Горячий черный чай. Том 1

– Ты что, игноришь меня?

– Н-нет, дело не в этом…

Мое тело качалось взад и вперед. Я в панике перебирала ногами. Да я просто задыхаюсь! Давай ты сначала отпустишь меня, а потом поговорим.

Я обеими руками начала бить по кулакам, которые вцепились в воротник моей рубашки, но вдруг откуда-то прилетела ложка. И ударила стоявшего передо мной парня точно по голове. Раздался отчетливый стук, и его лицо тут же исказилось от гнева.

– Дерьмо! Какой говнюк это сделал?!

Парень резко повернул голову и попытался отыскать взглядом того, кто бросил в него ложку. Голова, которая закрывала мне обзор, теперь отклонилась под углом, и я увидела стоящий рядом стол.

Мой взгляд последовал за взглядом парня и наткнулся на Им Согёна, который сидел за этим столом. Компанию ему составляли парень в серой толстовке с капюшоном и парень в темно-синем свитере, которых я видела сегодня утром в туалете.

– Какой шум во время еды, – выплюнул Им Согён с весьма раздраженным видом.

Парень отпустил мой воротник и направился в сторону ребят. Мою шею больше ничего не сдавливало, и я закашлялась.

– Эй, Им Согён.

– Что?

– Это ты бросил?

– Что?

– Ложку, придурок!

– Не-а.

Разглаживая смятый воротник, я посмотрела на стол, куда переместилась зловещая атмосфера. Парень буравил взглядом поднос Им Согёна.

– Тогда где твоя ложка? А?

– Я взял только палочки, – сказал Им Согён, глядя на парня с совершенно невинным видом.

– Ты пошутить решил?

– Зачем мне шутить над придурком вроде тебя? Шучу я обычно с друзьями. Ты разве мне друг?

Стоило парню услышать эти слова, как его руки задрожали.

– Чтоб тебя, урод…

Им Согён вытянул шею и внимательно осмотрел рукав парня.

– Поднял шум из ничего. Просто постирай рубашку и носи дальше, – сказал он, а затем перевел бесстрастный взгляд с рукава на лицо парня, который стоял перед ним, дрожа от гнева. – Ну, если не хочешь ее стирать, выбрось и купи новую.

В воздухе повисло напряжение. Никто даже не попытался их остановить. В конце концов друзья парня, которые растерянно стояли около столика, взяли подносы и вывели его из кафетерия.

– Эй, Ынхо. Уходим.

– А! Пустите!

Парень, которого, как выяснилось, звали Ынхо, нервно стряхнул с себя руки друзей.

«Эй, пустите! Слушай, Им Согён! Идем-ка на крышу!» – кажется, он собирался заорать нечто подобное, но друзья снова схватили его за руки.

– А-а просто сдержись, – сказал кто-то из них, и Ынхо наконец послушно поддался.

Затем он, охваченный гневом, заорал что-то диким голосом и пнул стул, который стоял на своем месте, никому не мешая. Похоже, он так себя ведет, потому что Им Согёну в подметки не годится, зато меня за воротник схватить ему смелости хватило. Как же несправедливо!

– Эй, ты из какой параллели?

Ынхо, которого друзья тащили к выходу, остановился и оглянулся на меня. Я ничего не смогла ответить, поэтому просто посмотрела на него снизу вверх, а он согнул ноги в коленях и толкнул меня в плечо.

– О, из той же, что и я. Хон Чхаён? Так и знай, с этого момента твоя школьная жизнь превратится в ад.

Его взгляд был колючим и полным злобы. Жутко зыркнув на меня, парень вышел из кафетерия вслед за друзьями.

Все произошло совершенно неожиданно, и мое сердце все еще билось как бешеное. Я подняла с пола поднос и приборы для еды.

Что не так с этой школой? Почему здесь одни хулиганы? Мне вдруг стало горько, а кончик носа защипало. Если бы не бейдж с именем Хон Чхаёна… Мне стало невыносимо грустно от того, что я не могла назвать придурка придурком.

Я прикусила губу и проглотила подступившие к горлу рыдания, когда вдруг встретилась взглядом с Им Согёном. Может, мне стоит его поблагодарить? Пока я замерла в нерешительности, раздумывая, как поступить, он первым отвел глаза.

Я поставила поднос на стол и выдернула пару салфеток из подставки. Хотя я чувствовала на себе взгляды ребят, уйти, оставив грязный пол в таком виде, как сейчас, не могла.

Меня не отпускало чувство опасности. Ведь это был первый раз, когда меня кто-то схватил за воротник.

– Тебе что, скучно стало? Почему ты вдруг швырнул ложку в Кан Ынхо? Ты совсем спятил?

Я сидела на корточках, вытирая разлившийся по полу соус, но после этих слов мои руки вдруг замерли.

– Кто сказал, что я ее бросил? Ложка просто выскользнула.

– Выскользнула? Придурок, я же видел, как ты прицеливался, как будто собирался выпустить стрелу.

– Ого-о? Нам Юнсу, ты зачем на меня наговариваешь?

– Наговариваю? Не смеши меня. И лучше не затевай бесполезные ссоры. Иначе опять влезешь в драку.

– Угу. Ясно, дай-ка мне ложку.

– Не хочу.

– Чханён, тогда ты дай ложку.

– У меня ее нет.

Услышав, как отодвигается стул, я подняла взгляд.

– Ты куда?

– За ложкой.

И встретилась глазами с Им Согёном, который направился к раздаче. Я молниеносно опустила голову и продолжила тереть пол. Видя, как его ноги удаляются.

Я поднялась, держа в руках салфетки, пропитавшиеся соусом и ставшие красного цвета. И посмотрела в спину Им Согёну.

Конечно. Большинство парней довольно высокие. Похоже, из-за маленького роста я в их глазах выгляжу слабой.

Внезапно на душе стало тоскливо. Вряд ли сегодняшнее происшествие было разовым. От одной мысли о том, что меня и дальше будут хватать за воротник и угрожать, перед глазами все потемнело. Может, извиниться перед матерью Чхаёна и сказать, что я больше не смогу притворяться ее сыном? Плечи сами собой поникли.

Дом, где я могла жить вместе с бабушкой, казалось, становился все дальше и дальше. Я взяла салфетки, которыми только что вытирала пол, поднос и приборы, и бессильно поплелась к месту, куда относили грязную посуду.

– Бабушка… – мрачно бормотала я себе под нос.

Я рассеянно стояла около деревянного столба рядом с остановкой, когда увидела, что подъехал автобус. Проверив его номер, быстро побежала к нему и запрыгнула внутрь. Это был единственный автобус, который ходил до моего района.

– Школьник.

Раздался веселый звук, свидетельствующий об оплате проезда, и моим глазам открылся салон автобуса, куда набилось столько людей, что мне было никак не протолкнуться внутрь.

Я зашла последней, поэтому автобус закрыл двери и медленно тронулся. Салон был заполнен детьми, которые ехали домой из школы и громко болтали. Я огляделась по сторонам и в итоге схватилась за поручень рядом с водительским местом. Надеясь, что через несколько остановок в салоне станет посвободней.

– Ы-ыкх!

Каждый раз, когда автобус делал крутой поворот, крупные ребята теряли равновесие, и их мотало из стороны в сторону. Оставаться на месте, держась только за один поручень, оказалось задачей не из легких. Автобус повернул налево, и стоявших рядом детей понесло в одну сторону. В итоге вся эта толпа уперлась мне в плечо.

– А-а-ай!

Почему ничего в этом мире не дается мне легко?

Я стиснула зубы и напрягла тело, чтобы выстоять под напором гигантской кучи-малы, когда у меня завибрировал телефон. Я достала из кармана вибрирующий мобильный и посмотрела, кто звонит.

[Бабуля]

В тот самый момент, когда я ответила на звонок, автобус подошел к остановке. Передняя и задние двери открылись одновременно, и школьники, которые, как казалось, совсем не собираются выходить, высыпали наружу.

Я быстро оглядела салон автобуса, который только что покинула толпа детей. Заметив свободное место, побежала к нему и села. Затем положила рюкзак на колени и только после этого заговорила:

– Да, бабушка.

– Почему ты так долго не брала трубку?

– Это я-то? А почему ты звонишь?

– Ты закончила работу?

Бросив школу, я устроилась на подработку. Бабушка думает, что я работаю в одном из ресторанов известной сети, но на самом деле я доставляла китайскую еду. Платили по девять тысяч вон[7] в час. Не было ни одной причины отказываться.

Местечко Тхаксу. Потому что имя директора – Ким Тхаксу. Сначала я работала пешим курьером. Мне нужно было ходить с большим железным коробом и доставлять еду по ближайшим адресам.

Такая подработка меня вполне устраивала. Единственным недостатком было то, что к концу дня вся одежда пахла маслом, но другого места, где платили бы столько же, я не нашла. Вот только меня беспокоил прекрасный нюх бабушки. Она много лет провела на кухне, поэтому во всем, что касалось еды, ее обонянию не было равных. Когда я приходила к ней после работы, она всегда спрашивала, почему от меня пахнет китайской едой.

Вслед за тем как мама покинула этот мир, мы с бабушкой жили в комнате для персонала в доме Хон Чхаёна. Поскольку каждый вечер после работы мне приходилось встречаться с бабушкой, я думала, что у меня осталось только два варианта: либо уволиться, либо ждать, когда она догадается, что я подрабатываю в китайском ресторане.

Поэтому я подумала, что мне нужно куда-то съехать, пусть даже в самую дешевую комнатушку в подвале или на чердаке.

И вот однажды, когда мы с одним из ребят, который доставлял еду на мотоцикле, разговорились перед рестораном, уплетая мороженое, я узнала, что наш час работы стоит по-разному.

Тысяча вон[8]. Курьерам на мотоциклах платили на тысячу вон больше. Есть поговорка, что из пылинок можно собрать целую гору, но тысяча вон для меня была слишком большой суммой, чтобы считаться пылинкой. Я немедленно получила права на вождение мопеда. Директор с радостью перевел меня из пеших курьеров в мотокурьеры.

«Огненная ракета Местечка Тхаксу». Такое прозвище мне дали в то время. Я была даже быстрее пули – стремительная, как ракета. Не ездила, а летала. Чтобы успеть доставить хотя бы на один заказ больше.

Я чувствовала неописуемую радость каждый раз, когда видела, что сумма на моем банковском счете растет. В конце концов я смогла съехать от бабушки, несмотря на ее возражения.

Сейчас она думает, что я живу в комнатушке на чердаке и работаю в ресторане известной сети.

– Да, уже еду домой.

– Поела?

– Дома поем. А ты, бабуль?

– Я еще до захода солнца поела. Навести меня по дороге домой. Я приготовила для тебя панчханы[9].

– Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.

– Сегодня я пожарила твой любимый омук, который сама и сделала. Нури, я много наготовила, зайди обязательно.

– …

– Ты чего не отвечаешь?

У меня ни с того ни с сего в горле встал ком. Даже когда я жила вдвоем с мамой, бабушка часто тайком приносила нам еду из дома Хон Чхаёна. Хотя это были всего лишь остатки, которые шли на выброс, она всегда передавала их нам осторожно, с оглядкой.

Мы с мамой жили так бедно, что нам приходилось кипятить воду из-под крана, потому что мы не могли позволить себе бутилированную, и именно благодаря бабушке у нас был суп с говядиной, свиные ребрышки и жареная горбуша.

Сначала мне это нравилось, но после того как я узнала, откуда берется вся эта еда, стало тоскливо. Что чувствовала бабушка, принося нам то, что не доели члены семьи Хон?

– Угу… Переоденусь и поеду к тебе.

– Позвони, когда приедешь.

– Да, бабушка.

Вызов завершился, и я рассеянно уставилась на экран, где мигало время звонка. У меня в носу защипало, а на глаза навернулись слезы. Соленые капли упали на мигающий экран. Это словно послужило сигналом, и меня захлестнула волна плача, поднявшись изнутри.

Я поджала губы и нахмурила лоб, но в конце концов из глаз брызнули слезы.

– Хны-ы.

Я опустила голову и торопливо вытерла лицо. Но слово «омук» раз за разом повторялось звоном в ушах.

Омук. Омук, который бабушка слепила своими морщинистыми руками, чтобы подать на стол семье Хон Чхаёна.

– Пусан, омук… Хны-ы, уж лучше купить.

Сквозь зубы вырывались рыдания, а плечи тряслись. Я вытерла слезы рукавом и шмыгнула носом. Расстегнув лежащий у меня на коленях рюкзак, я поискала там упаковку салфеток. Но внутри оказались только тетради и пенал.

Шмыгая носом, я втянула и проглотила сопли, но вдруг на пустое сиденье рядом со мной что-то прилетело.

Слезы, которые остались на кончиках моих ресниц, покатились по щекам. Чувствуя, как они стекают вниз, рисуя горячие линии, я подняла голову. Напротив меня сидел парень, одетый в такую же форму, как у меня, и хмурился так, словно увидел что-то отвратительное.

– …Им Согён?

– Эй! Терпеть не могу, когда кто-то шмыгает.

– Что?

– Шмы-ыг, шмы-ыг. Ненавижу слышать этот звук.

– А, прости…

– Если ты правда извиняешься, перестань шмыгать и высморкайся. А то наелся соплей и теперь, наверное, такой сытый, что даже ужинать не захочешь.

Какая связь между шмыганьем носом и ужином?

– Спасибо…

Я схватила с соседнего места коробку с салфетками и достала из нее сразу несколько штук. Сложив салфетки в толстый рулон, высморкалась.

Мне показалось, что звук получился слишком громким, поэтому мои глаза округлились, и я посмотрела вокруг. А затем встретилась взглядом с Им Согёном.

Он наблюдал за мной и хмурился. Сам же только что сказал высморкаться, но теперь взирает так, будто недоволен звуком, который я издала. Вот как мне под него подстроиться?

Я закрыла нос, крепко сжав салфетки обеими руками, но Им Согён поднял руку и помахал ей. Я подумала, что он хочет, чтобы я перестала на него пялиться и закончила начатое, поэтому отвернулась и громко высморкалась снова.

Теперь в носу было чисто, и ничего не мешало дышать, поэтому я ощутила облегчение. Печаль в душе тоже немного утихла.

– Вот.

Я протянула Им Согёну упаковку салфеток. Мы оба сидели у окна, но не так близко, чтобы я могла дотянуться до него, просто выпрямив руку.

Им Согён, который сидел, уставившись в окно, повернул голову и окинул взглядом пачку салфеток в моей руке.

– Не надо. Забери себе.

– Но тут еще много осталось.

– Мне они не нужны.

Ну, как хочешь.

Я открыла рюкзак и сунула салфетки туда. Застегнув молнию, я украдкой взглянула в сторону. И увидела профиль Им Согёна, который продолжал смотреть в окно.

Автобус подъехал к остановке, постепенно замедлил ход и остановился. Им Согён взял рюкзак, поднялся с места и встал перед задней дверью.

Прежде чем она открылась, парень повернул голову и посмотрел на растерянно сидящую меня.

– Увидимся завтра, новенький.

– А? А… Да.

– И больше не реви.

Эм? Задняя дверь отъехала в сторону, и Им Согён, перекинув лямку рюкзака через плечо, спустился по лестнице.

Некоторое время посидев в полной растерянности, я посмотрела в окно. И увидела спину Им Согёна, который шел по дороге, неторопливо передвигая своими длинными ногами. Затем он повернул за угол и скрылся из виду.

Захлопнув переднюю и заднюю двери, автобус медленно отъехал от остановки. Я отвела взгляд от окна и прислонилась к нему головой. В руке я держала комок салфеток, куда только что высморкалась. Формой он напоминал бейсбольный мяч.

Я-то думала, что в этой школе одни хулиганы, но, возможно, Им Согён – славный парень.

С надеждой, что так оно и есть, я сунула комок салфеток в карман.

На следующий день.

– Пусан, омук, хны-ы-ы. Уж лучше купить, кхр-р-р!

Им Согён. Беру обратно свои вчерашние слова о том, что он может оказаться славным парнем.

– Обалдеть! А что еще за «кхр-р-р»? Звуки динозавра?

– Он реально так шмыгал носом!

Я обошла школу, чтобы найти туалет, куда могла бы ходить, не попадаясь на глаза другим ребятам. В результате самым подходящим оказался безлюдный туалет на четвертом этаже, где не было классов, а значит, и учеников.

Закончив поиски, я как раз возвращалась в класс. Но в коридоре увидела Им Согёна, который громко болтал с друзьями. И динозавром, которого они обсуждали, по всей видимости, была я.

Им Согён, который громко хохотал, положив руку на плечо парня в черной толстовке, принял немного обеспокоенный вид и сказал:

– А, но это не повод для смеха. Похоже, ему трудно в новой школе.

– Придурок, сам же больше всех ржал.

С лица Им Согёна сошли остатки улыбки, и он энергично помотал головой из стороны в сторону.

– Нет, смеялся я только потому, что вспомнил, как старательно он сморкался.

Похоже, после этих слов ему снова стало смешно, и он захихикал. У этого парня что, раздвоение личности?

– Наверное, у него случилось что-то грустное. Разве можно смеяться над чужой печалью, а, придурок? – упрекнул парень в черной толстовке и ткнул Им Согёна в живот.

Тот согнулся и сделал шаг назад.

– Я и не смеюсь. Просто беспокоюсь.

– Кхр-р-р! Это и есть насмешка. Разве нет?

– А вот и нет. Он на самом деле издавал такие звуки. И только он один был не в курсе, что весь автобус на него пялился.

– Насмешка-насмешка. Так и знал, что ты тот еще злодей. – Парень в черной толстовке переглянулся с другом и указал пальцем на Им Согёна.

Тот наклонил голову набок и рассмеялся:

– Да с чего я злодей-то? Я ведь даже дал ему салфетки, чтобы он вытер слезы и высморкался.

Эта троица продолжала обсуждать меня, не замечая, что я стою в коридоре. Им настолько все равно, что происходит вокруг? Или дело в том, что я такая низкая, что они меня не увидели? Ведь даже не подозревают, что я стою с другой стороны коридора и все слышу.

Чтобы попасть в класс, мне нужно было пройти мимо них, но я не могла сделать ни шагу, боясь, что попадусь в их поле зрения и они меня остановят. Я просто сверлила их глазами, крепко стиснув руки в кулаки.

Если бы из глаз могли выйти лазеры, они бы точно перерезали глотки этой троице.

Мои глаза сузились сами собой. Эй, ребята, разве можно так унижать человека, который стоит рядом с вами?!

Пока я раздумывала, не следует ли мне пройти по другому этажу, чтобы войти в класс с задней стороны, или просто наклонить голову и прошмыгнуть мимо, мы с одним из троицы встретились взглядами. Парень в черной толстовке кивнул в мою сторону:

– Вот и он.

После этого неожиданного движения подбородка взгляды остальных двух ребят тоже обратились на меня.

– А… – пробормотал Им Согён и неловко засунул руки в карманы.

Он выглядел весьма смущенным, как будто правда не знал, что я стояла с ними в одном коридоре.

Я оглядела именные бейджи трех парней, которые застыли с угрюмым видом. На бейдже Им Согёна было написано его имя, парня в черной толстовке звали Нам Юнсу, а третьего – Ким Чханён.

– Это он плакал и причитал про пусанский омук? Но он не выглядит плаксой.

– Эй…

Им Согён ударил Нам Юнсу по ноге и сделал знак, чтобы тот замолчал. Поскольку они обсуждали одноклассника за спиной, можно было догадаться, что лучше об этом не трепаться, но Нам Юнсу, вероятно, не обладал даже такой степенью такта.

Ким Чханён, похоже, не желал ни во что ввязываться, поэтому тихо прошел по коридору и скрылся в классе. Нам Юнсу с недоумением смотрел на друга, который только что пнул его по ноге. Едва наши с Им Согёном взгляды встретились, раздался характерный звук.

– О, звонок прозвенел. Согён, еще увидимся.

Нам Юнсу помахал рукой другу и вошел в класс, около которого они стояли. Вся группа разбрелась, оставив Им Согёна в одиночестве.

Я почувствовала, как мышцы на моем лице напряглись. Хотя меня и не ругали, но настроение сильно испортилось. Я снова пошла вперед и по пути задела Им Согёна по руке. Как будто просто наткнулась на него, проходя мимо, но я сделала это нарочно.

Я подняла взгляд и увидела глаза, которые смотрели на меня сверху вниз. Им Согён наблюдал за мной, подняв брови. Похоже, он пришел в замешательство из-за того, что я ударила его.

«Вот что ты говоришь у меня за спиной?» – Я уже собиралась было спросить, но тут в голове возник образ Им Согёна, который передал мне пачку салфеток в автобусе.

– Увидимся завтра, новенький. И больше не реви.

На мгновение меня накрыла злоба, и я ударила его по плечу, но потом вновь вспомнила, что случилось вчера, и чувство слегка утихло.

Эх, почему это воспоминание не пришло на ум чуточку раньше?

– Прости. Коридор довольно узкий…

Им Согён оглядел безлюдный коридор. И наклонил голову, словно спрашивая, настолько ли он узкий, чтобы столкнуться плечами.

– Все нормально, – сказал он и прошел мимо меня, отряхивая руку.

– Следующий урок – физра.

Я лежала на парте лицом вниз, закрыв глаза и ожидая, когда перемена, наконец, закончится. Когда я думала о том, что завтра нужно обязательно взять с собой наушники, моя парта задергалась. Похоже, кто-то стучал ногой по ее ножке.

– Новенький! Физкультура, говорю.

Подняв голову, я увидела рядом с собой Им Согёна, который уже сунул обе руки в спортивную толстовку. Его голова как раз появилась из ее ворота.

Я просто сидела и смотрела на него, а Им Согён сел на стул, закатал низ своих спортивных штанов, а затем бросил взгляд на меня.

– У тебя что, нет спортивной формы?

Откуда ей взяться? Им Согён коротко кивнул, отряхнул колени, поднялся, сунул телефон, который лежал на парте, в карман и направился к задней двери класса.

– Иди за мной. Одолжу тебе.

Пока я раздумывала, ко мне ли он обращался, Им Согён дошел до двери, остановился и оглянулся.

Сноски