Я попала в Запендю!
- -
- 100%
- +
– А-а-а-а-а!
Этот заезд прочно вошёл в историю Запенди, крепко запомнившись всем очевидцам, которых было немало. Я успела только разглядеть, что вся княжеская дружина яростно сражается с какими-то неопознанным летающими чудищами. Спросонья они показались мне мощными крылатыми змеюками с двумя хоботами и птичьим клювом. Может быть, я всё ещё сплю? Яробор, как и положено командиру, был на передовой, умело орудуя палицей направо и налево. Рядом с ним храбро сражались Дубыня Звезданович, крушивший врагов мечом, Бардадым в самом своём воинственном воплощении, припечатывавший дубиной всех особенно рьяных змеюк, и… Ух ты! Кто это там?! Сперва я не поверила своим глазам: среди отряда княжеских гридей затесался зелёный гигант, мастерски владевший секирой. Наш человек, то есть наш орк!
Впрочем, радоваться было рано! Несколько нападавших бились в агонии на земле, но целая туча таких же продолжала атаковать с воздуха. Стрелы и копья княжеских гридей не причиняли вреда этим крылатым тварям. И тут в самый разгар боя я вылетела прямо в центр сражения, эффектно соскользнув с крыши, словно с трамплина, чем произвела фурор как среди людей, так и среди змеюк. Тому, конечно, способствовал фактор внезапности и мой бесспорный бабояговский авторитет, но не последнюю роль сыграл и эффектный разрез от бедра, образовавшийся на правом боку моей рубахи после того, как она зацепилась за какой-то выступ на крыше. Теперь моё появление можно было назвать не только сумасбродным, рискованным и смелым, но и в меру соблазнительным, потому что обнажённая стройная нога, явленная таким образом собравшейся общественности, выглядела весьма недурно.
И люди, и змеюки смотрели на меня со смесью удивления и непонимания во взглядах, к которым постепенно примешивалось восхищение у первых и ярость у вторых (эмоции орка я разглядеть не успела, хотя мне хотелось верить, что он тоже следит за мной, по крайней мере, с живым интересом, а лучше бы с симпатией). Мне было ясно, что дело плохо, но как поступить в этой ситуации? Я судорожно рылась за пазухой, надеясь хотя бы запустить в татей (наверное, это были именно они) чем-то вроде куска мыла, за неимением другого оружия, но вместо этого мне под руку попался скомканный вышитый рушник, поэтому перед тем, как стремительно рухнуть вниз, я судорожно швырнула его прямо в уродливую морду одного из нападавших. Дальше произошло нечто потрясающее: Рушник завис в воздухе и вспыхнул, разливаясь, словно озеро огня, и заключив всех ринувшихся за мной змеюк в мешок из языков пламени.
Вскоре от них остался только пепел, долго сыпавшийся с высоты, а я мягко шлёпнулась на лоскутное одеяло, которое по приказу воеводы гриди успели выволочь из хором и растянуть внизу.
– Ну ты, Баба Яга! – восхищённо выпалил Яробор, подойдя ко мне, когда я уже сидела на земле, взъерошенная и перепуганная, но счастливая. – Ну ты и учудила!
В порыве чувств воевода сжал меня в мощных объятиях, а я лихорадочно пыталась осознать случившееся. Учудила – это факт, но как я это сделала?! После недолгих раздумий я пришла к выводу, что рушник был магическим артефактом, обращавшимся при бросании морем огня. Сначала кукольная одежда, теперь это. Значит, и другие предметы из узелка, покоившегося у меня за пазухой, тоже могли произвести подобный фейерверк?! Поосторожнее надо их эксплуатировать, получается! Хотелось хотя бы в общих чертах понять магическое назначение каждого!
– Только наготу-то прикрой! Гридей мне не смущай! – добавил Яробор, с улыбкой скользнув нескромным взглядом по моей ноге. – А то стрелять не смогут – вон как зенки на тебя повыворачивали!
Вняв его совету, я торопливо повязала платок на манер парео и хотела расспросить воеводу о татях, но Яробор уже ушёл к дружине. Со мной остался только мой верный Бардадым, снова превратившийся в мирного чёрного козлика.
– Что тут произошло? – спросила я у него.
– Тати напали, пока ты спала! Один из них норовил в окно к нам голову просунуть! – пояснил Бардадым. – Я попытался его отогнать, а тут и другие налетели, да дружина княжеская вовремя подоспела, мне одному не справиться было.
– И что за ночь такая! – проворчала я. – Чем же я татей этих привлекла?
– Да, говорят, они ещё до приезда женихов иноземных появились, – сказал Бардадым. – Но сперва-то по одному прилетали, а теперь целым скопом норовят. Третий день уже. А откуда летят, почему атакуют, никому неведомо! Думали, из Нави к нам пробираются, но не похожи они на слуг Кощеевых, да и огненными рушниками навьих жителей не одолеть: они, вишь, сами из огня! Вот и Горыныч говорит, что таких он ни разу не видывал, будто из совсем уж чуждых пределов к нам, как скверна, провалились.
Кажется, я начинала понимать, почему так нервничает воевода: как тут не нервничать, когда такое творится! В это время Рагне Стигг, крепко пожав руку Яробору и мощно похлопав по плечу Дубыню, вразвалку прошёл мимо меня, даже не взглянув в мою сторону.
– Эй, не спеши, соколик! – окликнула я его, возмущённая таким невниманием к моей прославленной бабояговской персоне.
Как это так?! Дама совершила героический поступок, перевернувший ход сражения, а этот зелёный чурбан и глазом не моргнул! Никакого воспитания! Орк остановился и слегка повернул голову, продемонстрировав мощную мускулатуру на спине и мефистофелевский профиль.
– Какими судьбами здесь? – спросила я. – Все гости спят без задних ног, а ты …
– А я всем сниться хожу! – осклабился Рагне Стигг, лихо подмигнув мне.
Неужели это и впрямь он ко мне во снах приходил?! Получается, спас меня на самом деле, а не в переносном смысле психологических игр моего бессознательного? Не орк, а снопроходец какой-то (главное, чтобы проходимцем не оказался)! С точки зрения науки это бред полнейший, но здесь же мы имеем дело со сказкой. Или он так шутит, и его слова – просто совпадение?
– В Запендю-то, небось, жениться пожаловал? – продолжала выспрашивать я.
Мне очень хотелось услышать, что он явился не к Гориславе. Рагне Стигг не торопясь подошёл поближе, эффектно вонзил секиру в случившийся рядом пень, так что земля задрожала, и воззрился на меня, сложив руки на груди. Вид у него был грозный и бравый, а в глазах плясали озорные смешинки. Мне на какое-то мгновение показалось, что он прямо-таки заглядывает внутрь меня, будто видит то, что скрывает бабояговская внешность. Эх! Если бы это и в правду было так! Я прикрыла веки и представила, что Рагне Стигг переселяется в тело того парня из метро, встречу с которым я так тщательно планировала в той прошлой своей реальной жизни. Не зря же у орка на секире та же руническая вязь, что и у моего попутчика на шее!
– Да есть тут одна на примете! – весело сказал орк, бесцеремонно разглядывая меня. И взгляд его был такой вызывающий, что у меня аж мурашки по спине побежали. – Только она пока даже не догадывается, что моей будет!
– А ты прям так уверен, что твоей? – ядовито спросила я, желая сбить с него спесь.
Мне нравились уверенные в себе мужчины, но при этом возникало неодолимое желание спорить с ними и назло действовать в стиле «А Баба Яга против!», который в данном случае просто сказочно вписывался в мой образ. Правда, сейчас вся эта перепалка, спровоцированная мной, представляла собой не что иное, как разведку боем. В спорах личность человека раскрывалась глубже и ярче, думаю, что и к оркам можно было применить этот постулат практической психологии.
– А то! – залихватски подбоченившись, пробасил Рагне Стигг.
– А что ж она недогадливая-то такая? Или дурочку какую себе выбрал? – продолжила перепалку я.
– Просто прелесть, какую дурочку! – рассмеялся Рагне Стигг, которого, судя по всему, ничуть не задело, а почему-то, напротив, развеселило моё замечание.
Вообще для орка он, по-моему, был каким-то слишком добрым, терпеливым и улыбчивым. И эта улыбка удивительно преображала его внешность, придавая его жёсткому лицу одухотворенное и загадочное выражение.
– А ты ей, милок, знак какой-нибудь подай, чтобы догадалась! – предложила я.
– Время придёт – подам! – пообещал орк, а потом добавил: – А сейчас спать надо!
– И то правда! – поддержал его Бардадым, всё это время крутивший головой туда-сюда, следя за нашей пикировкой, готовый вступить в бой за свою хозяйку. – Пойдём, Ягуня! Сил надо набираться, а то и вовсе с лица осунешься от недосыпу!
– А где Воронесса? – спросила я, так и не обнаружив ворону даже в своей светёлке.
– Ты только не ругайся, Баба Яга! – Бардадым потупил взор и замолчал, но вскоре не выдержал и «раскололся»: – К лешему она полетела!
– Зачем?! – поразилась я.
– Леший – знатный специалист по порче, вот она ему лепесток розовый в клюве и понесла: чтобы разведал, что не так с этими цветами! Велемудр, конечно, зол на тебя, но, ежели любит – простит, да и тебе с ним помириться надо. Связи у него большие, и знаний богатства несметные.
ГЛАВА III. Иноземные женихи, или Сказочный психоанализ
Утро я начала с сеанса кройки и шитья: надо было зашить образовавшийся разрез, чтобы не нарушать принятый в Запенде женский дресс-код. Сенные девки княжны по просьбе Бардадыма снабдили меня диковинными длинными металлическими иглами, каждая из которых вполне бы сгодилась для того, чтобы хранить смерть Кощееву, и алыми нитками, а затем удалились, почтительно кланяясь: наверное, подумали, что Баба Яга будет творить какое-нибудь страшное колдовство. Я не стала их разубеждать, изобразив глубокомысленную и слегка зверскую мину на бабояговском лице, и занялась рукоделием только тогда, когда девки скрылись за дверью. Результатом моих усилий стала алая полоса, проходящая вдоль правого бока платья на манер генеральского лампаса. Ну а чем я не генеральша?
Я дефилировала туда-сюда по светлице, с гордостью выслушивая положительные отзывы Бардадыма о моей хозяйственности и восхитительной походке утицей, и остановилась только тогда, когда дверь задрожала от стука, а потом распахнулась, пропустив внутрь улыбающегося гонца.
– Княжна Горислава по случаю победы над татями и улучшения здоровья князя нашего в гридницу зовёт трапезничать! – радостно сказал он.
– Потрапезничать можно, – милостиво согласилась я.
Вид у меня как раз был самый затрапезный, и я поспешила это исправить. Тщательно расчесав волосы, заплела их в две пышные косы и уложила на плечи. Осталось повязать очелье, надеть поневу, и можно явиться пред светлые очи Гориславы.
Утром при свете дня княжеские хоромы преобразились и выглядели просто роскошно. Алые стены, расписанные золотыми узорами с неведомыми птицами и цветами, казалось, вобрали в себя силу солнечных лучей, падавших на гладкий пол из арочных окон, затейливо убранных ромбовидными решётками.
В гриднице было тепло от улыбок и весело от залихватских разговоров о ночной битве. Княжеские гриди оказались мастаками на все руки: и сражаться, и песню запеть, и в танце удаль молодецкую показать. Один только Дубыня Звезданович был невесел, слишком часто и как-то грустно поглядывая на Гориславу, и та тоже нет-нет да и обращала украдкой взор на молодого воина. Странный это был взгляд – алчущий и печальный.
Женихи присутствовали в полном составе. Ближе всех к трону расположилась делегация орков в количестве трёх громил, один другого зеленее и мускулистее. Воронесса навела о них справки, и, как выяснилось, в женихи к Гориславе набивался их Владыка – самый мощный и толстолобый орк. Глядя на него, я думала о том ,что ни один отец, даже самый венценосный, находясь в здравом уме, не станет желать брака дочери с подобным экземпляром. Может быть, князь был чем-то одурманен, решив призвать таких женихов? Вообще вся эта идея со свадьбой выглядела довольно странно.
По человеческим меркам, Рагне Стигг выгодно отличался от своих соплеменников. Особенно мне нравился его взгляд, в котором вместо обычного свирепого выражения, характерного для других орков, отражалась сила интеллекта. Не зря же Рагне Стигг числился советником Владыки по связям с общественностью и специалистом по дворцовому этикету. Орки и в том, и в другом не были сильны и отличались прямотой в суждениях и поступках. Сама по себе прямота как качество личности, на мой взгляд, вряд ли могла быть причислена к недостаткам, но в некоторых своих гипертрофированных формах очень мешала, а иногда и вредила её обладателю. Наверное, поэтому орки в основном молчали, предоставляя право налаживать связи Рагне Стиггу.
Кстати, когда я вошла, он весело подмигнул мне и довольно нагло послал смачный воздушный поцелуй, вызвав краску смущения у меня на лице – приятно, чёрт побери, хотя, с другой стороны, так бы и залепила ему затрещину за подобное развязное поведение! Меня удерживало от подобных действий только необъяснимое ощущение какой-то игры: он будто играл со мной и со всеми по неизвестным мне правилам, и мне безумно хотелось понять цель этой игры. Но орочье трио несколько блекло на фоне ещё одного кандидата в женихи – Змея Горыныча. Он был молчалив, иногда выпускал из ноздрей струйки дыма и с интересом разглядывал веселящийся люд. У Змея на пиру присутствовали только три головы и для каждой предоставлялся отдельный стол: эти вместилища дум удалось с грехом пополам просунуть в окна, а вот тело осталось снаружи. Ну как, скажите, за такого выйти замуж?! Нет, князь определённо был не в себе, выбирая женихов для Гориславы!
Ванадию Пупсу досталось место в дальнем углу у стены. Днём он выглядел ещё более эффектно, чем во время нашей ночной встречи. Такие красивые мужчины обычно лишают женщин сна и аппетита, но почему эти тёмные глаза не смогли очаровать княжну? Ванадий улыбнулся мне и эффектно склонил голову в знак приветствия, моментально развеяв все подозрения, о которых мне говорила Воронесса. Его парадный ало-золотой наряд украшала пышная фиолетовая роза – верх совершенства, хотя здесь всё это великолепие казалось излишне вычурным.
Я вошла, когда воевода как раз рассказывал о том, как Баба Яга смогла разом всех татей одолеть. Он не жалел эпитетов и сопровождал свою речь яркой жестикуляцией, снискав внимание и интерес зрителей, а мне было немного неловко. Горислава, величественно восседая на троне, благосклонно улыбалась, а потом поднялась, завидев меня в дверях.
– Славься, Баба Яга! – громко прокричали гриди, и у меня даже слегка участилось сердцебиение от такого приёма. Ведь я же вру им, а они мне верят! Я уже чувствовала ответственность за счастье княжны и благополучие всей Запенди, хотя это и не входило в мои обязанности.
– Садись, Баба Яга, по правую руку от меня! – сказала княжна, указывая жестом на стол, располагавшийся на возвышении.
Остромысл, сидевший по левую руку от Гориславы, недовольно поджал губы, покосившись на меня. Наверное, надо с ним помириться, мне лишние враги не нужны. Я уселась, поблагодарив Гориславу за честь, и, обозрев окружавшее меня великолепие, поняла, что рискую больше не встать: столы ломились от яств настолько, что закончить пробовать все блюда не представлялось возможным даже к вечеру. И это было только начало пира!
Восхитительная соленая белуга, поданная с лимоном, яйцом и ягодами брусники и художественно обложенная капустными листьями, лососевая икра, жареный поросёнок с зеленью, виртуозно украшенный полевыми цветами, жареные тетерева и лебеди, как живые, сидевшие на подносах, – всё это было просто умопомрачительно красиво и потрясающе вкусно. Я уже примеривалась, как бы половчее отломить румяную заднюю ногу у запечённого поросёнка, когда гонец, видимо, исполнявший здесь обязанности тамады, прервал трапезу следующим заявлением:
– Баюны прибыли, княжна-заступница!
– Проси! – приказала Горислава.
Двери гридницы распахнуло неведомой силой, и внутрь вразвалку вошли три упитанных кота – рыжий, чёрный и белый, причём каждый из них был ростом с человека.
– Баюны-коты, заходите к нам! – поприветствовала их Горислава. – Всё вы знаете, везде бываете! Не поведаете ли честному люду, что слышно на свете?
В это время я с подозрением рассматривала котов, а они меня. Неужели Ягуня и им уже успела насолить? Баюны синхронно помахивали хвостами, томно прищуривая глаза. Ну просто ВИА «Мартовский Трикотаж»!
– Сказка новая в миру слышится! – величественно воззрившись на княжну, напевно ответствовал чёрный кот.
– В местах тёмных, далёких да неведомых ведьмы, сказывают, водятся страшные – психологами прозываются! – изрёк белый кот.
Я замерла на месте, удивлённо уставившись на баюнов. Вот это поворот! Ушам своим не верю! Может, послышалось, или просто совпадение? Между тем все, кто был в гриднице, притихли, внимая котам. Видать, баюны здесь пользовались непререкаемым авторитетом, принося вести со всех волостей , что в данном случае выглядело как игра «испорченный телефон».
– И чем же они так страшны, психологи-то эти? – поинтересовалась я в наступившей тишине.
Вопрос был не праздный, а, можно сказать, отражающий чисто профессиональный интерес.
– А тем страшны они, Баба Яга, – промурлыкал в ответ рыжий кот, – что в самую душу любому заглянуть способны и душу эту изменить так, что человек сам себя не узнает! И никто поначалу догадаться не может, что психолог перед ним, потому как выглядят они точно люди обычные, не отличишь.
– Брехня! – подал голос Яробор, а гриди поддержали его молодецким хохотом.
Коты ответили угрожающим шипением, обнажив длинные острые клыки и выгибая спины, на которых шерсть вставала дыбом.
– Брехнёй только псы занимаются! – важно заметили они. – А представители семейства кошачьих на такое не способны! У нас, что ни «мяу», то правда, что ни «мур», то гламур!
– Не серчайте, баюны, на гридей моих! Смелы они, да дерзки и неопытны, – дипломатично вмешалась в спор княжна. – Поведайте лучше, как распознать супостатов этих.
Это она спрашивала на полном серьёзе, в то время как я едва сдерживала смех.
– По заклинаниям их страшенным, в которых они к своим высшим силам обращаются! «Фром, Фрейд, Юнг»! – со знанием дела ответил белый кот, словно распознал уже не одного психолога. – К нам-то они не захаживают – дверца закрыта прочно, но недаром говорено, дескать, сказка ложь, да в ней намёк!
Мне вдруг вспомнился разговор с Бабой Ягой, который состоялся, когда избушка на курьих ножках ещё не пострадала от взрыва. Что там Ягуня говорила о сказках? «Быль это, Аграфена! Настоящая суровая быль!» Что же получается? Что вообще считать сказкой?! Получается, это я в сказке раньше жила?! А что будет, если произойдёт смешение и взаимопроникновение двух реальностей, ни одному психологу неизвестно! И что означала фраза о том, что «дверца закрыта»? Не относится ли это к загадочным ключам, количество которых имело тенденцию к увеличению? В общем, вопросы роились у меня в голове, как мошки, мешая спокойно существовать моим ошарашенным «тараканам».
Баюны тем временем продолжали рассказывать свои истории, временами переходя на заунывное пение, и закончили только тогда, когда подали десерт: огромное конфетное дерево, состоявшее из груш в медовом сиропе, ваз со съедобными полевыми цветами и сочных вишен и слив. К этому времени народ уже сильно заскучал, и мне пришла в голову интересная идея. Я предложила поиграть и попросила княжну раздать всем бересту и письменные принадлежности – костяные стержни, чтобы каждый мог нарисовать несуществующее животное, а потом назвать его несуществующим именем и написать о том, где оно обитает, чем питается, кого любит и так далее. Это была известная в середе психологов проективная методика, позволяющая изучить личность каждого участника игры. Так я начала исследование в надежде вычислить противника, отравившего князя и управлявшего татями, который, я была уверена, скрывался среди гостей.
Народ взялся за дело с опасным художественным энтузиазмом, и вскоре у меня в руках оказалась пачка обрывков бересты с самой разной рисованной фауной. Из них я выбрала два самых интересных. Первый источал знакомый цитрусовый аромат и содержал рисунок бесформенной пустоты с глазами, а на обратной стороне было красиво выведено приглашение на вечерний чай, второй изображал уморительное существо, созданное наподобие румяной и улыбчивой мужской матрёшки, на выпуклом пузе которой было нацарапано загадочное и многообещающее: «Под грушею в ночи».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.