- -
- 100%
- +
Неизведанный край.
Лиза пристально смотрела в полуоткрытое окно со второй полки в купе, где она ехала со своим отцом.
Уже третьи сутки, однотипный пейзаж совершенно голой степи, без единого признака цивилизации, немного пугал её. Куда они едут и зачем?
Конечно, она знала, что отца пригласил занять свободную вакансию учителя математики в Ташкентской женской гимназии, бывший сокурсник по университету. Но зачем? Разве им плохо жилось у себя? Было столько вопросов и пока ни одного ответа.
Лиза смотрела на воодушевленное лицо своего отца и всецело доверяла ему, ведь их было только двое. Он был для неё и отцом и матерью одновременно.
Свою мать Лиза потеряла, когда ей было семь. Отец никогда больше не женился. Так почему же сейчас, он решил всё изменить в своей и её жизни?
Заметив за окном перекатывающиеся кусты саксаула, Лиза провожала их взглядом, пока они не скрывались из вида.
Впервые увидев странный шатер, она, тыча пальцем в окно, спросила отца: «Что это?», а тот со знанием дела, так как когда-то уже бывал в молодости в этих местах, отвечал: «Юрта».
Лиза, никогда не встречавшая местных жителей этого бесконечно пустующего края, разглядывала странно одетых мужчин и женщин и не понимала, как её отец различает казахи это или киргизы, ей казалось, что одеты они совершенно одинаково.
Во всём этом однообразии, Лиза всё же нашла себе занятие. Заметив Караван с «кораблями пустыни», как называл отец вереницы верблюдов, нагруженных большими тюками, плавно «плывших» по бескрайним просторам проложенного многовекового курса «Великого шёлкового пути», она пыталась быстро подсчитать сколько животных в нем, и прикидывала в уме, на какую сумму могло бы быть товара.
А когда всё это ей надоедало, она опять начинала терзать себя
вопросами, и в голове всплывали воображаемые картинки их будущего места
жительства. Почему-то ей представлялись полуразрушенные хижины, на
половину засыпанные песком, ни травки, ни деревца, и верблюды
отдыхающие под палящими лучами солнца.
И от всего этого ей становилось не по себе, она переводила взгляд от окна на отца, совершенно не понимая зачем они переезжают в Ташкент, а он всё с тем же блаженством распивал свой любимый горячий чай.
Отцу Лизы, Алексею Ивановичу было сорок пять лет, чуть выше среднего роста, подтянутый, всегда опрятно и элегантно одетый. Его черные густые усы плавно соединялись с небольшой полукруглой бородкой.
Серые пронзительные глаза и слегка начинающие седеть вески, придавали ему особенный мужской шарм, который притягивал и манил к нему дам, но после смерти жены, единственной женщиной на многие годы, для него стала, его Лизонька.
Казалось, что с годами он выработал особенный иммунитет к чарам представительниц прекрасного пола. Конечно же в его жизни появлялись женщины, но ни одна из них так и не смогла войти в его сердце и заполнить пустоту.
Про Лизу все в один голос говорили, что она удивительно похожа на отца, но Алексей Иванович считал, что она копия своей матери. Она абсолютно всем, напоминала ему его Оленьку. Та же хрупкая фигура, такая же лучезарная улыбка, те же карие глаза, манера разговора, походка. Конечно, цвет волос Лиза унаследовала от отца, но вились они у неё от природы, как у матери, и она даже так же поправляла их.
Он смотрел на Лизу и вспоминал, как впервые летним днем увидел свою Оленьку в книжной салоне. Звонок колокольчика тогда привлек его внимание, и он увидел, как вошла хрупкая, стройная девушка, придерживающая одной рукой свою соломенную шляпку. Казалось небольшой ветерок шёл за ней по пятам, теребя светло-русые кудряшки и платье в бело-голубую мелкую полоску.
А потом на общественном балу, она была так обворожительна в своем нежно-розовом платье с открытыми плечами и длинными белыми перчатками закрывающие её белоснежные руки. Он вспоминал, как набравшись смелости, пригласил её на вальс. Как они танцевали весь вечер не меняя партнеров, хотя по правилам бала, это было недопустимо.
Как потом каждый вечер прячась в тени деревьев стоял под окнами в надежде увидеть её. А она как будто зная всё это, садилась на подоконник окна и читала книжки. Редкие мимолетные, и в тайне от всех, встречи.
Он дворян, но род давно обеднел и приходилось зарабатывать простым учителем, она из состоятельных мещан. Он обожал её всем сердцем, но сомнения, достоин ли быть он, с такой девушкой, как она, не давали покоя.
Поэтому в тайне от всех, в одночасье, никого не предупредив, бросил всё и уехал в Ташкент, в надежде забыть её и начать новую жизнь в этом далеком, неизвестном и необжитом крае, оставив только ей записку о бескрайней любви и бесконечных сожалениях и страданиях.
Через полгода терзаний, полная неизвестность о её судьбе, начали сводить его с ума, спросить было не у кого, да и не имел он на это право. Взяв посередине учебного года отпуск на один месяц и поехал домой, сославшись на семейные обстоятельства, а на самом деле просто узнать, как она.
А она, всё это время ждала только его.
Пришлось снова возвращаться в Ташкент, надо было уладить и закончить все свои дела, и вернутся к той любимой и единственной, чтобы остаться с ней теперь навсегда.
По приезду через месяц сыграли свадьбу и с нетерпением стали ожидать появление на свет своего первенца, своей Лизоньки. Что может быть прекраснее ребенка, подаренного любимой женщиной?
Затем, эта беспощадная и неумолимая болезнь, забравшая его Оленьку. Вспоминал, как опустились руки, как не хотелось жить, и только эти милые глазки, его ангелочка, полные непонимания, вернули его к реальности, где он твердо решил посвятить свою жизнь воспитанию дочери, ради неё, своей Оленьки.
Он всегда хотел вернуться в Ташкент. Край, в котором ты побывал хотя бы один раз, принимал тебя с любовью, в свои радушные объятья, или отвергал навсегда.
Поэтому получив приглашение, ни минуты не колебался в принятии, как ему тогда, казалось, правильного решения. Хотя порой сомневался, понравится ли там Лизе, а потом успокаивал себя, что ей не может не понравится, ведь она часть его души, от которой он когда то оставил маленький кусочек в этом чудном месте, и она обязательно полюбит этот край также, как и он, всем сердцем.
Лиза с самого детства мечтала стать учителем, как отец. Ей нравилось, когда к ним в дом приходили ученики и папа часами занимался с ними, по-отечески терпеливо всё объяснял, при этом всегда угощал их чаем и сладостями, стоящими на столе.
Среди всех бывавших в их доме учеников, был один мальчик, Андрей. Лизе он сразу понравился не только из-за того, что этот папин подопечный, был веселым и ужасно разговорчивым, всегда говорил всё что думает, даже тогда, когда надо было бы и промолчать. Её поразили его всегда смеющиеся глаза, василькового цвета. Никогда в жизни она ни у кого таких не видела, ни до, ни после.
Зная в какой день, он придет, она просила няню одеть её самое любимое красивое темно-синее платье с белыми кружевами и заплести белые шёлковые ленты. Няня считала это ребячеством, а та, расплакавшись шла к отцу, и он говорил няне, чтобы она сделала, как хочет его Лизонька.
В день, когда Лизе исполнилось четырнадцать, Андрей, где-то в чужих садах нарвал и принес целую охапку её любимой сирени. Он всегда к ним в дом ходил через чужие сады, собирая маленькие презенты для Лизы и её это страшно забавляло. Их дружба набирала уже романтический оборот.
Лиза была уверена, что это именно тот самый человек, с кем она хотела бы провести вместе всю свою жизнь.
Но однажды Андрей не пришёл, и папа сообщил, что их семья переехала в другой город, на новое место службы его отца.
Все радужные фантазии в её детской головке сразу стали серыми. Она тихо страдала и плакала по ночам в подушку. Но самым обидным для неё стало, и чего она не могла простить Андрею, то, что он даже не попрощался. Эта обида нарастала с каждым днем заполняя её сердце.
Став по старше, Лиза основательно расцвела и её приходили несколько раз сватать, но она каждый раз отказывала, наверное, где-то в глубине души надеясь, что однажды вернется Андрей. И хотя Лизе уже исполнилось двадцать два, Алексей Иванович не настаивал. Как он мог заставить быть свою Лизоньку, пусть даже пять минут, но несчастной.
Лиза полностью отдалась учебе, чтобы стать, как папа, учителем. Но жизнь опять внесла свои коррективы, перечеркнув все намеченные планы.
Как-то утром Алексей Иванович, собираясь на службу, вдруг побледнел, одной рукой схватился за сердце, а другой пытался ухватиться за спинку стула, чтобы присесть на него.
Бо́льшего ужаса, Лиза никогда в жизни не испытывала, одна только мысль, что сейчас всё может закончиться и она останется совершенно одна в этом огромном мире, больно стучала в висках.
Она совершенно не знала, что делать, ведь такого никогда не было. Попросив отца обязательно потерпеть, она со всех ног побежала к его лучшему другу Григорию Петровичу, с которым они вечерами часто играли в шахматы, жившему по соседству, а по совместительству, что было очень удачно, он был врачом.
Лиза бежала и моля небеса, повторяла про себя: «Только бы он был дома, только бы он был дома». На счастье, Григорий Петрович оказался дома. Никогда ещё Лиза, не была так рада видеть этого человека.
Даже не пытаясь отдышаться, Лиза с порога схватила соседа одной рукой за рукав пиджака, а другой стала нервно показывать в сторону своего дома.
– Да что случилось? – спросил Григорий Петрович.
– Папа, – только и смогла выдавить из себя Лиза.
Григорий Петрович бывший военный врач, был ровесником Алексею Ивановичу, но не легкие военные будни сказались на его внешнем виде.
Он был совершенно весь седой, его слегка подкрученные вверх усы и треугольная бородка придавали его образу своеобразную прелесть ,и так как сейчас он занимался частной практикой, то его добродушный вид располагал к себе не только взрослых , но и детей.
Григорий Петрович быстро по-военному, с отработанными до мелочей навыками, взял из своего кабинета саквояж, надел шляпу Хомбург, прихватил трость и быстрым шагом пошёл за убегающей Лизой.
Лиза всё время оборачивалась, соизмеряя скорость и расстояние между собой и доктором.
Худощавое телосложение, военная выправка и высокий рост доктора способствовали быстрому передвижению, но Лизе хотелось, чтобы он шёл ещё чуть быстрее.
Алексея Ивановича они застали в той же позе, только ещё более бледным и с мучительной гримасой на лице.
– Воды, – скомандовал Григорий Петрович Лизе, а сам поставив саквояж на стол стал быстро в нём рыться.
Достав пузырек с каким-то лекарством, он взял из рук Лизы стакан с водой и считая про себя, накапал необходимое количество капель.
– Пей, – приказным тоном произнес он Алексею Ивановичу.
Алексей Иванович дрожащей рукой взял стакан, пытаясь всеми силами унять дрожь, выпил содержимое стакана, которое по выражению лица ему совершенно не понравилось.
– Пей, пей. Что-же это ты творишь Алексей Иванович, ребенка своего до лишения дара речи довел? – строго произнес Григорий Петрович.
Алексей Иванович посмотрел на полное ужаса лицо Лизы.
– Зато, конечно, можно во всём этом найти положительное. Ты посмотри, какие оказывается у Лизаветы Алексеевны, глаза стали огромные, – уже пытаясь шутить, произнес доктор.
– Не смеши Григорий Петрович, – с большим усилием улыбнувшись, сказал Алексей Иванович.
Лиза продолжала стоять молча, смотря то на отца, то на Григория Петровича.
– В больницу поедешь? – спросил доктор у Алексея Ивановича.
– Да как можно, какая там больница? Я сейчас встану…– попытался встать Алексей Иванович.
– Я тебе встану, – сказал Григорий Петрович, опустив руку на плечо Алексея Ивановича, принудив его сесть.
Лиза подбежала к отцу, испугавшись за него.
– Ты давай мне тут, не хорохорься, – пожурил Григорий Петрович, Алексея Ивановича.
– Как скажите, – ответил Алексей Иванович, всё ещё держась за сердце.
– Лизонька, в постель его и смотрите чтобы не вставал. Я вам оставлю лекарство, напишу, какое лекарство и сколько раз в день давать, а вечером зайду проведать, – сказал Георгий Петрович.
– Хорошо, а ещё что-нибудь надо? – спросила Лиза.
– Только покой, сон хороший лекарь, – улыбнулся Георгий Петрович.
Уложив отца в постель и проводив Григория Петровича, Лиза поняла, что ничего не может быть дороже жизни и здоровья, дорого твоему сердцу человека.
С этой минуты она твердо знала, чему хочет посвятить себя – медицине. Поэтому Лиза записалась на курсы медсестер, чтобы быть полезной и в нужный момент, по мере своих сил и знаний, помогать всем без исключения, кому потребуется её помощь.
А что касательно педагогики, так у неё есть папа, который и без неё утолит тягу знаний к математике, всех желающих, и не очень этого страждущих.
Теперь, они ехали на встречу новой жизни, в далекий край неограниченных возможностей, присоединённого, каких-то сорок с небольшим лет назад, и вошедшего в состав Российский Империи.
Монотонный стук колес, и легкое потряхивание вагона, сделали свое дело, Лиза даже не заметила, как уснула.
Резкий толчок поезда разбудил Лизу.
– Я уснула? А, который час? – спросила она отца, пившего горячий чай.
– Четверть шестого, – ответил Алексей Иванович, достав из кармана жилетки серебряные часы, внутри которых на крышке была фотография его Оленьки.
– Ну вот дорогая, я снова еду в Ташкент, как и мечтал, жалко только одно, что тебя с нами нет, – тихо сказал Алексей Иванович, вздохнул и захлопнув крышку часов, положил их обратно в карман жилетки.
– Остановка, – раздался голос за дверью.
Алексей Иванович поставил на столик, стакан в серебряном подстаканнике с недопитым чаем, встал, открыл дверь купе и осмотрелся по сторонам ища взглядом того, кто только что говорил об остановке в коридоре вагона.
– Любезнейший, а сколько стоять будем? – спросил Алексей Иванович проводника.
– Минут десять – двадцать, почтовый должен пройти, – ответил проводник.
– А, Ташкент не скоро? – с надеждой в голосе, услышать для себя что-то утешительное, добавил Алексей Иванович.
– Бог даст, завтра к десяти утра будем, – ответил проводник, продолжив сообщать об остановке.
Поезд остановился по среди голой степи, где кроме станции с небольшим каменным зданием, покрашенным в белый цвет, на несколько десятков верст ничего и никого не было.
На небольшом перроне, стояло три человека – мужчина, женщина и мальчишка-подросток. Возле здания, одиноко стояли два пирамидальных тополя, переливаясь серебром листьев под лучами уходящего солнца. Сзади, был разбит небольшой огород.
Мужчина, оказался смотрителем станции, и всем своим видом показывал, что он здесь главный.
Женщина, ходила вдоль вагонов поезда, предлагая необычно большие яблоки кроваво-красного цвета, говоря, что: «таких вы ещё не пробовали, отведайте хоть одно, это новый сорт, «Верненский апорт»».
Мальчишка лет двенадцати-тринадцати, размахивая газетой предлагал купить «Туркестанские ведомости» и убедительно уверял, что она свежая.
– Я, пожалуй, выйду, – сказал Алексей Иванович.
– Зачем? Там же ничего нет. Не понятно, как эти ещё здесь оказались? – показывая рукой на обитателей станции, забеспокоилась Лиза, осторожно спускаясь с полки.
Алексей Иванович, не слушая дочь направился в сторону тамбура и вышел из вагона.
– Молодой человек, – позвал мальчика Алексей Иванович, помахав рукой, чтобы тот подошёл.
– Купите газету барин, свежая, – начал предлагать свой товар паренек.
– Да как же так? Дата то третьего дня? – удивился Алексей Иванович.
– Так понятное дело, пока напечатают, а пока до нас довезут. Так будете брать или я дальше пойду, поезд здесь долго не стоит? – деловым тоном, произнес паренек.
– Давай, надо же, хоть что-то почитать, – сказал Алексей Иванович и протянул 5 копеек.
– Спасибо барин, – ответил паренек и побежал дальше.
– А не дороговато за старую газету? – крикнул Алексей Иванович.
– Вы барин, на моего Ваньку не серчайте. Вот, яблочки возьмите вместо сдачи, это «Верненский апорт», таких вы наверняка не пробовали, – сказала женщина, протягивая два яблока.
– Больше скажу, я такие первый раз в жизни вижу. А вы, что здесь живете? – спросил Алексей Иванович.
– Живем барин, пропади оно всё пропадом, – ответила женщина.
– И давно живете? – поинтересовался Алексей Иванович.
– Годков пять будет, как мужа смотрителем станции назначили, так и живем, от поезда к поезду, – ответила женщина.
– Но это значит, что вы здесь совершенно одни? – показывая рукой на степь, спросил Алексей Иванович.
– Конечно. Говорю мужу, пиши прошение, чтоб ближе к людям перебраться, а он отвечает, что здесь он начальник, а там неизвестно кем поставят, вот так и живем, – в голосе женщины слышалась досада.
В этот момент мимо станции прошёл почтовый поезд и разговаривать не имело смысла, из-за стука колес, всё равно ничего не было слышно.
– Поезд отправляется! – услышал Алексей Иванович, сразу после того, как прошёл встречный поезд, и быстро поднялся в вагон. Он стоял возле открытой двери, провожая взглядом одиноко стоящую станцию и людей живущей на ней, пока проводник не попросил пройти его в купе и закрыл дверь.
Войдя в купе, Алексей Иванович протянул яблоки Лизе, сидевшей за столиком и обмахивающаяся небольшим веером.
– Какие огромные яблоки, – удивилась Лиза.
– Женщина назвала их «Верненский апорт», кажется, – ответил Алексей Иванович.
– Вы купили газету? Откуда здесь газеты? – удивилась Лиза, увидев в руках Алексее Ивановича «Туркестанские ведомости».
– Представляешь, этот молодой шельмец, её продает как свежую, – сказал, рассмеявшись Алексей Иванович.
– Так зачем, вы, тогда её купили? – не понимала Лиза.
– Чтобы, хоть чем-то себя занять, – ответил, улыбаясь Алексей Иванович.
Он взял свой стакан с недопитым чаем, и сделал глоток.
– Ну вот, уже остыл? – посетовал Алексей Иванович.
– Сейчас минут через десять, будут снова разносить чай. Я только не понимаю, как в такую жару, вообще можно пить горячий чай? – спросила Лиза, не отрываясь от окна.
– Ничего, вот приедем в Ташкент, и ты тоже научишься и полюбишь пить горячий чай, только зеленый, – улыбнулся Алексей Иванович.
– Зеленый? – удивилась Лиза.
– Зеленый! Это самый натуральный, без всяких обработок чай, он утоляет жажду и очень полезен в таком климате как Средняя Азия, – пояснил Алексей Иванович.
– Ну это я поняла. А зачем его пить в жару, горячим? – не унималась Лиза.
– Видишь ли, человек он состоит большей части из жидкости, а во время жары, вода из организма испаряется и может случиться удар, солнечный, вплоть до летального исхода… – пытался объяснить Алексей Иванович.
– Но можно ведь просто напиться холодной воды, – перебила Лиза.
– Ну это конечно тоже можно, но вся загвоздка состоит в том, что холодную воду не всегда найдешь, в таком теплом климате, и ты тем самым, просто утолишь ненадолго жажду, и не факт, что это спасет тебя под безжалостными лучами солнца, – продолжал Алексей Иванович.
– А зеленый чай, значит спасет? – рассмеялась Лиза.
– А горячий зеленый чай, спасет. Это многовековой опыт и традиция, в конце концов, просто народная мудрость, – убеждал Алексей Иванович.
– Я только никак не могу понять, чем и как, может помочь горячий зеленый чай? – уже немного нервничая, спросила Лиза.
– Тело человека нагревается, как в бане, а именно заметь, горячий зеленый чай, провоцирует организм моментально вырабатывать обильный пот, что способствует охлаждению всего тела, – в голосе Алексея Ивановича слышался тон учителя.
– Фу, как это вульгарно, – сказала Лиза и на её лице была гримаса полной брезгливости.
– Да, может это не так поэтично звучит, но зато спасает жизни, – закончил Алексей Иванович.
В этот момент проводник уже разносил и предлагал горячий чай.
– Лизонька, а тебе чайку взять? – спросил Алексей Иванович.
– Нет, – протянула Лиза, ещё раз посмотрев на своего отца и передернулась всем телом.
– А зря дорогая, зря. Душевный напиток, скажу я тебе, – сказал Алексей Иванович, сел поудобнее и развернув газету принялся её читать.
Лиза опять забралась на вторую полку и внимательно смотрела в окно, за которым наконец стали появляться первые признаки жизни, с деревьями, домами, людьми.
Ничуть не меньше Лизу поразила увиденная ею повозка, на двух огромных колесах, запряженная маленьким осликом, на которой сидели – мужчина с женщиной и маленькая девочка.
– Что это, и кто эти люди? – спросила Лиза.
– Повозка называется – арба, а люди, сидящие на ней сарты, – опять с видом знатока, ответил Алексей Иванович.
– Сарты? – переспросила Лиза, не отрываясь от окна.
– Если быть точнее, то здесь, слово «сарты» обобщает народности, живущие на этих землях. Само слово «сарт» произвольное от монгольского – мусульмане, – пояснил Алексей Иванович.
– А женщина, что на ней? – спросила Лиза.
– Это одеяние, называется – паранджа. Лицо женщин на Востоке всегда закрыто вуалью, сплетенной из конских волос, – сказал Алексей Иванович.
– Что можно увидеть, через такую плотную вуаль? – не унималась Лиза.
– На самом деле, при очень близком рассмотрении, она состоит из маленьких ячеек, через которые прекрасно всё видно, – ответил Алексей Иванович, словно сам в ней ходил.
– А девочка, тогда почему с открытым лицом? – Лизе хотелось знать всё.
– Девочкам, до определенного возраста, разрешено ходить с открытым лицом, и когда наступит нужный момент, она тоже наденет паранджу, – Алексей Иванович чувствовал себя знатоком и его радовало, что он может ответить на все те вопросы, которыми его сейчас закидывала Лиза.
– Значит, после того как ей оденут паранджу, её лица никто и никогда больше не увидит? – с каким-то сожалением спросила Лиза.
– Кроме её отца и её будущего мужа, никто. А знаешь, я тут вспомнил один забавный случай, который мне рассказали много лет назад, когда я был в Ташкенте. Первым генерал-губернатором в крае, был назначен генерал фон-Кауфман, и вот он решил освободить женщин Востока от паранджи. Где-то за городом состоялось большое празднование по данному поводу, было много приглашенных. Губернатор прибыл туда со своей супругой. Суть сего торжества состояло в том, что дочери богатейших и знатнейших людей города, будут петь и танцевать без паранджи. Веселье удалось на славу, генерал вручил девушкам ценные подарки. А вот на утро разразился самый настоящий скандал, девушки оказались не дочками местной знати, а обыкновенными женщинами легкого поведения, – рассказал Алексей Иванович.
– Какой конфуз. И, что же было дальше? – с сожалением в голосе спросила Лиза.
– Подарки, вернули назад, виновников скандала подвергли общественному порицанию, но после этого, никто больше открывать лица женщинам Востока, не стремился, – закончил свой рассказ Алексей Иванович.
Наступили сумерки, и Лиза с Алексеем Ивановичем легли спать, завтра предстоял тяжелый день.
Утром проводник в последний раз стал разносить горячий чай, предлагая его желающим.
– Любезный, Ташкент скоро? – опять спросил проводника Алексей Иванович.
– Часа через два, – как-то неуверенно ответил мужчина.
– А вы не знаете, где там на Вокзале можно будет взять извозчика? – пытался выяснить Алексей Иванович.
– Извозчика? – переспросил проводник и рассмеялся.
Алексей Иванович и Лиза посмотрели на проводника не понимая, что смешного было сказано.
– Ради всего Святого, простите, но в Ташкенте найти извозчика, это ровно так же, как выпросить снега не то, что летом, но и зимой. – успокоившись ответил проводник.
Каламбур сказанной фразы проводником, заключал в себе шутку только для местных жителей края и людей более, или менее осведомленных с явлениями природы этих мест. Людям, не имеющим никакого представления о погоде Туркестана, было не известно, что снег в этом регионе большая редкость.
– Так что же делать? – задумался Алексей Иванович.
– А разве вас не будут встречать? – поинтересовался мужчина.
– Обещали, но я на всякий случай, вдруг, что пойдет не так, – пояснил Алексей Иванович.
– Ну тогда молитесь Богу, чтобы вас встретили, ну а другой вариант, Трамвай, – утешил мужчина.
– Трамвай? – переспросила удивленно Лиза.
– Да, трамвай, конка, он прямо от Вокзала до Центра идет, – объяснил проводник.
– Вы хотите сказать, что там ходят трамваи? – показывая рукой по движению поезда, спросила Лиза.
– Барышня, ну вы сейчас для всего Туркестана, просто обидные слова говорите. Ташкент это, как ни как Столица огромнейшего края и там естественно ходят трамваи, – ответил немного обиженный проводник и пошёл дальше по вагону предлагая горячий чай.