- -
- 100%
- +
Глава 1
Ветер потрепал пуховое ослепительно-белое перо, побаловался с ним как с игрушкой и, наконец, бросил в воду. Теперь с ним играла уже она. Тянула куда-то, проводя между палой листвой и редкими ветками водорослей. Со дна поднялись к поверхности воды неторопливые рыбы. Замерли, точно неживые, и так же стайкой ушли на дно. Видно, думали, что чья-то добрая рука бросила им корма. Но – не сбылось. Она хмыкнула. Надо же, даже здесь у кого-то есть мечты, и они подчас рушатся. Даже в этом болоте есть жизнь. И в этом тоже есть…
Старый парк пел птичьими голосами на все лады. Забросив поглубже в сумку ненужные в этой консерватории наушники, Крис молча слушала жизнь. Такую простую и ненавязчивую жизнь, которой всегда мало в будничной суете. Город так редко шепчет на ухо, все больше орет, как скандальная баба на базаре. Но иногда, иногда…
Появляется он. И пусть уж Город хоть орет, хоть шепчет, все хорошо и все едино. Потому что ничего не слышно, только его голос. Хоть бы он почаще говорил…
Они познакомились внезапно. Это даже знакомством-то не назовешь. Просто Юрка, редактор их газеты и сайта, как-то в марте, в очередной раз проносясь по коридору, толкнул ее в плечо и сказал:
– Глянь, нам парня нового в отдел взяли. Вон, у окна.
Она обернулась. У окна действительно маячила чья-то макушка. Но чья, что там за новичок, не видно. Начальство не поскупилось, поставило наконец отличные большие мониторы. За такими и слона можно спрятать, не то, что человека.
А человек в отдел действительно был нужен. Журналисты в редакции не приживались. Фотографы, редакторы, корректоры, эти пустили корни намертво. Что странно, но приятно. Писаки улетали вдаль бумажным самолётом. А те, что оставались, уже и писать нормально могли с трудом. Просто не поспевали. Нет, конечно, если не есть, не спать и не жить, тогда можно. Вот только организм, предательская сволочь, требовал сна и еды. Иногда даже просил жизни. А в целом…
"В целом в нашем болоте с жизнью туговато", – шепнула себе она как-то вечером, допивая очередной стакан кофе и уныло глядя в монитор. Дело шло к полуночи. А нужно ещё писать и писать…
И вот Юрка на бегу тычет пальцем в эту новую макушку, она, почти не глядя, проходит в кабинет и включает компьютер. Оборачивается:
– Привет!
– Привет, – сухо доносится по ту сторону монитора, и макушка чуть сдвигается в сторону. Странно, обычно новички хотя бы поднимались с места. Особо вежливые подходили знакомиться. Крис пожала плечами, ладно, всяких видела. Так какая разница?
Быстро проверив ежедневник и почту, подхватила блокнот и убежала на материал.
К обеду на улице разогрело. Все с утра шло так удачно, что жить захотелось чуточку больше. Крис выпрыгнула из автобуса на одну остановку раньше, купила мороженое и, напевая что-то, направилась назад в редакцию. Раз есть возможность, надо прерваться. Все равно потом до вечера от монитора не отойдешь… Весна все больше заполняла Город. Умытый дождями, он сиял свежими красками, и даже люди стали иногда улыбаться. Мурлыча себе что-то из детства про "стали птицы песни петь и расцвел подснежник" (она даже не была уверена, что это песня, но хотелось непременно петь), впорхнула в редакцию.
Юрка не улыбался.
Глядя в его зло сощуренные глаза, Крис поежилась. Обычно он балагурил по поводу и без, а тут как подменили. Даже спрашивать неловко, с чего это. Как-то нелепо кивнув, она нырнула в закуток, где фотографы обыкновенно гоняли чаи среди бескрайних залежей всякого электронного барахла, списанного и нет.
– Ребят, что с Юркой?
– С новеньким сцепился.
– Ну, приехали. Мог хоть день потерпеть, не сразу ругаться? А то и этот уйдет, не начав. А я задолбалась.
– Вот не поверишь, – Павел, самый старый во всех смыслах и матёрый в них же фотограф, громко хлебнул из своей кружки, закашлялся и долго-долго приходил в себя. Крис даже ждать надоело. Но уж очень было интересно, во что это ей не полагается верить. Наконец Паша откашлялся, стукнул себя в грудь кулаком, утер скудные слезы, от натуги выступившие из глаз, и проговорил: – Новенький сказал, что Юрка бездарь и работать не умеет.
О, да. Теперь понятно, чего это шеф такой злой на весь свет. Кто-то плюнул ему в эго. Да не просто кто-то. Вот ей бы он спустил. Уж сколько рядом пашут, всякого друг другу наговорили. А тут непонятно кто с улицы. Однако новенький действительно нахал.
Паша тем временем окончательно пришел в себя.
– Новенький там что-то написал, не знаю, что, я не в теме. Юрка, как всегда, заладил: распечатай, я с экрана проверять твою писанину не буду, позиция, все дела… Ну ерунда, согласись?
Крис пожала плечами. Ерунда, формальный Юркин заскок. Они-то привыкли. Новенькие обычно тоже молча печатают да несут на проверку. А этот, видимо, начудил.
– Короче, уж не знаю, чего там они, – продолжил фотограф, – я ушел оттуда, да только там такой ор поднялся! Ну как ор. Юрец наш орет, аж стены трясутся, а новенького не слышно. Но паузы есть, значит, отвечает. Я было хотел поглядеть, а тут дверь наотмашь об стену, Юрка выбегает, да прямиком к начальству. Вот с той поры и ходит злой как черт. Я так-то курить уходил, не слышал почти ничего. Но вот одну фразу разобрал: "будет ещё тут всякий сопляк меня работать учить!". Короче, как-то так. Да ты не переживай, ща выдохнет. Ну или завтра.
Дальше слушать Крис не стала. Ничего нового. Ну поорут друг на друга. Новичок соберет вещи, уйдет. Юрка придет в себя, а завтра опять даст объявление о поиске сотрудника.
Но на следующий день та же макушка маячила за монитором.
Ей стало интересно. Ещё не было такого, чтобы после скандала в первый день хоть кто-то приходил во второй. А впрочем, никто в первый день сильно ни с кем и ни ругался.
– Привет, – бросив сумку на кресло, девушка подошла к его столу. – Вижу, Юркины эмоции тебя не задели!
Она с улыбкой ждала ответа, но новенький только буркнул "нет, привет" и продолжил что-то писать.
– Я Кристина, но лучше просто Крис. Видимо, мы тут будем часто встречаться.
– Макс, – раздалось из-за монитора.
– Ладно, Макс. Запомни сразу: сахара у меня нет!
Бинго! Пробила! Из-за монитора показались ярко-синие недоумевающие глаза.
– Сахара? Ты о чем?
А он ничего, про себя решила Крис, бегло оценив новичка. К удивительного цвета глазам прилагались рыжеватые волосы, острые высокие скулы и довольно крупный, но прямой и ровный нос.
– Я о ком, – включив чайник, принялась копаться в своем столе. – Думаешь, тут все такие правильные? На публику только. А на деле мы те ещё гады. Берём чужие кружки, например. И печенье со стола воруем. А если к ночи очень припечет, самые смелые могут залезть в чужой стол, потому что сахар к чаю у них уже закончился, а работа ещё нет. Вдруг есть у соседа. Так вот стразу тебе говорю: у меня сахара нет! Я сладкий не пью!
– Ладно, – новенький хмыкнул, как-то неопределенно мотнул головой и уткнулся в монитор.
Светский трёп сошел на нет.
Крис с грохотом закрыла ящик стола и с головой ушла в свои записи. Вынырнула где-то через час, потянулась за кружкой. Остывший чай некрасиво и с укоризной отсвечивал островками пленки. Недолго думая, вылила его в раковину и опять нажала кнопку чайника. Новенький все так же сидел за столом. Но рядом гордо выстроилась вереница пустых кофейных стаканов.
– Ого, четыре за час! Даже мне так слабо! – она подмигнула ему.
– Не выспался, – донеслось от соседнего компа.
– Хочешь, кружку тебе подарю?
Макс молча показал большой чайный бокал, до сего момента скрытый где-то в недрах стопок его записных книг и прочего бесценного хлама. Крис мельком оценила поверхность стола и убедилась, что этот парень без боя не сдастся. Он здесь обосновался всерьез и надолго. Ну, по крайней мере, сейчас он все решил для себя именно таким образом.
– В аппарат не встаёт, – все так же сухо пояснил Макс. Убрал кружку, молча поднялся, смел старые стаканы в мусорку и вышел. Эхо разнесло по коридору гул заработавшего кофейного аппарата.
"Как сердце из груди не выпрыгнуло?", – на секунду задумалась Крис. Нет, сама порой грешила невероятными объемами и считала, что колумбийская кофейная промышленность работает только на нее. Но нет. Эту битву она проиграла.
"Интересно, какой он пьет?", – вскользь промелькнула мысль, да тут же исчезла.
Глава 2
Май выдался роскошный. В меру дождливый, теплый, ароматный, и очень-очень красивый. Отбивая каблуками пульс по асфальту, Крис впервые за долгое время не шла, а летела на работу. Прохожие смотрели на нее с удивлением. Ещё бы, кто ж вот так запросто, без видимой причины будет улыбаться на городских улицах. Дураков нет.
– Зато есть счастливые! – сама себе сказала девушка и улыбнулась ещё чуточку шире. Пожилой мужчина с милейшей дворняжкой на поводке улыбнулся в ответ.
– Доброе утро! – чирикнула ему девушка.
– Вот Вас увидел, и точно доброе! Я хоть и слеповат давно, а все равно издалека разглядел, какая красивая! Солнышко просто! – сказал собачник и галантно приподнял шляпу.
Оркестр в душе заиграл еще громче… Ох, спасибо Вам, добрый человек! Внезапный комплемент, что ж еще надо для сиюминутного счастья?
Помахав напоследок, Крис убежала на зебру. На душе пели птицы.
А все объяснялось просто. Наконец распустилась сирень.
Это была ее личная ежегодная магия. Каждый май Крис украдкой осматривала кусты на предмет набухших соцветий. И вот наконец из густо-зеленого кокона как маленькие воры выбирались первые лепестки. И крали, крали ее сердце. С каждым днём всё больше и больше.
Наконец все вокруг загоралось лиловым огнем, наполнялось удивительным ароматом, и Крис казалось, что она растворяется в сирени. Или наоборот, только из нее и состоит.
Белая почему-то её до глубины души не трогала. Хотя красиво, конечно. Но вот фиолетовая… Самые простые беспородные кусты в их неброском очаровании творили в майском сердце Крис настоящую бескровную революцию. Хотелось дышать. Обнимать незнакомых симпатичных людей. Есть мороженое на всех скамейках парка. Гонять голубей. Очень хотелось в путешествие. А больше всего хотелось любить.
Совершенно не стесняясь, она придирчиво осмотрела самую большую кисть, какую только смогла найти. Пятилистников углядела целых два. Тут же оторвала, запихнула в рот. И замерла. Желания не было. Обычно это случалось так просто: раз, и приходило в голову что-то важное, а порой и потаённое. Сегодня вдруг пустота. Но не пропадать же добру? Весело тряхнув головой, Крис быстро и азартно разжевала цветки, а глотая, подумала: "пусть будут на счастье!".
Вот так, перебегая от куста к кусту в поисках немыслимых чудес, она наконец добралась до редакции.
Новенький курил на пороге.
Внезапно для всех Макс прижился в их дурдоме. Его непоколебимое спокойствие вкупе с непрошибаемым профессионализмом пришлись очень кстати. Макс притаскивал материал ото всюду, куда бы его не посылали. Юрка на первых порах пытался мстить за, как ему казалось, нанесенное оскорбление. Никто, кстати, так и не узнал, по какому поводу они сцепились в тот памятный раз. Оба уходили от ответа, стоило только об этом заикнуться. Но если была на повестке дня какая-то особенная гадость, а ещё хуже занудная и скучная история, все заранее знали, кто туда поедет. Но Макс даже из утренника в детском саду мог сделать шедевр, интересный всему городу. И делал. Юрка бесился, остальные умилялись, новенький хранил спокойствие. И все по кругу.
Крис издалека помахала Максу рукой и всей собой нырнула в последнюю радость перед рабочим днём: огромный куст сирени раскидисто устроился у входа в редакцию. Он был таким большим, что начальство регулярно грозилось обрезать как минимум наполовину. А то, мол, даже вывески за ним не видно. Но эта сирень росла уже так давно, проводила подальше стольких потенциальных обидчиков, что любые угрозы превратились в пустое сотрясение воздуха. Крис кусту даже имя втихаря дала. В ее мире он гордо именовался Бонифаций.
Вот сейчас, хихикая про себя, она не просто нюхала цветы, а обнималась с шикарным Бонифацием. Ветви ласково укрыли ее со спины, так сразу и не скажешь, что кто-то стоит внутри.
– Да брось, нет у нее никого.
– А чего тогда такая странная? То вечно носится, как лахудра, патлы во все стороны, джинсы аж протерлись, а то в платье пришла! Даже накрасилась! Что-то там творится.
– Ты ее первый год знаешь, что ли? Да она каждую весну с приветом.
– Обострение? – с улицы донеслось неприятное хихиканье.
– Хорошая она девка, конечно. Милая, все дела. Веселая. Но чудная какая-то.
– Ну тебе-то что? Хотя я вот недавно думала: а если ее уложить там, макияж как надо…
– Деревню помадой не замажешь.
– Тоже верно. Я ей как-то намекнула, на новый год что ли, мол, Кристин, давай я тебя на корпоратив наряжу? Я в один магазин заходила, там на тебя платье такое, закачаешься… А она…
– Да помню я. Ещё б свитер с оленем нацепила!
– А он в сумке лежал! – раздалось из сиреневых ветвей, и непокорённый Бонифаций выпустил наконец любимую женщину из шершавых объятий.
Чуть наклонив голову, Крис весело глядела на двух невероятных нимф, главных богинь их кособокого Олимпа, их сумасшедшего коллектива, повелительниц премий и комнатных орхидей, Людмилу и Полину. Обе на шпильках длинною чуть поменьше, чем все их ноги от бедра до пяток, зализанные хвосты идеально делят спины пополам, румянец на остро наточенных скулах алеет непобедимым огнем самовлюбленности.
– Вы не беспокойтесь, девочки, у меня и тапочки есть меховые с оленями. Знаете, как круто январской ночью в них греться! Закачаешься! – лёгкой волной взметнулась юбка, и Крис бодрой походкой направилась ко входу.
Газели меж тем притормозили, одарив новенького фирменными влажными взглядами. Тот и бровью не повел.
Пришлось им – да где это видано! – самим открывать себе дверь. Благо внутри здания было достаточно желающих украсть пару томных взглядов, коими эффектные бухгалтеры щедро сыпали направо и налево. Павел в свое время их подловил, мол, лучше б они с такой охотой деньги выдавали. Но Павел был немолод, размер его оклада они прекрасно знали, а убитая об жизнь древняя иномарка не будоражила их фантазии. Поэтому он мог говорить что угодно, Людочка и Лин его просто не слушали.
Про новенького же до сих пор никто ничего не знал. Ну, по крайней мере такого, что хотелось бы обсудить. Вечно говорить о том, какой он замкнутый – дураков нет. Местные кумушки помусолили эту тему пару недель и забросили. Впрочем, плохих эмоций он тоже ни в ком не вызывал. Разговор мог поддержать почти любой, кроме уж совсем женских, но никогда не начинал первым. Иронично отшучивался, когда кто-то лез в душу. В друзья не набивался.
В общем, загадочный был персонаж. Да ещё и симпатичный. Вот потому звёзды бомонда были единственными, кто пока не сдавался. Нагоняли ветра ресницами, окуривали духами, восходили на обувные Эвересты. А ну как есть, ради чего стараться? Размер его оклада они, конечно, тоже знали прекрасно. Но вдруг это далеко не все? А что, скромники разные бывают. Изредка даже богатые.
Макс меж тем надежд им не давал. Вот и сейчас меланхолично курил, обдумывая что-то про себя.
Крис уже успела включить компьютер и пробежать глазами пару сайтов, когда он наконец вернулся в кабинет. Как всегда спокойный, с каменным лицом поставил у экрана очередной стакан кофе и уткнулся в экран.
"Интересно, он когда-нибудь от души улыбается?", – вдруг подумала девушка про себя. Ни разу за эти месяцы она не видела, чтобы он смеялся.
Дежурная мимика, не более того. Глаза всегда оставались непрошибаемо холодными.
А меж тем они уже два месяца торчали в одном и том же кабинете почти круглыми сутками. Как бы рано Крис не пришла, он уже был на месте. Дежурный стакан кофе стоял на столе. Хорошо, что в их богодельне начальство оказалось понимающее, как-то там с кем-то договорилось, и автомат продавал страждущим живительный бальзам по минимальной цене. Уж точно раза в три ниже, чем в других кофейнях Города. А то бы вся зарплата сотрудников утекала в карманы вендинговой компании. Впрочем, возможно, именно так с окладом Макса и получалось. Кружку другого размера он, кстати, так себе и не принес.
– Экологи тебя проклянут! – как-то раз заметила Крис, когда он в очередной раз притащил кофе в одноразовом стакане.
– Уже, – дежурно отбился Макс, и на этом их разговор завершился. Крис долго была уверена, что он вообще её вряд ли слушает, и уж точно не запоминает. Пока однажды вдруг внезапно не оказалась в редакции первой. На столе Макса стояла табличка, на которой большими острыми буквами красным маркером было написано: "Пью горький, как твоё разочарование!".
– Спасибо, что предупредила! – вместо приветствия выдал новичок, когда через пару минут после нее зашёл в кабинет и увидел, как она хохочет над этим маленьким плевком в чью-то душу.
– Сильно все перевернули?
– Нет, аккуратно сдвигали с места.
– И ты заметил?! – Крис окинула взглядом бардак на столе, как бы намекая, что в перфекционизм Макса она не верит, и что в ящиках у него вряд ли лучше. Вот тогда Макс показал настоящие эмоции впервые на ее памяти. С гордым видом он открыл ящик тумбы. Там лежала пара записных и что-то по мелочи, а ещё были странные синие полосы.
– Нёс ежедневник вместе с чернилами для печатей, а они протекли. Теперь все синее, не высохло ещё. А выкинуть не могу, там важные номера. Убрал подальше. Сам его пока не трогаю, а вот кто-то вчера схватился. Видимо, сдвинуть хотел, а что все синее в темноте не заметил. Теперь двое знают мой секрет: ты и тот, кто вчера вечером полез ко мне искать сахар.
– Крапленый ежедневник это сильно! – улыбнулась Крис и подняла в знак тоста свою собственную чашку с кофе. – За нас, горьких людей, несущих другим разочарование!
– Ave! – отсалютовал в ответ Макс.
С бледно-голубыми и ободранными щеткой пальцами в тот день был замечен Павел. Впрочем, он из ситуации вышел с честью. Притащил огромную коробку сахара, демонстративно поставил на видное место, подмигнул Максу и вышел.
С той поры живых разговоров у них не было. Макс всегда исправно здоровался, но чаще всего этим дело и заканчивалось. Он вообще мало кого добровольно замечал.
Утренняя встреча с местным бомондом ничуть не испортила Крис настроение. Даже наоборот. Аккуратно расправив юбку на коленях, она залюбовалась цветочным узором и вдруг замерла. Она действительно переоделась "в девочку" и даже не заметила этого. Любимые джинсы все так же заманчиво покачивались в шкафу, но по утрам Крис как-то обходила их стороной. Платьев у нее было мало, но любимые, и этой весной она уже успела выгулять их почти все. И даже нашла туфли. Не такие броские, какими втаптывали в пыль сердца Люда и Полина, но зато очень удобные.
– Как ногами землю целовать! – помнится, воскликнула она в магазине, когда их примерила. С тех пор почти не снимала, благо погода позволяла.
Подобные метаморфозы с ней иногда случались, но надолго никогда не затягивались. Так, мимолётное желание. Но не в этот раз.
– Это всё май и сирень виноваты! – сказала себе тихонько Крис и улыбнулась.
Она ведь себе не врала. Вот так меняться действительно не было никаких очевидных причин. Ее давно уже никто не звал на свидания. И даже если бы позвали, времени на подобные встречи не находилось. Друзей бы проведать! А нет свиданий, нет и расставаний, а значит – некому бросать вызов. Никаких дней рождения тоже не намечалось. Вообще ничего особенного. Просто в душе было хорошо. Это состояние, удивительное счастье без повода, рождалось в ней неосознанно и бесконтрольно. Она кончиками пальцев чувствовала, как дышит весной мир, как он взлетает, словно встревоженная птица вырывается из густой травы, в которой свила себе гнездо, но ещё не успела снести яйца, и ничто её не держит. Миг, и только точка видна на горизонте. Но этот момент взлета прекрасен. Трава резко расступается в стороны, и нечто стремительное пронзает воздух. Вот так для Крис наступали май и счастье.
Перед этим счастьем были бессильны любая критика и любые сплетни. Люди, подобные девушкам-бухгалтерам, на ее пути случались часто. Пытались ее переодеть, причесать, накрасить, вывернуть на изнанку, перекроить, переделать на собственный вкус. Не то, чтобы ее такие нападки не задевали. Бывало, что доброхоты всё-таки наступали грязным сапогом в самое больное. После этого Крис какое-то время приходила в себя. Но по большей части она научилась эти нападки игнорировать. А потом и вовсе переосмыслила своё отношение. В конце концов, ей в этих критиках тоже многое не нравилось. Она бы многих из них с удовольствием отмыла и переодела на свой вкус. Кто сказал, что она в свою очередь не может о них думать так же, как они о ней? А раз так, нечего и переживать.
Особенно сейчас, когда настроение такое благодушное. Крис моментально позабыла о том, что кому-то там опять не понравилась.
В своих мыслях она и не заметила, что Макс давно уже перестал стучать по клавиатуре, и даже стакан кофе не трогал с места. Положив подбородок на сложенные замком руки, он смотрел на нее.
Глава 3
Человека, который поёт песню, стоящую у тебя на звонке, надо уважать. Это спасет тебя от многих неприятностей. Как минимум, от незапланированной покупки нового телефона.
Этой простой истине научила Крис старая подруга. И в самом деле, когда посреди ночи, в разгар самого крепкого сна, трубка оживает и заливается трелью, порой очень хочется расколошматить телефон. Но играет-то группа Doors, не бросаться же в стену искусством? Вот и сейчас Джим Моррисон допевал что-то про странных людей. Только его голос спас аппарат от серьезного крушения, а Юрку – от неминуемой казни. Интересно, а можно ли убить человека силой мысли через сотовую связь? Чертыхаясь, она ответила.
– Крис, у нас аврал! – отчего-то радостно заорал шеф в трубку. – Валерка уже едет к тебе. Вставай, вставай, там такое!
Девушка сонно терла глаза и мало что понимала. Пока выходило, что штатный водитель был поднят по боевой тревоге неугомонным начальником и мчит к ней, чтобы увезти в некое прекрасное далёко. Впрочем, на счёт прекрасности она сильно сомневалась.
– Юрец, выдохни! Расскажи толком, что случилось-то?
– Там, на трассе, два большегруза! Морды всмятку, представляешь! Не просто тюкнулись, там конкретная такая мясорубка. Водители вряд ли целы. Говорят, один из них пьяный был, машину носило туда-сюда, от него все попутки шарахались, как от прокаженного. Давай, вдруг успеешь до полиции, а то потом и поснимать не подпустят!
– Кого поснимать?…
– Крис, доброе утро. Объясняю ещё раз. На трассе столкнулись два грузовика. Сильно. Дорога там узкая, сейчас набьются, вообще потом не доберётесь. А у тебя вся полиция в приятелях значится…
– Ну не вся.
– Не важно. Проведут. Провезут. Пролезешь, короче. Жду текст. С фотками. Хочу, чтоб мы были первыми. Валерка в пути.
Юра бросил трубку. В таких ситуациях жаждущий крови и сенсаций редактор не знал полумер. "Спрос диктует предложение. Люди любят фарш", – говорил он всякий раз, когда кто-то где-то попадал в неприятности, и отправлял бригаду прямо на место. Пресса, а особенно в эпоху Интернета, дело такое. Кто первым написал, тот и молодец. Кто первым выложил видео, тот вообще герой.
Крис писать про такое терпеть не могла. Особенно жертвуя сном. И ведь знала, что подремать днем ей никто не даст. Юрка округлит глаза, застынет в удивлении… Скажет «а чего такого, интересно же было». Вот и поехал бы сам, раз так интересно. Ей вот подушка в этот час родней и ближе…
Продолжая ворчать, Крис кое-как нащупала на полу тапок и уныло побрела к кофеварке. Она была уверена, что и Валерка не откажется. Значит, надо много. Посмотрела на часы. Три ночи.
И тут дошло.
Город – большой. Трассой шеф в запале мог назвать что угодно, хоть тропу во дворе. С него станется. Но раз столкнулись грузовики, значит, дело серьезное. Дорога и правда может встать насмерть. Хорошо хоть ночь. И наверняка кто-то пострадал. Но она понятия не имела, куда ехать.
Ладно, на это у нее есть водитель. А снимать на что? Фотоаппарата у нее нет, и не было никогда. Телефон, хоть и мурлычет голосом Моррисона, все равно уже не молод, съёмку в темноте, а тем более в суете, не тянет. А шефу подавай ярких красок. Ладно, решится как-нибудь…
Кофе вышло много. Девушка не поскупилась и взяла с собой целый термос.
Валерка хмуро смотрел сквозь лобовое куда-то вглубь двора. Рядом с ним сидел Макс.
Никакой потёртости. Никаких сонных глаз. Подтянут, собран, готов к бою. На коленях большая сумка с фототехникой. "Пашкина", – отметила Крис про себя. Странно.