец

Глухарь явился к Журавлю,

Тот был издателем, и говорит:

– Я басни Филина люблю

И знаю.

Но кто-то ж и сейчас творит.

Я тоже вот давно их сочиняю

И про лисиц, и про ворон.

– Зачем?

Ведь всё равно, как он,

Писать ты никогда не сможешь.

– И что ж?

– Ну как ты, глупый, не поймёшь.

Он эталон,

Известный всем.

Тебя с ним рядом не положишь.

Поэтому, глухой,

Лети домой.

Один великий баснописец есть

И хватит!

----------

Кстати,

Вчера у нас в столице здесь

Кого-то памятной доской прибило.

Правда, было.

* * *

Волчья смекалка

Не тыкай лишний раз в шпаргалку,

Включай природную смекалку!

----------

Зря он без взрослых в лес ходил,

Он в волчью яму угодил.

– Ты цел?

– Ага, язык лишь прикусил, глядите.

– И я вот также загремел.

– Так вы меня сейчас съедите?

– Зачем, какой в том толк!

Я ж не крыловский страшный волк,

И ты не басенный ягнёнок,

А кучерявый пацанёнок.

Вокруг и так полно зверей.

Ты лучше думай поскорей,

Как нам отсюда выбираться?

А то я тут уже простыл.

– Я не могу.

– А почему?

– А я смартфон свой позабыл.

– И что?

– А то!

Попробуй без него узнай,

Как надо вылезать из волчьей ямы.

– Тогда давай,

Я заберусь тебе на холку,

Ты встанешь в полный рост,

Потом я зацеплюсь за ёлку,

А ты за хвост…

----------

Законы бытия упрямы:

Попал в беду, так не плошай,

Своим умом соображай.

* * *

Просто мама

Сидят на ветке две вороны.

Одна молчит, а у другой всё стоны:

– Совсем забыл меня сынок,

А я уж так его любила.

Хотела, чтоб летал он, как орёл,

И петь умел хотя бы, как щегол.

Во все кружки и секции его водила.

Ругала, если что, и даже била.

Всем для него была и вот итог –

Ни слуху от него, ни духу.

А как я возражала, чтобы он

Не выбирал себе жену среди ворон

И не привёл бы в дом старуху.

– А мне, так всё равно, как говорится,

На ком сыночек мой решил жениться

И что умеет он и как летает.

Зато меня не забывает, –

Прокаркала соседка.

И, правда, вмиг на ту же ветку

Подсел её сыночек к ней

С кусочком сыра.

----------

Я в материнских чувствах не проныра,

Но всё ж мораль такая видится тут мне:

Быть просто мамой для своих детей

Достаточно вполне.

* * *

Алиса, спой за соловья!

И вновь черёмухи цветут,

А соловьи уж не поют

В Москве и в Подмосковье.

----------

Здоровье

Чудесных птичек

Здесь абсолютно ни при чём.

Проблема в том,

Что не для кого петь.

Нет ласточек-сестричек,

Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,

Клестов, зарянок, зябликов, чижей,

Весёлых взбалмошных стрижей

И даже хищников пернатых,

Которые враз улететь

Давно, оказывается, спелись.

Воробушки куда-то делись.

Лишь дятлы не меняют рубежей,

Пока полно дубов щербатых,

Домыкивающих свой тяжкий век.

А что же человек?

А он, печальный, в кабинете

Припомнил встречу у ручья

И молится на нейросети:

– Алиса, спой за соловья!

----------

Мораль такая тут друзья:

Мертва без мира Божьего Земля,

Исчезнет всё, и вы, и я.

* * *

Москва и Питер

В хорошей басне всё случается,

В ней даже города встречаются.

----------

Сижу я на вокзале в Бологом,

Что меж столицами посередине,

И вдруг в зал ожидания Москва заходит

С пирогом.

За нею следом Питер входит

С пышкой.

Садятся рядом, как простолюдины,

И начинают есть.

– Не лишку? –

Спрашивает Питер у Москвы. –

Вы ж скоро жиром заплывёте.

– А я смотрю, и вы

Не впроголодь живёте! –

Заносчиво ответила Москва.

– Но вас-то, барышня, я здесь

Вообще признал едва-едва.

Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,

Кокошник, бусы, кружева?

– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,

Прошло всего-то двести лет,

А вы без сабли на боку, без эполет,

И вместо ментика какой-то свитер?

Потом Москва уехала в Москву,

А Питер в Питер.

----------

Мораль тут предлагаю наугад:

Нельзя отметины былого

Перенести на новую канву.

Тем более, что много лет назад

И города-то не было такого –

Бологого.

* * *

А я так вижу!

По самому высокому тарифу

Доверили поставить Грифу

Трагедию Уильяма Шекспира

Про короля несчастного, про Лира.

И вот премьера.

Раздвинут занавес по сторонам,

А на полу, на сцене, тут и там,

Сплошная мертвечина:

Останки бородавочников, львов,

Жирафов, страусов, слонов,

И ни начала, ни конца.

Пытаясь выявить причину,

Спросили режиссёра, где ж тут Лир,

И где ж тут подлинный Шекспир,

И где ж тут соответствие престижу?

На что ответил Гриф,

Спесиво хвост свой распустив:

– А я так вижу!

----------

Гони того художника-творца,

Чей взгляд на наш прекрасный мир

Настолько субъективен,

Что противен.

* * *

Стрижонок

Он в гнёздышке пока сидит

И смотрит, как орёл парит

Под тучами,

Большой, зловещий и могучий.

«А я вот слабенький

И маленький,

Ни папеньку, ни маменьку

Я не люблю за это».

Прошло пол-лета.

Стрижонок вырос, оперился

И в небо взвился.

А тут орёл, как будто ждал его,

В погоню устремился.

И что? Да ничего.

Он сам чуть не разбился,

Войдя в пике.

А Стриж наш то в витке,

То в кувырке,

То в вираже по небу носится,

Что так и просится

Сказать о нём – артист.

Не то, что дельтапланерист,

Летевший мимо.

И крикнул Стриж неутомимый:

– Спасибо, папенька,

Спасибо, маменька,

За то, что я летун такой!

----------

Родителей не выбирают,

А трусы, лодыри порой

Ещё и хают.

* * *

Осьминог-долгожитель

Устроен мозг наш как-то бестолково.

До седины живём умом юнца.

Когда ж решаем вдруг начать всё снова,

Мешает приближение конца.

----------

А раньше он ловил тунца

И барракуду.

Сейчас же говорит себе: «Не буду

На склоне лет зря рисковать.

Одну вот ногу оторвать

Акула всё-таки сумела,

А новая на месте той расти не захотела.

Вторую ногу поразил тромбоз,

На третьей варикоз,

Четвёртую сковал артроз,

И что с оставшимися для меня вопрос –

Бурсит, подагра, коксартроз?

Скрипят, когда сгибаю.

Хоть нет ни косточки во мне, я знаю,

И кровь невязкая и голубая.

К тому ж ещё на всех ногах присос

Ослаб и не чета былому.

Короче, жить надо по-другому.

Вот есть Большой Барьерный риф.

Там, говорят, лафа любому.

С утра туда и поплыву».

А что же наяву.

Какого там тунца, креветку не словив,

И то, о чём мечтал вчера, забыв,

Весь день он провалялся в иле.

----------

Не знаю, как кому,

А мне его немного жаль.

Отсюда и мораль:

Жить снова начинай, покуда в силе.

* * *

Заяц-ревизор

Назначил Бог Косого ревизором,

Чтоб выявить того в тайге,

Кто кормится в реке

Икрой горбуши, кижуча и нерки.

– Устрой всем хищникам проверки,

А я покрою их позором

За поедание икры,

То есть фактически зародышей.

Негоже же

Так фауну губить, ей богу! –

Сказал ушастому Всевышний. –

На свете нету лишних.

И вот заходит Заяц поутру

В берлогу.

– И что ты видишь здесь? –

Спросил Медведь.

– Таз на столе и в нём икру.

– А так? –

Переспросил Медведь

И положил на стол морковку.

– Всего полтазика икры.

– А так? –

И на столе уж две морковки.

– Икры почти что не осталось.

– А так? –

И на столе уж три морковки.

– Икра, конечно, есть, но малость,

Чуть-чуть, посерединке.

– А так? –

И Мишка показал кулак.

– А так не вижу ни икринки, –

Промямлил трепетно Косой,

Схватил морковки и долой.

----------

Плохой

Из Бога менеджер по персоналу:

Затея с зайцем потерпела крах,

Трусишка серенький в чинах

Не страшен криминалу.

* * *

Щенок и Робот

Прогресс – движение вперёд.

Но и назад совсем нелишне.

----------

К примеру, вот.

Соседу Роботу доверили щенка,

На месяц вроде бы, пока.

Глазёнки – вишенки,

Весь рыженький,

Порода – русский той-терьер,

С мартышкой схожий экстерьер,

Такой же и характер,

Всё время хочет быть в контакте,

Побегать, порезвиться днём,

А ночью на кровать забраться

И умилительно прижаться

К ногам хозяина комком.

А с Роботом нельзя общаться.

Насыплет корма в миску и сидит,

На пол безжизненно глядит,

Как истукан незрячий.

Хвостом виляешь – без внимания,

Играть зовёшь – без понимания,

И пахнет он каким-то маслом,

Горелой пылью и пластмассой.

И Тобик,

Так терьерчика зовут,

На третий день сбежал в приют

Собачий.

Где фарш мясной щенкам дают,

И на руки их иногда берут,

И чмокают прям в лобик.

* * *

Олигархи и прочие

Наберитесь терпения,

Идут судебные прения.

Истцы – это прочие,

Ответчики – это олигархи.

Исковые требования:

Признать олигархов хитрыми очень

И препротивными архи.

Судья – сам Бог,

На вид очень строг.

Прочие, зло обращаясь к ответчикам:

– Вы поколение хапающих,

На нас плюющих,

Поэтому процветающих,

От пуза жрущих.

Олигархи, сухо обращаясь к истцам:

– А вы поколение хающих,

И чуда ждущих,

Поэтому выживающих,

А не живущих.

Судья, хмуро обращаясь к сторонам:

– Для меня вы единый народ,

И дьявол вас разберёт,

Как вам жить наперёд,

Поэтому дело я прекращаю.

----------

Какая в басне сей мораль,

Не знаю.

А жаль!

* * *

Про Ивана-Графомана

– Ты кто? –

Спросил издатель у Ивана.

– Я Графоман! –

Ответил с гордостью Иван. –

По правде, без обмана.

– А я-то думал, вы повымерли давно.

– Ну это вам жить вечно не дано,

Мне ж умирать всегда не время,

Поскольку я и есть

Бессмертное писательское племя.

– Отродье вы и дьявольское семя!

Писатели у нас – спецы,

А не безусые юнцы

И старики с деменцией.

– А, ежели талант, как божий дар,

Имеется,

И ум, и знания, и честь?

– Скажи ещё, душевные порывы.

– Зря ржёте, милостивый государь.

Таких, как я, полно,

И все мы живы.

А вы ни критик, ни поэт.

– Тогда закрой мой кабинет

С обратной стороны,

И рукопись свою засунь в штаны.

----------

Издатели поэтам не страшны,

Не в графоманстве дело:

Его в подлунном мире нет.

Пишите, люди, обо всём и смело,

Ивана ж Графомана

Знают сотни лет.

* * *

Просто Пёс

На выставку собак,

Лохматый Пёс явился,

Породы никакой

И звать никак.

А лес-то рядом.

Взглянул на Пса судья

Суровым взглядом

И говорит:

– Таких участников ещё не видел я,

Без хендлера и без заявки.

Не вздумай в круг вставать,

Тут не какие-нибудь шавки.

Тут хаски,

Бигли, доберманы,

Питбули, доги и афганы,

Мастифы, гампры и пхунсаны.

Все из прославленных элит,

Бойцы,

Любого зверя могут разорвать,

Не подходи к ним без опаски.

И вот осмотр начался.

Судья оценивает экстерьер,

Резцы,

У сук соски, у кобелей мошонки.

А просто Пёс стоит в сторонке,

Отторгнутый за ленточный барьер.

И вдруг

Кабан из леса – прямо в круг.

Всех охватил такой испуг,

Что никакой элиты не осталось,

Она, как иногда,

Поджав хвосты, поразбежалась.

Кабан тогда

На бедного судью попёр и снёс

Того бы без напряга,

Кабы не Пёс, дворняга,

Который встал у вепря на пути.

----------

Вопрос: а что у Муромца Ильи,

Когда он с печки сполз,

Висело на плечах? Ответ: сермяга.

А вот попробуй, победи.

* * *

Аким и Иконка

Мужик один Аким

Вообразил себя святым.

А чем ещё другим то объяснить,

Что не желает он работать?

Все трудятся, ему же неохота.

«Сейчас вот для порядку

Елея подолью в лампадку,

Фитиль поправлю, помолюсь,

На образ в рамке посмотрю

И Боженьку уговорю

Авторитетно подтвердить,

Что я не абы там какой,

А новоявленный святой».

И молвила вдруг из угла Иконка:

«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка

И должен знать, что леность – это грех,

Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,

Что бедность от безделья вызывает смех

И сумасбродные химеры.

И больше на меня смотреть

Не сметь!

Таким досужим взглядам я не рада,

Без лоботрясов обойдусь».

----------

Не с мерцающей лампадой,

Как по Млечному Пути,

А земным путём нам надо

К вечным истинам идти.

* * *

Народ и Люди

Из Космоса корабль прилетел

И на окраину деревни сел.

Выходят из него жильцы иных планет,

А никого в деревне нет,

Один лишь дед

Копается в землице.

И спрашивают неземные лица:

– А где ж народ честной, как говорится?

– Весь в городах, –

Услышали они в ответ. –

Болеет, травится, бузит, стреляет,

Но воротиться

К прежней жизни не желает,

Не нравится ему жить дружно по уму.

– А почему?

– Людей почти что не осталось.

А без людей народ давно увяз в грехах

И никакой уж не честной.

Так что летите вы, голубчики, домой.

И поскорей,

Пока вам на Земле тут не досталось.

----------

Не гений я и не злодей.

Но что тут скажешь, коли так:

Народу больше, чем людей,

И, кто умнее, тот дурак.

* * *

Космическая записка

– Моя нефть! – Нет, моя!

– Мой газ! – Нет мой!

– Моё море! – Нет, моё!

– Мой материк!..

И вдруг меж спорщиков метеорит

К ногам упал с запиской:

«Берегитесь!

Далёкие враги Земли совсем уж близко,

Год световой один,

Миритесь!

И лучше думайте о том,

Как защитить свой общий дом,

И как вам сообща с врагами биться.

Доброжелатель».

----------

Выходит, прав учёный наш мечтатель,

Циолковский Константин:

Нам Космос шанс даёт объединиться.

* * *

Приложения

– Привет! –

Сказал за мальчика Сеню

Его смартфон.

– Привет! –

Ответил за девочку Женю

Её смартфон.

– Ну, как живёшь?

– Всё, как в кино.

– Гулять пойдёшь?

– Нет, дел полно.

– Тогда, пока!

– Пока!

И расстались они,

Сеня и Женя,

Живые к смартфонам давно

Приложения.

----------

Таковы наши дни.

* * *

Венчание

Пора признаться, наконец,

Что тот же самый наш Творец

Склоняет нас, пока мы живы,

Душить прекрасные порывы.

----------

Повёл я Музу под венец,

Всё честь по чести, чин по чину,

Но Бог и тут нашёл причину.

– Ты, – говорит, – ещё юнец,

Чтоб сочетаться с нею браком.

Пройдёт ещё лет двести с гаком,

В эпоху ту и приходи.

Но только фрак приобрети,

Ещё цилиндр, трость и блузу,

И бакенбарды отрасти,

А то какой-то ты кургузый.

– И что же, Боже, лишь тогда

Взойдёт она,

Звезда пленительного счастья?

– Да.

– А где напишут про меня?

– Так на обломках ж самовластья.

– Ну это, значит, никогда! –

Воскликнул я

И бросил Музу,

* * *

Мигрант

В Калуге мужики

Играют в городки,

У леса, на отшибе.

А рядышком на кипе

Трухи осенней

Стоит мигрант с метлой,

Любуясь палочной игрой.

И вдруг из тени,

Ну, ежели на лес смотреть,

Выходит бурый наш медведь.

Наделал дел вприсядку

И сразу на площадку.

Какая там игра,

Какие городки!

Поразбежались мужики,

Оставив биты и фигуру пушки.

До самой дальней до опушки

Гнал косолапого мигрант,

Под зад ему метлою тыча.

----------

Такой у дворников талант

Или обычай:

Гнать хулигана со двора.

* * *

Марксизм и мошенники

– У нас капитализм, –

Сказал доцент студентам. –

И два непримиримых класса,

Буржуазия и пролетариат,

В неодинаковых процентах,

Прав марксизм.

– Не прав! –

Воскликнул именной стипендиат. –

Мошенников у нас сейчас такая масса,

Что это уже третий класс,

А по коварству первый.

И душит беззащитных, как удав.

– Наверно, –

Вздохнул, преподаватель. –

Вчера вот целый час

Какой-то дознаватель

У бабушки выманивал секретный код,

Потом специалист из банка,

Потом из соцуслуг благожелатель,

Потом ещё какой-то вымогатель,

Полдома взяли в оборот.

----------

Изнанка

Всё это рыночной свободы

И прочих дьявольских свобод.

Обман и совесть – антиподы.

* * *

Борщ

Намедни это было,

Хозяйка борщ сварила:

Говядинка, картошечка,

Капусточка, морковочка,

Томаты, зелень, чесночок,

Свеколка, перчик и лучок…

Сама поела и решила

Свинью с собакой накормить.

Поставила им целый таз,

Обеим, дескать, в самый раз.

– Мой борщ! – залаяла собака.

– Нет, мой! – захрюкала свинья.

Три дня

Шла между ними драка,

Пока не сбавили свой пыл.

А борщ тем временем простыл,

Прокис давно и забродил.

-----------

Коль всё равно – всем вместе жить,

В одном дворе, как говорится,

Мириться надо и делиться.

* * *

Забор

На Родину вернуться можно, но

А примет ли?

----------

Неслыханное дело –

В тайгу, где живности полно,

Гиены забрели.

Им, видите ли, падаль надоела.

– Ой, – завизжали громко крысы тут. –

А вдруг они и нас сожрут.

Не лучше ли в места другие убежать на время,

Пока Медведь не изведёт чужое племя.

– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом

Обратно вместе приползём.

Но не подумали они, подружки, вот о чём,

До этого в родимом доме сытно жравши:

Когда Медведь врагов извёл,

Он вкруг тайги забор возвёл

От всех сбежавших.

* * *

Помёт

Сей случай для того придумал я,

Чтобы понять, как вертится у нас Земля.

----------

В Гостиный двор, как во дворец,

Проник однажды двор-терьер-малец,

На Венский бал явился молодец.

Хотел он соблазнить французскую болонку,

Лизнуть её и в вальсе покружить.

Не всё ж трусливо в подворотне жить.

Однако,

Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.

Танцмейстер покусал его, собака,

В кровь,

Такой холёный доберман,

И прорычал ещё вдогонку:

– Беги отсюда, обормот,

Ведь ты не нашего помёта.

----------

Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:

Сословия в России вновь –

Это вращение Земли назад или вперёд?

* * *

Вор и мышонок

«У Климыча судьи часишки вор стянул,

Он тож кричит на вора: караул!

Хлопочет,

Рад целый мир поднять вверх дном;

А этого и вспомнить он не хочет,

Что сам имение всё нажил грабежом».

(первоначальное заключительное нравоучение

из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)

Обчистил вор поместье прокурора,

Пихал в мешок вещички без разбора,

Затарился – и от ворот.

Но кто-то за спиной попискивает вот.

Снял он мешок тяжёлый, развязал –

На шубе норковой сидит детёныш мышки,

Такой же маленький, как в детской книжке.

Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.

Язык ему зачем-то показал,

Стал корчить рожицы, как корчит их макака.

И аккурат тут полицейская собака.

А дальше суд и приговор,

Барак, баланда, ватник, шконка.

----------

Не надо в том винить мышонка:

Прибрал чужое – значит, вор,

И ни при чём тут прокурор.

* * *

Господин и Товарищ

На тропке у реки

Сошлись Кабан и Волк,

И у того клыки

И у того.

Но вепрь матёрый здоровее

И сильнее.

– Посторонись, болван! –

Воскликнул Волк. – Я господин!

– А я товарищ! – возразил Кабан. –

Господь один!

И выпихнул, как хлам,

Присвоившего себе имя божье

К бездорожью.

----------

Ни тога не подходит нам,

Ни плащ без петель,

Мы все равны на этом свете,

Ещё грешны и смертны тоже.

* * *

Муравьед-заказчик

Все обижают муравьишек:

То их придавит лапой мишка,

То прокопает дырку крот,

То заяц пнёт,

То ёжик ткнёт,

То белка шишку в них швырнёт,

Нет им, букашечкам, покоя.

И вдруг такое.

– Лечу я, значит, с краю пашни, –

Жужжит мохнатый Шмель. – А там

Бобры дома возводят вам,

Похожие на башни.

При этом клевер губят, хоть реви.

Пришли на стройку муравьи

И спрашивают у бобров:

– А кто заказчик?

– Муравьед, –

Услышали они в ответ.

----------

Морали никакой тут нет,

Поскольку я плохой рассказчик.

А, может быть, и есть, без слов.

* * *

Власть и Свобода

Шла, ослабев, по кругу Власть

И вдруг споткнулась о Свободу.