Жизнь и чудеса выдры

Серия «В ожидании чуда»

HAZEL PRIOR

LIFE AND OTTER MIRACLES

This edition is published by arrangement with Darley Anderson and Associates Ltd. and The Van Lear Agency

Перевод с английскогоЕлизаветы Шульги

© Hazel Prior, 2023

© Шульга Е., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Нарния

Фиби прислушалась. Все вокруг пело на тысячу голосов – разрозненные и нестройные, они звенели, шептали и клокотали, переплетаясь между собой, но никак не желая сливаться в одну мелодию. Фиби перевела взгляд с облаков на подернутую рябью реку. Дарла – так она называлась – была мало похожа на ленивые зеленые реки, которые Фиби доводилось видеть раньше. Ее прозрачные бурные воды, тут и там вспарываемые острыми камнями, неслись стремительно и казались живыми из-за густых барашков белой пены, частых водоворотов и сотен пузырей. Собственно, река и стала причиной, по которой они выбрали это место. Фиби была заворожена ее слепящим великолепием, ее способностью быть такой игривой и такой величественной одновременно.

Рядом с ней Эл взглянул на наручные часы и облегченно выдохнул. Он всего третий день работал на новом месте и старался придерживаться расписания. «Пунктуальность превыше всего, – с серьезным видом произнес он. – А еще – вежливость». Фиби знала, что с последним у отца проблем не имелось – в отличие от пунктуальности.

– Время еще есть, – сообщил он.

В такую рань Фиби привыкла сладко спать, а не слоняться по дому. И кому только пришло в голову, что переезд за город пойдет ей на пользу? Гул бирмингемских машин никогда не будил ее ни свет ни заря, а вот девонские коровы, самозабвенно мычащие под окнами в шестом часу утра… Это было попросту неприлично.

Запах свежего кофе выманил ее на кухню, о чем она уже начинала жалеть. Эл, свежий, бодрый и готовый к рабочему дню, сновал по кухне, наскоро готовя для нее завтрак: тосты и кофе. Первого было слишком много, а второго – слишком мало, но Фиби прикусила язык. В рекордно короткие сроки отец не только накормил ее завтраком, но и каким-то чудом уговорил ее выйти в сад, хотя девушка не успела даже переодеться после пробуждения и натянула куртку прямо поверх пижамы и домашних штанов. Отец свято верил в живительную силу свежего воздуха.

Она старалась изобразить на лице воодушевление, которого не чувствовала. Фиби Фезерстоун провела большую часть мая, изображая то, чего не чувствовала. Она делала это так усердно, что уже выбилась из сил. Она улыбалась, смеялась, шутила – это должно было быть проще простого. Но притворство давалось ей нелегко, сколько бы она в нем ни упражнялась. Она до сих пор не знала, купился Эл на ее игру или нет. Она старалась, но тот знал ее слишком долго – все девятнадцать лет с тех пор, как она появилась на свет. Он видел все перемены, происходившие с ней.

Фиби закуталась в куртку, уставилась на реку и поежилась от мысли, что та могла бы стать метафорой ее собственной жизни, стремительно протекающей мимо.

– О чем ты думаешь? – задал Эл свой любимый вопрос.

– Да так. Просто слушаю реку, – ответила Фиби. – Слышишь, как она шумит на разные голоса?

– Вроде того. Но хоть убей, не могу разобрать, о чем они говорят.

– Я могу.

– И о чем же?

– Пересказывают сплетни о нас своим собратьям – молекулам воды, которых встречают ниже по течению.

– Надеюсь, они не говорят про нас гадостей.

– Тс-с… Сейчас расскажу… – Она повернула ухо к реке, как бы прислушиваясь, и стала быстро переводить ему тихим голосом: – «Эй! Слыхали про новеньких? Вон они стоят. Фезерстоуны. Бьюсь об заклад, они городские. Вон та тощая девица – дочь». – Что она могла рассказать о себе? – «Некрасивая стрижка, может подолгу стоять и смотреть в одну точку. До сих пор не съехала от отца. Казалось бы, давно пора найти свое место в мире, устроиться на работу или, по крайней мере, поступить в университет. А она словно сама не понимает, как докатилась до жизни такой». – Пожалуй, хватит о ней. Сглотнув, Фиби продолжила: – «Рядом с ней – ее отец, Эл Фезерстоун. Чудак-человек». – Она бросила на него озорной взгляд. – «Когда он не занят разъездами по Дарликомбу и окрестным деревням, то любит повозиться в саду или побродить здесь, у берега. Но вот одевается он ужасно», – добавила она, окинув взглядом отцовские мешковатые джинсы и свитер с дырками на локтях.

Эл осуждающе цокнул:

– Дерзкие маленькие молекулы!

Скоро он поедет колесить по проселочным дорогам, оставляя за собой череду довольных клиентов, и в отличие от нее будет общаться с живыми людьми. Не теряя времени даром, он быстро обзаведется здесь новыми друзьями. Но Фиби не завидовала. По ее скромному мнению, ценность дружеского общения – равно как и ценность судоку, Рождества и оливкового масла – сильно преувеличивали.

Отцу понадобилось меньше недели, чтобы устроиться на работу в новом месте. Он ничего не смыслил в саморекламе, но это с лихвой восполнялось его природным обаянием. Что, однако, не мешало Фиби переживать за него.

Эл бросил мечтательный взгляд на низкую, поросшую мхом калитку у границы сада. Здешние тропы, конечно, уже были исхожены им вдоль и поперек. Он снова сверился со своими часами.

– Через час мне пора будет выдвигаться за сегодняшними посылками. Может, прогуляемся, пока есть время? Эта тропинка ведет к одной очень славной прогалине. Тебе понравится, Фиби, обещаю. Там так чудесно, словно на картинке из книги про Нарнию.

Звучало безумно заманчиво. Фиби, которая большую часть детства провела, ощупывая задние стенки платяных шкафов, до сих пор лелеяла слабую надежду на то, что Эксмур окажется взрослой версией Нарнии.

Эл толкнул калитку, и они побрели вдоль берега, пока не вошли в рощицу из орешника, ольшаника и молодых березок. Папоротники стелились у нее под ногами, а за штанины цеплялись липкие травинки осоки. Отец пробирался вперед сквозь паутину светотени, приминая подлесок подошвами. Он шел почти вприпрыжку. Фиби вяло плелась позади.

– Почти пришли. – Он оглянулся на Фиби с подбадривающей улыбкой.

– Ты уже говорил это дважды.

Идти пришлось дольше, чем она ожидала. Не специально ли отец это устроил?

– Вот мы и на месте, – объявил он наконец, выводя ее на открытую местность.

Поляна оказалась не такой живописной, как представлялось ей со слов отца. Солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы разбросать повсюду золотые блики и позволить этому уголку дикой природы предстать во всей красе. Кроны деревьев нависали низко и густо, будто плед, связанный из пряжи букле. Сквозь редко растущую траву виднелись пятна земли, повсюду росла крапива.

Но оказалось, что все это не имело ровным счетом никакого значения. Потому что то, что они там нашли, было ничуть не хуже Нарнии.

Дар Дарлы

– Что же нам делать? – заволновалась Фиби.

– Мы не можем его здесь бросить. Он же совсем один. И такая кроха!

– Как думаешь, его можно взять на руки?

– Хм… Даже не знаю… А вдруг цапнет?

– Я попробую через куртку.

– Хочешь остаться в одной пижаме? Закоченеешь.

– Тогда дай мне свою кофту.

Эл стащил с себя свитер и протянул ей. Фиби уже сбросила куртку с плеч и теперь натягивала отцовский свитер через голову. Тот висел на ней мешком, но обволакивал приятным теплом и слабым запахом земли и костра. Фиби стала потихоньку пробираться вперед, медленно и тихо ступая по земле и не сводя глаз с крошечного зверька. Тот приподнялся на дрожащих лапках, покачнулся, пискнул, а затем повернул к Фиби свою круглую пушистую мордочку и бесстрашно уставился на нее огромными карими глазищами.

У Фиби сжалось сердце. Она присела на корточки в траве, накинула на зверька куртку, подняла его с земли и прижала к себе. Тот, похоже, решил довериться ей и свернулся клубочком у нее на груди.

В это мгновение Фиби впервые испытала новое для себя чувство: неожиданно бурный прилив радости, не имевший ничего общего с ней лично, возникший, когда она целиком и полностью сосредоточилась на детеныше выдры. Будто где-то глубоко внутри солнце пробилось сквозь пелену облаков. Это чувство оказалось новым и окрыляло. Ему необходимо было присвоить название.

Пожалуй, она назвала бы его «эффектом выдры». Похоже на «эффект бабочки», но намного, намного лучше.

Фиби прошептала, обращаясь к отцу:

– Ты когда-нибудь видел что-нибудь более восхитительное?

– Не думаю. – Эл склонился над найденышем и погладил мягкую шерстку на его подбородке. В ответ зверек ткнулся мордочкой в подставленную широкую ладонь. Он был совсем крохотный – меньше фута[1] в длину от приплюснутого розового носика до кончика продолговатого хвоста. – Надеюсь, с ним все в порядке, – протянул Эл. – Придется нам забрать его с собой, а потом… Есть одно место, где ему могут помочь. Не будем терять времени. Посылки сами себя не развезут.

Фиби не хотелось расставаться со своей ношей, но она понимала, что они вернутся домой намного быстрее, если выдренка понесет Эл. Отец бережно забрал малыша из рук дочери и потуже укутал в куртку.

Возвращались они под аккомпанемент оживленного журчания реки, торопливо минуя колышущиеся папоротники и перешагивая узловатые корни деревьев.

К тому времени, когда они добрались до сада коттеджа Хайер-Мид, Фиби совсем запыхалась. Эл вернул ей сверток и отпер заднюю дверь.

– Я позвоню в питомник, – решил он. – А ты пока дай малышу воды. Или, может, накормить его чем-нибудь?

Она последовала за отцом на кухню и набрала миску холодной воды, второй рукой прижимая выдренка к плечу. Потом она поднесла его к миске, так, чтобы мордочка слегка касалась поверхности воды. Зверек поводил по воде носом, но пить не стал. Фиби заметила у него небольшое белое пятнышко на шерстке над губой.

– Вот проклятие, – чертыхнулся Эл, швыряя трубку. – Не отвечают. Слушай, Фиби. Уже много времени. Мне пора ехать за посылками, но я вернусь через полчаса. Можешь продолжать звонить по этому номеру и присмотреть заодно за малышом, пока меня не будет?

– Конечно, могу.

Не успела она это произнести, как отец тут же пулей вылетел за порог. Фиби услышала, как хлопнула дверца машины и завелся мотор.

– Ну что, маленький, остались мы с тобой вдвоем, да? – проворковала она, обращаясь к зверьку. – Не бойся, я о тебе позабочусь. Со мной ты в безопасности.

Выдренок мягко потерся лапками об ее ладонь. Держа его под мышкой и постоянно поглаживая, Фиби обошла дом, подыскивая безопасное местечко, где можно было бы обустроить временное пристанище для выдры. В гостиной она обнаружила пустую плетеную корзину для дров и решила, что та подойдет в самый раз. Фиби поместила туда своего нового пушистого компаньона и подвинула к нему миску с водой, уговаривая малыша попить хоть немного. Но тот только забился в угол, обернув свой длинный хвост вокруг тельца. Он начал жевать и посасывать свой мех.

– Есть хочешь? – догадалась она.

Ее телефон лежал на подоконнике. Фиби метнулась к нему и быстро набрала в поиске:«Чем питаются выдры?»

«Гугл» поведал ей, что существует тринадцать видов выдр, и к ним в руки, судя по всему, попала выдра евразийская речная, она же обыкновенная (для себя она отметила, что на латыни такие выдры назывались «Lutra lutra»). Британские речные выдры питаются форелью, карпом, угрем, лягушками, ракообразными и моллюсками, такими как улитки и слизни. Иногда охотятся на камышниц, мелких грызунов и кроликов.

– Сомневаюсь, что что-то из этого есть у нас в холодильнике. – Фиби направилась на кухню. – Вчерашний цыпленок карри? Тапенада[2] из маслин? Печеная фасоль? Чизкейк? Вряд ли это входит в твой рацион. Прости, дружок. Нет у меня для тебя ни лягушки, ни камышницы. Но ты же еще совсем маленький. Может, налить тебе молочка?

На этот вопрос «Гугл» не смог дать внятного ответа. Фиби налила в блюдце немного молока из коробки, а затем решила еще раз позвонить в питомник со стационарного телефона. Питомник с выдрами был единственной достопримечательностью в округе. Они с отцом видели ведущие к нему указатели и планировали туда наведаться – попозже, когда немного освоятся.

Фезерстоуны жили в коттедже Хайер-Мид уже месяц, но большая часть их вещей все еще лежала в коробках. Оба хотели отдохнуть от бешеного ритма жизни в городе и не видели смысла в спешке – во всяком случае, пока они не принимали гостей. Да и потом, время в Дарликомбе текло совершенно иначе, представляясь этакой флегматичной черепахой на фоне вечно несущегося куда-то во весь опор зайца – Бирмингема.

Эл почти полностью взял на себя поиски жилья, по субботам мотаясь в Девон и возвращаясь совершенно без сил. Когда однажды он вошел в их прежний дом с характерной улыбкой, в которой читалось:«Кажется, я нашел то, что нам нужно», – Фиби согласилась сопроводить его на второй просмотр.

Пожилая пара, владевшая коттеджем Хайер-Мид, с радостью показала им дом. Они заверили, что покосившийся дымоход простоял в таком виде уже несколько десятилетий, так что беспокоиться Элу и Фиби не о чем. Комнаты были непритязательными, уютными, с низкими потолками. Некоторые из них были оборудованы небольшими каминами со встроенными дровяными горелками. Из минусов – в щели в прохудившихся оконных рамах задувало, а на мобильный сигнал не было даже намека. Однако, как с гордостью отмечали бывшие владельцы, в доме имелось широкополосное подключение к Интернету.

Судя по всему, провести сюда выделенную линию их уговорили дети, хотя сами хозяева никогда им не пользовались.

Они оказались очень приятными людьми. Равно как и их дом. Впрочем, сейчас в нем царил беспорядок. Эл никогда не мог похвастаться опрятностью, и Фиби унаследовала это от него. «Но по большому счету, разве это имеет значение?» – развел руками Эл.

Не сводя глаз с выдры, Фиби ждала, слушая длинные гудки на другом конце провода. Но ответа по-прежнему не было.

Когда Эл вернулся, Фиби сидела на корточках перед дровяной корзиной. Ее поза напомнила ему картины, изображающие поклонение волхвов.

– Уже вернулся?

– Да, удалось быстро управиться, – сказал он довольным голосом, в котором, тем не менее, сквозило беспокойство. – Я успел как раз вовремя. Грузовик был уже полностью разгружен, и мне оставалось лишь перенести посылки через парковку.

Его дочь наконец-то оделась, сменив пижаму на широченную толстовку, которая делала громоздкой даже ее миниатюрную фигуру. Еще она простелила корзину газетой и разложила по дну листья папоротника, чтобы выдренок чувствовал себя как дома. Сейчас он крепко спал, свернувшись калачиком.

– Умница, – похвалил он. – Удалось дозвониться до питомника?

Фиби отрицательно покачала головой.

– Что ж, мне все равно пора выдвигаться развозить посылки. По дороге сам к ним заеду и передам выдру. Надо будет переложить ее в обувную коробку, как только закончу с делами. Опоздаю, наверное… – Он хрустнул костяшками пальцев. Живот свело нервной судорогой. – А теперь самая сложная часть.

Эл старался сохранять невозмутимый вид, но Фиби сразу поняла, к чему он клонит.

– Помощь нужна? – уточнила она.

– О, если тебя не затруднит…

Для работы Элу нужно было использовать специальное мобильное приложение, и у него еще ни разу не получилось сделать это, не костеря телефон на чем свет стоит. Фиби разбиралась в технике гораздо лучше него, и ей потребовалось всего три минуты, чтобы сообразить, что к чему. Первые два дня Эл с горем пополам справлялся с сортировкой посылок самостоятельно, но теперь, когда время поджимало, ему действительно пригодилась бы ее помощь.

Эл разгрузил машину, охапками перетаскивая посылки в дом и раскладывая их полукругом на ковре в гостиной. Посылки были самые разные – от огромных коробок из гофрированного картона и компактных бандеролей до пухлых конвертов и свертков из обычной коричневой бумаги, старомодно перевязанных бечевкой.

Эл начал напевать себе под нос песню из «Звуков музыки». Он считал, что вполне отдает должное таланту Джули Эндрюс[3]. Однако Фиби приложила палец к губам и сказала, что если он не прекратит, то разбудит детеныша.

Она быстро, вполголоса, зачитала почтовые индексы, проследила, чтобы он ничего не перепутал, расставляя посылки по порядку, и построила для него маршрут в приложении. На некоторых отправлениях в качестве адреса получателя значилось название магазина, и она шепотом озвучила свои предположения об их содержимом. Оптовый заказ мультивитаминов, шоколад, косметика, резиновые сапоги, канцелярские принадлежности… Другие коробки таили больше загадок.

– Мистер Крокер, мистер Добсон, мисс Пенроуз, преподобная Доуз. Интересно, что в их заказах? – гадала она. – Держу пари, мы могли бы узнать кучу всего интересного о наших соседях, если бы знали, что находится внутри их посылок.

– Втебе я даже не сомневаюсь. – Эл выделил слово «тебе». – А я так нервничаю, что даже думать ни о чем не могу, не то что совать нос в чужие дела.

Пока Фиби перекладывала маленькую выдру в обувную коробку, ее отец торопливо загружал посылки в машину в порядке, обратном порядку доставки. Закончив с этим, он вернулся в дом за коробкой.

Когда он вышел на улицу, Фиби последовала за ним.

– Ты со мной? – Эл полагал, что стоит ему выйти за порог, как его дочь снова юркнет в постель, не теряя ни минуты.

– Неужели ты думал, что я позволю вам уехать без меня?

Она уселась на пассажирское сиденье, и отец протянул ей драгоценную ношу. Фиби бережно обхватила ее руками, Эл завел двигатель и вывел машину на проезжую часть.

– Веди осторожно.

Он взглянул на нее искоса и ухмыльнулся.

В коробке что-то зашуршало, и из-под крышки выглянул мокрый нос. Фиби крепко вцепилась в коробку, стараясь держать ее ровно, чтобы зверька не подбрасывало на деревенских ухабах и рытвинах. Нос дернулся и снова исчез.

Дарликомб раскинулся на обоих берегах реки и заканчивался высоко на взгорье. Дома здесь представляли собой смесь покосившихся, но живописных коттеджей с соломенными крышами, блочных уродцев, построенных в семидесятые, и хлипких современных построек, позиционировавшихся как «жилье по доступным ценам» (хотя существовало ли в наши дни по-настоящему доступное жилье?). Несколько домов, расположенных повыше других, почти на середине склона, гордо возвышались над остальными, как бы надзирая за открывающейся им панорамой. В ясный день, такой как сегодня, вдалеке можно было разглядеть вересковую пустошь, подернутую фиолетовой поволокой.

Они миновали живописную часть деревни, мост, муниципальные дома и оказались на другом берегу. Река здесь изгибалась и ненадолго пряталась в пролесок, но затем вновь появлялась и текла вдоль дороги.

Фиби склонилась над обувной коробкой и снова приоткрыла ее, не в силах удержаться от того, чтобы еще раз не заглянуть внутрь. Оттуда выглянула щекастая мордочка с длинными усами, а за край ухватилась крошечная лапка. Фиби быстро толкнула лапку обратно.

– Лучше не лазить туда слишком часто, – предупредил Эл. – Если выдра выскочит и юркнет мне под воротник, я могу ненароком и в живую изгородь врезаться.

Вскоре они были на месте. Следуя указателю, они повернули направо и заехали на автостоянку. Фиби разрешила Элу донести коробку до ворот, но все время шла рядом, не отставая от него ни на шаг.

Было закрыто, но Эл нажал на звонок, и почти сразу дверь распахнулась. В дверях стояла женщина, загораживая собой вход. Невысокая и крепкая, с густыми седыми волосами, собранными в два пучка, небрежно лежащих у нее на плечах. На вид ей было слегка за шестьдесят. Резиновые сапоги, джинсы и джемпер выглядели по-домашнему, но она держала себя в них так, словно была облачена в строгую униформу.

Эл представил себя и Фиби.

– Рада встрече, – кивнула она, хотя по ее лицу сказать этого было нельзя. – Меня зовут Кэрол Блейк. Я хозяйка этого питомника. – Она с подозрением покосилась на коробку.

Эл неуверенно протянул ее женщине, постучав пальцем по крышке.

– Мы нашли его у реки. – Он подождал, пока Кэрол быстро заглянула внутрь. – Сегодня утром гуляли там с дочкой и увидели, как он валяется в траве. Сначала мы приняли его за горностая или ласку, но…

– Но как только пригляделись, то сразу поняли, что это выдра, – подала голос Фиби. – У горностаев и ласок не бывает таких пухлых очаровательных щечек.

– Мы понаблюдали за ним какое-то время, – продолжил Эл, – и вдруг он издал тоненький писк, совсем как мышка, будто звал кого-то, но ответа не последовало. Он что-то вынюхивал, возможно, искал своих родителей. Но рядом никого не было, а он выглядел таким маленьким и беспомощным. Мы подобрали его – он легко пошел на руки – и отнесли домой. А потом привезли сюда, потому что… Ну, мы подумали, что так будет правильно.

Губы Кэрол сжались в тонкую линию. Эл был уверен, что они делают доброе дело и женщина похвалит их за это. Что ж, очевидно, он ошибался. Еще он надеялся, что Кэрол предложит Фиби посмотреть на других выдр и его дочь прекрасно проведет время, пока он будет колесить по окрестностям, развозя посылки.

Вместо этого Кэрол спросила:

– Надеюсь, вы не давали ему молока?

– Нет, мы принесли его прямо сюда.

– Ну, уже что-то. У выдр непереносимость лактозы, так что, если бы вы напоили щенка молоком, ему пришлось бы очень несладко.

Из горла Фиби вырвался сдавленный стон.

– Подождите здесь, – молвила Кэрол и скрылась внутри.

Эл пробормотал себе под нос что-то про «черствый сухарь», стараясь не считать стремительно убегающие минуты.

Кэрол вернулась через минуту, в толстых кожаных перчатках, с кошачьей переноской и картой местности в руках. Жестом она велела открыть обувную коробку. Они и глазом не успели моргнуть, как Кэрол подхватила детеныша выдры за шкирку и переложила в переноску.

Она смерила их строгим взглядом.

– Вы не увидели рядом с ним взрослых и сразу решили, что малыш – сирота. Скорее всего, это не так. Куда более вероятно, что его мать находилась поблизости, пряталась в подлеске и ждала, когда вы уйдете.

– Ох, – удрученно протянула Фиби. – То есть мы все испортили?

– Поживем – увидим, – ответила Кэрол. – Самцы выдры ужасные отцы и перекладывают всю работу по воспитанию потомства на самок, но матери очень заботливы и внимательны. Я попросила Руперта подменить меня, – Эл предположил, что Кэрол говорила о своем муже, – а сама отнесу выдру туда, где вы ее подобрали, если вы сможете точно показать мне, где находится это место. Там я оставлю ее во временном вольере и понаблюдаю за ней. Если мать вернется, я сразу же отпущу малышку к ней, и с детенышем все будет в порядке. Если же в течение следующих двадцати четырех часов мать не объявится, я верну ее сюда, в питомник.

– Вы сказали «малышка». Это девочка? – поинтересовалась Фиби.

Кэрол пожала плечами:

– Трудно сказать, и сейчас я не собираюсь ее осматривать. Но на такие вещи у меня глаз наметанный. – Она развернула карту. – Покажите мне место. – Быстро отыскав на карте коттедж Хайер-Мид и ту самую поляну у берега реки, Фиби ткнула в нее пальцем. – Поеду туда прямо сейчас. Это недалеко от главной дороги.

Эл сунул руки в карманы.

– Раз уж вы направляетесь в ту сторону, не могли бы вы подбросить Фиби домой? Мне нужно доставить кучу посылок, а я уже страшно опаздываю.

– Ладно, – безразлично согласилась Кэрол.

– Можно мне вернуться с вами на поляну и тоже понаблюдать за матерью-выдрой? – попросила Фиби.

Кэрол покачала головой:

– Боюсь, что нет. Чем меньше рядом людей, тем лучше.

Фиби не стала спорить.

Поспешишь – людей насмешишь

Эл чувствовал себя виноватым, оставляя дочь в компании не самой дружелюбной на свете женщины. И все-таки, если Кэрол Блейк посвятила свою жизнь заботе о выдрах, это должно было говорить о ее порядочности, верно?

Он помахал им рукой, сдал назад и покинул территорию питомника. Вскоре он уже ехал по своему обычному маршруту. Он вел машину и тихонько насвистывал, радуясь, что Фиби проявила такой живой интерес к выдре, и надеясь, что, где бы та ни оказалась, она выживет. И что Кэрол будет держать их в курсе.

Он нажал на педаль газа. За окном замелькало кружево серо-золотых узоров, когда он промчался сквозь рощицу растущих вдоль обочины буков. Он снова выехал на открытое пространство, и в ветровое стекло ударил солнечный свет. По обе стороны дороги росли купырь, лютики и ковыль. На редких телеграфных проводах сидели и чирикали птицы – то ли ласточки, то ли стрижи. Он их вечно путал. Позже нужно будет расспросить Фиби, чем они отличаются. Она точно должна знать.