ВРЕМЯ ОТДАВАТЬ § 1

ЧАСТЬ 1 ПРОСТЫЕ ВЕЩИ

1

Пролог.

Объекты появились ниоткуда.

Единственное, что достоверно известно, их заметили с восходом солнца в разных частях земного шара. Заметили, естественно там где не могли не заметить, там где проводилось видеонаблюдение, пролетал спутник или дрон.

Они появились или ранним утром, или под покровом ночи, в незаселенных, пустынных местах, на удалённых стоянках автодорог, на заброшенных стройках, внутри пустующих зданий, на пустырях и даже, судя по фиксациям со спутников, в пустынях.

Когда наступил день, человечество оказалось перед неизбежным фактом – они уже присутствовали и занимали своё пространство на земле.

Потом громогласно заговорили социальные сети, ютуберы, рутуберы и другие -беры. Говорили много, красноречиво и смело, беззастенчиво расплывались умными или просто мыслями по информационному пространству, но конкретных фактов никто привести не мог. Реальных свидетелей возникновений или строительства, или материализации объектов также не находилось…

С высокой степенью вероятности можно было утверждать только одно – раньше, ещё прошлым вечером, объектов не было, а теперь они есть…

Все что-то предполагали, высказывали умопомрачительные теории, но весь этот информационный шум вовсе не приближал к истине. Тогда же появились первые удивительные видеозаписи во всемирной паутине. Промелькнуло одно интересное видео.

Какая-то старая, по-случайности работающая на заброшенном складе, камера показывала ряды пустых стеллажей. Грязный в подтёках какой-то жидкости пол. Кучи мусора и ничего примечательного более. Пространство не загороженного стеллажами пола перед камерой было примерно метров сто квадратных. Запись начинается вечером. Постепенно угасает за окнами дневной свет, наступают сумерки, загорается ночное тусклое освещение.

Какое-то время ничего не происходит – тусклый свет и не заставленный стеллажами пол. Эта картина не меняется до полуночи. В одну секунду первого часа нового дня словно меняется кадр и появляется чёрное неровное пятно, или лучше сказать, затемнение с угловатыми краями, пола за ним становится не видно. Поначалу его размеры и форму оценить трудно, но пятно быстро преобразуется, его расплывчатые края приобретают геометрические очертания и появляется или лучше сказать проявляется сам объект.

Вот так это и началось и продолжается до сих пор.

Через время, один или несколько дней, заметили ещё одну странность. В непосредственной близости от объектов, люди их не видели. Визуального контакта не происходило. На камерах объект физически присутствовал, но на глаза людям почему-то не попадался. Будто маскировка какая-то работала, неведомые технологии применялись.

Этот аспект тоже обсуждали в соцсетях, отпускали скабрезные шуточки, но постепенно по умерили прыть, поскольку появились первые жертвы.

2

Скользкая дорога в мелких ледяных надолбах так и стремилась выбросить автодом на обочину. Лёгкий передний привод в сочетании с нагруженной жилой частью вовсе не сопутствовали устойчивости движения. Больше семидесяти километров в час скорость держать не получалось, слишком непредсказуемо вёл себя автомобиль. Ещё эта тряска по ледяному наждаку доставала до зубовного скрежета. А ещё, мне очень и очень хотелось спать. Брезжил тусклый рассвет. Хмурый, укутанный дымкой лес в белой растрескавшейся снежной скорлупе проступал по краям дороги и убаюкивал своей однообразной монохромностью.

"Нужно остановиться и сварить кофе, или поспать часок другой" – подумал я.

Да вот только стоянок пока не наблюдалось и это уже начинало напрягать. Как-то не заладилась эта поездка, зачем вообще попёрся в такую даль зимой, почти на север Финляндии, ведь мог бы и не ехать. Все вопросы можно было решить по телефону, по электронной почте, по ВатсАппу в конце концов.

Нет, как всегда неймётся, вот и угораздило молодца…

Что-то проявилось впереди, прямоугольное, похожее на заснеженный знак.

Ага, вот и буковка "П" на синем фоне, краешком из-под снежного пятна смотрит. Обычно за пятьсот метров перед паркингом такие буковки ставят, значит недолго ещё трястись, я удовлетворённо хмыкнул, представил яркий мыслеобраз: я варю кофе, не сплю и еду дальше. Или не варю кофе, просто пью воду разбавленную облепиховым соком, делаю отопитель пожарче, обязательно выключаю назойливый телефон, и забираюсь в постель…

Отсюда вывод – лучше кофе не варить…

Вот и стоянка, правда не чищеная, снега сантиметров с десять нападало, на переднеприводном автодоме можно и не выехать, но стоянка вроде бы ровная, если потихоньку, без пробуксовки, может и обойдётся. Время на раздумья не оставалось, спать хотелось неимоверно, дальше ехать опасно, засну и уеду прямиком в лес…

Я сбросил скорость, свернул на парковку, проскрипел колёсами по снегу, остановился, и… сразу увидел необычность, точнее памятник какой-то угловатый, или не памятник, а просто хорошо обработанную, ведущую в никуда, каменную лестницу, всю чёрную..

Может вовсе и не каменную?.. Отсюда чётко не рассмотреть. Но явно лестничного вида объект, с зубьями ступеней, с поблёскивающим гладким боком.

Параллельные полосы ступеней едва различимы, прорисованные в полутьме рыхлым снежным налётом. Острые торцы обрамляют глубокую черноту, будто впитывают без остатка дальний свет фар. Я помигал фарами, но особой разницы не заметил. Свет как не отражался, так и не отражается, словно растворяется в чёрных проёмах между ровными, параллельными снежными полосами.

– Проёмы, – параллельные проёмы, – задумчиво проговорил я. – Надо будет днём поближе рассмотреть.

У кромки леса, шагах в десяти от машины, высится этакая странная инсталляция, арт мать его объект, метра четыре в высоту, метр, полтора в ширину, никому не мешает, только мусорку загораживает.

Необычная, прямо скажем, лестница-памятник, ведущая в никуда. Кстати символично, наша бренная вялотекущая действительность также резко обрывается в пустоту, как и эта лестница. Ползёшь себе, ползёшь по карьерным ступеням, надрываешь пузовый пуп, расставляешь приоритеты, и вдруг осознаешь, что всё, как говорится, достиг периметра покоя. Устал, пора заканчивать – мочи уже нет, хотелка иссякла, желания барахтаться тоже нет, старость не радость и крышка гроба в рюшечках.

Да-да, инсталляция…

Может из какого-нибудь пластика или цемента сделанная и чёрной краской выкрашенная. Финны любят в самых разных местах похожие инсталляции устраивать, то пальм железных понаделают, то валуны красным цветом разукрасят.

Ну да ладно, выходить на мороз лень. Я в шортах, футболке и в домашних шерстяных тапочках, и спать хочется…

Потерпит это арт-неизвестночто до утра, никуда не денется. Я заглушил двигатель и задвинул шторки.

3

Когда по-настоящему зимний автодом, с теплым полом, с подогревом бака серой воды, с полными баллонами газа, даже в мороз, сегодня за бортом почти двадцать градусов ниже ноля, то чувствуешь себя в нём как у Христа за пазухой. Обогрев кровати по периметру, тихо шумит печка, нагнетая горячий воздух, лежишь себе свернувшись калачиком, как в тёмной уютной норе, посреди зимней стужи и даже какое-то животное чувство безопасности появляется, хотя разумом и понимаешь, за пятью сантиметрами утеплителя стены, да полумиллиметровым листом жести – морозная вьюга и лес. И безлюдье вокруг на северной финской дороге. Пока ехал всего пару машин навстречу попались, а ещё это арт-неизвестночто впереди, инсталлированное на захолустной стоянке… будь оно неладно.

Хотя какая мне разница, ладно это оно или не ладно. Ну странная постройка в виде чёрной лестницы посреди леса, что с того?

В конце концов можно на неё не смотреть. Хотя какая-то она, эта лестница в никуда, стрёмная. Даже не знаю как это объяснить, странное внутреннее беспокойство вызывает.

Через какое-то время я почти проснулся и теперь, вставив в правое ухо наушник, слушаю Баошу "Возрождение времени". Как-то не очень воспринимается, единственное "происхождение времени" задевает.

Идеальная вселенная – времени нет, всё решается сразу в одной точке единомоментно, и плохое и хорошее, и смерть и жизнь. Потом, после революции размерности, размерность вселенной падает, и время начинает "быть"… и смерть отодвигается на некий срок.

Размерность по-прежнему падает, скукоживается до девяти, восьми, семи… и наконец трёх измерений. И жизнь, продолжая настойчиво не умирать сразу, получает дополнительное многочисленное для собственного воспроизводства время. Жизнь начинает по-настоящему существовать… зацикливаться.

Но это отвлечение…

Мы живём здесь и это наше "здесь" настойчиво требует ответа, почему мы "здесь"? Или где это "здесь" и в чём смысл этого нашего "здесь"?..

Вот такие вот нескромные вопросы. Кто-то их задаёт сразу, достигнув минимальной степени разумности, кто-то их не задаёт вовсе, кто-то от них бежит сломя голову, кто-то их закуривает, закалывает или запивает, а у кого-то они вызывают изжогу, раздражение и даже хмурую ненависть.

Или…

Кто-то пытается всё же как-то криво их объяснить.

И тем не менее, факт остаётся фактом, есть простые вопросы и мы попробуем найти на них простые ответы.

Убежден, ничего сложного в этом нет если правильно сформулировать задачу, точнее, алгоритм задачи.

4

Итак, самые простые вещи:

Есть некое место, локация, где все мы живём.

Это, несомненно искусственно адаптированное под человеческий организм место, не что иное, как наша планета Земля. Другими словами, гигантская коммунальная, со всеми удобствами, квартира с комфортной гравитацией, с удивительным температурным режимом, с неповторимым, великолепным дизайном, и с многочисленными драйверами в виде разнообразной и многочисленной биосферы, состоящей из всевозможных микроскопических и маленьких, и больших тварей. Из удивительного растительного, окружающего наше пульсирующее бытие, мира – кустиков и травинок разных, и явлений-микрокатаклизмов, как правило, связанных с постоянной переменой времён года. Иначе говоря, с переменой банальных температурных режимов, то включат батареи, то отключат, потом окно распахнут настежь и заморозят кухню…

В пределах досягаемости нашего узконаправленного мировосприятия никаких злых или добрых, или иных инопланетных сил официально не зафиксировано. Или нам просто не рассказывают об этом всемирные заговорщики.

И никого поблизости от человека нет из животного мира, с кем бы мы, носители венцов природы, не могли бы справиться. Самое большое, живущее на суше животное, это слон, но он по-определению, добрый. Все остальные твари скорее напоминают искусственные страшилки.

Есть тигры, медведи.. но они только на ограниченном пространстве живут..

В Африке.. или зоопарке. Ещё Амурские есть… Крокодилыбегемоты ещё там же живут, за горами и лесами. Бегемоты говорят свирепее всех. Есть волки, но тоже особо не забегают за флажки, за круг огня, и устраняются с помощью охотника и огнестрельного оружия.

Театральщина какая-то…

Это скорее напоминает аттракцион с регулируемой степенью опасности.

Единственный наш смертельный враг, для нас и для нашей планеты, это мы сами.

Конечно же мы должны в конце пьесы умирать, по истечении отмеренного нам срока, дабы не задавать неудобных вопросов, не вызвать сомнений и подстёгивать прогресс. Или умирать раньше срока, по каким-то разным причинам, но скорее по собственной неисправимой глупости.

А кто такие, эти мы?

Мужчина аз есмъ, и женщина тоже есмъ, из "ребра" мужчины созданная, и дети их так же присутствуют – как производная от взаимосвязей мужчины и женщины и заложенного в подсознании человека основного инстинкта продолжения рода. И никого кроме них по факту больше нет.

Ближайшее по мудаку Дарвину животное, обезьяна, "ни к селу, ни к городу".

Нет никакого третьего или четвертого, или пятого биологического вида, зависимого в той же взаимоотносительной степени от двух или трёх, или четырёх других. Нет промежуточного звена, соответствующего человеку, с такой же непревзойдённой степенью разумности. С врождённой способностью уникального анализа своего внутриличностного присутствия в окружающей действительности.

5

Получаем простую историю на злобу дня:

Мужчина настойчиво добивается женщины, так как подвержен основному инстинкту. Женщина так же "скромно" старается использовать мужчину для собственной социальной защищённости и для продолжения рода.

Основная цель женщины – соединить половинки и кроме возможности продления рода, получить материальное благополучие или прибавку от пойманного ею в се́ти "самца" мужчины. Один без другого не могут естественным образом продлить свой подвергнутый воздействию вселенской кармы род. Нужно обязательно спариваться, соединяясь на краткое время в хрупкое единое целое для размножения, для удовольствия, подчиняясь основному инстинкту, но зачем? Численность населения растет, бесполезных людей число неисчислимое увеличивается, ресурсов на всех не хватает.

Сколько, способных развиваться и развивать и главное создавать и созидать, ботанов рождается на тысячу "пиплха́вающих" потребителей? Или на миллион? А если их поискать среди сотни?

Мы живём здесь и не знаем кто вообще мы такие, почему вокруг нас господствует смерть или и не смерть, а цикл возрождения?

"Отражение, отражение" – неожиданно возникает мысль, бесплотная бессодержательная. Скорее новорожденный призрак мысли, отражение будущего мыслеобраза. Примерно так проявляется негатив на фотопленке погруженной в проявитель. Сначала какое-то неразборчивое пятно на тёмном фоне, потом сеткой молний прорезающих грозовое небо появляется хрупкий скелет логических построений.

Скелет, предвестник мыслеформы, податливой осторожной логики, постепенно твердеет и начинает быть, так же как и время Баошу будто собирая размерность, обретая окончательный оттиск памяти, обрастает смысловым содержанием.

Откуда к нам нежданно-негаданно приходят мысли никак не связанные с общей конвой рассуждений, в данном случае с нашим повествованием? Я ведь миллисекунду назад размышлял совершенно о другом – я думал о том кто мы такие, о цикле возрождения. И вдруг, посреди моих размышлений, родилась мысль об отражении.

Никакой искусственный интеллект на такое не способен, если только нет другого искусственного интеллекта стоящего над ним и посылающего ему время от времени в английский привычный для него код, к примеру, китайские иероглифы.

Мыслеобраз заканчивает своё формирование, теперь его можно облечь в слова:

"Отражение в зеркале сущего и есть наша душа, информационная копия нашего бренного тела, активирующаяся в момент смерти и продолжающая существовать после отторжения плоти. Наше тело умирает, любым самым неестественным способом, даже если мгновенно распыляется на атомы. На инфокопию в зеркале сущего это не влияет, поскольку само зеркало не затронуто распадом плоти, а образ в нём фиксируется всегда, инфокопия всегда свёрстана и совершенна. Отражение безотносительно к материальному миру и продолжает жить после… существовать дальше, уплывая от мгновения смерти в вечность по реке времени".

На какие-то секунды я перестаю дышать, переживаю нежданный мыслеобраз, сформированный и наполненный окончательным смыслом и возвращаюсь, падаю в омут прежних размышлений.

И тут, стоит не забывать о сроке нашей маленькой, ущербной жизни, и обязательном умирании, и о почему-то запрещённом всеми религиями самоубийстве.

Кто может нам что-то запретить в этом безумном, безумном мире?

Если мы сами рождаемся, значит мы сами и можем решать когда уходить и зачем уходить, но нет.. так не работает.. воля человека контролируется.

Мы не сами рождаемся…

Нас никто не спрашивает, или спрашивает, но мы рождаемся стерильными с отформатированными "я".

Нужно прежде обязательно прожить максимально-отведённый испытательный срок. Просуществовать, промытариться, проползти на обо́дранном, кровавом брюхе. Помы́каться до самого что ни на есть биологического, заключительного, желательно девяностолетнего конца.

И.. это всё в пределах строго ограниченной по времени жизни.

Не более ста лет.

Бред, или вымеренный постулат развития?

Как будто внутри нас стои́т предохранитель от таких крамольных мыслей и от самой радости жизни.

Мы придумываем счастье, высасываем его из пальца, но сами в нём почему-то не живём.

Или это не предохранитель, а циклическое стирание памяти…

Точнее, искусственное, на грани инстинкта, нежелание об этом думать.. ведь жатва длится, воспроизводство гавваха никто не отменял. Ясельное, искусственно-контролируемое развитие человечества позволяет нами с лёгкостью манипулировать. Лаборатория под названием "земля" продолжает функционировать без сбоев.

А ещё появились эти..

Или они всегда были, просто не лезли на глаза. Эти – нетрадиционные меньшинства вовсе не меньшинства, значит все размышления по поводу естественного пути мужской и женской особи, Адама и Евы, нужно пересматривать или, как минимум, корректировать…

Очередной лабораторный эксперимент способствующий воспроизводству гавваха запущен прямо на наших глазах.

Политика этих нетрадиционных, в кавычках, меньшинств агрессивная и жадная. Их поддерживают управляемые элиты. Особенно это ярко выражено в западных странах.

В этих гомолесбовидных особей вкладывают большие деньги. Насаждают так называемый выбор ориентации малым неразумным детям… ещё одна разновидность гавваха.

Ведь маленький человек ошибается часто, почти всегда не способен правильно рассудить и чувственный гаввах изливается из него неиссякаемым ручейком. Прямо скажем – деликатес для гурманов.

Интересно, ведётся ли статистика?

Какой процент на сегодняшний день от численности натурального населения земного шара составляют эти в кавычках, так называемые, меньшинства? Сколько детей с исковерканной психикой называют папу и папу или маму и маму – родитель один и родитель два? Фабрика деликатесов работает круглосуточно!

Примечание автора:

Гаввах – тонкоматериальное излучение жизненной энергии-плазмы, выделяемое при душевных и телесных страданиях живых существ: зависти, ненависти, злобе, гневе, страхе, боли, обиде и прочих отрицательных эмоциях.

6

Лестница ещё здесь, никуда не делась, я смотрю на неё и пью кофе из маленького на кружку термоса. Странная она какая-то, и цены́ наверное немалой. Какой сумасшедший мог профинансировать создание такого удивительного арт-объекта на богом забытой стоянке, на сельской, на три машины в день, дороге?

Надо бы выйти, посмотреть на чудо. Я мигнул фарами, но никакого эффекта не последовало. Чёрные бойницы ступеней на белом фоне заснеженного леса и отражения фар не видно.

Они вообще, эти фары работают? Или лампочки перегорели?

Логика всегда останавливает восторженное благолепие. Логика всегда закладывает миной замедленного действия червячок сомнений, а иногда и ушат ледяной воды на голову опрокидывает. Именно так только что и произошло, у меня даже волосы на затылке зашевелились.

Необходимо посмотреть на эту арт-инсталляцию поближе, не знаю, палкой по ней постучать что-ли…

За бортом морозит вовсю, день уже растворил в белом свете ночную темень. Времени в районе девяти часов. Пора, как говорится, и честь знать, и как там у Кастанеды – начинать делать делание…

Я покряхтел, поёрзал на кресле и пошёл переодевать шорты.

…

Снег мягкий, пушистый, морозный, скрипит. Солнце из-за туч выглядывает, словно в прятки играет. Вон оно в недосягаемой выси светит и посмеивается над бренным.

Я зажмурился и улыбнулся, хорошо-то как, лес кругом и ни души, и тихо, только печка чуть слышно шипит выхлопом.

Я обошёл автодом, носком ботинка сбил ком снега с брызговика и посмотрел на лестницу. Что-то меня насторожило.

Во-первых:

Я не мог разобрать материал. Я такого глубокого чёрного цвета ещё никогда не видел. Слышал правда что где-то в заморских далях придумали крайне дорогостоящую краску абсолютно чёрной черноты́, но чтобы прямо вот здесь, вот так, посреди сельских тараканей такое увидеть, как-то не укладывается в голове.

Во-вторых:

На верхней площадке лестницы не было заметно снега, хотя на стоянке он был, и явно недавно выпавший.

То есть на ступе́нях снег присутствовал, а на верхнем, самом большом плоском элементе, снега не проглядывалось.

Подняться на неё что-ли? Тарантеллу станцевать?

А ещё, странное дело, лестница выглядела чистой, будто бы только что приходила умелая баба-уборщица и вытерла все плоскости до такой вот удивительной девственной ма́товости. Это являлось самым необычным, любой памятник всегда имеет следы воздействия окружающей среды. Банальная пыль с дороги должна на нём оседать. Перепады температур, дождь и ветер также не могут не оставлять следов. Но ничего подобного на матовых поверхностях заметно не было. А листики и иголочки? Лес же круго́м. И птички иногда какают. И снег на ступе́нях явно нетронутый и белый морозной свежестью, будто в чистом поле лежит, а не около дороги.

Как-то удивительно и, слово само закрутилось юлой на языке, иноплане́тно.

– Именно, – я выговорил это умозаключение вслух, озвучивая казалось невозможное, – именно, ино-пла-нет-но, – и другое нездравомысленное слово выскочило с языка, – сверхъестественно!

Я иногда задавал себе вопрос, особенно в дальней молодости, что бы я делал, или сделал, если бы вдруг встретился нос к носу с инопланетянами?

Убежал?

Или пошёл бы с ними на контакт, если они со мной ещё сами не законтактировали и в клетку не посадили..

Я подумал о своём недавнем сне, Баошу́ в наушниках. И витки размышлений прочными ниточками начали наматываться увеличиваясь неудобным клубком мыслей в голове.

Зачем я вообще об этом думал?

О смерти, о жизни, о циклах?..

О размерности времени?

Об Адаме и Еве?..

Об отражении в зеркале сущего?

Об этих радужных товарищах?..

Чегой-то я о них-то вспомнил? Я вообще-то не отличаюсь особой тягой к досужим философствованиям, да и к ним у меня нейтрально, болезные люди, ну и пусть себе болеют в своей реальности. Я с ними никак по жизни не пересекаюсь. Чего это я так завелся?

И о гаввахе?..

А вот это действительно странно и даже как-то боязно.

Я и слова-то такого не знал раньше. Чудеса какие-то расчудесные, я ведь не просто слово неизвестное выговорил, но и прекрасно понял его смысл и даже не удивился, а чему тут удивляться, ну знаю и знаю, откуда-то вычитал или высмотрел.

Откуда, непонятно?

В общем – загадка.

Я стоял и оглядывался по сторонам, ничего не происходило, только тишина и ноги замёрзли.

Я посмотрел в сторону чёрного строения, оно никуда не делось, так и торчало угловатой глыбой на белом полотнище снега.

"Ноги замёрзли" – отрешённо подумал я. Вдохнул морозного лесного воздуха, сладко внутри стало, тишина вокруг будто зазвенела серебряными колокольчиками, сердце забилось в груди гулкими ударами и ком в горле какой-то образовался, неприятный такой ком.

Ну да ладно.

Я сделал шаг, потом второй, и пошёл прямиком к объекту.

7

Может не стоит к ней подходить, может позвонить в службу спасения, вертолёт пришлют?..

Какой такой вертолёт?

Кто пришлёт?

Зачем здесь вертолёт? Ему и сесть-то негде…

Я подошёл почти вплотную к строению.

Вблизи оно выглядело монументальным и жутким. Я передёрнул плечами и отступил на шаг. Чёрная глыба камня, явно очень тяжёлая и очень дорогая. Великолепная обработка, никаких швов. То есть – цельная, своего рода, тщательно сделанная скульптура. Вблизи камень походил на отполированный гранит, но почему-то без бликов. Очень аккуратные, геометрически правильные матовые утягивающие взгляд в черноту, срезы, кажется с микронной точностью вымеренные прямые углы, вкраплений или прожилок заметно не было. То, что передо мной не пластик и не цемент, сомнений не осталось никаких. Руку протянуть и потрогать, вот он, совсем рядом, будто дурманит. Сейчас дотронусь до поверхности и проникну внутрь как нож сквозь масло.

Рука сама поднялась и потянулась, перчатки в автодоме, обычное дело на мороз выскочил, перчатки забыл…

– Ступени, ступенёчки, – пробормотал я.

Покрасневшие пальцы рожками понеслись по воздуху, распрямились…

– Первая ступень, – я смело дотронулся до первой ступеньки. Ничего не произошло, только ощутил холод ледяного панциря наледи.

– Вторая ступень, – я поднял руку и прикоснулся ко второй ступени. Покрывающий каменную плоскость снег теперь промнулся и на белой шероховатости остались два углубления от указательного и среднего пальцев.