- -
- 100%
- +
© Потапов Д. В., 2023
© Знание-М, 2023
Предисловие
Эта книга является в определенном смысле подведением итогов осмысления политической власти и анализа трансформации политического режима в России, его особенностей в парадигме происходящего политического транзита. Первые результаты этой деятельности были суммированы в десятках статей, изданных автором. В предлагаемой книге внимательный читатель может найти для себя не только политические факторы происходящих в России изменений, но и их исторические, географические и социальные особенности. Проблемы, связанные со всеми вышеупомянутыми направлениями анализа политического режима в России, а также в целом ряде стран, служат предметом обсуждения во многих научных литературных источниках, которые приводятся постранично и в конце книги.
Книга состоит из введения, трех частей, включающих 23 главы, выводов и заключения. Во введении обоснован выбор темы и основные проблемы, существующие в теории и практике политических режимов, теории транзитологии и переходов политических режимов из одной формы в другую.
В первой части (глава 1) представлена типология политических режимов, определяются средства и методы политических режимов, содержательно связанных с местом, страной, культурными обычаями общества, правительством. Существует три базовые модели политического режима: «демократия, авторитаризм, тоталитаризм». В книге показано, что исторические закономерности транзитологической парадигмы политических режимов определяются политическим процессом исторических тенденций в странах, поэтому они очень отличаются между собой в различных странах и в ходе изменений реконструируются, создавая свою объяснительную модель перехода в каждой стране. Объяснение причин кризиса транзитологии политического режима мы можем обнаружить уже в концепциях, появившихся в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ в., которые утверждают, что принятый анализ изменения политического режима в странах и обоснования американской политики устарел и требует пересмотра. При изменении однополярного политического мирового порядка кризис транзитологической парадигмы политического режима вступает в свою крайнюю фазу. Все это мы отчетливо наблюдаем по разгорающимся в различных странах политическим и военным конфликтам в течение последних лет.
Вторая часть (глава 2) посвящена политическим режимам в России и анализу их средовых факторов. Российское общество зависит от положения России в Европе и Азии. В стране столкнулись два социокультурных типа: личностно-центрический (европейский) и социотипический (азиатский). Это создает двойственность, противоречивость и конфликтность самих социально-политических отношений российского политического режима. В результате в диалектике российского общества проявляются социально-политические императивы, трудности осуществления политической модернизации, которая коренится в слабости внутренних импульсов развития в рамках мобилизационной модели социально-политических изменений, когда ставится задача, к которой население не готово, не готова и власть на разных уровнях. В отличие от традиций в виде национальной идеи, или исторических, культурных традиций, в последние два десятилетия в России прочно сформировалась авторитарная система политического режима, которую поддерживает почти две трети россиян, что в настоящее время укрепляет устойчивость политического режима России.
В третьей части книги (глава 3) представляются глобальные и национальные вызовы российскому политическому режиму, которые влияют на устойчивость политического режима в настоящее время. Представлены изменения политических режимов в контексте парадигмы транзита в других странах. Кроме этого, на статистическом материале показано, что мировые успехи демократии, достигнутые за последние 35 лет, исчезают. Внутри стран усиливается поляризация политических выступлений: увеличиваются группы, выступающие как за демократию, так и за автократию.
В качестве эмпирической базы в книге использовались исследования отечественных и зарубежных авторов, касающиеся способов существования и смены политических режимов; концепции, стратегии и иные программные документы, имеющие отношение к рассматриваемой проблеме; обзоры, аналитические документы. В работе также применялись результаты социологических мониторингов, проводимых Центром социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН, ВЦИОМ, данные Федеральной службы государственной статистики, центрами исследований политических режимов – V-Dem и Polity2 и др. Автор использовал печатные и электронные публикации зарубежных и российских средств массовой информации, общественно-политические издания.
Книга рассчитана на специалистов, работающих в области исследования политических режимов, теории транзитологии. Книга также будет полезна магистрантам, аспирантам и студентам старших курсов соответствующих кафедр университетов как дополнительная литература в учебном процессе.
Введение
Незавершенность и пунктирность современных социально-политических процессов обусловливает сложную и не всегда однозначную трансформацию политических режимов и их последующего влияния на общественную жизнь. В 80-90-х гг. прошлого столетия при смене политических режимов активно использовались демократические установки, но уже с конца 90-х годов все большее значение в мире набирают авторитарные взгляды. В разных странах заметны традиции, которые, отталкиваясь от исторического опыта и интерпретаций прошлого, стремятся опираться на авторитет тех или иных исторических личностей.
После ряда волн демократизации, когда все большее число регионов и стран переходили к демократическим формам правления, внезапно этот демократический поток прекратился, и оказалось, что существуют очень разные формы транзитов политических режимов: в каких-то странах авторитарный политический режим совмещен с коррумпированными структурами, где-то региональное расположение страны влияет на форму политического режима, а в ряде вроде бы устоявшихся демократических стран происходит размывание демократических пространств и демократических прав и свобод.
Оказалось, что с 2011 г. по 2022 г. количество стран в мире, переходящих к автократии, в три раза больше, чем стран, переходящих к демократии, а в 37 странах государственный контроль над политическими аспектами напрямую переместился в авторитарном направлении.
Актуальность темы исследования обусловлена теми факторами, что направление политической демократии исходит от США, и в большинстве стран мира импорт демократии не вписался в историческую и политическую культуру этих стран. Кроме того, демократия, в основе которой лежит метод коллективного управления, есть некий миф «самоуправления народа» и в современном политическом управлении становится уже не непреодолимой силой управления, а все больше подвергается корректировке даже в исконно демократических странах. Так, в разрезе утверждения, что правительство правит с разрешения народа в демократиях, получается, что народ хочет, чтобы им так управляли. Но еще Джованни Джентиле, теоретик итальянского фашизма, утверждал, что «фашистское государство… является народным государством»[1]. И такие противоречия в XXI в. переходят в раздел актуальных политических вопросов и требуют глубокого осмысления.
В. Путин, популярный среди своего народа, лидирует на выборах и постоянно получает большую часть поддержки избирателей, и в этом плане российский «авторитаризм» должен иметь какую-то существенную разницу с демократией. Причина данного феномена заключается в идеологических предубеждениях, которые мешают видеть политические силы ввиду аргументации, которая используется в политике. Все политические руководители, которые были выбраны на честных выборах, должны заявить о том, что у них есть весомые причины подчиняться народу. В. Путин это наглядно демонстрирует в своих выступлениях, приводя исторические факты основ политического режима в России, таким образом объединяя российский народ перед внешними угрозами.
Трансформация политического режима в России с началом 90-х годов до нашего времени, включая и специальную военную операцию на Украине (СВО), ставит перед наукой проблемы поиска путей дальнейшего развития России. Смысл заключается не в отдельных деталях происходящего и не только в выявлении диалектики трансформации политического режима, но и в необходимости более глубокого понимания возможности общества и государства, фактически обеспечения выживания общества во все более усложняющихся условиях XXI в. Приоритетной задачей исследования российского общества является изучение его способности к выживаемости, которая в связи с событиями СВО переросла в задачу выживаемости России. И на этой стадии должна быть решена проблема преодоления возможной дезорганизации общества, когда превышается определенный критический момент необратимого перехода к политическому кризису, в результате которого сменяются режимы.
Исследуя диалектику трансформации российского политического режима через выявление традиций развития социально-политических отношений, необходимо выявить общие черты и направления в традициях дезорганизации, которые приводили страну к политическому взрыву, и, наоборот, традиции, которые сохраняют гармонию в обществе, в социальных отношениях, в культуре, что дает политическую стабильность. После двух революций, двух мировых воин в XX столетии, Россия в XXI в. ведет уже третью, гибридную мировую войну на территории Украины. Все эти события закладывают высокий потенциал катастрофизма на уровне личности и общества, поэтому нужны выводы в области политической науки, отвечающие на вопрос о том, как адаптировать социально-политические отношения в кризисы для сохранения устойчивости политического режима в России.
Таким образом, мировые успехи демократии, достигнутые за последние 30 лет, исчезают. Внутри стран усиливается поляризация политических выступлений: увеличиваются группы, выступающие как за демократию, так и за автократию. Высокая мобилизация политических групп при переходах показывает высокую мобилизацию политических групп при транзите политического режима. В связи с усиливающимися внешними угрозами для Российской Федерации при формировании нового многополярного мира необходимо определить источники и средовые факторы для устойчивости политического режима в России и оценить возможность трансформации политического режима в России.
Глава 1. Концептуальные и теоретические основы исследования политического режима
1.1. Источники и осмысление политической власти и политических режимов
Решение и изучение «любой конкретной проблемы в политологии обязательно упирается в проблему политической власти, и поэтому любой, даже кажущийся самым беспристрастным, анализ политической ситуации обязательно содержит в своем основании то или иное представление о сущности власти в определенном политическом режиме»[2].
Действительно, лексико-семантический анализ слова «режим» (французское «regime»)[3] означает «управление, государственный строй, образ правления, связанный с определенной системой правил и условий деятельности». «Politikos» в переводе с греческого означает «полис», или «город-государство», что выражается в вопросе форм правления в государстве. Примером является попытка осмысления Аристотелем в «Политике» понятия «politikos» (в IV в. до н. э.) как города-государства. Городами-государствами являлись Афины, Спарта. Эти государства представляли собой закрытые сплоченные единицы со своими режимами правления, религиозными и культурными ценностями. «Politeia» – это и «конституция», которая становится формальной причиной образования государства. Аристотель определяет конституцию как «определенное устройство жителей города-государства»[4]. Хотя у Аристотеля нет понятия «политический режим», но есть «распорядок жизни, система правил, мероприятий, необходимых для той или иной цели, условия деятельности», то есть то, что входит в понятие «режим». А у учителя Аристотеля – Платона – в «Государстве»[5] присутствует обоснование идеального государства в виде концепции тоталитарного государства.
Определенный интерес к проблемам государственного управления можно обнаружить в древнекитайской философии. Конечно, здесь власть имеет божественное происхождение, но китайские мыслители проявляют несомненный интерес к особенностям функционирования власти и предлагают свои подходы к управлению. И дело здесь не только в подходах и концепциях, которые, например, предлагает Конфуций в V в. до н. э. Вектор интереса направлен на исследование принципов правления, которые закладывают древнекитайские философы, на принципы политических режимов. Действительно, трудно не согласиться, что Конфуцию ближе недемократические формы управления государством. Строгая иерархия и преданность – основа стабильности в государстве. В книге «Конфуций. Лунь Юй» читаем: «Каким образом государь использует чиновников, а чиновники служат государю?» Учитель ответил: «Государь использует чиновников, следуя ритуалу, а чиновники служат государю, основываясь на преданности»[6]. Хотя Конфуций отстаивает недемократические формы правления, он показывает, что на том, кто управляет государством, лежит полная ответственность за события, происходящие в государстве, и он не может себе позволить глупых поступков, какие могут позволять себе обычные люди: «Учитель сказал: когда в государстве дела шли хорошо, Нин У-цзы[7] проявлял мудрость; когда же дела шли плохо, проявлял глупость. С его мудростью могла сравняться мудрость других, но с его глупостью ничья глупость не могла сравняться»[8]. Более того, по Конфуцию, все действия управляющих государством должны быть понятные народу, тогда будет легко управлять этим народом: «Если верхи любят Правила, то народ легко использовать»[9]. Именно таким образом политическая система приводится в равновесие и стабильность. В этом смысле конфуцианство является неоценимым источником осмысления природы и особенностей функционирования политических режимов, и принципы конфуцианства можно расширить далеко за пределы авторитаризма, с которым его продолжают связывать и в наши дни.
1.2. Типология политических режимов
С точки зрения формирования современного дискурса типологий «политических режимов» интересен опыт Италии. Италию XV в. представляет глубокий политический мыслитель Никколо Макиавелли, чей опыт политической службы положен в основу его концепции политической власти и деятельности. Биография Макиавелли явилась важным эмпирическим контекстом для его трудов. В то время Италия не представляла ни единого королевства, ни того, что мы сейчас назвали бы государством, поэтому самые известные работы Макиавелли по искусству политики были посвящены различным аспектам практической реализации ее в жизни: «Государь» (1513 г.), «Рассуждения о первых десяти книгах Ливия» (1513–1517 гг.), «Военное искусство» (1519–1517 гг., 1520 г.) и «Флорентийские истории» (1520–1525 гг.). Макиавелли также был автором множества небольших исторических сочинений и крупных драматических и литературных произведений. Его произведения демонстрируют принципы гуманиста эпохи Возрождения, а также опытного дипломата и политического аналитика. «Государь» и «Рассуждения о первых десяти книгах Тита Ливия» Макиавелли – это программные документы, краткосрочной целью которых является формирование национального государства – Италии. Объединение Италии под эгидой княжеской семьи должно было стать первым этапом процесса преобразований, который в конце концов мог привести к сравнительно стабильной республиканской системе. А известные слова Макиавелли: «Цель оправдывает средства» – нельзя рассматривать однозначно. Он отстаивал принципы, которые не говорят о прямом насилии ради насилия, речь идет о целеполагании, например: использование силы, но сведение к минимуму жестокости.
Томас Гоббс в «Левиафане» исследует внутренние мотивы власти, которая в результате приводит человечество к проблемам. Гоббс пишет: «…Я отмечаю всеобщую склонность всего человечества к вечному и беспокойному желанию власти, которое прекращается только со смертью. И причина этого не всегда в том, что человек надеется на более интенсивное наслаждение, чем он уже достиг, или на то, что он не может уже довольствоваться умеренной властью, а потому, что он не может уже обеспечить власть и средства к жизни так хорошо, как имеет в настоящем, без приобретения большего. Отсюда и короли, чья власть наибольшая, обращают свои усилия на обеспечение ее у себя в государстве с помощью новых законов, или за границей – с помощью войны: и когда это будет сделано, на смену придет новое желание; слава новых завоеваний; что выразится в легкости и чувственного удовольствия; восхищения или польщения превосходства»[10]. Если Гоббс выступал сторонником государственного абсолютизма, то Локк обрушивается с нападками на целое поколение англиканских идеологов, которые поддерживали доктрину суверенитета, утверждая, что их политика проистекает как из революционного кальвинизма, из «папской» схоластики, что, несомненно, ставит Локка в ряд теоретиков политических систем либерального типа.
В моделях трансформации политических режимов принцип разделения властей Монтескье был противопоставлен произволу и злоупотреблениям[11]. В «Духе закона» он пишет: «Основываясь на том, что отеческая власть установлена самой природой, некоторые полагают, что правление одного – самое естественное из всех правлений, но политическая власть необходимо предполагает союз нескольких семейств»[12]. Хотя Монтескье опасается, что дух «крайней» свободы среди англичан может подорвать конституционное разделение властей, которое защищает их свободу. Поэтому он упоминает о системе «сдержек и противовесов»: «порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга», лишает кого-либо «возможности злоупотреблять властью»[13]. Таким образом, в разделении властей Монтескье поднимает вопрос о том, каким «духом» должен обладать режим, чтобы поддерживать конституцию отдельных властей и, таким образом, сохранять индивидуальную свободу. Его высказывания в отношении Англии важны для понимания философии либерализма в конституционной свободе властей и имеют большое значение для любого государства.
В рассмотрении генезиса типологий демократии одним из центральных аспектов является степень участия населения в принятии политических решений. На одном полюсе находятся теории Руссо, в которых народное участие занимает центральное место в самой концепции демократии, поскольку такое участие мобилизует граждан, тем самым позволяя им формировать общее представление об общих интересах. Другой крайностью является либеральный конституционализм[14], в котором основной функцией демократии является защита, а участие населения посредством выборов рассматривается просто как высший контроль над политическими лидерами. Так, английская «Великая Хартия» (1215 г.) выражает демократию только в одном отношении: гарантирует свободу личности, когда человек может подать апелляцию на действия королей. Ключевой нормативный вопрос демократии заключается в том, в какой степени и в каких вопросах государственной политики должна быть институциональная возможность последнего слова за широкой общественностью? Это последнее слово включает в себя не просто непосредственное голосование по вопросам государственной политики, которые выносятся на политическую повестку дня, но в первую очередь осуществление контроля над возникающими вопросами в политической повестке. Это может также включать, какое определение предполагает включение вопросов граждан об их роли в реализации политических решений?
В воплощении раскрытия этих вопросов целое направление мыслителей разрабатывает так называемую «развивающуюся демократию» (protective democracy). К ним относятся А. де Токвиль, Т. Джефферсон, А. Гамильтон и др. Так, у Токвиля происходит соединение демократии и аристократии[15]. Токвиль убежден, что население должно в различных формах участвовать в государственном управлении (этот факт его роднит и с Руссо). Близок к нему Т. Джефферсон[16], автор «Декларации о независимости». Оппонентом Токвиля выступал А. Гамильтон[17], который представлял идеи консервативных кругов плантаторов-рабовладельцев и торгово-промышленной буржуазии. В этом же ряду находится и Георг Вильгельм Гегель. Он, как и А. Гамильтон, выступал противником демократических форм правления.
С утверждением социальных вопросов эволюции политических режимов выступает марксизм. Позже основные идеи марксизма с успехом применяет франкфуртская школа (Ю. Хабермас, К. Оффс, М. Джей, Т. Боттомор), продолжает их феноменологическая традиция (П. Бергер, Т. Лукман) и представители структурно-функционального подхода (Т. Парсонс, Л. Козер, С. Липсет и др.), где основной посыл – это человек как субъект исторического развития, субъект социального и технологического развития. А не технологическое развитие ли способствует сегодняшним изменениям в мире? Принимая во внимание происходящие сегодня события глобального перераспределения контроля над политическими, социальными и экономическими событиями, марксизм приобретает еще большую актуальность: согласно Марксу, именно несогласованность между собой форм духовной и материальной культуры, типов знаний, политического и экономического устройства приводит к разрушению целых государственных «организмов». Но, как известно, государства по своей политической природе очень разные.
1.3. Классификации подходов политических режимов
Важной перспективной задачей становится постижение процессов политических режимов ввиду того, что сегодня в мире насчитывается около 200 национальных государств. В то время как «политическая система» подразумевает объединение концепций, действий и отношений властвующих групп, термин «политический режим» обозначает определенные политические институциональные механизмы, то, как политические отношения структурированы и организованы в данном обществе. Поэтому изучение форм представления национальных механизмов в публичном пространстве политических режимов дополняется анализом ее воплощения в исторических артефактах в каждой стране в зависимости от расстановки политических сил. Кроме этого, на политический режим действуют политические мотивации традиций и норм политической культуры и все традиции и компоненты политической системы. В результате раскрытие типологий политических режимов предполагает соотнесение процессов развития подходов к их классификации. В политологии существуют различные классификации к определению подходов политических режимов. Согласно А. Ю. Мельвилю[18], подходы политических режимов делятся на две группы: правовой и социологический подходы.
В правовом подходе с формально-правовых принципов рассматриваются режимы демократические и автократические. В демократическом режиме право сокращает действия властей, а в автократическом (autokrateia – «самодержавие») право связано с произволом руководителей, не соблюдающих законы. Поэтому, согласно принятым направлениям, здесь весьма существен анализ отношения государства к законодательным нормам, провозглашенным самим государством, включая права и свободы граждан, а также внутренний механизм институционального взаимодействия органов государственной власти.
Также существует современный социологический подход к интерпретации политических режимов, который опирается на другие критерии. Представителем данного подхода прежде всего можно назвать Мориса Дюверже. В его формулировке «…В широком смысле политическим режимом называют форму, которую принимает данная социальная группа в различии управителей и управляемых… Режим – это также определенное сочетание системы партий, способа голосования, одного или нескольких типов принятий решений, одной или нескольких групп давления»[19].
В 1968 г., когда война Соединенных Штатов во Вьетнаме становилась все более интенсивной, С. Хантингтон опубликовал «Политический порядок в меняющихся обществах»[20], где связывает тип политического режима с политической модернизацией общества. С. Хантингтон критиковал теорию модернизации, которая во многом повлияла на политику США в отношении развивающегося мира в течение предыдущего десятилетия. Хантингтон утверждал, что «по мере модернизации общества политические отношения в обществе становятся более сложными и беспорядочными. Если процесс социальной модернизации, порождающий этот беспорядок, не сопровождается процессом политической и институциональной модернизацией – процессом, который создает политические институты, способные справляться со стрессом модернизации, – результатом может стать насилие»[21].
Между 1974 и 1990 годами более тридцати стран Южной Европы, Латинской Америки, Восточной Азии и Восточной Европы перешли от авторитарных к демократическим системам правления, к демократическим режимам. И проблема политических границ «глобальной демократической революции» стала самой важной политической тенденцией конца ХХ в.