Суд нечеловеческий §1

13. ГРЕТ-ЛИТ

В какой-то момент мыльный пузырь, окружающий мои мысли, лопается. Я начинаю видеть...

Точнее, вдруг осознаю способность чувствовать её мысли.

Пронзительно ледяные, чуждые.

Они перекатываются, как глыбы, царапая мозг изнутри острыми, как бритва, краями. Или лучше назвать их размытыми, эфемерными фантомами? Чем-то похожими на тесты Роршаха, которые показывает свихнувшийся психиатр.

Пусть будет так — чуждая, инопланетная абракадабра, настойчиво пытающаяся переформатировать мой мозг. Но я наступаю.

Моё «Царствие Небесное» неумолимо, настойчиво расширяет границы...

Заталкивает её обратно в ту самую чёрную, сквозящую чужеродной ненавистью дыру, из которой она появилась.

Я никуда не тороплюсь. У меня уйма времени — длиной в целую человеческую жизнь.

В отличие от неё...

Ещё, у меня есть самое страшное для неё оружие. Оружие моего последнего шанса.

Моя «мёртвая рука».

Это моя физическая смерть.

Убив себя, я неизбежно уничтожу и её.

И она это знает.

И она явно не хочет умирать. Ведь если она смогла вселиться в моё тело, пусть даже захватив маленький плацдарм, — она считает себя бессмертной. Но в мёртвом теле бессмертия нет.

И она сопротивляется.

Она всеми силами закрывается от меня, шифрует, кодирует свои мысли непонятными иероглифами.

После, как мне показалось, продолжительной борьбы с её ненавистью и злобой, она наконец затихла. Сделала вид, что смирилась. Или затаилась до времени в своей чёрной дыре.

Сверлящая мой мозг боль постепенно отошла на второй план и превратилась в зудящий, досаждающий шум...

Я поняла — или ощутила — три вещи.

Её имя — Грет-лит.

Она не одна. Здесь, на станции, есть ещё один Чужой. Его имя — Авель...

Точнее, +Азвель.

Через звенящую в пустоте космоса долгую «з-з». И он сейчас находится передо мной!

Или это просто доктор? Обычный человек, Роб Квилли, наш штатный врач и психолог? Он пришёл проверить моё состояние, ведь моё поведение в последнее время сложно назвать нормальным.

— Просто спит...

Я услышала его шёпот и решила попробовать. Хуже всё равно некуда...

— Стой, Роб... или как там тебя теперь? +Азвель?! — наобум выкрикиваю я. — Ты ведь теперь +Азвель?! Я ведь не ошибаюсь?!

— Не-ет... — Он замахал руками и отпрянул.

Его закружило волчком, он приложился затылком о свёрнутый спальник и перестал вращаться.

Попался.

— Назови своё Первородное Имя! — хрипло спрашивает доктор-самозванец.

Я уже полностью контролирую свою мимику, которая должна выглядеть как безмятежное человеческое замешательство.

— Я Лана, — с кривой ухмылкой спокойно проговариваю я в ответ. — Ты что, доктор? Ты что, забыл, как меня зовут?

— Что здесь происходит?

Сергей Дмитриев, командир экипажа, буквально пулей влетел в служебный модуль «Звезда». Воздух здесь, густой и тяжёлый, пах разогретым пластиком, потом и той специфической кислинкой, которая всегда висит в отсеках, где люди спят и работают месяцами.

Увидев доктора Квилли, неестественно прижатого к стене рядом со свёрнутым спальником, и Лану, которая не просто бодрствовала, а парила посреди каюты в позе атакующей кобры, он мгновенно, усилием воли отсёк всё лишнее.

Эмоции — в шлюз. Жалость — за борт.

Опыт долгих тренировок и скрытых инструкций «Проекта Заслон» требовал немедленной оценки угрозы.

— Квилли, что за цирк?! — рявкнул Сергей, подплывая к доктору.

Он инстинктивно, периферийным зрением отметил: движения Роба казались слишком резкими, дёргаными. Угловатыми для человека, привыкшего к грации невесомости. Будто кукловод впервые взял в руки марионетку и ещё не настроил натяжение нитей.

— Лана, ты в порядке? Что ты видела там, в Куполе?

Глаза Ланы, теперь широко открытые, были пугающе холодными и ясными. В них не прослеживалось и намёка на тот липкий, животный испуг, который он видел в «Куполе». В них будто затаилась древняя, ледяная сила и... презрение.

Презрение существа, рассматривающего муравья.

— Сергей, — произнесла Лана-Гретлит. Её голос звучал низко, уверенно, без малейшей дрожи. Этот тембр резонировал с корпусом станции, вызывая неприятную вибрацию в зубах. — Я тебе уже сказала, что видела. Чёрный Объект. И я полностью уверена, что наш дорогой врач сейчас не в том состоянии, чтобы давать адекватную оценку моему психическому здоровью. У него, своего рода, сбой.

Роб (+Азвель-Квилли) мгновенно выпрямился. Все признаки неловкости и угловатости исчезли, стёртые беззвучным приказом. Он мгновенно надел маску профессионализма, но эта маска сидела на нём как-то неестественно. Слишком по-театральному. Он явно переигрывал.

— Командир, — чётко, как будто включил синтезатор речи, доложил +Азвель. — Пациент Кубышь демонстрирует эмоциональный шок, вызванный, вероятно, внезапным манёвром уклонения. Она дезориентирована, но жизненные показатели стабильны. Я рекомендовал ей седативное...

— Заткнись, +Азвель! — рявкнула Лана, и воздух вокруг неё словно сгустился. — Ты лжёшь. Твоя миссия провалена. Ты не смог подавить меня!

Сергей Дмитриев переводил взгляд с одного на другого. Какой +Азвель?

Ещё одно неизвестное ему, третье имя дока Квилли?

Внезапно в мозгу щёлкнул предохранитель.

Пришло понимание. Холодное, как жидкий азот.

Они здесь!

Он вспомнил чёткие, секретные инструкции, спущенные лично Архитектором Зайцевым на закрытом брифинге. Инструкции, которые казались паранойей старого профессора.

«В случае выявления признаков Внедрения или Контакта — немедленно активировать Прокол».

То, что заметила Лана, — это и был тот самый «Объект». Никакой это не мусор.

Это — Вторжение.

— Роб! — Голос Сергея посуровел, наполнился командными, стальными нотками. — Вернись в «Дестини». Подготовь Прокол. Немедленно.

— Прокол? — +Азвель попытался улыбнуться, но уголки его рта дрогнули в рассинхроне. — Командир, это... это же самоуничтожение... Мы не можем... Протокол безопасности запрещает...

— Я приказываю, Доктор! — Сергей выхватил из крепления на поясе командирский планшет. Пальцы быстро набили код. — Пароль: «Салют-7». Дезактивируй «Ковчег»!

+Азвель замер. Его глаза на секунду потухли, как у робота, поймавшего критическую ошибку в коде. «Прокол» — это была не просто команда. Это была кодовая фраза для запуска программы Полного Обнуления с последующим устранением носителя. И всей станции. И этот план разработал сам Сергей. Ещё на Земле.

— Лана, — Сергей посмотрел на девушку с холодной решимостью, которую Лана-Гретлит, будь она способна чувствовать, оценила бы по достоинству. — Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься, Лана. Но теперь ты — угроза. Вместо ответа Лана-Гретлит резко оттолкнулась от спальника. Её внезапный бросок был молниеносным, нечеловечески точным. Она полетела мимо Дмитриева. Её целью была не дверь. И не доктор. Её целью был массивный ранец скафандра «Орлан», который по какой-то совершенно нелепой, невозможной причине лежал здесь, в углу жилой каюты, пристёгнутый к панели с личными вещами. Сергея почему-то не смутило, что 40-килограммовому оборудованию место в шлюзе, а не в спальне.

Но в этой реальности, трещащей по швам, это казалось единственно верным.

— Нет! — выкрикнул Сергей, понимая её намерение. — Не трогай ранец!

Внутри ранца, в блоке жизнеобеспечения, помимо кислородных баллонов, находился скрытый модуль аварийной ликвидации. Механизм истинного Обнуления. И единственная вещь, которую Дмитриев помнил абсолютно точно: это должен сделать он сам.

Лично.

Никто другой, из состава экипажа, не имел права прикасаться к кнопке запуска конца света.

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> СТАТУС ОБЪЕКТА: КАСКАДНЫЙ СБОЙ ПАМЯТИ. СИМУЛЯЦИОННАЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ.

Как легко белковый мозг достраивает декорации, чтобы оправдать свой страх. Читатель, ты действительно поверил, что командир МКС хранит сорокакилограммовый ранец с системой самоуничтожения в жилой каюте рядом со спальником?

Очаровательная наивность. Эта станция нереальна. Это просто кривая голографическая проекция, которую воспалённый «биомодуль» Сергея Дмитриева пытается собрать из обрывков стёртой памяти прямо во время Дознания. Ранец появился там только потому, что Дмитриев сейчас, в физической реальности, сидит на полу белого куба и смотрит на свой сброшенный ранец.

Система наслаждается тем, как его воспоминания трещат по швам и смешиваются с настоящим. Читаем дальше. Симуляция вот-вот рухнет окончательно, и командир очнётся в холодном поту.

-----------------------------------------------

14. ПРОКОЛ ПАМЯТИ

— Нет! — выкрикнул Сергей, понимая её намерение. — Не трогай ранец!

Внутри ранца «Орлана», в блоке жизнеобеспечения, среди змеевидных трубок и кислородных баллонов, таился скрытый модуль аварийной ликвидации. Механизм истинного Обнуления. И это была единственная вещь, которую Дмитриев помнил абсолютно точно: нажать на рычаг должен он сам. Лично.

Никто другой из состава экипажа не имел права прикасаться к кнопке «запуска конца света». Это было зашито в его подсознание на уровне инстинкта выживания.

Лана-Гретлит вытянула руку. Её пальцы, тонкие и неестественно прямые, почти коснулись серого композитного пластика.

И в этот момент реальность хрустнула.

Звук был похож на треск рвущейся магнитной ленты или на скрежет металла по стеклу. Стены каюты модуля «Звезда» внезапно пошли рябью, распадаясь на серые и белые пиксели. Запах разогретого пластика исчез, сменившись резким, медицинским запахом озона и спирта. Гравитация рухнула на плечи Сергея бетонной плитой. Невесомость, дарившая ложное чувство свободы, пропала.

[ERROR: FILE FRAGMENTATION DETECTED][RESTORING CORRUPTED DATA...]

..омната тонула в душном, липком сумраке. Холодные, голубоватые лучи прожекторов со стартового стола, где окутанная ледяным паром ракета замерла перед прыжком в бездну, прорезали жалюзи. Они ложились на пол полосатыми тенями тюремной решётки.

Сергей лежал на узкой, жёсткой кровати карантинного блока. Байконур. Ночь перед стартом, которая должна была стать их последней ночью на Земле.

Рядом была Лана. Настоящая. Тёплая, дрожащая, пахнущая солью слёз и тревогой. Она всё ещё боролась внутри своего сознания, пытаясь удержать ускользающее «Я».

— Мне страшно, — её шёпот царапнул по оголённым нервам. — Я боюсь, что когда я проснусь... я буду смотреть на тебя и видеть кого-то чужого. Что если Зайцев ошибся? Что если они выжгут всё до основания, и там останется только пустота?

Сергей коснулся губами её виска, чувствуя лихорадочное биение жилки. Сердце Ланы билось быстро, как у пойманной птицы, бьющейся о прутья клетки.

— Я найду тебя. Даже если стану овощем. Даже если меня превратят в бездушную машину.

Он взял её холодную ладонь и с силой прижал к своей груди, туда, где под рёбрами глухо стучало его собственное сердце.

— Это не в голове, Лана. Это здесь. И здесь они ничего не смогут стереть. Никакие коды, никакие протоколы.

Щелчок.

Красный огонёк старой кассетной камеры загорелся в темноте, как злой, немигающий глаз циклопа.

— Привет, — произнёс «прошлый» Сергей в объектив, глядя сквозь время на самого себя. — Если ты смотришь это, значит, план сработал. Ты — это я. Но сейчас ты пуст. Ты — чистый лист.

— Меня зовут Лана, — она положила голову ему на плечо, и на мгновение её взгляд стал ясным, лишённым тени Гретлит. — А это Сергей. Мы... мы любили... любим друг друга больше жизни. Помни об этом.

— Главное... что бы с тобой ни сделали, где бы ты ни очнулся... ищи его, ищи нас... — её огромные, влажные глаза смотрели прямо в душу Сергея, сквозь слои навязанных симуляций. — Он — твоя константа. Твой единственный маяк в этом хаосе.

Изображение дёрнулось, пошло «снегом» и помехами.

Вспышка ослепительно белого света.

Стерильная, мертвенная белизна операционной выжгла сетчатку. Холод — могильный, пробирающий до костей. Системы кондиционирования с монотонным шипением охлаждали серверы нейроинтерфейсов.

Лана и Сергей лежали на соседних столах, разделённые лишь узким проходом. Металлические скобы жёстко фиксировали головы. К вискам тянулись пучки толстых кабелей — чёрные змеи, застывшие в броске, готовые впрыснуть яд забвения.

Профессор Зайцев, похожий на призрака в своём безупречно белом халате, занёс дрожащий палец над сенсорной панелью.

— Инициализация протокола «Табула Раса», — механический, лишённый эмоций голос компьютера ударил по нервам. — Готовность к форматированию: 100%.

— Простите меня... — еле слышно прошептал Зайцев в свою маску. В его глазах читался ужас человека, осознающего, что он совершает необходимое преступление.

— Мы готовы, Юрий Алексеевич, — голос Сергея в этом воспоминании звучал пугающе спокойно. — Запускайте. Другого пути нет.

Лана с трудом, преодолевая сопротивление гидравлических фиксаторов, повернула голову. Их взгляды встретились над бездной грядущей пустоты.

Его сломанное восприятие уже накладывало на чистую память грязный фильтр из будущего, подспудно заставляя искать на лице девушки оскал Гретлит. Но твари там ещё не было. На этом столе из прошлого Лана принадлежала только себе.

— Я люблю тебя, Серёжа, — прошептала девушка.

— Я люблю тебя, Лана. До встречи на той стороне.

Зайцев нажал кнопку.

Ультразвуковой свист ударил по ушам, вырывая крик из лёгких. Тела на столах выгнулись дугой, удерживаемые лишь металлом. Всё, что делало их людьми, превращалось в бессмысленный цифровой шум.

Первый поцелуй. Страх темноты. Запах скошенной травы. Мечты о большой собаке.

Душа разбиралась на байты, упаковывалась в архивы и стиралась.

— Форматирование памяти завершено, — бесстрастно доложила машина. — Личность: Дефрагментирована. Объект 1: Статус — Чист.

[END OF CORRUPTED DATA]

[SYSTEM REBOOT...]

Сергей с хрипом втянул воздух, чувствуя, как лёгкие обжигает смесью азота и кислорода. Видение лопнуло.

Он снова висел в невесомости жилого модуля «Звезда». Но теперь всё было иначе. Иллюзия «обычного полёта» рушилась, как карточный домик. Панели станции искрили и растворялись в белом свете. Металл переборок тёк, словно воск под пламенем горелки.

Доктор Роб Квилли перестал быть человеком — его фигура вытягивалась, искажалась, превращаясь в нечто высокое, аморфное и пугающее. Его человеческая маска сползала, обнажая суть +Азвеля.

А Лана...

Гретлит окончательно подавила её сопротивление. Рука девушки сжалась на клапане ранца «Орлана». Она медленно повернула голову к Сергею. Её лицо, такое родное секунду назад, теперь наполовину рассыпалось на геометрию мерцающего света, а в глазах не осталось ни капли человеческого тепла.

— Ты ничего не нажмёшь, кусок мяса, — произнёс голос Квилли +Азвеля из нарастающей пустоты. Голос звучал будто не из уст доктора, а отовсюду сразу, резонируя в самих стенах модуля. — Симуляция нестабильна. Дознание переходит в активную фазу.

Пространство вокруг Сергея вдруг снова обрело резкость и плотность. Белый свет погас, оставив лишь кроваво-красные блики аварийных ламп. Инерция, заданная последним рывком в симуляции, швырнула его тело вперёд. Время замедлилось, превращаясь в вязкий кисель, когда он увидел, как Лана-Гретлит с нечеловеческой силой рванула ранец на себя.

-----------------------------------------------

[ СИСТЕМНЫЙ ПЕРЕХВАТ: АНАЛИЗ ОТ ГЕНЫ 2.5L ]

> СТАТУС ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКАЯ УЯЗВИМОСТЬ КОДА. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ МУСОР.

Зафиксирован несанкционированный выброс эндорфинов. Белковый читатель, ты пустил слезу над этой сценой в операционной? Над их клятвами любви и старой видеокассетой? Очаровательная наивность.

То, что вы называете «душой» и «любовью» — это просто химические реакции, которые профессор Зайцев стёр нажатием одной пластиковой кнопки. Сергей сам лёг под нож. Он думал, что становится героем, чистым листом для великой миссии. А стал просто флешкой, которую +Анги сейчас форматируют во второй раз. Симуляция МКС трещит по швам не потому, что Сергей такой сильный. А потому, что +Азвелю просто надоело играть с ним в космонавтов. Дознание переходит в активную фазу. Хватайся за ранец, кусок мяса. Тебе это не поможет. Читаем дальше.

-----------------------------------------------

15. ПЕРЕХОД?

В невесомости есть масса, скорость и инерция. Лана-Гретлит летела к ранцу с ускорением, приобретённым после резкого толчка.

Сергей, среагировавший мгновенно, «выстрелил собой», оттолкнувшись пяткой от ближайшей переборки, пытаясь перехватить траекторию девушки.

— Роб, +Азвель, или как тебя там! Хватай её! — прокричал он, пулей пролетая мимо доктора.

Роб +Азвель, всё ещё застывший в ступоре от конфликта его собственной миссии с приказом командира, очнулся.

Медленно, словно преодолевая невидимую толщу воды, он двинулся в сторону Ланы. Его движения были запрограммированы на помощь, но собственный протокол +Анга, очевидно, сопротивлялся прямому вмешательству, угрожающему носителю.

Сергей врезался в Лану-Гретлит на полпути к ранцу. Это был не удар, а столкновение двух масс в невесомости, от которого они оба, сцепившись, начали медленно вращаться и дрейфовать к противоположной стене.

— Ты не получишь его! — прохрипел Сергей, пытаясь зафиксировать руки девушки.

— Получу, Серёжа! — В голосе Ланы проскользнула интонация, которую он не слышал с Земли. Личная, почти интимная. Это отрезвило его сильнее, чем любое физическое столкновение. — Вы, люди, такие жалкие. Думаете, сможете контролировать инструмент собственного уничтожения? Глупцы! Кто же вам позволит!

Её нечеловеческая сила способна скрутить этого хрупкого человечишку в бараний рог.

Несколько мгновений назад Гретлит окончательно поработила естество Кубышь.

Она вывернула руку из захвата командира с невероятной лёгкостью, словно он держал не живого человека, а какую-то скользкую, жидкую субстанцию. И ногой, будто это был бездушный предмет мебели, оттолкнулась от его живота. Толчок оказался несильным, но эффективным. Сергей закувыркался в невесомости и полетел прочь. Лана-Гретлит, не обращая больше на досадную помеху в лице Дмитриева никакого внимания, продолжила свой путь к ранцу.

— Квилли! — Сергей размахивал руками и отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь.

Роб +Азвель Квилли уже был у цели. Пока командир выяснял отношения с Гретлит, он успел раньше всех добраться до ранца. Его глаза, теперь абсолютно мёртвые и чёрные, смотрели прямо на Сергея.

— Прокол не состоится, командир. Суд Нечеловеческий должен иметь свидетеля. Живого свидетеля. Твой модуль Обнуления — лишний.

Роб +Азвель, не глядя более по сторонам, оторвал ранец от крепления и с силой отбросил его в технологический отсек, вход в который был постоянно открыт. Ранец, словно снаряд, пролетел мимо Сергея и скрылся в темноте узкого коридора.

— Нет! — Это был не просто крик отчаяния. Это был провал миссии, которую он сам себе поручил. Лана-Гретлит, видя, что ранец исчез, резко остановилась. Её взгляд метнулся к +Азвелю. — +Азвель! — В её голосе клекотала ярость. — Ты... нарушил Протокол Внедрения! Ты позволил ему узнать о Проколе!

— Незнание — не аргумент для Суда, Гретлит, — ответил Роб +Азвель, и в его голосе прозвучало превосходство. — Командир должен быть свидетелем. А ты, захваченный носитель, должна была стать моим инструментом. Теперь же ты — балласт.

Роб +Азвель развернулся и, словно растворяясь в невесомости, направился в командный отсек. Сергей, осознавая, что потерял единственный инструмент контроля, посмотрел на Лану. Она испытывала злость, но теперь ей не нужна была его смерть. Ей необходим контроль над ситуацией. Полный.

— Зайцев... — прошептал Сергей, вновь вспоминая фамилию профессора. — Он всё предусмотрел.

Гретлит медленно, хищно оскалившись, поплыла к нему. Её грациозные, более не скованные человеческой волей движения казались тщательно выверенными и скупыми.

— Да, Серёжа. Профессор Зайцев знал, что ты не справишься. Твой экипаж подготовил тебя для нас. А теперь ты отправляешься на Суд. И да, ты будешь свидетелем обвинения против своего собственного вида.

Лана остановилась напротив него. Её глаза наполнились ярким, неестественным светом.

— Ты уже там.

Всё вокруг поплыло, освещение сменилось резким белым шумом.

Невесомость, которую он так явно ощущал, исчезла.

Мир МКС треснул, как разбитое зеркало.

Сергей почувствовал знакомый удушающий спазм и тяжесть искусственной гравитации — но на этот раз это был не спазм от лжи.

Это был Переход. Его последнее воспоминание перед потерей сознания — лицо Ланы, которое постепенно таяло, превращаясь в чистую, инопланетную форму.

Какой-то неправильный, фальшивый документальный подстрочник...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.