Сначала было похищение

Глава 8. Анна. Встречи случайные и преднамеренные

"Громко что-то обсуждать, жестикулировать или по-другому проявлять свои эмоции считается дурным тоном". Свод правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям.

Мысли в голове побежали с новой скоростью после ступора. Что делать? Подойти ли? Стоять ли на месте? Если подходить, то что сказать? Что вообще можно сказать людям, которым восемь лет не было до меня никакого дела? Людей, которые за два года до моего побега отвернулись от старшей дочери только потому, что она хотела выйти замуж за любимого, а не за сговорённого родителями жениха. Они отвернулись от меня, отвернулись от Агнесс. Я уверена, они знают о существовании Лифиссы. Не могут не знать. Им плевать на нас всех.

Мы не соответствуем их стандартам о порядочных леди. Не оправдали надежд. Пошли наперекор вековым устоям и отказались стать племенными кобылами. Теперь некому рожать маленьких, но важных магов, которым можно будет передать титул и земли предков. Не самый высокий титул и не слишком большие земли, если по правде. Но надежда папеньки на внука, который вырастет сильным магом и прославит славную фамилию Линкрадов, баронов Дэнэмуд, загублена двумя неблагодарными, легкомысленными дочерьми. Уверена, что в эпитетах, которыми он нас с Агни одаривал, уважаемый лорд не скупился. Вряд ли они были столь мягкими как мои. Прекрасно помню, как десять лет назад барон громил свой кабинет и какими словами называл сестру, когда та тайно обвенчалась с Хейрадом и сбежала из дома.

К слову, тогдашняя шестнадцатилетняя я многие из этих слов впервые и услышала.

Воспоминания отрезвили. Напомнили мне, почему именно эти люди больше не родные и близкие, а совершенно посторонние. Во рту стало сухо, но оцепенение спало, и я сделала шаг вперёд, намереваясь пройти мимо, лишь поздоровавшись. Хоть и не родные и близкие, но всё же знакомые.

Предки тоже зашевелились, мама хотела видно пойти мне навстречу, но отец удержал её за руку, а та, истинная баронесса, даже не поморщилась.

Поравнявшись с ними, я негромко поприветствовала баронскую чету в соответствии с этикетом.

– Лорд Дэнэмуд, леди Дэнэмуд, – я слегка поклонилась, сбавив шаг, не намереваясь останавливаться. Напоминая себе, что просто приветствую титулованных особ. Всё же часто этикет значительно упрощает жизнь.

Уже было прошла мимо, когда рука отца требовательно, слегка болезненно сжала мой локоть.

– Не так быстро, мисс. Я правильно понимаю, что это всё, что вам есть сказать людям, подарившим вам жизнь, и которых вы не видели почти десять лет? – а вот это неожиданно. Я честно считала, что никто из них в жизни не позволит себе некрасивой сцены на глазах общественности.

Тем временем, лорд ждал. Челюсти плотно сжаты, брови сведены к переносице, желваки ходят на скулах. Отец всегда плохо умел сдерживать ярость. Но сейчас старался. Безуспешно, как всегда.

Только я больше не маленькая девочка, которая до ужаса боится прогневать папеньку и огорчить маменьку.

– Сэр? Надеюсь, Вы в добром здравии? Леди? – мой выразительный взгляд сперва на руку, которую я тут же демонстративно убрала со своей конечности, затем попеременно на родителей показал, что зажиматься я не собираюсь.

Да я вообще не понимаю, какие могут быть разговоры! Театр абсурда! Уехав из дома я оставила письмо, в котором объяснила как причины своего поведения, так и степень любви к родителям и раскаяния в том, что мне приходится сделать.

Уж за восемь лет можно было найти время для ответа.

Леди Кассандра цветом лица уже давно слилась с серыми стенами вокзала. Вот уж у кого мир трещит по швам. Бедная моя маменька-птичка, наверное, уже давно вычеркнула из жизни опозорившую её дочь, а тут нужно как-то с ней светскую беседу вести. Вот где разрыв шаблонов у человека.

– Наше здоровье вряд ли вас волнует. Не притворяйтесь, Анна. Дети, которых заботит здоровье родителей, так себя не ведут, – чудак человек. То сам настаивает на светской беседе, то упрекает меня в лицемерии. И это в то время, как одно без другого и представить нельзя. – Но зная то, как сильно вас, мисс, заботит собственная персона, хочу сообщить, что мы возвращаемся в Дэнэмуд из королевского дворца. В канцелярию его величества нас вызывали по поводу вашего будущего.

Многозначительная пауза.

Заинтриговал. Нет, правда заинтриговал. Потому что внимание королевского дворца к моей персоне ничем хорошим мне не светит.

– Вы собираетесь посвятить меня в детали, не так ли? – ну глупо же задирать нос и делать вид, что мне не интересно. Интересно, ещё как. А гордячкой я никогда не была.

– От нас требовалось предоставить сведения о вас. Наш милостивый монарх, да пошлёт ему Создатель долгих лет правления, взял на себя заботу об устройстве счастья одного благородного, но осиротевшего молодого человека, – Создатель! У нашего монарха с его штатом магов и так будет ещё много лет правления, пошли лучше мне сил. Прямо сейчас – сдержать стон и удержать лицо. А потом, чтобы пройти через вот это вот всё. – Вашу кандидатуру также рассматривают на роль графини. Но хоть к высшему свету вы больше не относитесь, мы не настолько важные птицы, чтобы наш сюзерен был в курсе о вашем образе жизни.

Всё ясно. Жених – одна штука, невеста – штук восемь. Чтобы было из «чего» выбрать.

Конечно, его величество Оттон второй не занимается устройством брака какого-то там графа лично. У него на это есть маленький такой отдельчик. Маги глотки готовы друг другу грызть, чтобы в него попасть. Очень хлебное место. Сложно до конца представить, на что порой готовы те же бароны и графья, чтобы герцогу или маркизу настоятельно рекомендовали именно эту, конкретную баронскую или графскую дочку.

У неё, дескать, и репутация кристально чистая, и здоровье лошадиное, и воспитание безупречное. А внутренний магический резерв так вообще ууууу. Хотя нет. Насчёт резерва никто не врёт. За такое у нас карают. Правда же всё равно всплывёт.

Так и живут. Есть очередной купец. Причём это может быть как мужская особь, охочая до жены, так и благородная девица на выданье. Просматривают всех подходящих кандидатов по возрасту, сведения о которых с рождения заносятся и со временем дополняются. Подбирают подходящих, из которых уже выберут окончательно.

Никто из аристократов без согласия короля жениться и замуж выйти не может. Тем более, если один из супругов без дара. Это всегда чревато санкциями от королевского дворца. Чаще всего налагают штраф на родителей молодожёнов. Самих же обвенчанных часто лишают права наследования. Как земель, так и титула.

Но официальной информации о наказаниях не публикуется. Всё на уровне сплетен.

Именно поэтому, когда очередной баронет тайно женится на неодарённой, они автоматически становятся самой обсуждаемой парой во всех гостиных, салонах и клубах, впрочем, как и персонами нон грата.

Даже представлять не хочу, что пришлось вынести моей матери, с детства живущей визитами и чаепитиями, покупками и балами. Когда сбежала Агнесс, нас перестали приглашать в гости. Отец закрыл двери для всех визитёров. Абсолютно никакого светского общения. К слову, я от этого не страдала совсем. Леди же Кассандра замучила семейного целителя своими мигренями и нервными срывами.

– Полагаю, нам с вами, барон Дэнэмуд, совершенно не о чем беспокоиться. Вряд ли король остановится именно на моей кандидатуре? И будем мы все жить уже привычным каждому из нас образом жизни. Вы согласны со мной? – я не смогла скрыть заинтересованности и нервозности. Да и не сильно-то и пыталась. Мне действительно прямо здесь и сейчас необходимо знать, что он уверен в том, что меня, распутную девку, замуж никто не возьмёт.

– Думаю, что так и будет. По крайней мере, я ничего не собираюсь предпринимать, чтобы вытащить вас из той ямы, в которую вы так поторопились сбежать, – «неблагодарная дрянь» осталось недосказанным. – Но вы должны быть готовы к любому исходу дела. Хотя, вам нечего и надеяться на столь блестящую партию.

И выжидательный взгляд на меня. Ждёт, что я скажу. Единственный разумный ответ с моей стороны:

– Да, лорд Дэнэмуд, – я ничего уже не хочу. Этот разговор меня изрядно вымотал. Такое чувство, будто меня взяли за ноги, перевернули вниз головой и хорошенько потрясли. – Всего наилучшего. Лорд, леди.

Сделала книксен и, не заботясь, как это выглядит со стороны, поторопилась к выходу.

Совершенно забыв, что леди никогда не спешит. Это выглядело неприкрытым бегством. Это оно и есть, но меня сей факт сейчас не заботит. Плохая из меня вышла леди, ох плохая. Впрочем, это уже давно очевидно.

Всё прокручивала в голове наш диалог. Лица родителей так и стояли перед глазами. Бесстрастное, идеальное лицо куклы у матери. И яростное, с глазами, наполненными бешенством, у отца.

Мать ведь ни слова не сказала. Так свыклась с ролью аксессуара. Думается мне, что она и представить себе не может того, чтобы сделать что-то наперекор супругу. Даже идя на поводу материнского инстинкта, даже ради собственных детей.

Захотелось зарычать от злости и что-нибудь разбить!

Создатель! Она ведь множество раз могла просто послать вестника, чтобы узнать, как я или сестра. Но ни разу не сделала этого. Она предпочла просто вычеркнуть из своей картины мира детей, исказивших эту самую картину.

Я всё никак не могла успокоиться. Понимаю, что сама делаю хуже этими мыслями.

Следует остановиться, отдышаться, подумать о чём-то другом. Но ногти сами впивались в кожу в сжатых в кулаки ладонях, а разум, как назло, прокручивал тяжёлые, болезненные воспоминания. Я шла не глядя, вспоминала свои чувства и эмоции, свою боль из-за их безразличия и упивалась ей.

Когда-то я очень много думала об этом, и каждый раз эти мысли глубоко меня ранили.

Я отказываюсь принимать и понимать её. Конечно, я не мать. Я не рожала Лифиссу. Её родила моя родная сестра. Когда-то Агнесс была моей семьёй. Раньше я думала о том, что настанет тот день, когда родители отойдут в другой мир, и на свете не останется родных мне людей, только сестра. Жизнь же вот как всё обернула.

Теперь моя малышка – моя семья. Я просто представить себе не могу, что должна сделать Фисса, чтобы я захотела вычеркнуть её из своей жизни. Какие бы ошибки и плохие поступки она не совершила в будущем, часть из них всегда будут в какой-то степени и моими поступками, ведь это я её так воспитываю.

Моя же мать непогрешима, словно бабочка-однодневка. Все решения, как и ответственность за них, принимает отец. Для них это не просто нормально, это единственно возможное течение жизни.

Погружённая в свои мысли, я механически шла к стоянке извозчиков, часто моргая, стараясь сдержать уже подступившие слёзы хотя бы до того, как сяду в карету. Обида, непонимание и злость алой пеленой застилали глаза.

Столько людей вокруг, я даже не хочу поднимать глаза, чтобы увидеть, привлекаю ли к себе внимание. Что толку? Всё равно держусь из последних сил.

Демон побери! Столько лет прошло, они мне никто! Они вычеркнули меня из своей жизни! Ни о какой родительской любви они и представления не имеют. Только спесь и гонор. Мне не понятно, о какой гордости может идти вообще речь в вопросах любви. Тем более любви родительской, которая априори должна быть безусловной. Они нас не любят. Мы для них просто инструмент. Как очередная фабрика, которая должна расширить влияние семьи и обогатить её.

Подойдя к месту, где извозчики ожидали клиентов, я спросила у ближайшего о провозе. Слёзы текли из моих глаз бурными потоками, когда я открывала дверь кареты.

Сев, ошалело уставилась на человека, сидящего напротив. Лицо закрыто платком, видны только глаза. Именно в них я и уставилась. Странный человек, и странно, что извозчик не предупредил о том, что уже занят. Не мог же он этого не знать.

– Извините меня, сэр. Я кажется ошиблась, простите, – стоило только открыть рот, как рыдания просто хлынули из меня и началась истерика.

Уже при всём желании не могу успокоиться. Не сию минуту. Мне нужно время. Нужно выплакаться и перестать об этом думать.

Именно в этот момент я почувствовала сонное заклинание, предназначенное мне, но даже не успела изумиться, как мои веки сомкнулись.

Глава 9. Роберт. Необычные дела обычных будней

Ночь. Старинный ондолийский замок. Темная комната. Молодая супружеская пара занимается любовью. Вдруг мужчина вскакивает, включает лампу и спрашивает:

– Дорогая, тебе было больно?

– Нет.

– Но… почему же ты пошевелилась?!

Популярный в Келсе анекдот.

– Да всё я понимаю. Понимаю, что есть порядок. Я не прошу вас его нарушать! Создатель, ну почему вы такой непробиваемый! – девушка на проходной ругалась. Активно жестикулируя, она чуть уже не вцепилась в лацканы мундира дежурного лейтенанта. – Услышьте меня, ради всего святого! Я заполнила все ваши клятые бумажки, написала заявление, но нельзя ждать. Случилась беда! Неужели вы не понимаете?! Она пропала, должна была забрать ребёнка из школы и не пришла! Если бы произошло недоразумение, какая-нибудь незначительная мелочь, она бы сообщила мне, чтобы я забрала её сама, но она просто пропала!

Мой первый рабочий день на новой службе закончился. Только что, установив магическую защиту на дверь кабинета, мы собрались домой, как тут такое препятствие в виде очевидно склочной девицы. Препятствие необходимо как-то миновать. Я вопросительно посмотрел на Валаила, ничего не говоря, избегая внимания скандалистки. Друг в ответ поджал обречённо губы и возвёл глаза к небу, показывая гримасой, где он видел всех этих обывателей, считающих, что только единственно их проблема важна, и всему участку разом, прямо сейчас следует бросить все силы для её решения.

– Так мисс, посторонитесь. Дайте пройти, – да, чтобы Валаил спокойно здесь прошёл, даме следует прямо сию секунду сквозь землю провалиться. Тем не менее, голос строгий, лицо суровое. Ни за что бы я сейчас не признал в серьёзном следователе своего друга-весельчака.

Дежурный поздоровался и козырнул старшему по званию.

Скандалистка обернулась, пробежала взглядом по нам, остановила его на Вале, к нему и обратилась:

– Господин полицейский, я умоляю вас, выслушайте меня. Вы ведь полицейский? Я не займу у вас много времени, Создателем клянусь, это действительно очень важно, – я узнал её. Та самая девушка, которая увела вчера от меня мою новую приятельницу Лифиссу. Волосы беспорядочно торчат из-под шляпки, на щеках румянец, расстёгнутые верхние пуговицы пальто, часто вздымающаяся грудь. Девушка в волнении облизывает и кусает губы.

Очень, безмерно хороша, но сейчас она явно об этом даже не думает. Эта молодая женщина красива той порочной красотой, которой не нужно кокетство. Им достаточно немного обтесаться, приобрести лоск, после которого она будет и в рубище вызывать желание. Этой особе лоска было не занимать.

Парень, которого оставили в покое, отчаянно покраснел, стоило девице переключиться с него на инспектора. Не иначе как от облегчения, а может и сожаления, что такая красивая в своём горе просительница уже и думать о нём забыла.

– Успокойтесь, мэм. Прошу вас. Наш рабочий день уже закончен, но я уделю вам несколько минут, – друг не смог устоять против прекрасной леди, нуждающейся в помощи. – Ты со мной? Попробуем спасти даму в беде? – это уже мне. Сам Валаил уже показывал девушке дорогу к кабинету. – Куда тебе спешить, может сможем быстро разрешить её дело. Пойдём. Успеешь ещё насмотреться на свои пустые стены. Тебя-то дома никто не ждёт.

В его голосе просквозило едва уловимое сожаление. Эффект от девушки, видимо, смазался, и Вал вспомнил, что дома его ждёт жена.

Уже в кабинете, сидя на неудобном казённом стуле, выпив воды и немного успокоившись, посетительница рассказала, в чём заключается дело.

– Вы просто не знаете Анну. Она не могла бросить дочь. С ней действительно должно было случиться что-то ужасное. Что-то такое, что она даже не смогла отправить вестника, чтобы кто-то забрал девочку. Хотя бы мне или миссис Леметр. Она бы тоже с радостью помогла, – красавица закончила свой рассказ и смотрела на нас глазами, полными надежды. Уже на порядок успокоилась, голос её не дрожал, не звенел.

Последние фразы были произнесены низким, обволакивающим тоном.

Её подруга, уйдя с работы, намеревалась отправиться на вокзал в поисках пропавшей сестры нашей просительницы. Откуда не вернулась.

В кабинете воцарилась тишина. Нащупав в нагрудном кармане измятую, мягкую пачку с сигаретами из тонкого картона, я неторопливо прикурил. Запах дыма медленно, но целенаправленно расползался по кабинету.

По всему выходило, что непутёвая мамаша решила поиграть в детектива. Там уже либо заигралась, либо что-то пошло не так. В исполнительность и пунктуальность продажной девки мне уж никак не верилось. А может и вовсе решила разжиться парой монет на вокзале, да и уработалась так, что забыла напрочь о ребёнке.

– Где сейчас девочка? – вопрос прозвучал раньше, чем я понял, что спрашиваю вслух.

Просительница видимо вздрогнула. Не ожидала вопроса? Расслабилась?

– Директор школы вызвала меня, по просьбе Фиссы. Она хорошая женщина и сразу подняла тревогу. Тоже переживает за Анну, ведь знает, как та любит дочь. Сейчас она дома. Я оставила её с соседкой и сразу побежала в полицию. Ани не была дома с утра, как ушла на работу, – и опять сумбур, девчонка снова начала нервничать. Белые руки с блестящими ногтями меленько перебирают ремешок сумки. Чувствует, что может быть послана далеко и надолго со своей горе-подругой.

– Она работает не в доме? – неужели уличная. Тогда будет совсем неудивительно, если её уже прирезали в каком тёмном переулке. Ещё и с утра? Разве у шлюхи с утра бывают клиенты?

– Нет, на Шоколадной, – и смотрит на меня, как на идиота. Будто я спросил о чуши несусветной, а не о том, что имеет прямое отношение к делу. – Я не понимаю, как это относится к её исчезновению, но вам, конечно, виднее.

– Хорошо. Миссис? – Валаил, видимо всё же что-то решил. Хотя ума не приложу, что здесь можно сделать.

Каждый день в столице пропадают проститутки. Это не то, чтобы нормально, но полицейскому сыску хватает и более важных дел. Я ни в коем случае не обесцениваю человеческую жизнь. Как полевой командир в недалёком прошлом, я хорошо знаю, сколько мужества и стойкости, а подчас и истинного, природного благородства и достоинства бывает у простого солдата. Многие из них – парней, рождённых в крестьянских и рабочих семьях, мне – графу, ближе и понятнее, чем бароны и герцоги, урождённые аристократы. Против представительниц древнейшей профессии я уж тем более ничего не имею. Тяжела была бы жизнь солдата, не будь их.

Сегодня, вникая в работу следственного комитета, я ясно понял, что квалифицированных работников здесь катастрофически не хватает. Кадровые офицеры с приличным военным образованием, преимущественно дворяне, которым служба часто вовсе не нужна. Люди такого склада предпочитают своё время проводить в модных гостиных, а не в пыльных кабинетах. Так и получается, что нераскрытых дел действительно много, а вот людей, которые могли бы перевести статус этих дел на прямо противоположный – острая нехватка.

– Эндден. Мисс Люси Эндден. Я умоляю вас, не отмахивайтесь от меня. Я понимаю, действительно понимаю, как важна ваша работа, и сколькими важными делами вам нужно заниматься. Но я клянусь Создателем, что с ней произошла беда. У вас есть дети? – её внезапный вопрос, заданный невпопад, горячо и неистово, заставил нас с Валом непонимающе переглянутся, наверное от неожиданности.

– Нет, мисс. Ни у моего напарника, ни у меня пока детей нет, – друг ответил за нас обоих. Я же ощутил внезапную горечь во рту. Дрянные сигареты.

– У меня тоже нет. Но, пожалуйста, подумайте о том, что если с Анной что-то случится, то её дочь останется совсем одна. Девочке всего семь, понимаете? И никого из родных. Вы же хороший человек, вы служите нашей стране. Неужели вы сможете жить спокойно, зная, что могли предотвратить то, что ребёнок остался сиротой. Даже мне страшно представить, что с ней случится, если она останется одна на улице.

Я только хотел вставить слово, чтобы убедить Вала помочь, потому что, действительно, девочка могла пострадать из-за такой мамаши.

Сфера, излучающая свет возле посетительницы (в спешке никто не стал заморачиваться с электричеством, по-быстрому пустили светляков), мигнула, но не погасла, реагируя на крепкую волшбу где-то поблизости.

– Послушайте, у меня есть деньги. Не очень много, но я отдам вам всё. Вам обоим, – Создатель, дамочку понесло. Голос опять стал выше и звоньше. – Точно! Это ведь поможет? Не злитесь, пожалуйста, я просто не умею решать такие дела. Скажите только сумму. Я займу, возьму ссуду. Любые деньги, которые я смогу заработать, – её глаза опять лихорадочно заблестели, щёки раскраснелись. Валаил только открыл рот, но она не дала ему и слова сказать. – Или знаете. Я ведь работаю у леди Камелии. Дом удовольствий на улице Вотент. Я смогу принимать вас бесплатно. Обоих. Вместе, если хотите. Всегда, всю жизнь. Я сумею договориться.

– Да хватит! Создатель!! Что Вы несёте! – лицо Валаила пошло пятнами. Не знаю от гнева или от смущения.

Я же поперхнулся воздухом на её последнем предложении и пытался откашляться, крепко вцепившись в тонкую столешницу.

– Умоляю вас, замолчите, во имя Создателя, иначе я за себя не отвечаю! – эта его реплика действительно возымела эффект. Девушка широко открытыми глазами смотрела на моего друга. – Хорошо. Молчите и слушайте. Мы с офицером Крэнтомом сейчас поедем на вокзал. Посмотрим и поспрашиваем там что к чему. Но вы должны понимать, что вряд ли ваша подруга сидит там и ждёт нас. Скорее всего, её там уже нет. У вас есть её фотокарточка? – кстати, да. Любопытно было бы краем глаза взглянуть на горе-мамашу. Получив утвердительный кивок, продолжил. – Я верно понимаю, что вы не маг и вестника с изображением прислать мне не сможете? – опять кивок. – Мы действительно постараемся сделать всё, что в наших силах, я говорю это не для проформы. Раз уж так случилось, что вы застали нас буквально у выхода, возможно сама судьба привела вас к нам, – Вал открыто и от души улыбнулся.

– Ой, что же это я! Карточка ведь у меня с собой! – сунув руку в сумочку, она нашарила там изображение и протянула его Валаилу.

Дальше пошли вопросы-ответы. Я внимательно слушал, следил за мимикой и жестами.

Пытаясь впитать в себя максимум из увиденного и услышанного. Недалёк тот час, когда мне самому нужно будет допросить или «побеседовать» с обвиняемым или свидетелем. Сейчас я практически наблюдал всё то, что сегодня друг объяснял мне на словах. Реакция собеседника на наводящие вопросы, его ответы. Фразы, брошенные вскользь.

Мда. Мне ещё учиться и учиться. Хотел бы я чувствовать себя так же уверенно, и так же чётко подмечать все детали.

Лист перед напарником уже был исписан мелким, забористым почерком, когда Валаил отпустил девушку. Приложил к показаниям фотокарточку и отправил документы в ящик стола.