Дневник одиночки

Мне больно об этом писать, но недавно я пришла к заключению, что моё восприятие мира отличается от других людей. Почему больно? Потому что не все, а почти никто не воспринимает меня такой, какая я есть в действительности, а для меня это очень важно; я боюсь людей и в то же время боюсь одиночества. Даже представить себе невозможно, как неимоверно трудно жить среди людей и одновременно в полном одиночестве. Ты жаждешь искренней любви, готов её дать всем и вся, но натыкаешься лишь на холодное тупое равнодушие. Ты слаба, у тебя больше нет сил нести эту ношу, ты – «белая ворона», и прекрасно понимаешь своё положение, нельзя сказать, что ты согласна с ним, но быть другим ты не можешь, именно в этом твоя трагедия. Именно в этом твоя боль….

…Потому что я лечу на крыльях,

Потому что долог слишком Путь.

И страдания покрыты Былью,

Будет ли Покой когда-нибудь?

Потому что единожды счастье бывает

И однажды бывает Скорбь,

А душу на части сейчас разрывает,

Бальзамом не станет, увы, Любовь….

…

Мне снятся странные сны, будто я блуждаю в каких-то лабиринтах, а вокруг меня незнакомые люди, они меня ведут, но я не знаю куда, не находя, в конце концов, своей дороги. Сны тёмные, тяжёлые, после себя оставляют тяжёлые впечатления. Я не люблю свои сны, не понимаю их.

….

…Она огляделась вокруг – привычные пейзажи красного Марса – самой агрессивной планеты Вселенной. Прошло 2000 лет со времени завоевания Земли жителями с другой галактики «Астровегус». Марс оставался в стороне особняком, не встревая в дела старушки-Земли. Далёкий загадочный Марс….

Она скучала, она ждала.

– Принцесса, трапеза готова. Прошу к столу.

Она очнулась от задумчивости, когда услышала этот сухой голос. Стройный подтянутый дворецкий Мистрис сделал реверанс, изобразив на лице дежурную улыбку.

– Ты можешь возвращаться, Мистрис, я сейчас приду. Кстати, отец говорил мне, что скоро на Марс прилетит экипаж с Земли с дипломатической целью.

– Да, принцесса.

Мистрис сделал шаг к выходу.

– Подожди, – она подала знак, – ты не знаешь, как они выглядят?

Властный жест бледной руки замер в воздухе.

– Земляне – простые люди, слишком бедные и слишком наивные. Я не думаю, что Ваш отец даст добро на брак с одним из них, принцесса Сатилия.

Она ещё раз взглянула на красный Марс, где-то далеко клубился туманный вулкан, таких вулканов множество по всей планете. Бытует мнение, что Марс скоро взорвётся, но вряд ли это когда-нибудь случится, тогда всей марсианской цивилизации придёт конец.

Стол, накрытый на две персоны, поражал своим многообразием, недаром во Вселенной считалось, что самые щедрые повара непременно должны быть обитателями Марса. Голубое и оранжевое вино, выжатое из крупных плодов крессы – сочного дерева, что росло по берегам озёр, сияло в огромных кубках из красного золота. Такое золото считалось привилегией Марса. Испечённые на Солнце маленькие морские звёзды наполняли хрустальные вазы.

Сатилия ела неохотно, постоянно поглядывая в сторону отца – императора марсианской династии, Августа шестого. Это был сильный человек, ещё неплохо сохранившийся с сильной властной волей, каким и должен быть, по мнению марсиан, император.

– Что с Вами случилось, принцесса? Ваш аппетит оставляет желать лучшего.

– Расскажите мне о землянах, отец. Какие они?

– Это Мистрис сообщил Вам о предстоящей дипломатической миссии?

– Да, хотя он лишь подтвердил мои предположения. И всё же, какие они?

– Не мучайтесь в догадках. Земляне лишены разума, недаром они позволили пришельцам с «Астровегуса» завоевать себя, а теперь летают на своих примитивных кораблях по всей Вселенной как нищие с протянутой рукой.

– Значит, Вы откажете им, отец?

– Разумеется. Они уйдут отсюда ни с чем. Думаю, мои предки не осудили бы меня, а Вам бы не следовало проявлять столько интереса к ним.

Проходя мимо зеркала в свои покои, она ещё раз взглянула на глядевшее на неё юное лицо с чистой кожей, развевающимися белокурыми волосами и осталась довольна. Ночью ей снилась далёкая Земля с пришельцами, ей почему-то снилось, как она попадает в плен, и Он спасает её. Она не могла разглядеть его лица, но знала, что у него отчаянные живые глаза цвета земного неба.

Ровно через три марсианских дня она стояла в тронном зале, впитывая всем телом каждое впечатление об этих загадочных существах с голубой планеты, а когда отец произнёс:

– Это – моя дочь Сатилия,

она впервые заметила Его и поняла, он был именно таким, каким она видела его в своём сне. Он поклонился и долго разглядывал её, словно тоже вспоминал о чём-то. Затем она вновь услышала голос отца, обращавшегося к ней:

– Это – предводитель землян – Борислав одиннадцатый.

Ей пришлось сделать реверанс и удалиться со свитой в зал, куда никто не мог войти даже высокопоставленные придворные из числа приближённых к его императорскому величеству.

Возвращаясь на Землю с тяжёлым чувством, в каждой звезде он видел Её лицо – лицо прекрасной принцессы Сатилии – чистокровной марсианки. Он думал о ней, не в силах противостоять этому, и земные красавицы, с которыми наслаждения напоминали медовый нектар, отошли на второй план.

…

…Это вовсе не сон, я просто представила себе иную жизнь, которая может быть на Марсе через 2000 лет, иные измерения и иную любовь, которая всё же остаётся любовью, несмотря на время и место.

Мои фантазии, моя жизнь… По сути, мы все что-то фантазируем, о чём-то мечтаем, что-то воображаем и разочаровываемся, когда понимаем, что жизнь не такая, какой бы мы хотели её видеть…

Малыш, ты только что появился на свет, ты ещё неопытен и очень слаб. Мир представляется тебе неким Незнакомым Добрым Существом, его хочется потрогать, пощупать, разобрать, а затем вновь собрать. Для тебя ещё светит радостное Солнце, и весь мир существует только для тебя, ты лелеем, ты любим, ты – маленькая крошечная частичка Всевышнего, рождённая Светом и в Свете. Ты ожидаешь от этого мира лишь Радости и Счастья, ты незнаком с Подлостью и Презрением.

И вот появляется Она – Фея в белых одеждах в сияющем ореоле Света. Она улыбается тебе и ласково говорит:

– Малыш, ты встретишь здесь Злобу и Страх, ты будешь окружён Непониманием, Презрением и Жестокостью. Увы, это причинит тебе много боли, много страданий, и ты будешь одинок, очень одинок. Но не переживай, Я всегда с тобой, хотя с каждым прожитым днём здесь, когда твоя вера в чудеса уйдёт в прошлое, Я буду становиться невидимой для тебя.

…

…Она дрожала от холода, ноги и руки были плотно стянуты цепями, которые давили на запястья, причиняя ощутимые боли. Он смотрел на неё в этом затхлом подземелье, куда только что ворвались повстанцы под его предводительством, двое из астровегитян были сражены и лежали замертво у самого входа в подземелье, она смутилась, но гордость заставила её скрыть смущение.

– Что Вы смотрите! Освободите меня!

– Не забывайте, Ваш отец против землян, и у меня такое ощущение, что он заодно с «Астровегусом».

– Вы ошибаетесь!

Борислав усмехнулся.

– Если бы не Ваша нежная кожа, я прошёл бы мимо.

– Замолчите!

Сердце Сатилии дрогнуло, когда его грубые губы коснулись её, она хотела вырваться, это диктовало ей чувство приличия, но не стала делать этого, грубость землянина была необычна и притягательна для зрелого марсианина. Во сне она тоже была в плену, и Он также смотрел на неё, как сейчас.

…

Марс взорвался, они стояли вдвоём на совершенно голой планете и понимали, что должны стать новыми хозяевами этой одинокой пустой планеты. Они знали, что будут вместе целую вечность, ибо война окончена…

СТИХИ

«ОСТРОВОК»

БЕЗДНА

Дай вам Бог не дойти до сей Бездны,

Жизнь прекрасна, чем смерть, это так.

И тогда этот мир не отвергнет

Вас, на свете жить каждый мостак.

Ну а я, я решила иначе,

Отрывая ступни от Земли.

Я свободнее стану тем паче.

Бог судья мне. Прощайте. Аминь.

…Я очень сильно устаю от людей, так устаю, что бываю буквально вымотана, выжата, как лимон. Найдутся единицы, с которыми общение не причиняет мне беспокойств. За тем накатывает сильный «жор» от нехватки энергии, я ем всё подряд, лишь бы как-то снять это состояние. Мне приходится «держать себя в руках», а когда «река всё же выходит из берегов», я пью слабительное, промываю желудок, голодаю и т. д. Порой мне надоедает всё это, и тогда единственным моим желанием бывает бросить всё и уйти из жизни.

Мне хочется, чтобы меня любили, понимали, и не нужно лицемерить, повторяя одни и те же зазубренные фразы: «Жизнь чудесна», «Жизнь прекрасна». В глубине души мы все знаем, что это не так, и возможно где-то и есть тот уголок Счастья, куда попасть ещё никому из живых не удалось…

…

…Пели церковные хоры, Аннушка сидела в углу и что-то причитала. К ней подошла старуха-монашка вся в чёрном и протянула котелок с кислыми щами, перекрестилась, чуть слышно пробормотала:

– Ешь, Аннушка, кушай Христа ради.

Аннушку оставили в покое, да и она не смотрела на посетителей: кое-кто свечу восковую пришёл поставить к иконе, чтобы молились святые угодники за его нелёгкую жизнь, кое-кто – подышать церковным воздухом, ближе быть к Богу, сколько людей, столько и надобностей.

Нахлебалась щей и вновь давай причитать. В церкви светло, кажется свет этот исходит прямо с икон, и сморят они как-то жалостливо, будто сказать хотят: «Помолись, человече, очисти свою душу грешную».

Иван Семёнович снял картуз, наложил на себя крестное знамение, вспомнив усопшую год назад супругу свою Ираиду Матвеевну, взгрустнулось ему малость, ведь без неё чувствовал он себя одиноким старым пнём, мечтал о скорой кончине, а жизнь окаянная словно пригвоздила его к этой земле. Заметил причитавшую в углу нищенку, подозвал монахиню, спросил:

– Кто это?

Та глянула на Аннушку.

– Юродивая, батюшка. Она-то здесь вторую неделю сидит, всё сказывает про какую-то землю, где нет ни бед, ни тревог. Сказывали, три дня пролежала без памяти, а как спасли её, всё про какую-то землю толкует. Сумасшедшая она.

Иван Семёнович глянул на дальний угол церкви, где отец Серафим вёл назидательные беседы с паствой, присел рядом с Аннушкой, протягивая ей целковый. Аннушка отмахнулась:

– Не возьму я. Там, в той стране и денег-то не надобно, всё есть.

– Расскажи мне о ней.

Долго юродивая всматривалась в лицо незнакомого прихожанина, но не найдя ничего предосудительного, заговорила:

– Я давно готовилась уйти туда. Там целые дворцы, выстроенные из чистого золота, и цвета там не тусклые, а небесные, переливающиеся. Чистая вода разноцветными фонтанами бьёт, много плодов разных, и все сыты и улыбаются. Сама всё видела, да только не дали мне уйти туда, вернули.

На глазах Аннушки выступили слёзы:

– Да чего там, барин, ты ж не веришь мне, ей Богу, не веришь.

Иван Семёнович задумался.

– А Господь там есть?

– Есть. Восседает Он на троне в прекрасном дворце из чистых алмазов и любуется красотой, от лика Его исходит яркое свечение, словно это – весь свет мира.

– Небось, грешникам туда путь закрыт.

– Всем открыт, ибо, попав в Господню землю, все грешники тотчас праведниками становятся, аки младенцы чистые. Знаешь, барин, ничто не мило мне здесь после всего.

Иван Семёнович прослезился, плакал он по своей никчёмной, впустую прожитой жизни.

Воротившись домой, взял перо, обмакнул в чернильницу, набросал на листе рассказ Аннушки о земле обетованной. Прочёл и понял, вся прелесть и суета отходят на второй план, если ждёшь ты, что окажешься Там, и уже живёшь просто по инерции. Кинул в печь, наблюдая за тем, как огонь ловко пожирает выстраданные душою строки. Ведь не поверят же. Никто не поверит.

…

Это произошло со мной ночью. Однажды, проснувшись утром, я обнаружила на своей левой ноге три синяка, расположенных по прямой линии на одинаковом расстоянии друг от друга. На следующую ночь в области колена образовался синяк, напоминающий какой-то символ: три треугольника на трёх ножках с общим основанием. В дальнейшем синяки стали появляться на ногах практически каждую ночь, тем более я не помнила, что бы ударялась обо что-либо, они образовывались ночью во время снов, причём всегда напоминали фигурки: лапку, геометрические фигуры и т. д. Я обратилась за помощью к сведущему в магии человеку, который объяснил мне, что появление синяков связано с борьбой в астральном мире, куда я вхожу во снах, покидая плотное физическое тело. Она посоветовала мне читать перед сном определённые молитвы и класть под подушку икону какого-нибудь святого, кто бы защитил меня. Я так и сделала. Вскоре синяки стали появляться всё реже и реже, пока окончательно не исчезли.

Отчего я так сильно боюсь людей, словно недавно я прилетела сюда совсем из другого мира? Шизофрения? Вряд ли. Чисто интуитивное ощущение и некоторый жизненный опыт. Да, именно опыт и ничто другое.

Существует несколько типов людей, с которыми мне приходилось сталкиваться, и все эти типы наложили глубокий отпечаток на формирование моей личности, моего характера.

Агрессоры-тираны. Они любят контролировать всех, «суют нос» в чужие дела, диктуют свою волю и обычно ставят тебя в зависимое положение. Но их положительная сторона в том, что ты сразу можешь распознать таких людей и начинаешь защищаться всеми известными тебе способами.

Льстецы. Они очень опасны, потому что всегда тебе льстят, и ты поздно понимаешь, что у них на уме. Они «снимают для себя сливки» в любом месте пространства, и если тиран может в своём пылу что-то упустить, то эти – никогда. Они действуют с большим терпением и крайней осторожностью. Это – тактики и стратеги от природы. У меня была такая подруга, понадобилось семь с лишним лет, чтобы понять её истинные намерения по отношению ко мне.

Солдаты. Люди, привыкшие жить так, как живут все, практически не прикладывающие никаких усилий для изменения своей жизни. Они не привыкли мыслить самостоятельно, мыслят и думают так, как принято другими.

Красавцы и красавицы. Это мягкая разновидность «тиранов», но их «тирания» проявляется, главным образом, в отношении своей внешности. Они считают себя людьми привлекательными, незаурядными, ревниво относятся к тому, какое впечатление производят на окружающих. Не переносят, когда ими не восхищаются. В особенности их тирания становится явной в отношении противоположного пола.

«Белые вороны». Люди, живущие на своём личном опыте, имеющие свои суждения. Они, как правило, незаметны, но выделяются из окружающей массы своей яркой индивидуальностью. Чаще всего на них можно положиться, хотя это не является критерием.

Друзья. Люди, которым можно без опасения довериться, лично я встречала всего 2 человека за свою 30 летнюю жизнь, но и это уже много.

…

На самом деле типов людей значительно больше, я же здесь описала лишь основные, наиболее, на мой взгляд, бросающиеся в глаза. Очень важно уметь распознавать эти типы, чтобы знать, кого можно считать благородным, а кого нет (в последние 50 лет благородство не в моде). Случается так, что поверишь человеку, он словно завлечёт тебя в ловушку, а затем тебе бывает очень страшно за себя, и ты рыдаешь от отчаяния. Я боюсь не самих людей, а этой ошибки, будто видишь человека, а сталкиваешься с «дьяволом», настолько его внутренний мир отличается от того мира, который он хочет показать тебе. Остановись, спроси его мысленно; «Кто ты? Что ты мне принесёшь: зло или добро?»

Унижение… Унижение… Унижение…

Отличное оружие для управления одного человека другим. Тебя доводят до состояния глупости, когда ты чувствуешь себя полным идиотом, затем начинают говорить, что ты – дурак. Тебя охватывают слёзы, горло сдавливает изнутри какая-то сила, как плотное кольцо, ты задыхаешься от того, что не можешь быть свободным. Теперь ты понимаешь, что тебя унижают. Ты остерегаешься того человека, кто тебя унизил, впоследствии в твоей душе вырастает колючая проволока с надписью: «Осторожно! Опасность!» Позже ты начинаешь бояться всех, кто чем-то напоминает унижающего. Как это больно! Очень больно! Впереди тебя встречает холодное безумие. Сколько раз ты была в роли унижаемого, когда кто-то диктовал тебе твою роль, как себя вести! Унижение – орудие глупых, ведь сложнее объяснить вслух, что тебе не нравится в другом человеке, чем просто наорать на него или изысканно оскорбить. Да, самое страшное, когда тебя «изысканно унижают». В своё время я испытала это на себе – тебя сжимает в плотный маленький комок нервов, сплошной комок нервов, и никто не вступится за тебя… тогда….