Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека

Автобусные поездки – чудесный повод потренировать воображение. По пути на работу и с работы мысли витают где-то далеко-далеко и нередко уносят меня за пределы физического окружения. Они подобны снам, которые я вижу по ночам: их содержание может быть и совершенно фантастическим (Джейсон Момоа подносит мне коктейль с бумажным зонтиком, и я прямо-таки чувствую теплые лучи солнца на лице), и уныло-рутинным (не забыть написать имейл тому-то и тому-то про то-то и то-то), и кошмарным (кто-то хватается за руль автобуса и резко выворачивает его, мы вот-вот врежемся в ограждения моста и рухнем в реку). В каждом из этих сценариев содержание моих осознанных мыслей, так сказать, моя ментальная реальность, имеет очень мало отношения к физической реальности, где пребывает мое тело.

Хотя я довольно долго изучала в лаборатории нейробиологическую основу блуждающих мыслей, мне отнюдь не сразу удалось осознать, к каким последствиям в реальном мире приводит эта способность «отпустить тормоза» и отправить разум в вольное плавание, обрубив контакт с реальностью. Когда до меня наконец дошло, что же это значит, я как раз ехала в автобусе. По дороге на работу я вдруг поймала себя на том, что мысленно репетирую встречу с одним моим студентом, которая, как я опасалась, могла пройти не лучшим образом. Студент был отстающим, и я хотела понять, в чем дело, чтобы придумать, как ему лучше всего помочь. Мысленно я пробовала разные подходы к обсуждению проблемы, надеясь найти способ «подобраться поближе», который был бы воспринят как забота, а не как критика.

Примерно на третьем мысленном повторе этой «мотивационной речи» я вдруг заметила, с каким выражением смотрит на меня женщина напротив. Ее рассеянный взгляд подсказал мне, что то, что она сейчас видит, едва ли имеет отношение к нашей общей окружающей обстановке. Мысли о предстоящем разговоре тут же развеялись, и я увлеклась своим открытием: хотя наши тела находились более или менее в одном и том же месте на земной поверхности в одно и то же время, наши мысли пустились в совершенно разные путешествия. Я попыталась представить себе, о чем она думает, и утешалась, что мои тревоги, которые всего несколько секунд назад были для меня центром мироздания, ей совершенно неведомы.

Мы словно бы ехали в автобусе с огромными пузырями на головах. На внутренней поверхности наших пузырей шел закрытый показ нашего личного реалити-шоу. Естественно, в своем пузыре я была звездой и играла роль полного благих намерений научного руководителя, правда, иногда излишне строгого. В ее пузыре я была, самое большее, зрительницей, занимавшей место в автобусе напротив исполнительницы главной роли. Украдкой оглядевшись, я осознала, что этот момент был частью другой сцены в другом сценарии для каждого из пассажиров. Когда я поняла, насколько автономен внутренний опыт каждого из нас, меня переполнило то же чувство, какое бывает, когда смотришь в звездное небо и удивляешься, насколько мал человек и насколько велико мироздание. Это ощущение собственной незначительности напомнило мне, какая гигантская пропасть лежит между моей реальностью и реальностью как таковой.

Надеюсь, если изучение собственной нейробиологии оставит в вас какой-то след, это будет следующее соображение: вы в своей реальности не актер и не пассивный зритель. Вы ее творец. Более того, если бы нужно было определить ваше сознание как фильм, который показывают внутри вашего пузыря, то ваш мозг был бы и проектором, и режиссером, и съемочной группой, и зрителями – всем сразу! Хотя мое озарение касалось в основном фантастических миров, создаваемых блуждающими мыслями, в части I этой книги я описываю, как мозг разных людей создает разные сюжетные линии, даже если исходят они из одной и той же «базовой истины».

В этой части я расскажу о некоторых биологических особенностях, которые определяют, как ваш мозг создает и разрабатывает сюжеты, которые вы воспринимаете как свою личную реальность. Сначала, в главе 1 «Однобокость», мы поговорим о том, как два полушария каждого мозга создают немного разные истории о том, что происходит в мире и как это внутреннее разделение может сказываться на различиях между людьми. Если вы левша, что это говорит о том, как видят окружающую действительность две половины вашего мозга? В этой главе я расскажу всю правду, которая стоит за распространенными мифами о том, что это такое – быть «левополушарным» или «правополушарным» мыслителем. Затем мы перейдем к главе 2 «Коктейль» и узнаем, какие роли играют ингредиенты нашего коктейля для нейронов в коммуникационной системе мозга. Если вы хотите узнать, что общего у экстраверсии с чашкой кофе или чая, эта глава будет вам интересна. Наконец, в главе 3 «Синхронизация» мы разберем, как ваш мозг задействует нейронные ритмы, чтобы координировать весь хор сигналов, который ежесекундно звучит в вашей голове. Как вы узнаете, в каких-то из этих хоров особенно много басов. В этой главе – последней, где речь идет об устройстве мозга, – я опишу, как нейронные ритмы, которые предпочитает именно ваш мозг, влияют на то, как он выбирает образцы для исследования во внешнем мире и создает свои сюжеты, соединяя точки.

В совокупности из этих глав вы узнаете много важного и удивительного о том, как ваш мозг рассказывает историю о вас. Ведь, как пишет Брайан Левин в статье об автобиографической памяти и о личности, «хороший рассказчик сплетает сцену, актеров, экспозицию, сюжетную линию и следствия в один изысканный узор»[76]. А ваш мозг – хороший рассказчик, и еще какой. Цель первой части книги – снабдить вас кое-какими сведениями о том, как устройство вашего мозга формирует его манеру рассказывать истории.

Глава 1

Однобокость

Двуликий мозг

Если бы я могла показать вам, как выглядит ваш мозг, пожалуй, первое, что бросилось бы вам в глаза, – что он точь-в-точь огромный грецкий орех (без обид), состоящий из двух по большей части независимых половинок – так называемых полушарий, – соединенных высокоскоростным кабелем. Как ни странно, такое устройство мозга вообще-то не уникально. Более того, у всех позвоночных мозг «разделен» посередине, и такое строение возникло, вероятно, еще сотни миллионов лет назад[77].

Человеческий мозг выделяется среди себе подобных тем, насколько мы все в среднем перекошены. Правое и левое полушарие настолько отличаются друг от друга по размерам, форме и характеру коммуникационных связей, что симметричными нас никак не назовешь. И, как вы узнаете из этой главы, эти структурные различия определяют, каким образом каждое полушарие перерабатывает полученную информацию.

Однако, вопреки распространенному убеждению, что будто бы левополушарные личности склонны к анализу, а правополушарные к творчеству, самое поразительное различие между мозгом разных людей состоит вовсе не в том, какое полушарие «рулит»[78]. Различия в мышлении, поведении и эмоциональной сфере зависят от степени перекошенности – от того, насколько велики различия между двумя полушариями нашего мозга.

Так что эта книга о различиях между мозгом разных людей начнется с разговора о фундаментальном расколе внутри самого мозга. Но, прежде чем мы углубимся в подробности того, как выглядит ваш мозг, поговорим о том, почему эволюция создала разные варианты. В сущности, все сводится к вопросу о специализации.

Чтобы лучше понять все плюсы и минусы уравновешенного и перекошенного устройства мозга, представим себе, что ваш мозг – это команда из двух человек. С одной стороны, если оба члена вашей команды гармонично развиты и обладают сопоставимыми наборами навыков, легче всего – и экономичнее всего – будет распределять между ними задачи случайным образом. С другой стороны, если один обладает необычайно мощными вербальными навыками, а другой – великолепный графический дизайнер, общие результаты команды будут лучше, если систематически давать задания тому, кто больше подходит для этой работы.

Приблизительно так и происходит распределение задач между полушариями. Если бы два полушария были по-настоящему одинаковы, не было бы ни малейшей разницы, какие функции они исполняют. Но, как только они начинают различаться, даже совсем чуть-чуть, у каждого полушария возникает возможность лучше приспособиться к тем или иным типам задач. Следовательно, можно проводить более систематическое разделение труда между полушариями. А поскольку задачи, поручаемые одному и тому участку мозга, становятся все более типовыми, этот участок адаптируется и обретает специализированную структуру, которая позволяет ему еще лучше выполнять те задачи, которые ему поручают.

Преимущества специализации, мне кажется, очевидны. При прочих равных условиях многие из нас предпочтут держать в своей команде необычайно талантливого графического дизайнера, а не какую-нибудь посредственность. Но вдруг этот графический дизайнер больше вообще ничего не умеет? Если ваша команда состоит из людей с неперекрывающимися навыками, что будет, если кому-то понадобится помощь или он приболеет? Так что у специализации в мозге есть недостатки, которые можно измерить: в частности, процесс оттачивания навыков, который и обеспечивает специализацию того или иного участка мозга, приводит к тому, что этот участок все лучше и лучше подходит для исполнения все меньшего и меньшего количества задач.

Штефан Кнехт с коллегами показали эту усугубляющуюся уязвимость мозга, связанную с его перекошенностью, в исследовании языковой латеральности[79]: этим термином нейрофизиологи называют степень зависимости той или иной мозговой функции от какого-то одного полушария. Для этого они сначала измерили колебания скорости кровотока[80] в обоих полушариях у 324 добровольцев, которые в лабораторных условиях называли изображенное на картинках. Затем они отобрали 20 участников, у которых оказались разные закономерности речевой латеральности – приблизительно поровну тех, кто полагался при порождении речи только на правое полушарие, только на левое или на оба.

Далее, чтобы изучить, насколько навредила бы испытуемым черепно-мозговая травма, исследователи применили инструмент под названием транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС). ТМС при помощи магнитных полей безопасна и временно стимулирует отдельные участки мозга, причем неинвазивно[81]. Если стимулировать один участок много раз подряд на протяжении достаточно продолжительного времени, у него кончается топливо[82], и создается так называемый эффект виртуального повреждения. Если у вас когда-нибудь возникало слепое пятно после того, как вы посмотрели на источник яркого света, – вы знакомы с подобным явлением.

Как и ожидалось, когда Кнехт с коллегами создавал виртуальные повреждения в том полушарии, от которого зависела речь испытуемого, участники выполняли языковые задания существенно медленнее обычного. Однако чем лучше сбалансирован был речевой профиль испытуемого, то есть чем сильнее были у него задействованы оба полушария, тем меньше сказывалось на их речевой функции ослабление какого-то одного из полушарий, вызванное ТМС. Это все равно что отправлять на скамейку запасных то одного, то другого члена команды и затем измерять, насколько от этого падает продуктивность. Хорошо сбалансированное устройство мозга – как хорошо подобранная команда, которая остается относительно устойчивой, даже если кто-то из игроков получит травму.

Но даже большинство из нас, кому повезло в течение жизни не повредить слишком уж много мозговых клеток, вынуждено расплачиваться за специализацию полушарий. В частности, эта плата связана с тем, как наши полушария стали такими разными. Несмотря на то что во введении я довольно много писала о том, как эволюция постаралась запихнуть нам в голову как можно больше вычислительной мощности, механизмы, из-за которых наши полушария стали специализированными, вероятно, служат исключением из этого правила. Согласно теории «правого сдвига», которую предложила Мариан Аннетт, склонность к перекосу у человека, вероятно, вызвана генетической вариацией, которая уменьшает отдельные части правого полушария[83]. По мнению Аннетт, наш мозг в ходе эволюции изобрел такой гандикап именно для того, чтобы усовершенствовать разделение труда между полушариями[84]. Результаты, полученные Аннетт, подтверждают ее теорию: обладатели более «сбалансированного» мозга, вероятно, не настолько хорошо владеют теми человеческими функциями, которые появились в ходе эволюции относительно недавно, в том числе языком. Зато они задействуют больше ресурсов в правом полушарии, которое, как вы вскоре узнаете, играет важную роль во многом другом, в том числе в зрительно-пространственной ориентации. При этом Аннетт утверждала, что люди с сильным перекосом реже страдают недостаточностью навыков, связанных с языком и речью, зато чаще сталкиваются с трудностями в решении задач, которые обычно поручают правому полушарию, наподобие той же зрительно-пространственной ориентации.

Есть и еще одно обстоятельство, которое я просила бы вас учитывать при рассмотрении всех плюсов и минусов специализации двух наших полушарий. Как вы узнаете из этой главы, мозг стал специализированным в том числе благодаря применению высокопрофессиональных центров переработки информации – так называемых модулей. Эти модули сосредоточены исключительно на порученной им задаче и во время работы над ней не рассматривают данные, поступающие из других участков мозга. Это приводит к тому, что более специализированный мозг склонен перерабатывать данные из внешнего мира не в виде картины в целом, а в виде специфических деталей. Иначе говоря, при переходе от баланса к перекошенности переработка информации переходит от сосредоточенности на более глобальных чертах («уровень леса») на более конкретные («уровень дерева»). Во второй половине главы мы поговорим об этом подробнее, а сейчас проделаем эксперимент, который покажет, насколько вы перекошены.

Один из лучших способов определить, насколько у вас перекошен мозг, – оценить целый ряд разных функций в каждом из полушарий по отдельности. Если левое и правое полушарие исполняют их одинаково хорошо, значит, ваш мозг, скорее всего, относительно сбалансирован, а если одно полушарие склонно лидировать при их исполнении, скорее всего, ваш мозг относительно перекошен.

Начнем с едва ли не самой очевидной асимметрии, которую мы наблюдаем у большинства из нас: с предпочтения правой или левой руки. Те из вас, кто зарабатывает на жизнь ручным трудом или в результате травмы не могут делать этого с прежней легкостью, скорее всего, уже знают, какой ловкости требуют точные движения рук. Остальные, возможно, и не подозревают, сколько пользы им приносят длинные большие пальцы на руках – одна из важнейших особенностей, которая генетически отличает нас от шимпанзе[85]. Мы можем соединить кончики больших пальцев с кончиками всех остальных пальцев, тонко регулируя при этом силу давления, и это позволяет нам совершать самые разные движения – и снимать ресничку с чьей-то щеки, и бить молотком по шляпке гвоздя. И эти простые действия, возможно, требуют гораздо больше силы мысли, чем вы думаете.

На самом деле нейронные сети, контролирующие движения ваших рук, так многочисленны, что в совокупности составляют так называемую шишку «руки» – выпуклость в виде буквы U[86]. Если вы немного потренируетесь, у вас получится найти эту выпуклость на картинке с изображением мозга[87], похожего на грецкий орех. Она находится ближе к верхушке моторной коры, полосы, которая идет от виска до виска (именно туда попадают очки, если сдвинуть их на макушку) и контролирует движения всех частей тела. Почти всегда можно узнать, левша человек или правша, просто сравнив размеры этих выпуклостей в каждом полушарии[88]. Именно с этого мы и начнем процесс обратной инженерии вашего мозга.

Хотя большинство из нас причисляет себя либо к правшам, либо к левшам, это небинарная категория. Напротив, каждый из нас находится в какой-то точке континуума – от крайней праворукости до крайней леворукости. Если вы поймете, куда попадаете на этой оси, это станет первым шагом к пониманию, насколько перекошен ваш мозг. Для начала предлагаю вам пройти анкету, которую я сформировала на основе Эдинбургского опросника[89]. Этот простой чек-лист с вопросами о том, как вы пользуетесь руками в повседневной деятельности, – самый распространенный инструмент, при помощи которого ученые измеряют, в какой степени человек правша или левша[90].

Чтобы составить представление о том, где вы находитесь по оси от правшей до левшей, прочитайте приведенный список из 10 повседневных действий, которые может выполнять и правая, и левая рука, и оцените каждое действие по шкале от +2 до −2: если вы предпочитаете выполнять это действие исключительно правой рукой и даже не будете пытаться задействовать левую, отвечайте +2; если вы предпочитаете пользоваться правой рукой при выполнении этого действия, но иногда пользуетесь и левой, отвечайте +1; если вам совсем все равно и вы при выполнении этого действия пользуетесь обеими руками одинаково хорошо и одинаково часто, ставьте 0; если вы предпочитаете выполнять это действие левой рукой, но иногда пользуетесь и правой, отвечайте –1; а если вы предпочитаете выполнять это действие исключительно левой рукой и никогда не пользуетесь правой, отвечайте –2. Оставить вопрос без ответа можно, только если у вас нет опыта описанной деятельности (если вы никогда в жизни не брали в руки метлу или зубную щетку, я изо всех сил постараюсь не осуждать вас, поскольку это противоречит моим целям при написании этой книги).

Оценка праворукости и леворукости

1. Какой рукой вы пишете карандашом или ручкой.

2. В какой руке вы держите молоток.

3. Какой рукой вы бросаете предметы (чаще всего мяч, но подходит любой другой предмет).

4. В какой руке вы держите спичку, когда зажигаете ее.

5. В какой руке вы держите зубную щетку, когда чистите зубы.

6. В какой руке вы держите ножницы, когда что-то режете.

7. В какой руке вы держите нож (не когда едите ножом и вилкой, а когда нарезаете что-то во время приготовления пищи).

8. В какой руке вы держите ложку во время еды.

9. Какая рука у вас сверху, когда вы подметаете пол метлой (если вы так давно этого не делали, то скорее хватайте метлу, пора мести пол во имя науки!).

10. Какой рукой вы открываете крышку коробки.

Теперь подсчитаем индекс праворукости и леворукости. Чтобы вычислить свой «средний» ответ, сложите ответы на все 10 вопросов и поделите на 10. Проверьте арифметику: результат должен попадать в диапазон между –2 (строгий и последовательный левша) до +2 (строгий и последовательный правша). Чем ближе вы к предельным значениям, тем сильнее перекошен ваш мозг. У тех из вас, кто попал в середину (между −1 и +1), то есть практически одинаково владеет обеими руками, способности полушарий, скорее всего, сбалансированы. При этом вы, вероятно, считаете себя правшой или левшой на основании ответов на первые несколько вопросов. Чем ниже стоит пункт в списке, тем меньше точности требуется для выполнения движений, что дает возможность менее умелому полушарию выполнять эту задачу «достаточно хорошо».

Итак, что же говорит степень праворукости и леворукости о том, насколько перекошен ваш мозг? Прежде всего следует отметить, что моторная кора левого полушария вашего мозга контролирует правую половину тела и наоборот[91]. Если вы явно правша, скорее всего, моторная кора левого полушария, особенно в районе «шишки руки», у вас больше. Обратное верно для гораздо меньшей доли населения, которую составляют явные правши. Мы еще поговорим о том, что это значит и что из этого следует в более широком смысле. А пока давайте проверим некоторые другие функции, чтобы посмотреть, насколько последовательны сбалансированность и перекос вашего мозга при выполнении задач.

Для начала проверим, что там с ногами. Хотя ноги у нас далеко не такие ловкие, как руки, у большинства «перекошенных» есть и предпочтение одной ноги при выполнении сложных движений. Какой ногой вы обычно пинаетесь? Какая нога у вас, как правило, ведущая, когда вы поднимаетесь по лестнице? А если я попрошу прикоснуться кончиком большого пальца ноги к монетке – какую ногу вы инстинктивно выберете для этой задачи? Или вам все равно? Для большинства подобные фокусы не предполагают жесткого выбора той или иной стороны, но, если вы на все эти вопросы ответили одинаково, это лишний раз подтверждает, что навыки распределены между вашими полушариями не поровну.