Такая она, жизнь

Глава 1. Вероника Калинина.

На улице мело, февраль такой ветреный, такой метельный в этом году, ветер пробирал до костей, лез под одежду, нагло задирал подол юбки.

– Девушка! Садитесь подвезу. Возле меня остановилась крутая машина.

Я посмотрела на парня, который предложил помощь, и обмерла. Клим! Мой бывший, скажем так, московский одноклассник. Который другом мне не был никогда. А я… Господи, девчонка сопливая любила его первой чистой любовью. Любила. Та сильная любовь и довела меня. Двадцать шесть лет скоро, а я не замужем. Всё не могу его забыть. А он…

– Ну Вы что застыли? Садитесь. Вежливо предложил он.

– С… спасибо, я уже дома… Дом мой действительно был в двух шагах.

– Давайте хоть познакомимся, меня Клим зовут. Вас? Выжидательно смотрел на меня Петров, да знаю я, как тебя зовут. Мог бы и не представляться, а вот ты явно не узнал меня. Да и как меня узнать, мама говорит, что я превратилась в настоящую красотку.

– Ника. Ничего не соображая, ответила ему, в этот момент я была растеряна.

– Очень приятно.– Подозрительно глядя на меня ответил он, и глаза почему то, стали у него грустные.

Мы с минуту, молча смотрели друг на друга.

– Может, вас до дома проводить? Темно уже.– Не отставал он.

– Спасибо, не надо.– Пошла я от машины, видеть Клима Петрова мне было… скажем так, неприятно. Много воспоминаний связано с ним. Много переживаний, обид. Неприятно. Ещё и стыдно. Я имела неосторожность написать записку, в которой призналась, что люблю его и подписала свою фамилию и конечно имя. Зачем я это сделала? Порыв чувств? Наверное. Первая любовь, она ведь такая, самая сильная.

Но я это сделала, и позже поняла, что зря. Он… Он опозорил меня на весь лицей. О боже, что тогда было! Как надо мной смеялись все, в особенности Клим. Говорил, когда рассказал родителям своим о том, что Дианова влюбилась в меня и записку подложила, они и то смеялись.

Да, он ненавидел меня. Так и сказал: «Ненавижу я тебя, жиробятина!» Что это за слово, даже спустя десять лет не могу понять. А тогда вообще свет померк в глазах, когда увидела, как мою записку передают из рук в руки и при этом со смеху покатываются. Смеялись тогда все, особенно Мила Рокотова, позже я узнала, что она очень нравилась Климу. Одной мне было не до смеха, я сгорала от стыда.

– Что, Ника? Влюбилась в Петрова? Да не повезло тебе. С такой внешностью на тебе только бомж какой-нибудь женится. Дальше хохот всего класса.

– Да нет, Мила, бомжи они тоже красивых любят. Подружка её Лена Панова не удержалась, поддела меня. Снова смех.

– Слушай Ник, а я тебе не нравлюсь?– Подошёл Космонавт, так звали Алёшку Гагарина, всё ещё спрашивали, почему его Юрием не назвали? Он ответил, что у него старший брат Юрий, а его назвали по отчеству того самого космонавта. Да, он так спросил, и снова все засмеялись.

– Ой, Алёша, зачем тебе это? Позор один!– Ещё одна красавица класса, Алёна Машкова выступила, надо ли говорить, что снова смешки вогнали меня в краску. Сенсация! Все уроки класс возбуждён был, всем настроение подняла. Я тогда убежала из лицея домой.

Дома, когда я вернулась со школы, застала маму всю в слезах. Что это? Я в слезах пришла домой, и мама в слезах? Кто ей сообщил о моём позоре? Как стыдно-то! Но… Всё оказалось намного хуже.

– Ника… Отец, он… У него другая женщина… – Мама обняла меня и заплакала, я заплакала тоже. Давно у родителей начались скандалы, я понимала, что творится нехорошее что-то, но не думала, что всё так серьёзно. Значит, у отца есть любовница. Да, отец почему-то не любил меня. Почему? Может, я ошибаюсь? Но… Нет. Всегда как-то прохладно ко мне относился, как будто я не родная ему. Да, я была толстушка, но разве за это можно не любить? – И что делать собираешься, мам? – Всхлипнула я.

– Собираю вещи, ты тоже собирай, поедем к бабушке, здесь мы никому не нужны. – Протяжно вздохнула она. – Поедем в новую жизнь, пусть не такую богатую, но… Терпеть измену я не собираюсь. Переезжать из Москвы в провинциальный городишко не хотелось, конечно. Но не могла же я бросить маму.

***

– Вячеслав, я подаю на развод, и уезжаю.– Заявила мама отцу, когда он соизволил заявиться от любовницы. Отец развалился на диване в гостиной, довольный жизнью.

– Хммм, думала расстроюсь и плакать буду? Никогда Славка Дианов по бабе слёз лить не будет, и кстати толстуху свою забирай, ну и родила дочку! Позор один, ясно, что не от меня. У меня скоро свой ребёнок будет, поняла? Клюшка старая! Имей в виду, что ничего ты у меня не отсудишь, и алименты твоей девке нагулянной платить не буду. Пошли обе отсюда! И, предупреждаю, не вздумай судиться со мной, иначе я вас вместе вот с этой уродиной, навязала на меня чужую девку.– Он кивнул на меня.– Отправлю… сама знаешь куда, убирайтесь завтра же, я в свой дом молодую жену приведу.

Я не верила своим ушам, родной отец угрожает мне и маме смертью. Я взяла её за руку и повела наверх. Да, дом у отца огромный, жили мы как сыр в масле катались. Мы зашли в спальню. – Мам, вызывай такси, поедем на вокзал, я не хочу в этом доме ни на минуту оставаться. Ненавижу этот дом, ненавижу отца! Поедем к бабушке. Надо же, назвал маму «старая клюшка», а маме только тридцать пять лет. Ну вот скажите, как можно любить отца, который родную дочь уродиной назвал?

– Хорошо. – Мама вызвала такси.

Багаж у нас небольшой, две сумки, большие, правда, с вещами, документы и деньги у мамы в сумке, и ещё пара пакетов, ноут мой, книги. Когда мы вышли в гостиную, пьяный отец храпел, он уснул прямо в гостиной на диване. У меня сердце болело от обиды, от тех слов, которые он сказал обо мне. Мы молча посмотрели на него и вышли. Вышли, чтобы никогда больше не возвращаться в этот богатый дом.

Мама сама из Егорьевска, это близко от Москвы, мы на электричке приехали сюда ближе к вечеру.

– Машенька, Никушка. – Обняла нас бабушка, обрадовалась, когда увидела, но когда обратила внимание на дорожные сумки, сникла. – Это? Вы что? Совсем ко мне?

– Да, мам, совсем. Вячеславу, как оказалось, я не нужна, да и… дочь тоже. – Мама заплакала.

– Маша, тише, тише, не плачь. Я тогда тебе ещё говорила, не ходи за него замуж, разбалованный богач, он гулять от тебя будет. Как ещё столько лет прожил с тобой?

Мама с отцом учились вместе, на втором курсе мама забеременела, и пришлось отцу жениться, хотя, по словам мамы, отец Вячеслава, то есть моего отца, не хотел такую сноху, как мама, нищей называл, приезжей, и не пара она, оказывается, была его сыну. Но… Отец женился, когда я родилась, вся их семья, я имею в виду Диановых, была недовольна, им наследник нужен. Сын и внук.

– Он же доволен был, прислугу не надо, жена есть, постирает, погладит, приготовит. Ох, мам, как мне тяжко! У Славки любовница молодая, беременная, а нас… нас он видеть не хочет, сказал, что я дочь уродку родила, нагуляла притом. Отказался от Ники.

– Родителей во всём слушался, они ни тебя не хотели, и Никушку тоже. Ну и ладно, дочка, проживём как-нибудь, у меня пенсия, ты работать пойдёшь, а внучку учить надо, выучим её на врача, эта профессия уважаемая. Ника, ты согласна стать врачом?

– Согласна, бабушка, я ещё и массажистом быть хочу. – Обняла её.

– Это хорошо, всегда на кусок хлеба заработаешь. Так, давайте, мойте руки и за стол. – Распорядилась она. – Есть будем.

Мы поели, я ушла в комнату, разобрала свои вещи, я ведь каждое лето у бабушки жила, Диановы бабушка с дедушкой меня не признавали, а бабушка, Калинина Анастасия Петровна, меня просто обожала. Легла после душа и слушала разговор бабушки и мамы.

– Значит, отрёкся от дочери? – С горечью в голосе спросила бабушка.

– Да. Родители его никогда Веронику не признавали, он тоже к ней прохладно относился, как к неродной. – Мама вздохнула. – Мам, как дальше жить?

– Ну, твой Славка, он во всём с родителями согласен, сам-то он как бизнесмен ничего не стоит, отец всем командует. Если он против них пойдёт, то они его без копейки оставят. Говорила тебе, выходи замуж за Николку, парень простой, любил тебя сильно. Хотя, впрочем, сейчас и не простой, в администрации города работает. Он ведь так и не женился. – Бабушка помолчала. – Как дальше жить, говоришь? Как все.

– А я Славу любила. Так любила, что семнадцать лет издевательства его терпела. Сейчас что уж? О любви поздно говорить.

– Поздно! Скажет тоже. Сколько лет тебе?

– Тридцать шесть скоро, сама знаешь.

– И это поздно? Да ты понимаешь, что ты сейчас в самом соку? – Непонятно выразилась бабушка.

– Мама! Какой сок, его Славка из меня выпил его давно. – Мама вроде снова заплакала.

– Ничего, отсочаешь у меня. Откормлю, и не переживай сильно, всё хорошо у вас будет. Я не позволю никаким Диановым сломать мою дочь, ну и внучку, конечно.

О чём они ещё говорили я не слышала, уснула.

***

– Никушка! Проснулась моя умница. А мама поехала работу искать, как-нибудь надо к новой жизни приспосабливаться. Давай мойся, да чай с тобой пить будем. Отец все карточки заблокировал, хорошо хоть Маша вчера много денег снять успела. На первое время хватит.

– А куда она работу искать поехала? Ведь…

– Звонила, здесь сидела, по газете искала, куда-то позвали, вот она и поехала, а тебя в школу завтра определит. Вот так и будем жить. А сегодня занимаемся с тобой хозяйственными делами. Теперь из статуса принцесс ты выпала, простая девчонка стала, так что возьмёшь ведро и швабру и пол мыть будешь.

– Ой, бабушка, я и принцессой-то никогда не была, а пол мыть ты меня учила. Каждое лето у тебя жила. – Да, я жила у бабушки каждое лето, действительно, пол мыть научилась, дома у отца я не мыла никогда пол, там домработница это делала, остальное всё делала мама. Она ухаживала за отцом и за мной, как прислуга, теперь, наверно, мне пора отплатить ей тем же.

После чаепития мы с бабушкой принялись за дела, я вытирала пыль, пол мыла, а бабушка готовила обед. С непривычки я так устала, что ног не чувствовала.

– Что, девица? Устала? Ничего, привыкнешь, я тебя ещё и готовить научу. Как ты? Согласна?

– Согласна, я же теперь не мажорка. Провинциалка. – Фыркнула я.

– Ой, да Егорьевск не такая уж провинция, рядом со столицей живём. Не вешай нос, внучка, не пропадём. Давай-ка, чисть картошку.

– Бабушка, а как? – Да, готовить я вообще не умею.

– Вот смотри, картофелечистка, берёшь вот так, и… – Бабушка ловко очистила картофелину. – Ну? Видишь, ничего страшного.

Я взяла из её рук этот инструмент и принялась за чистку. Первые две картофелины очистила коряво, а потом пошло дело.

– Быстро учишься, молодец, а что? – Бабушка лукаво посмотрела на меня. – Медведей на велосипедах ездить учат, в цирке видела, а мы люди, так что ещё быстрее постигаем всякую науку. Ты что вздыхаешь так? – Я действительно вздохнула.

– Так не знаю, как в новой школе меня примут. Переживаю.

Переживаю и правда, новая школа, новый класс, всё другое, чужое, незнакомые одноклассники, ой…

– Да не переживай, всё образуется, и у тебя со школой наладится, и у матери с работой. – Успокоила меня бабушка.

Мы с ней весь день говорили обо всём на свете, а мама приехала только к вечеру, я ей звонила несколько раз, но телефон у неё был отключен.

– Мама, ты что так долго? – Мама приехала уставшая, измученная какая-то.

– В Москву ездила, документы твои из лицея забрала. Завтра в школу тебя отведу, всё оформим, и в клинику, сказали, комиссия медицинская необходима, тогда примут на работу. В одной фирме меня принимают на работу, бухгалтером, пока с испытательным сроком. Я согласилась. Выбора нет. Кстати, отец звонил, интересовался адресом, где мы сейчас живём. Куда вызов прислать на бракоразводный процесс, он, оказывается, сам на развод подал. – Мама горько вздохнула. – Даже мам, он адреса твоего не помнит.

Мне было жаль маму, у неё сейчас трудный период, осталась без мужа, без средств, и мне хотелось её как-то успокоить.

– Мам? Ну что ты? Не переживай так. – Обняла её. – Не всё же ты потеряла, я у тебя осталась и бабушка.

– Да, Маш, мой руки и за стол, мы сейчас тебя вкусным ужином накормим, и настроение улучшится сразу. Мы с внучкой в четыре руки готовили.

– Ой, бабушка, я же только картошку почистила. – Ну бабушка, скажет же.

***

Так началась моя егорьевская жизнь. Что о ней сказать. В классе меня приняли нормально, как и всех новичков принимают, наверное, одно меня радовало, что я не одна такая полная в классе, ещё две девочки такими же были, Оля и Тая. Мы до сих пор дружим. Недавно была встреча выпускников, так вот мы трое, которые были толстушки, сейчас стали самые миниатюрные, пацаны во все глаза смотрели на нас.

– Ника? Ты почему такая красавица стала? Слушай, а я ведь до сих пор не женат, я слышал, ты тоже свободна, давай выходи за меня замуж. – Предложил Егор Быстров, самый популярный красавец нашей школы.

– Егор, да ты вспомни, как в школе презирал меня, как же мы с тобой жить будем? А ты на Нельке не женился что ли? – Это я с приколом спросила, знала, что с Нелькой Борисовой у них не склеилось. Она, когда в институт поступила, там себе парня нашла, она старше на год нас.

– Хммм. Нелька? Да она мне уже в десятом разонравилась. Мне тогда понравилась ты. – Увидев мои круглые глаза, Егор сказал: – Да не удивляйся, помнишь тот литературный вечер? Ты ещё стих тогда читала: «Когда цветёт Никотиана», вот с того вечера я… часто вспоминал, как ты его читала. С таким чувством, тут каждый влюбится. Я не презирал тебя, как раз наоборот.

– Интересно… – А ведь и правда, я читала этот стих. Ты смотри, Быстров вспомнил, а я уж и забыла. – А что же ты тогда… всегда задевал меня?

– Подойти не мог, пацаны бы не поняли меня. И запомни, Калинина, если пацан дёргает тебя, даже так, как я когда-то, значит, ты ему нравишься.

– Хммм. Смешно. Ты зависишь от чужого мнения. – Правда, смешно стало.

– Давно уже ни от чего не завишу. Я самостоятельный человек, свободный, кого хочу, того и люблю. Ну так как?

– Прекрати, Егор. Я люблю другого человека.

Вот такой разговор у нас с красавчиком случился, на предложение его я, конечно, ответила отказом. У меня есть незакрытый гельштат, я должна увидеться с Климом и поговорить с ним. Хотя на встречу с Петровым я не рассчитывала.

***

И вот сегодня она случилась, неожиданно произошла встреча, но он не узнал меня. Наверное, потому что я была в шапке, да воротник куртки поднят. До самого дома у меня колотилось сердце. Клим. Он вообще такой эффектный. Интересно, женат или нет? Я его за эти десять лет ни разу не видела, даже в Москву не ездила. Помню, мама после развода приехала вся в слезах, на вопрос, что случилось, ответила:

– Отец отказался от тебя, сказал, чтобы ты сменила и фамилию, и отчество. Он не желает знать тебя. Пришёл на развод с мамой своей, Амалией Рудольфовной, и… новой, так сказать, женой, Александрой Гамовой. Амалия возле неё на задних лапках стояла: «Сашенька, Сашенька, ты не волнуйся, Сашенька, осторожнее, не забывай, что ты ребёнка ждёшь». Меня не любили, Нику тоже, а перед этой…

– Успокойся, перепиши девчонку на нашу фамилию и забудь своё замужество, как страшный сон. – Кивнула головой бабушка. – Калинина Вероника Дмитриевна будет.

Мама согласилась, а, как говорят, отец рад был, разрешил с удовольствием это, ну, чтобы мама сменила мне отчество и фамилию. Рад был, что он теперь свободен, ни жены, ни дочери. Вернее, есть у него новая молодая жена, Александра Степановна Гамова. Впрочем, наверное, уже Дианова.

***

– Вероника! Ты что так поздно сегодня? – Встретили меня мама и бабушка.

– Мама, бабушка, у меня сегодня три человека после работы основной на массаже были, поэтому я задержалась. А завтра в школе-интернате у меня работа, там больным детям-инвалидам массаж требуется. После работы поеду. Так что раньше десяти домой меня не ждите. Да, а почему ты у нас? – Это я маме.

Она, после того как развелась с отцом, вышла замуж через два года. Да, причём, за того самого Николку. Николая Ефимовича Щетинина. Жили они в большом доме, вернее, я тоже с ними жила, Николай Ефимович очень любит маму и меня тоже, но я переехала после окончания мединститута к бабушке. Она постарела, и я присматривала за ней.

– Николай скоро приедет за мной. Вот зовём вас к себе жить, а вы не едете. Зря, конечно. – Укорила она нас с бабушкой.

– Маша, нам и здесь хорошо. Умру, квартира Никушке останется, замуж бы вот отдать мне её успеть. Так на её мужа посмотреть охота. Я ведь в этот раз не отдам свою девочку какому-нибудь разбалованному мажору. С твоим Славкой ошиблась. Интересно, как он там? Жив ли? – Бабушка прищурилась. – Подлец.

– Жив, что ему сделается? Впрочем, всё равно. Я счастлива, мам, с Николаем.

– Может и счастлива, но рану тебе Дианов нанёс неизлечимую. Вот почему Николке ребёнка не родила? Боишься! Боишься, что и этот откажется от ребёнка.

– Мама, не боюсь я, просто уже немолодая была, Ника взрослая, стыдно было. – Ответила мама. – Хватит об этом, у Николая есть внебрачный сын, он не отказывается от него, ты же знаешь, что Артёмка часто живёт у нас.

– Да, хороший мальчишка, да вот мать-то какая-то странная у него. Не пьёт она сейчас?

– Вроде нет. Коля говорит Артёмке: «Живи с нами», а тот: «Не могу, пап, без меня мама совсем сопьётся, а я люблю её».

– Понятно, мать родная. Конечно, он её любит. – Вздохнула бабушка. – А мальчик-то, наверное, в Николку, тот всегда умный был.

***

Мы ужинали всей семьёй, Николай Ефимович приехал вскоре после меня. Я невпопад отвечала на вопросы и вообще в мыслях была далеко.

– Ника, что с тобой, ты вообще здесь? Устала, что ли? – Мама удивлённо посмотрела на меня.

– Нет. Просто встретилась лицом к лицу с прошлой жизнью. Вернее, одноклассника Московского встретила. Поэтому…

– Наоборот должна была обрадоваться. А ты… – Николай Ефимович тоже удивлённо посмотрел на меня.

– У меня неприятные воспоминания, связанные с ним. И встречи была не рада.

– Кто же это такой? Я твоих Московских одноклассников всех помню. – Спросила мама.

– Клима Петрова. Вообще не пойму, что он здесь делает.

– Клим? Красивый мальчик. Он чем-то на артиста одного похож, Яглыч фамилия. Впрочем, может за десять лет изменился.

– Ещё эффектнее стал. – Ответила я. – Спасибо, я отдыхать. И правда устала.

– Иди отдыхай, сама себя не жалеешь, доктор ты наш. – Улыбнулась бабушка. – Терапевт, да ещё массажист.

Да, я терапевт, выучилась, вернее, Николай Ефимович меня выучил, а то… Не знаю, выучилась бы я или нет. Кстати, училась я в Москве. Об отце ничего не знала, а он вообще нами не интересовался. Ну и пусть, наверное, судьба у меня такая, нелюбимая дочка, нелюбимая внучка.

После довольно-таки горячего душа я прилегла на кровать и снова стала думать о Климе. Что он в Егорьевске делает? Может, женился и жена отсюда родом? Да, странно, сам Петров, отец Клима, занимался каким-то бизнесом, я точно даже не знаю, но вроде как лекарства он продавал, у него аптеки и в Москве, может, и здесь тоже? Если женат, то и думать о нём нечего. Не помню, как уснула, проснулась оттого, что на телефоне будильник затренькал, ого, семь часов, пора.

***

– Вы что, Вероника Дмитриевна, на автобусе приехали? – Встретил меня главврач. – А где машина?

– В ремонте, Георгий Васильевич, завтра заберу. Наверное. Во всяком случае, в сервисе так сказали. – Ответила ему. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, здравствуйте. Вы сегодня на приёме сидите? Или здесь работаете?

– Здесь, в стационаре, да ещё поеду в интернат, прописали массаж лечебный больным детям.

– А, это Клемёново?

– Да. – Ответила я.

– Наша больница давно оказывает им услуги. Дети там умные, а вот физически нездоровы, часто в инвалидных колясках. Там должен быть штатный массажист, но… Они увольняются, не выдерживают, понимаете, глядя на больных деток, трудно выдержать. Туда и ехать-то никто не соглашается, это ты у нас милосердная.

– Но я же не бесплатно, где вы здесь милосердие нашли? – Я бралась за всё, что мне предлагали, сама себя обеспечивать хотела.

– Ладно, идёмте работать, обход у вас скоро. А у меня… У меня своих дел по горло.

После работы я поехала в Клемёново. С тяжёлым сердцем я вошла в это казённое здание, да, действительно, мрачное место.

Меня встретила заведующая или директор, как её назвать не знаю.

– Здравствуйте, меня зовут Лидия Ивановна, я директор интерната. Вы массажист?

– Здравствуйте, Лидия Ивановна, мне очень приятно. Да, я массажист, меня зовут Вероника Дмитриевна. – Я сняла верхнюю одежду. – Давайте сразу приступим к делу, где у вас массажный кабинет?

– Пойдемте, я провожу вас. – Мы пришли в кабинет. Да, тут и правда медицина на высшем уровне, кабинет отлично оборудован.

– Хороший у вас массажный кабинет.

– Что же вы хотите? У нас спонсоры хорошие, и егорьевские, и московские. Вот посмотрите, на сегодня пять человек на массаж, познакомьтесь с историей болезни каждого.

Я мельком просматривала фамилии и вдруг как бы споткнулась: Дианов Леонид Вячеславович, девять лет, место рождения Москва… Это не может быть совпадением.

– Вероника Дмитриевна, вы что, знаете этого мальчика? Вы даже побледнели. – Лидия Ивановна заметила мою растерянность.

– Н… нет, а зачем он здесь? В Москве разве интернатов нет? Он же москвич. Что с ним?

– Вроде родовая травма, он… не ходит. Да там всё написано, прочитайте. Хотите, его первого привезут?

– Хочу. – Ответила на автомате. Неужели? Брат? Господи, у отца нет сердца, он просто монстр какой-то.

– Можно? – Послышалось из-за двери.

– Да, входите. – Ответила с интересом глядя на дверь.

В кабинет вошла нянечка, она везла коляску, на ней мальчик, это и есть Дианов Леонид, мой брат, у нас один отец.

– Здравствуйте. – Тихо сказал мальчик.

– Здравствуйте. Подъезжайте, сейчас мы вас на столик массажный положим и немного помнём. Вас Леонид зовут?

– Да.

– Очень приятно. А меня Вероника Дмитриевна.

– И мне приятно. – Ответил мальчик по имени Леонид и посмотрел на меня грустными глазами.

Господи, да как же отец мог тебя сюда отправить? С его деньгами и учить и лечить тебя можно было дома. Нет. Бессердечный человек Дианов Вячеслав Леонидович. А мать мальчика? Она куда смотрит?

– Так, ну, приступим. – Я делала массаж Леониду и говорила с ним. Надо же узнать о жизни отца с новой женой, она моложе его на десять лет. Любимая жена.

– А папа у тебя чем занимается? – Издалека начала я.

– Он в офисе работает и в командировки ездит.– Ответил Леонид.

– А мама, она тоже в офисе работает? – Правда, что с этой Александрой не так? Почему она-то такого сына сюда отправила? Могли бы и за границей устроить его.

– У меня нет мамы, папа сказал, что она нас с ним бросила, а от меня вообще отказалась. – Ответил мальчик. – И уехала с новым мужем за границу.

Ох, ну не монстр ли этот отец? Даже если так, зачем ребёнку-то об этом говорить? Мог бы что-нибудь другое придумать. Сын и так болен физически, он хочет, чтобы ещё психика у ребёнка пострадала.

– А вы с кем живёте? – Вдруг спросил меня он. – У вас муж есть?

– Нет. Я живу с бабушкой. Мама с мужем живут отдельно от нас, у них свой дом, а у нас квартира в Егорьевске. Бабушка уже старенькая, за ней присматривать надо, хотя бы ночью. Днём я на работе.

– Круто! У меня тоже бабушка есть и дедушка, они ко мне часто приезжают, а… папа редко. А на каникулы я домой уезжаю, но живу больше тоже у бабушки с дедушкой.

– Вы в каком классе учитесь?

– В третьем. Почему вы ко мне на «вы» обращаетесь? Можно «ты» говорить.

– Да? Ты тоже можешь мне «ты» говорить. Я ведь не такая старая?

– Нет. Ты красивая. – Девятилетний ребёнок оценил мой внешний вид. Что же, приятно.

– Спасибо, ты тоже очень красивый мальчик. Ты хорошо учишься?

– Да, у меня по всем предметам пятёрки. – Вздохнул он так протяжно, к моему удивлению.

– Тебе не больно? – спросила, чтобы хоть как-то отвлечь его от грустных мыслей.

– Нет, я люблю массаж, мне после него легче, я немного, хоть чуть-чуть, но шевелю пальцами ног.