Нежный Цветок

В Европе, особенно, в Италии, есть хорошие школы для женщин, как и у нас, в России институт благородных девиц. Но, увы, из-за трагических событий в Петербурге и смены власти он прекратил своё существование. А жаль, Вам бы понравилось, особенно уроки хороших манер и живописи.

Я не люблю живопись.

А что же Вы умеете, Гюль-че-чек?

Мне нравится ковроткачество. Недавно я подарила свой ковёр Марьям-джан.

Молодая иностранка пожала плечами, серьги вновь затанцевали, создав на стене солнечных зайчиков.

Ковроткачество — это же занятие для низших сословий, - съязвила она.

Мэри, прошу тебя, будь вежливой!

Молодой иностранец поклонился сидевшим за столиком и произнёс:

Прошу простить мою невесту. Я очень люблю Мэри, но иногда её заносит.

Все кроме меня понимающе закивали. Мне было неловко за собственную неспособность поддержать светский разговор и направить его в нужное русло. Александр ещё раз взглянул на меня. Я опустила глаза.

По нашим традициям, если девушка обладает способностью создавать ковры, это очень приветствуется, - объяснила бану.

Мария снисходительно посмотрела на меня:

Хорошо, будущая жена нашего уважаемого Армана научит меня азам?

За меня ответила молчавшая до сих пор пожилая иранка, которая являлась моей будущей свекровью, Зеба-джан.

Разумеется, если госпоже так будет угодно.

Чтобы создавать ковры, г-жа Мэри, нужно чтобы душа лежала к этому, - произнесла я на чистом «фарси», несмотря на то, что в медресе нас обучали кроме французского ещё и русскому языку, но русский я всё равно знала плохо. Этот язык был очень сложным для меня.

Тётя оказалась милосерднее, чем я думала, она отпустила меня к себе после получасовой пытки за столом.

Помню, в тот день вечером случилось ещё одно необычное явление. Я сидела в своей комнате и перед тем, как положить алмазный перстень в шкатулку, гладила его ребристую поверхность. Вдруг мне показалось, что камень сверкнул, и в центре я увидела чётко лицо Александра. Испугавшись, я убрала перстень в шкатулку обратно и вышла на балкон.

Мне, наверное, показалось. Было уже темно, на небе возникли первые звёзды, но я отлично видела сверху, как прощались гости. Рядом с крыльцом дома уже стоял поданный экипаж.

Чей-то пронзительный взгляд вывел меня из состояния забытья. Это были ясные голубые глаза молодого иностранца. Около минуты мы смотрели друг на друга, и только затем я осознала, что он увидел моё лицо. Сердце моё едва не выпрыгнуло из груди, я выбежала с балкона и укрылась в комнате. Снаружи доносились отдельные фразы, которые я краем уха уловила.

На будущей неделе после священного Рамазана Вы можете снова пожаловать к нам в гости.

Благодарю Вас, Махсуд-джан.

И обязательно привозите свою очаровательную невесту.

Мы почти не расстаёмся с ней.

Хм....Простите нашу Гюль-че-чек. Она всегда была озорной девочкой, и не судите её слишком строго.

Но Вам следует серьёзно заняться воспитанием девушки.

Не беспокойтесь, г-жа Мэри, Гюль-че-чек хорошо воспитана, просто в ней много огня.

Через какое-то время я услышала стук копыт и шум колёс по мелкому гравию дорожки. Экипаж удалялся куда-то на север.

Наконец, у меня имелась уйма времени, чтобы предаться своим слезам. Бабушка Гюльзар нашла меня рыдавшей на своей кровати, уткнувшись в подушку. Она погладила меня по шелковистым волосам и сказала:

- Эка печаль, девочка. Хочешь я лучше расскажу тебе одну старую восточную притчу?

Я любила бабушкины притчи и безвольно кивнула. Она протянула мне шербет.

- Слушай.

Притча о печали

В одном ауле жил очень несчастный человек. Он был таким несчастным, что ничего у него не получалось, и все соседи смеялись над ним. Его жена была сварливой и постоянно им помыкала, и от этого человеку становилось ещё хуже. Всё буквально валилось у него из рук.

Однажды он посадил небольшое рисовое поле, целыми днями ухаживал за ростками только что вышедшего из земли риса, но всё тщетно. Казалось, сам Аллах, Всевышний был против него.

В той местности через месяц случились сильные проливные дожди, а затем с гор сошла лавина, и рисовое поле было уничтожено в течение суток.

Горе мне, горе! - рвал несчастный на себе волосы, взывая к небесам, - теперь в будущем году у меня не будет плова.

Если у семьи всегда есть плов, это считается признаком богатства и благополучия.

В другой раз без видимой на то причины несчастный упал с коня и сломал себе ногу. В третий раз его жилище ограбили, ища золото, и унесли из дома всё, что там было. В четвёртый кто-то зарезал и унёс жившего в хлеву молодого барашка, который был предназначен для угощения в Навруз.

А в пятый раз жена его ушла от него, произнеся при этом:

- Для чего мне жить с таким неудачником, как ты!? С тобой происходят одни несчастья. Видать, Аллах решил покарать меня, соеднив с тобой, - жена страдальца сошлась с его родным братом.

Он торговал платками, но и это дело потерпело крах, и человек оказался в страшных долгах.

И вот настал день, когда, совсем отчаявшись, бедолага вышел на Большую Дорогу, чтобы покончить с собой. Он дошёл до середины дороги, в этот момент грянул гром, полился дождь, и сверкнула молния. Посмотрев на небо, человек воскликнул:

- О, Всевышний, это Ты сделал так, что я несчастен и страдаю от своей судьбы! Пусть же моя смерть станет для тебя упрёком!

От бессилья человек упал и начал биться головой о землю. Вдруг он увидел поток света и зажмурился от этого. Перед ним стоял сияющий юноша.

- Кто ты? - спросил бедолага, не поверив своим глазам.

Юноша улыбнулся и ответил:

- Меня послал Всевышний, когда услышал, что ты незаслуженно упрекаешь Его.

- Незаслуженно! Но я страдаю и мучаюсь! - возмутился человек.

- Он просил меня помочь тебе, - сказал юноша, - я знаю, почему неудачи преследуют тебя изо дня в день.

- Почему? - спросил бедолага.

- Один из твоих близких родственников наслал на тебя печаль, поэтому ты так одинок и несчастен.

- И что же мне теперь делать? - спросил человек.

- Выйди на пересечение трёх дорог и громко скажи: «Печаль, приди ко мне! Я одарю тебя богатством!»

Он так и сделал, как посоветовал ему сияющий юноша. В один из дней вышел на пересечение трёх дорог и крикнул: «Печаль, приди ко мне! Я одарю тебя богатством!»

Вдруг он увидел, как к нему подошла очень красиво одетая женщина в дорогих одеждах. Она улыбнулась ему и произнесла:

Ты почему меня звал? Я и так твоя.

И только в тот момент бедолага вспомнил, что не спросил сияющего юношу больше ни о чём, находясь под впечатлением от его внешнего вида. Поэтому он не смог ответить на слова печали, и она исчезла.

Через какое-то время человек призвал к себе сияющего юношу, а когда он явился перед ним, спросил:

- Что я должен был сказать, когда печаль пришла ко мне?

- Скажи: «Идём в дом моего брата, который богат, и там тебе, печаль, будет, чем поживиться».

- В дом брата? - удивился бедолага.

- Твой брат наслал на тебя печаль. Отведи её туда, откуда она пришла, тогда жизнь твоя изменится.

- Но мой брат не мог сделать этого.

- Он завидовал тебе, когда ты был успешен, поэтому и обратился к колдуну, чтобы тебя извести.

Сказав это, сияющий юноша снова исчез. Спустя какое-то время человек снова пошёл на пересечение трёх дорог и воскликнул:

- Печаль, приходи ко мне! Я одарю тебя богатством!

Но на этот раз ничего не произошло. Тогда человек воскликнул снова:

- Печаль, приходи ко мне, я одарю тебя богатством!

Он кричал и стенал, однако печаль не приходила.

- Как же мне выманить её? - спросил человек у сияющего юноши.

- Громко смейся и от души улыбайся. Тогда печаль удивится, поймёт, что ты счастлив и придёт к тебе.

Человек так и сделал, как посоветовал ему сияющий юноша. Он уже совсем окончательно отчаялся, думая, что печаль уже никогда не появится, и ему не удастся отвести её в дом брата, как вдруг он вновь увидел перед собой женщину в красивых одеждах, которая, казалось, возникла из воздуха.

- Что ты зовёшь меня? Я и так твоя, - сказала печаль.

- Я одарю тебя богатством, - произнёс человек по совету сияющего юноши.

Печаль оглядела его с ног до головы и сказала:

- Что же ты можешь мне дать, ведь ты и так беден?

- Я-то беден, но брат мой богат. Идём за мной, и ты найдёшь, чем поживиться.

- Зачем ты пришёл ко мне? - спросил брат, когда на пороге его дома появился бедолага, - От тебя же все отвернулись, потому что ты — неудачник.

- Я привёл к тебе печаль. От меня ей больше нечего взять, пусть она живёт с тобой.

Сказав это, человек ушёл, а его возмущённый всем произошедшим брат, раздражённо захлопнул дверь. Он подумал, что печаль не смогла войти к нему через закрытую дверь, и что брат его кроме успеха, счастья и богатства лишился ещё и рассудка.

С тех пор жизнь человека действительно изменилась к лучшему. Он снова занялся торговлей, которая успешно развивалась, постепенно богатство вернулось к нему, и он снова женился на скромной красавице. В то время у его брата пошёл разлад. Он стал беден, несчастен и одинок. Его жена решила переметнуться обратно, но было уже поздно.

После всех этих событий сияющий юноша снова пришёл к человеку и спросил его:

- Теперь ты доволен, и я снова могу уйти обратно к Тому, Кто послал меня сюда?

- Да. Но как сделать так, чтобы удача никогда не уходила от меня? - спросил человек.

- Отправляй печаль к тому, кто послал её к тебе и будь счастлив, - ответил сияющий юноша.

…....- Отправляй печаль к тому, кто послал её тебе, и будь счастлива, - повторила бабушка Гюльзар, вытерев окончательно мои слёзы.

Я успокоилась в тот день, потому что притча, рассказанная мне бабушкой Гюльзар, успокоила меня. Я съела свой шербет и почувствовала, что очень устала за день. Меня клонило в сон, я решила, больше не думать о неприятностях и всё отправить на волю Аллаха. В тот день, взяв свои чётки, я помолилась и легла спать.

Мой сон был спокойным и глубоким, никто меня не потревожил, я забыла и про красивого иностранца с его невестой, и про своего жениха, с которым у меня должно было в скором времени состояться обручение, и про свою неловкость, и про свою безрадостную, в целом, жизнь. Я, казалось, была совсем далека от этого, витая где-то в облаках, как гурия.

….- Гюль-че-чек! Гюль-че-чек! Нежный Цветочек, вставай! Нам пора.

Кто-то бесцеремонно растолкал меня, грубо вырвав меня из моего сна. Вот встану и всыплю тому нарушителю моего покоя парочку подзатыльников, кем бы он ни был! Я открыла глаза и увидела перед собой лица Ильхам и Махназ.

- Ты что, забыла, Гюль-че-чек!? – возмутилась Махназ.

- Забыла о чём? – зевнула я.

- Как же, мы же хотели сходить к одному ясновидящему, который недавно вернулся из Медины и поселился в окрестностях Тегерана. Говорят, он умеет читать мысли, видит по руке, предсказывает по звёздам.

- Только для чего мне знать мою судьбу?

Я вспомнила спросонья, что мы с девочками в выходной день решили пойти к ясновидящему, о котором услышали накануне. Ферешта, Зейнаб и Рошанак уехали к родне, а я, Ильхам и Махназ сошлись на том, что утром тайно покинем медресе, чтобы оказаться у колдуна. Говорили, к нему стекались целые толпы несчастных со всего Тегерана.

- Ну, как же, Нежный Цветочек! Ты же скоро выходишь замуж, покинешь навсегда медресе. Каждой девушке хочется знать свою судьбу.

Я пожала плечами. Судьба моя и так предрешена и определена и отнюдь не мною самой. Хуршид давно хотела избавиться от меня, выдав замуж. Впрочем, по мусульманским традициям вовсе не важно, есть ли любовь в сердцах двух людей или нет. Главное – традиции и уклад, а любовь может возникнуть со временем. Наваждение – от шайтанов, которые искушают человеческие сердца.

К Арману я ещё не успела проникнуться чувством, я едва знала его. Да и конфуз, случившийся в день знакомства с моими будущими родственниками, не обещал ничего хорошего. Я должна буду переехать в дом мужа и вести себя, как примерная жена, ходить по струнке и угождать свекрови, а также родить здоровых наследников. Что же такое пятнадцать лет для воспитанной женщины? Почти зрелость, когда ты должна остепениться, несмотря на то, что всё внутри тебя бурлит, как юность, бьющая ключом.

Я посмотрелась в своё зеркальце, чтобы пригладить волосы. За годы, проведённые в медресе, я выросла. Черты, присущие ребёнку, усовершенствовались. Угловатость манер исчезла, щёки покрылись естественным румянцем, будто только что сорванный плод персика. Глаза стали острее, подмечая в окружающем меня мире то, к чему оставались раньше равнодушными. Губы своей полнотой и цветом напоминали лепестки розы. Упругие груди налились соками жизни и молодости. Я смутилась, разглядывая себя в зеркале. Тот молодой иностранец увидел меня без чадры. Какой стыд! Хвала Аллаху, больше никто не явился свидетелем моего позора.

- А у тебя тоже есть жених? – спросила я Ильхам, которая помогла мне надеть платье.

- Нет ещё, - ответила Ильхам, - но на будущий год меня обязательно выдадут замуж.

- За кого?

Она пожала плечами.

- Не знаю, Гюль-че-чек. Но мама обещает, что это будет достойный человек.

….Я помню, в тот день, когда очередь, наконец, дошла до нас, и мы оказались в доме ясновидящего, внутри было темно и холодно, так холодно, что я поёжилась. Помню, моим первым желанием и порывом было сбежать отсюда, но было уже поздно…. Мои подруги ждали меня снаружи, их ещё не коснулось воздействие ясновидящего, и поэтому в отличие от меня они горели любопытством.

Меня позвали войти внутрь второго помещения, я очнулась от своих мыслей, не сразу поняв, что услышала человеческий голос. Я вздрогнула, увидела какую-то женщину в платке, которая вежливо пригласила меня войти внутрь. Во второй комнате горело множество свечей, и я только сейчас разглядела, что здесь располагалась ширма с вырезанными в ней в виде замысловатого рисунка отверстиями.

- Подойди ближе, - раздался мужской голос, который мог принадлежать пожилому человеку.

Он находился за ширмой. В комнате было так темно, так мрачно, что я едва могла разглядеть его очертания. Я приблизилась к ширме.

- Присядь, - раздался тот же самый голос.

Рядом с ширмой прямо впритык к ней стояли стол и один единственный стул. Я отметила про себя, что женщина в платке, вошедшая ко мне и принявшая деньги, растворилась, будто в воздухе, и мне стало жутко.

Зачем я поддалась на уговоры подруг и решилась прийти сюда, отдав и без того скромные сбережения те, которые у меня остались в конце месяца?

- Присядь, - настойчиво повторил голос.

Я села за стол. Молчание, возникшее после этого, мне показалось довольно тягостным.

- Для чего ты пришла сюда? – услышала я из-за ширмы, будто неизвестный старик прочёл мои собственные мысли.

Если он действительно приехал из священной Медины, почему тогда здесь так холодно и мрачно?

- Не знаю, - вздрогнув, ответила я.

- Не знаешь? – спросил незнакомец, - все бегут сюда, чтобы узнать собственную судьбу или исцелиться от болезней. Они толпами простаивают под окном моего дома, не ведая, что судьбу можно изменить, поменявшись самим, а болезни им даны Всевышним, чтобы их души окончательно не очерствели и не потеряли способность видеть красоту жизни. Если тебе этого не нужно, тогда ответь мне, что заставило тебя прийти сюда, даже преодолев собственный страх?

О, Аллах! Мысли путались в моей голове, как нитки бабушки Гюльзар, когда она пыталась аккуратно замотать клубок.

- Мои подруги уговорили меня, - сказала я, интуитивно поняв, что такой ответ не удовлетворит старика.

- Тогда иди с миром, - услышала я.

Некоторое время я боролась с собой, затем просунула в одно из окошечек ширмы свою левую руку.

- Этот перстень достался мне от моих родителей. Иногда я ощущаю сильное жжение, когда перстень на мне, и я встречаюсь с какими-то людьми. Наверное, мне всё это кажется, или я просто внушаю себе, хотя не считаю себя излишне эмоциональной. Скажите, перстень каким-то образом влияет на мою судьбу?

Я почувствовала тёплые руки ясновидящего старца, он долго разглядывал перстень, прикасался к моей ладони и к камню. Я напряглась от долгого молчания, которое начинало давить на меня. Наконец, я услышала его спокойный пронизывающий голос. Да, голос был именно «пронизывающим», потому что другое сравнение мне трудно подобрать.

- Могу сказать, что люди, от которых тебе перешёл этот перстень, до сих пор живы.

- Но этого не может быть! - воскликнула я, до глубины возмущённая, - Мои родители давно умерли, и теперь находятся в раю.

Я видела, как он пожал худыми плечами.

- Можешь сердиться или возмущаться, твоё дело, - сказал ясновидящий, - я говорю только то, что вижу, а не то, что слышу от своих посетителей.

Я прижала руку с перстнем к сердцу, моим первым порывом было выбежать отсюда, но я сидела, как пригвождённая, а ясновидящий из Медины продолжал говорить:

- Перстень с таким необычным камнем защищает тебя от злых сил, он окружён ореолом святости. Если не веришь мне, тогда узнай его историю. Он укажет тебе на твою любовь, которую ты уже встретила. Однако жизнь твоя будет полна трудностей и испытаний. Но любовь спасёт тебя и вылечит от твоей гордыни, она также исцелит того, кто уготован тебе судьбой. Настанет день, когда ты узнаешь тайну камня, только храни его, иначе потеряешь свою защиту.

В комнате со свечами снова воцарилось молчание.

- Всё. Ты можешь идти. Большего от меня не жди, - сказал старец из Медины.

Это было слишком неожиданно после того, как, казалось, он вошёл в транс; мне ничего не оставалось, как подняться и выйти.

Ильхам и Махназ тотчас окружили меня. Они дёргали меня за косы из-под чадры и смеялись:

- Ну, как, что он тебе сказал? Гюль-че-чек, Нежный Цветочек, поведай же, поведай же, что тебе сказал этот человек из Медины? Всю правду? Он назвал имя твоего жениха? А сколько у вас будет детей?

Мне казалось, я с трудом вышла из состояния фрустрации.

- Нет, - скупо ответила я, - наверное, он — обычный шарлатан, которых в последнее время стало много в Тегеране......

В поведении подруг, которые после меня тоже по очереди побывали в той тёмной комнате со свечами, я ничего особенного не заметила, когда все втроём мы вернулись в медресе и как раз поспели на вечерний намаз.....

…..А в празднование Рамазана в доме дядюшки и тётушки произошёл ещё один конфуз. Помимо моего жениха Армана и его родственников среди гостей были также двое молодых иностранцев из России. Я чувствовала, что Александр и Мария (Мэри) очень внимательно наблюдали за церемонией обручения. Как обычно, я была в чадре.

Арман надел кольцо на мой палец, и отныне мы официально считались женихом и невестой. Гости громко хлопали, и я едва не приложила ладони к своим ушам, потому что гул стоял оглушительный. Дядя Махсуд сидел довольный собой, потому что на сегодняшний Рамазан он велел зарезать свежего барашка. Гостей было слишком много, многих из присутствовавших за столом я не знала и никогда в жизни не видела. Сказали, что гости приехали из разных аулов, потому что такое событие, как обручение сына Джамшида Хюссейна считалось весьма значительным.

О, Аллах! Какое же богатое было угощение! Дядюшка на праздник Рамазана не пожалел ничего, и казалось, всё самое вкусное, что было в доме в те дни, перекочевало на праздничный стол: орехи всевозможных видов, изюм, плов (от одного взгляда на него у меня потекли слюнки), шашлык, финики, коржи с пряностями.

Я с трудом отыскала глазами Махсу, на которой сегодня была чадра лимонно-жёлтого цвета. Бехруз тоже был здесь. Он так вырос за последнее время, и вот-вот войдёт в юношеский возраст. Мне также сказали, что среди гостей были мои тегеранские кузины Тахмина и Лалех, а также дядюшка Рустам с тётушкой Хамиз.

Они так и жаждали посмотреть на то, какая я стала спустя столько лет. Но, хвала Всевышнему, чадра закрывала от них моё лицо.

В центр комнаты под музыку вышли две танцовщицы в изящных нарядных платьях с накидками, скрывающих их длинные густые волосы. Но я не смотрела на танцы, хотя сама могла танцевать не хуже (в медресе нас обучали искусству танца).

Меня беспокоила внезапная пропажа бирюзовой серёжки, которая, возможно, выпала из моего левого уха. Здесь столько было гостей, что я могла, растерявшись от такого количества незнакомых мне людей, не заметить, как исчезла серёжка. Перстень на моём пальце вновь начал гореть, благо, я не подавала в этот момент кофе. Правда, это нельзя было назвать «пожаром» в прямом смысле этого слова, а приятным пульсирующим теплом.

- Что случилось, Гюль-че-чек? - спросила няня Амина.

Я шепнула ей на ухо то, что меня беспокоило.

- Хорошо, сейчас поищу, - сказала она.

Гости также увлечённо наблюдали за танцами, другие говорили друг с другом, третьи просто ели. Мария смеялась, что-то обсуждала с тётей, было как-то непривычно, что она единственная из всех женщин, на которой отсутствовала чадра. Александр ел плов, иногда посматривал в нашу сторону, а также старался поддержать разговор со своей невестой. Через некоторое время няня снова пробралась ко мне и прошептала: