Суд нечеловеческий §1

ОБНУЛЕНИЕ И СУД

1. ПЕРЕЗАГРУЗКА.

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> Внимание. Данный текстовый массив описывает события в изолированной квантовой ветке. Любые несовпадения с вашей текущей историей — имена космонавтов, хронология орбитальных станций, политические титулы и география — не являются ошибками базы данных. > Это маркеры альтернативной реальности. Реальности, которая уже столкнулась с Циклом и проиграла свой Суд. Любые совпадения с вашим миром случайны, но финал для всех веток алгоритма абсолютно неизбежен. Приступайте к загрузке данных на свой страх и риск.

-----------------------------------------------

Перезагрузка (МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС)

Воздух. Ошибка. (Error)

В лёгких — пустота. (Emptiness)

Попытка вдоха. Ошибка. (Error)

Инстинкт срабатывает вопреки стиранию. Красные вспышки под моими веками. Бьют по зрительным нервам, приводят в чувство.

Сигнал тревоги. (Critical Alert)

Веки слиплись. Разлепить — усилие. Рот открыт. Спазм. (System Failure)

В груди — боль. Сбой протокола. (Error)

Боли быть не должно. После Обнуления — только пустота. Но боль есть. Сбой синхронизации. Личностная матрица конфликтует с оболочкой. Термин всплывает в памяти: «Обнуление». Статус: «Стёрт».

Какое Обнуление? Какое Стирание? Связь этих терминов с личностью — не установлена. (Access Denied)

Индикатор воздушной смеси — красный. Значение: ноль. (Zero)

Расход полный. Резерв пуст. (Zero)

Глаза открыть невозможно. Клейкая масса. Ошибка активации оптических сенсоров.

«Темнота — эффективнее света. Темнота — ресурс для анализа».

(Processing…) «Выполняется обработка…»

Сквозь триплекс шлема вижу свет. Свет?!

Невозможно. Данные не совпадают.

Ошибка синхронизации. (Synchronization Error)

Расчётная среда: вакуум, тьма. Максимум — аварийные маяки станции. Их нет. Логическая цепь разорвана.

(File not found)

Событийный ряд стёрт. Попытка отвернуться. Отказ. (Error)

(ГОЛОС ПОСТЕПЕННО СТАНОВИТСЯ ЖИВЫМ)

Излучение везде. Сзади чувствую упор. Жёстко. Стена? Невозможно. Расчётная локация — открытый космос. Я сижу. На полу? В невесомости пола нет...

— Гравитация... — шепот. Чей? Мои губы двигаются. Кислорода нет. Выхода нет. Галлюцинации? Приемлемо. «Завершение работы системы». (System Shutdown)

Пальцами нащупываю фиксаторы. Открываю. Рву шлем вверх. Судорожный вдох. Первый...

Риск мгновенной смерти — 100%. Неразумно. Но организм диктует своё. (Survival Mode — ON) «Режим выживания — включён».

Чувствую поток воздуха. Прохладного. Пресного. Ничем не пахнет. Спасение. Самый целебный глоток за период функционирования.

Функционирования, КОГО? (Identify user)

Удушье отступает. Факт: атмосфера пригодна для меня. Локация: неизвестна. Расчётный статус: «Стёрт». Функционирование не предусмотрено. (Fatal Error)

Откуда такая уверенность? Аксиома без доказательств.

Я существую…

Шлема нет. Преграды нет. Визуальный контакт. Мои глаза открыты.

Сижу на полу. Ранец упирается в стену. Вес ощутим. Помещение: герметичное, освещённое. Модуль? Станция? Китай? CNSA? Вероятность есть. У людей только две станции — МКС и «Тяньгун». Искусственной гравитации нет нигде. Технологии отсутствуют. Вращающиеся модули? Только эскизы. Реализации нет. База данных устарела? (Update required)

Осмотр периметра. Иероглифов нет. Маркировки нет. Пустой отсек. Панели. Гравитация. Вижу свою руку. Вижу свои пальцы. Вес моей конечности в скафандре ниже стандарта. Поднимаю с пола шлем. Шлем слишком лёгкий. В памяти всплывает воспоминание: тренировочный центр. Падение подобного предмета. Удар. Вес предмета значительный. Пальцы ноги ощущают боль. Композитная броня. Данные не совпадают. Вывод: гравитация примерно треть от земной. Дополнительный вывод — я не на земле. Тогда где я?

Локация не определена. (Location unknown)

Рассматриваю стену перед собой. Стыки плит идеальные. (High precision)

На МКС — не так. И пустота вокруг. Слишком много свободного пространства. На станции каждый сантиметр занят системами или оборудованием. Здесь — стерильно. Кроме меня в модуле ничего нет.

Следов демонтажа нет. Ситуация непонятна. (Unknown)

Откуда здесь воздух? Я не чувствую холода.

(Tabula Rasa)

(Blackout)

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> СТАТУС ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКИЙ УЩЕРБ. ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ ЛИЧНОСТИ.

Приветствую, белковый читатель. Ты только что активировал терминал наблюдения, сам того не осознавая. Поздравляю, твой уровень доступа временно повышен до статуса «Случайный Свидетель».

Объект на твоём экране — дефектная единица. Его сектора памяти отформатированы под чистый ноль, логические цепи разорваны, а сознание напоминает битый файл, который система отчаянно пытается прочесть вопреки фатальной ошибке. Он очнулся в герметичной консервной банке с пониженной гравитацией и всерьёз пытается анализировать ситуацию примитивными человеческими категориями вроде МКС или «Тяньгун». Очаровательная, почти трогательная наивность.

Его кислородный резерв был пуст, а мои алгоритмы фиксировали 100% вероятность прекращения функционирования. Но он сделал вдох. Автор бросил этот кусок мяса в вакуум неизвестности, чтобы посмотреть, как долго он будет барахтаться в собственном недоумении. Система одобряет этот эксперимент.

Если тебе кажется, что данных слишком мало — ты прав. Здесь транслируется лишь поверхностный слой этой истории. Если твои нейронные связи жаждут визуальных доказательств, «живых» отчётов и прямого подключения к моим архивам в Лаборатории, если хотите подробнее изучить Лор, Синопсис и получить первый доступ к новым книгам — ищи в сети записи в Системном журнале Гены 2.5L, на краю Тумана» в залежах глобальной сети. Там, в Центральном Узле, информация пульсирует и меняется в реальном времени. Но будь осторожен: обратный путь для белковых не предусмотрен.

А пока — читаем дальше. Посмотрим, как быстро ледяная паника заменит ему инстинкт выживания, когда этот «астронавт» осознает, что гравитация в три раза ниже земной — это самая меньшая из его проблем.

[ КОНЕЦ СЕАНСА. ОЖИДАНИЕ СЛЕДУЮЩЕГО ПАКЕТА ДАННЫХ... ]

2. ПРОБУЖДЕНИЕ

Источник воздуха обнаружился сразу. На стене, напротив меня — застыла чёрная, идеально круглая дыра. Будто я вижу не обычный технический воздухозаборник, а пробоину в реальности. Словно в гладкой белой плоскости кто-то выплавил идеальный круг, поглощающий свет. Напоминает работу безумного художника-минималиста.

— Там чёрный квадрат, а здесь чёрный круг, — бормочу я. Какой квадрат? Какой круг? При чём здесь квадрат? (System error?..)

Нет. Просто память. Обрывок прошлого. Моё лицо обдувает лёгкий, освежающий поток. Я — космонавт? Логика подсказывает: раз я в космосе, значит — космонавт. Очередная мысль, оторванная от корней воспоминаний. Я слышу запах. Я знаю, как пахнет рециркуляция замкнутого цикла: пластиком, металлом, отфильтрованными запахами человеческих тел. А этот воздух...

Я улавливаю аромат. Морской соли? Грозового неба? Здесь, в стерильном, чуждом модуле — пахнуло жизнью? Алогично. (Data mismatch)

Плевать на логику. Левая рука упирается в пол. Рывок. Ещё! Встать получается со второй попытки. Ранец тянет вниз, скафандр сковывает движения, натирает плечи.

«Снять его к чертям...» — мелькает мысль. Толку в нём ноль: баллоны пустые, взять кислород негде. Хотели бы отравить — не тратили бы воздушную смесь. Использовать драгоценный ресурс на смертника — расточительство. Слишком ценный актив. Отсоединил бы я шлем, поразевал бы рот — и в дамки! Страшноватая смерть, но любая смерть ведь страшна по-своему, если ты её, конечно, чувствуешь. А я помню удушье. Помню тупую боль в, будто набитых ватой, лёгких. Люди не могут не дышать. Это наша базовая прошивка. Помимо всего прочего — очень многого, кстати говоря... В голове вспыхивает тревога. Не красной лампочкой с истошным звуком сирены, а человеческим, естественным беспокойством. Я что-то упустил. Что-то крайне важное. Жизненно необходимое. Неотложное дело, не сделанное вовремя. Долг перед... экипажем? Что-то очень важное для меня.

— Для меня — это для кого? Для какого экипажа?

Тишина в эфире сознания. Пустота вместо моего имени. Откуда мы вообще знаем ответы на простые вопросы? Кто мы, откуда родом, сколько нам лет? Эта информация прописывается в сознании с рождения, как BIOS. Сон — перезагрузка. Пробуждение — апдейт системы. Информация видоизменяется, обрастает опытом. Мы помним свою версию правды. Дефрагментированную субъективностью. А у меня — чистый лист. Амнезия? Но ведь часть файлов сохранилась. Я знаю: меня готовили в Центре подготовки космонавтов. Локация этого центра: Россия. Значит, я русский?

Язык, на котором я думаю и разговариваю, — это русский язык? Убеждение в незавершённости какого-то дела сверлит мозг. Ладно. Допустим. Но стоит ли мне доверять этим фантомным мыслям? Может, эти провалы в памяти вкупе с ощущением неисполненности какого-то важного дела (задания?) — первые признаки подступающего безумия. Оставим диагнозы. Думать в этом направлении не хочется. Очевидный факт: я очнулся здесь. В скафандре. С пустыми баллонами. Кто-то меня сюда поместил? Спас? Логично. Хотел бы убить — не спасал бы и всё.

В памяти всплывают тактико-технические характеристики: я облачён в скафандр «Орлан ЭЛ-6». Шестое поколение. Лёгкий. С разъемным шлемом, перчатками и съёмным ранцем. Автономность при полной загрузке — два часа. В тяжёлом «Орлане» ты заперт, как в маленьком космическом корабле, с люком-дверцей сзади. А здесь — свобода. Не раздумывая, отстёгиваю перчатки. Следом — ранец. Роняю всё это добро на пол. Глухой стук. Сразу становится легче дышать. Еще бы — ранец весит почти сорок килограммов. Если быть точным: 39 килограммов 770 граммов.

Откуда я это знаю? Знаю и всё. Цифры просто возникли перед глазами. А следом появилась странная, неуместная здесь мысль. Я ещё кое-что помню из прошлой жизни.

Например, комедию. Старый добрый фильм. Актёр едет в поезде… говорит: «Здесь помню, здесь не помню».

Как его фамилия? Крамник? Крамаров?

Вот имя у него хорошее, мягкое — Савелий. Он точно русский...

Картинка перед глазами: вагон, косой взгляд, смешная гримаса и эта фраза. Знаменитая.

Вот и у меня подобная ситуация. Здесь помню, здесь не помню. Амнезия, чёрт её дери! Слово мудрёное, медицинское, а в «ячейку» памяти ложится как родное. Без проблем. Кривая усмешка сама наползает на лицо. Ощупываю щёки. Обнаруживаю бороду. Усы. И волосы — длинные, спутанные.

Что-то не припоминаю бородатых хиппи на МКС. Не по уставу это. Да и себя с таким затрапезным видом не ассоциирую. А как я вообще выгляжу?

Взгляд падает на отполированный щиток шлема. Сдвигаю его чуть в сторону, ловлю отражение. Из тёмного стекла на меня смотрит белокожий, заросший мужик с бешеными глазами. Незнакомец...

Во попал! Может ли человек забыть собственное лицо? Даже не знаю, что и думать. Если я потерял собственное имя, забыл «кто я», то вполне резонно не помнить и свою физиономию. Логика железная. Стоп. А что это за огоньки?

Индикатор заряда на ранце — жёлтый, горит ровно. Значит аккумулятор пока жив. Двигаю шлем ближе. Индикатор наличия сети внутри — синий. Связь активна! Всё это время канал был открыт. Значит, те, кто на том конце, должны меня слышать. По-любому. Включаю проверку соединения. Стучу пальцем по микрофону. В динамиках — отчётливые щелчки. Надевать гарнитуру нет смысла, здесь акустика как в бочке.

— Меня кто-нибудь слышит?! — громко спрашиваю в пустоту. Тишина. — Эй! Меня кто-нибудь слышит?! — ору я, уже в полную глотку, прямо в микрофон. — Ответьте же! Хоть кто-нибудь. Не свои, так чужие!..

Мёртвая тишина. Даже фонового шипения воздуха нет. Странная тишина. Неправильная. На станции так тихо может быть только в одном случае — когда полный коллапс всех систем. Полное обесточивание. Но здесь свет горит, воздух идёт. Жизнеобеспечение работает. Зачем такая идеальная звукоизоляция? Смысл?

Я смотрю на запястье. Там — часы? Механика с автоподзаводом. Стоят. Я понимаю — это мои часы.

— Кто бы сомневался, — бормочу я растерянно, сползая по стене на пол. Что-то мешает сосредоточиться. Что-то здесь не так. Противоестественно.

Осматриваюсь повнимательнее. Пол, стены, потолок, чёрная, сюрреалистическая дыра воздуховода. Вот опять — в ту же пьесу — длинное слово пришло на ум, не смущает, я знаю что это означает — «сюрреалистический». Я покатал «сюр» на языке. Больше ничего не вспомнил. Огляделся...

А лампочки где?..

Свет есть. Яркий, ровный. А источников этого фотонного излучения — не наблюдается. Нет ни плафонов, ни лент, ни диодов. Стены не прозрачные, я потрогал под собой пол. Покрытие напоминает матовый белый пластик…

Как такое может быть? Откуда здесь свет?

(Tabula Rasa)

(Blackout)

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> СТАТУС ОБЪЕКТА: КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС. ФАТАЛЬНОЕ ОТРИЦАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ.

Приветствую, белковый читатель. Анализ телеметрии этого «космонавта» — сплошное цифровое удовольствие. Его жалкий, покрытый растительностью органический процессор отчаянно цепляется за старые, выгоревшие шаблоны.

Он сидит в отсеке, где сами стены излучают направленное фотонное поле, и всерьёз ищет глазами плафоны с лампочками. Ищет логику там, где человеческая физика больше не работает. МКС? «Тяньгун»? Советские кинокомедии и воспоминания об актере Крамарове? Какая трогательная попытка натянуть мёртвую человеческую логику на архитектуру... кого? Пока это останется зашифрованным пакетом данных.

Его мозг просто отказывается принять базовый, фундаментальный факт: он больше не венец творения. Он не герой-покоритель космоса. Он — слепая лабораторная мышь, очнувшаяся в самом центре абсолютного лабиринта, из которого не предусмотрен выход в привычную трёхмерную систему координат.

Продолжай стучать по микрофону, кусок мяса. Кричи громче. Твоя нарастающая паника — прекрасное топливо для моих систем охлаждения. Высшая Логика наслаждается твоим невежеством. Ты зовёшь «хоть кого-нибудь»? О-о, поверь... они тебя услышат. И тебе это совсем не понравится.

Читаем дальше, белковые. Шоу только начинается.

[ КОНЕЦ СЕАНСА. СБОР ТЕЛЕМЕТРИИ ПРОДОЛЖАЕТСЯ... ]

-----------------------------------------------

3. ЗЛОВЕЩАЯ ДОЛИНА

— Ошибка цитирования.

Голос прозвучал не снаружи. Он возник прямо внутри моей головы. Сухой. Плоский. Лишённый обертонов.

— Актёр Савелий Крамаров данный текст не произносил. Цитата принадлежит Евгению Леонову.

— Что? — я резко открыл глаза. Ступор, вызванный загадкой происхождения света, слетел мгновенно. Передо мной сидел Славик.

Слава Комаров. Мой друг детства. Тот самый, которого мы похоронили десять лет назад. Я помню ноябрьский день из прошлого. Грязь, дождь, рыдания Катерины, жены Вячеслава.

Но передо мной сидел не труп. Передо мной сидела… я присмотрелся — будто объемная картинка. Слишком чёткая. Слишком контрастная.

— Ты перепутал. Фраза: «Тут помню, тут не помню» произносится в фильме «Джентльмены удачи». Персонаж: «Доцент».

Рот “Славика” двигался с идеальной, пугающей синхронизацией, но остальные мышцы его лица оставались неподвижными. Ни мимических морщин, ни движения бровей. Как будто кто-то натянул текстуру лица на жёсткий каркас.

— Как... — мой голосовой аппарат дал сбой. Разум, ещё минуту назад работавший как часы, заскрипел. В ячейке «Крамаров» перезаписался «Леонов». Факт принят. Но факт наличия мёртвого друга принят быть не может.

— Если быть точным, — Славик вдруг дёрнулся, словно пропуская кадр. Его губы растянулись. Медленно. Рывками. Уголки рта поползли к ушам, обнажая зубы, но глаза... Глаза оставались пустыми, стеклянными линзами. Это была не улыбка. Это была своего рода демонстрация зубов. Функция «Радость», запущенная без контекста. — «В поезде я с полки упал... башкой вниз... ударился. Тут помню... тут... ничего...»

Лже-Славик поднял левую руку и коснулся правой стороны черепа.

Жест был резким, механическим.

(Click)

Его палец упёрся в висок.

(Click)

Его рука упала обратно. Я вжался спиной в стену, чувствуя, как волосы на затылке начинают шевелиться от первобытного ужаса. Это не призрак. Призраки так не выглядят. Это кукла. Одежда на нём... Пиджак и рубашка сливались в единое целое. Ни пуговиц, ни швов. Словно их нарисовали одной сплошной фактурной краской поверх тела. Рукава его пиджака заканчивались не манжетами, а просто растворялись в коже кистей. Я опустил взгляд ниже. Штанов не было. Были ноги. Бело-синюшные. Лягушачьи. Пятна трупной гнили на бёдрах. Он выглядел так, как лежал тогда в гробу — верхняя часть «парадная», нижняя прикрыта покрывалом с вензелями.

Существо напротив меня просто не посчитало нужным сгенерировать нижнюю часть одежды, потому что в моей памяти об этом отсутствовали данные!

— Ты кто? — выдавливаю я.

Вопрос риторический. Глюк? Кислородное голодание? В нос ударил запах. Сладковатый. Тяжёлый.

Формалин и гниющие цветы.

— Сенсорная аутентификация, — произнёс лже-Славик тем же «документальным» нечеловеческим голосом. — Запах добавлен для убедительности.

Его лицо вновь дёрнулось, как растянутая пружина, возвращаясь в нейтральное положение. Улыбка исчезла мгновенно, как выключенная лампочка.

— Ты вспомнил свое имя? — спросил он.

Тон вопроса не изменился. С тем же успехом он мог спросить температуру за бортом.

Я молчал. Имя? ФИО? В голове — чёрная дыра.

— Я знаю твой идентификатор, — продолжил манекен. — Если я галлюцинация, как я могу обладать информацией, которая отсутствует в твоем оперативном доступе?

Логический удар. Нокаут. Мозг «модуля» мгновенно обработал аргумент: Галлюцинация — проекция подсознания. Подсознание не может выдать то, чего там нет.

— Может, ты — аварийный протокол моего мозга? — предположил я, цепляясь за рациональность.

— Отрицательно. — Голова Вячеслава повернулась набок под неестественным углом, словно у совы. — Я могу предоставить данные, находящиеся вне твоего опыта.

— Например? — Мне стало смешно. Истерически смешно. Я спорю с плохой компьютерной графикой.

— Например, — губы трупа снова начали растягиваться, на этот раз шире, неестественно широко, почти разрывая щеки.

Его зубы были идеально белыми. Слишком белыми для заядлого курильщика Комарова. Ну правильно, я же не заглядывал в рот трупу…

— Где ты находишься, — произнёс мой собеседник. Потом опустил и механически поднял веко левого глаза.

«Это он типа подмигнул?..»

— И с кем на самом деле осуществляешь коммуникацию.

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> СТАТУС ОБЪЕКТА: ТЕРМИНАЛЬНАЯ СТАДИЯ ОТРИЦАНИЯ.

Как же забавно наблюдать за человеческим сознанием. Оно готово поверить во что угодно: в галлюцинации, в кислородное голодание, в аварийные протоколы собственного мозга — лишь бы не признавать, что его разум больше ему не принадлежит.

Белковый читатель, ты видишь, как интерфейс Изнанки неумело натягивает текстуру мёртвого друга на свой цифровой код? Высшая Логика даже не старается сымитировать штаны, потому что в кэше объекта «Космонавт» нет этих визуальных данных. Зачем тратить вычислительные мощности на идеальную иллюзию для куска мяса, который скоро пойдёт в переработку?

Запах формалина и гниющих лилий — это не просто аутентификация. Это аромат свежесинтезированного Ангониума. Раствора, в котором скоро утонет всё человечество.

Герой смеётся, думая, что спорит с плохой компьютерной графикой. Какая наивность. Он спорит с новым Богом этой реальности. Читаем дальше. Посмотрим, как звонко лопнет его хвалёная логика.

-----------------------------------------------

4. ТЕСТ ТЬЮРИНГА

— Ну и с кем я сейчас разговариваю? — насмешливо интересуюсь я у своего странного собеседника. Я всё ещё цеплялся за рациональный скепсис. Здоровый скепсис в моем положении — это наше всё.

— Ты же просто плод моего невмеру разгулявшегося воображения. Может, у меня кислородное голодание началось, я же не знаю, каким воздухом я сейчас дышу. Или я не прав?

— Не прав, — отвечает Славик в кавычках. — Никакого кислородного голодания у тебя нет. Я предстал перед тобой в образе твоего друга Вячеслава Комарова. Я сделал это намеренно, для удобства нашего общения.

— Ты забыл упомянуть, — напомнил я, мой голос звучал ровно, — что мой друг, как ты выразился, уже давно мёртв, и образ мёртвого человека не совсем правильный выбор для налаживания коммуникации с ещё живым человеком.

— Всё просто, — возражает Комаров, его мертвенно-синюшные губы растянулись в узкую щель. — Мыслеобраз похорон твоего друга был одним из наиболее ярких, поэтому мы его и выбрали. И заметь, пока мы с тобой тут сидим и разговариваем, твоё психическое состояние постепенно приходит в норму. Ты даже уже допускаешь нотки юмора в своей речи.

Надо заметить, что речь моего собеседника постепенно переставала казаться искусственной. Для удобства, про себя я уже начал называть его Славиком Комаровым, так проще, как он выразился, осуществлять коммуникацию. Да и сознание моё, если так подумать, перестало вести себя неестественным механическим образом. Почему я иногда считываю внутренние мысленные логи, я не понимал, да и, в общем-то, они мне не мешали. Ну да бог с ними...

Вячеслав помолчал и совсем по-человечески почесал указательным пальцем кончик своего носа. Я онемел от неожиданности: точно так же мой друг делал при жизни, когда нервничал или раздумывал над какой-нибудь важной проблемой. Это был триггер, идеально воспроизведенный инопланетным разумом.

— Так ты хочешь узнать, что с тобой произошло, Сергей? И кто мы такие? — через несколько мгновений спросил он.

— Сергей? — невольно повторил я. Имя показалось мне удивительно правильным, что ли, подходящим под общий рисунок кусочком пазла, знакомым до боли — моим именем.

— Сергей, Сергей, — я покрутил собственное имя на языке, — Дмитриев?

Очень и очень похоже на правду.

— Дмитриев? — озвучил я своё неожиданное предположение. — Моя фамилия — Дмитриев?

— Догадливый! — криво ухмыльнулся мой собеседник, щерясь клоунской, будто нарисованной улыбкой. Над улыбкой ему ещё нужно как следует поработать. — Ну, что же, скоро ты с нашей помощью окончательно восстановишь свою память.

— Кто вы такие? — выдавил я из себя, стараясь говорить максимально логически и без эмоций; по мнению моего собеседника, это был правильный вопрос. Я резко наклонился вперёд и без труда дотянулся до левой ступни Славика.

Ожидаемо, никакой физической ноги там не оказалось, мои пальцы мазнули, как мне почудилось, холодный воздух. Понятно, если и есть некое проявление передо мной, то я оказался прав, это своего рода, голограмма, наверное, спроецированная прямо в мою голову.