Просветитель

Об авторе: преподобный Иосиф Волоцкий (1439–1515).

Дни памяти: 9(22) сентября, 18(31) октября.

В миру Иван Санин, происходил из семьи богатого вотчинника, владельца села Язвище в Волоколамском княжестве. В 20 лет постригся в Боровском монастыре; не желая мириться с падением дисциплины в монашеской среде ушел из Боровского монастыря. Посетив несколько монастырей и не найдя нигде должного, по его мнению, монашеского образа жизни основал 1479 в районе Волоколамска монастырь, получивший позже его имя (Иосифо-Волоколамский монастырь), где ввел правила общежития отличавшиеся суровым аскетизмом и подробной регламентацией всех сторон монастырской жизни.

Первоначально был связан с удельными волоцкими князьями, братьями Ивана III. Затем порвал с удельно-княжеской оппозицией и встал на защиту великокняжеской власти – в 1507 Иосифо-Волоколамский монастырь перешел под патронат великого московского князя Василия III.

Вел непримиримую борьбу с ересью жидовствующих проникшей в высшее русское общество, в т. ч. в семью великого князя. Выступал за устранение нестроений в монастырской жизни и монашеском быту.

Сохраняя лично уважительное отношение к святому Нилу Сорскому вел полемику с ним и его последователями, представителями течения нестяжателей.

На Соборе в 1503 году Иосиф Волоцкий и иосифляне добились отклонения проекта ликвидации монастырского землевладения, выдвинутого нестяжателями, а на Соборе 1504 года – жестокой расправы над жидовствующими (Нил Сорский был против гонений на еретиков).

В этот период Иосиф Волоцкий выступил с теорией божественного происхождения великокняжеской власти, что способствовало укреплению позиций великого князя и превращения его власти в самодержавную.

В 1507 году преподобный Иосиф, теснимый своим удельным князем Феодором Борисовичем, обратился с жалобой на него напрямую к Московскому митрополиту святителю Симону и великому князю Василию Иоанновичу, минуя Новгородского владыку. Новгородский архиепископ святитель Серапион счёл это самоуправством и в апреле 1509 года отлучил Иосифа от Церкви. По этому поводу в том же году собрался Собор, снявший с Иосифа прещение.

Преставился 9 сентября 1515 года.

Основное его сочинение – «Просветитель» («Книга на новгородских еретиков») в краткой и пространной редакциях. Его перу принадлежит: краткая и пространная редакции монастырского «Устава», трактат «Яко не подобает святым божиим церквам обиды творити» (ок. 1507), «Уехав» в краткой редакции (кон. XV в.) и пространной (минейной, ок. 1515); также более 20 посланий к различным лицам: великим кн. Ивану III и Василию III; И. И. Третьякову (1510—11), Б. В. Кутузову (1511) и другим.

Творение святого преподобного Иосифа Волоцкого (1440–1515) «Просветитель» сложилось в борьбе с ересью жидовствующих, потрясшей Россию на рубеже XV–XVI вв. Этот емкий свод православного богословия объединяет в стройной системе фрагменты Священного Писания и святоотеческих творений, эпизоды из житий святых и истории Церкви.

Полемически острая, богословски глубокая, живо и ярко написанная, книга эта на протяжении веков оставалась живым явлением русской культуры и оружием идейной борьбы. Нападки на православное вероучение, которые приходилось отражать преподобному Иосифу в XVI веке, повторяются в наши дни с новой силой со стороны бесчисленных сект, ересей и «новых» религиозных и безрелигиозных учений, поэтому «Просветитель», впервые полностью переведенный с церковнославянского на русский язык, актуален и сегодня.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Преподобный Иосиф Волоцкий (в миру Иоанн Санин) родился 12 ноября 1440 года в селе Язвище-Покровское близ города Волока Ламского (ныне Волоколамск) в семье благочестивых родителей Иоанна и Марины.

Семилетним отроком Иоанн был отдан в обучение иноку Крестовоздвиженского Волоколамского монастыря Арсению.

В двадцать лет, презрев мирскую суету, Иоанн избрал путь монашеской жизни. По благословению старца Тверского Саввина монастыря Варсонофия он удалился в Боровск, в обитель преподобного Пафнутия († 1478; память 1 мая), который постриг его в иночество с именем Иосифа.

Постриг и последующие монашеские подвиги преподобного Иосифа дали благодатные плоды в жизни всей его семьи. Вскоре после ухода преподобного из мира отец его, Иоанн, был поражен тяжелой болезнью – парализован.

Преподобный Пафнутий немедленно принял и его в свой монастырь, постриг в иночество с именем Иоанникия и поручил заботам сына, который покоил его в течение 15 лет, до самой кончины. Матери своей преподобный Иосиф написал увещательную грамоту, советуя избрать иноческий чин; она приняла постриг во Власиевской женской обители Волока Ламского (в схиме Мария). Вслед за родителями ушли в монашество и братья преподобного Иосифа.

Восемнадцать лет провел Иосиф в послушании у преподобного Пафнутия, нес возложенные на него тяжелые послушания в поварне, пекарне, больнице.

По преставлении преподобного Пафнутия в 1478 г. управление обителью перешло к преподобному Иосифу. Желая установить совершенное и полное общежитие братии, преподобный Иосиф предпринял путешествие по другим монастырям в поисках должного устроения иноческой жизни. Порядок, какой он желал учредить в своем братстве, преподобный нашел в Кирилло-Белозерской обители, где в полноте и строгости бережно сохранялся общежительный устав, заповеданный преподобным Кириллом. Но многие из братии Пафнутьевского монастыря отказывались принять строгий чин общежития, и тогда преподобный Иосиф задумал основать новую обитель в безлюдном, нетронутом месте. С немногими единомысленными ему братиями он удалился в лесную пустошь близ Волока Ламского и там основал обитель по образу монастыря Кириллова. Первый храм, в честь Успения Пресвятой Богородицы, был освящен 15 августа 1479 г.

Постепенно вокруг духоносного наставника собралось множество братии.

Преподобный устроил строгое и совершенное общежитие. Устав обители, позднее изложенный преподобным Иосифом[1], сохранил для нас монастырские правила. Основой жизни в обители было отсечение своей воли, полное нестяжание, непрестанный труд и молитва. Все у братии было общим: одежда, обувь, пища, питие; без благословения настоятеля никто не мог взять в келью ни одной вещи; никто не должен был пить или есть отдельно от других.

Пища была самая простая, все носили худые одежды, у дверей келий не было запоров. Кроме обычного монашеского правила, каждый инок творил до тысячи и более поклонов в день. К божественной службе являлись по первому благовесту, и каждый занимал в храме строго определенное место; переходить с места на место и разговаривать во время службы запрещалось. В свободное от службы время иноки участвовали в общих работах или в своих кельях занимались рукоделием. Среди прочих трудов в монастыре уделялось большое внимание переписке богослужебных и святоотеческих книг. После повечерия всякое общение между монахами прекращалось, все расходились по своим кельям. Обязательной была ежевечерняя исповедь с откровением помыслов своему духовному отцу. Большая часть ночи проходила в молитве, сну предавались лишь на короткое время, многие – сидя или стоя. Женщинам и детям вход в монастырь был строго воспрещен, а братии не позволялось даже беседовать с ними. Подчиняясь этому правилу, сам преподобный Иосиф отказал в свидании своей престарелой матери-инокине.

Во всем преподобный Иосиф являлся примером для братии: трудился наравне со всеми, ночи пребывал на молитве, одевался как нищий. За духовным наставлением к богоносному игумену притекали и простые миряне, и знатные, сановные лица. В голодные годы обитель кормила множество страждущих.

В трудное для Русской Церкви время Господь воздвиг преподобного Иосифа как ревностного поборника Православия и защитника церковного и государственного единства в борьбе с ересями и церковными нестроениями.

Преподобный Иосиф – один из вдохновителей учения о Святой Руси как преемнице и хранительнице древнего Вселенского благочестия: «И как в древности Русская земля всех превзошла своим нечестием, так сейчас… она всех превзошла благочестием», – пишет он в открывающем «Просветитель» «Сказании». Последователь преподобного Иосифа, Спасо-Елеазаровский старец Филофей, пояснял значение России как последнего оплота Православия на земле: «Все христианские царства пришли к концу и соединились в едином царстве нашего Государя. По пророческим книгам, это есть Российское Царство: ибо два Рима[2] пали, а третий[3] стоит, а четвертому не бывать»[4].

Преподобный Иосиф отошел ко Господу на 76-м году жизни, 9 сентября 1515 года, незадолго до кончины приняв великую схиму. Мощи преподобного почивают под спудом в соборном храме его обители. Общецерковное почитание святого установлено в 1591 году, при патриархе Иове. Многие из учеников и последователей преподобного Иосифа Волоцкого также вошли в лик российских святых, были архипастырями Русской Церкви; сам монастырь стал центром духовного просвещения на многие столетия[5].

Величайшим подвигом преподобного Иосифа Волоцкого была его борьба против ереси жидовствующих. С тех пор как, по свидетельству «Повести временных лет», равноапостольный князь Владимир отверг искус иудейской веры, принесенный хазарскими проповедниками, и Русь обновилась благодатью Крещения, «великая Русская земля 470 лет пребывала в православной вере, пока враг спасения, диавол вселукавый, не привел скверного еврея в Великий Новгород», – пишет в «Просветителе» преподобный Иосиф. Оценивая ересь жидовствующих как величайшую опасность, которой когда-либо подвергалась Русь, русское православие, русская государственность, преподобный Иосиф не преувеличивает. Ересь эта имела поистине всеохватный характер: она затрагивала все стороны вероучения, завладела умами множества людей самых разных сословий и состояний, проникла к самым вершинам церковной и государственной власти, так что и первоиерарх Русской Церкви, и великий князь были затронуты ею, а в православной Руси творились немыслимые бесчинства, со скорбью описанные преподобным Иосифом в «Просветителе».

Но Бог поругаем не бывает, и события, направляемые врагом рода человеческого к погибели, оборачиваются ко славе Божией и ко спасению. О неизреченной премудрости и благости Божьего Промысла, о «Божественной хитрости» пишет преподобный Иосиф в 4-м Слове «Просветителя»; эта сила Божьего Промысла была явлена и в истории России в победе над ересью жидовствующих, – победе, вдохновленной Духом Божиим и возглавленной двумя светильниками Русской Церкви: святителем Геннадием Новгородским († 1505, память 4 декабря) и преподобным Иосифом Волоцким.

Изложим суть и основные вехи этой борьбы и этой победы.

В 1470 году новгородцы пригласили на княжение литовского князя Михаила Олельковича († 1482 г.). В княжеской свите из Киева прибыл и еврей Схария. «И был он орудием дьявола, – пишет преподобный Иосиф, – был он обучен всякому злодейскому изобретению: чародейству и чернокнижию, звездочетству и астрологии».

Пользуясь слабостью веры некоторых клириков, Схария, а точнее сказать, его руками сам сатана, взялся за насаждение жидовства в лоне нашей церкви.

Миссия Схарии имела успех, тем более что вскоре на помощь ему из Литвы подоспели еще несколько иудеев.

Прельстительная опасность губительной ереси заключалась в ее потаенном характере: это не было открытым насаждением и проповедью иудейской религии; превращение выросшего в православной вере человека в еретика, отвергающего все основы христианства, происходило постепенно и незаметно.

Среди первых же приверженцев Схарии и его учения оказались священники, через которых ересь распространялась особенно губительно и страшно. Первым из них был поп Дионисий, затем новгородский протопоп Алексий и некоторые другие. Эти священники и совращенные ими клирики и миряне, как свидетельствует преподобный Иосиф, «совершили такие беззакония, каких не совершали и древние еретики».

На внешний взгляд приверженцы ереси оставались православными христианами и сохраняли наружное благочестие. Перед людьми, твердыми в вере, они являлись строгими ревнителями Православия, обличали и проклинали лжеучения. Втайне же они совершали свои сквернодействия.

Они начинали с того, что возбуждали в малодушных и слабоверных сомнение в некоторых местах Священного Писания, и прежде всего Нового Завета; соблазняли и с помощью распространяемых ими «отреченных», т. е. осужденных Церковью книг – пособий по тайным наукам и искаженных списков Священного Писания; пользовались и всем доступным им арсеналом иудейского чернокнижия и колдовства, чтобы обольстить неопытные души.

Шаг за шагом обольщенный приходил к полноте еретического учения.

Жидовствующие отрицали Святую Троицу, хуля Сына Божия и Святого Духа. Они отвергали Божество Спасителя и Его Воплощение, не принимали спасительных Христовых Страстей, не верили Его преславному Воскресению; не признавали они и всеобщего воскресения мертвых, отрицали Второе славное Пришествие Христово и Его Страшный Суд. Они не признавали Духа Святого как Божественной Ипостаси.

Еретики отвергали апостольские и святоотеческие писания и все христианские догматы, учили соблюдать закон Моисеев, хранить субботу и праздновать иудейскую пасху. Они отрицали церковные установления: таинства, иерархию, посты, праздники, храмы, иконопочитание, все священные предметы, службы и обряды. Особенно ненавидели и хулили они монашество.

Жидовствующие ругались над Честным Крестом, святыми иконами и мощами, совершая над ними бесчинства, непредставимые для человека, выросшего в Православной Руси. По свидетельству «Просветителя», глумясь над святынями, они говорили: «Надругаемся над этими иконами, как жиды надругались над Христом».

Продолжением этого глумления над всем святым были блуд и разврат.

Жидовствующие священники совершали Божественную Литургию наевшись и напившись, после блуда, кощунственно ругались над Святым Телом и Честной Кровью Христовой и совершали другие осквернения, о которых, по словам преподобного Иосифа, «нельзя и написать».

Ересь жидовства была непримиримым и в то же время потаенным отрицанием основ христианства. Это отрицание и было ее смыслом и содержанием. Поэтому-то в ней легко обнаружить не только ясно читаемую иудейскую основу, но и многочисленные переклички с самыми разнообразными противоцерковными и антихристианскими учениями.

В строгом смысле – и это особенно подчеркивает преподобный Иосиф – «ересь жидовствующих» была не ересью, то есть произвольным искажением христианской истины, а отступничеством – совершенным отрицанием христианства и полной противоположностью ему; то, что это отрицание не декларировалось ясно и открыто, лишь усугубляло опасность.

Когда жиды, насадители ереси, убедились, что дело разрушения православной веры благодаря усердию новообращенных стало на прочное основание, они удалились из Русской земли. Ученики же их продолжали свое преступное дело. В 1480 г. великий князь Иван III посетил Великий Новгород, где прослышал о «благочестии и мудрости» двух главных еретиков, Дионисия и Алексия; в результате оба были взяты на священническое служение в Московский Кремль: Алексий – протопопом в Успенский собор, а Дионисий – священником в Архангельский. Так ересь проникла в сердце русского православия. Отсюда оба попа, представлявшиеся на людях кроткими, праведными, воздержанными, широко распространили пагубное лжеучение и приобрели усердных единомышленников и сообщников среди ближайшего окружения великого князя. В числе их были: особо приближенный к великому князю думный дьяк Федор Курицын и брат его Волк, невестка Иоанна III молдаванка Елена, архимандрит Симонова монастыря Зосима и многие другие.

Более благоприятных условий для распространения ереси невозможно было и вообразить.

Губительное лжеучение, быстро распространяясь, в то же время долго оставалось сокрытым от духовных и мирских властей: ведь тайный характер исповедания, ложные клятвы, запирательство, лицемерие были принципиальными методами еретиков.

Божиим Промыслом еретическое нечестие обнаружилось лишь тогда, когда на святительской кафедре Великого Новгорода, ставшего колыбелью ереси, Господь воздвиг великого поборника Православия – преосвященного Геннадия (поставлен во архиепископы Великого Новгорода 12 декабря 1484 г.).

В 1487 г., 17 лет спустя от начала ереси, в Новгороде пьяные еретики, надругавшись над святыми иконами, обнаружили этим перед православными свое нечестие. Архиепископ Геннадий учинил розыск и, уличив нескольких еретиков, донес о них и о новой ереси великому князю; вскоре еретики бежали в Москву, где у них имелись могущественные покровители. Благодаря стараниям святителя Геннадия беглецы все же были найдены и подвергнуты наказанию – биты кнутом. Святитель Геннадий ревностно занялся розысками еретиков и искоренением ереси. Новонайденных жидовствующих, если они приносили покаяние, он подвергал епитимьи, упорствующих же отсылал для наказания к гражданским властям. В борьбе с ересью святитель Геннадий искал совета ученых старцев – преподобного Нила Сорского († 1508, память 7 апреля) и Паисия Ярославова (позже, в 1490 г., они участвовали в Соборе на еретиков), разыскивал по монастырям книги, нужные для борьбы с жидовством, распространял в обществе сочинения, защищающие Православную веру и Церковь от нападений еретиков[6].

В Новгороде еретики присмирели; однако просьбы об окончательном осуждении жидовствующих, посылаемые святителем в Москву, не находили отклика: еретики по-прежнему находили там покровительство. В 1490 г., после смерти митрополита Геронтия († 1489 г.), на первосвятительскую кафедру был поставлен симоновский архимандрит Зосима, тайный последователь жидовствующих. Теперь во главе Русской Церкви стоял еретик. Опасность для Руси была смертельной.

В октябре 1490 года святитель Геннадий направил антиеретическое послание к митрополиту, а затем – послание к Ростовскому, Суздальскому, Тверскому и Пермскому архиереям, убеждая их требовать безотлагательного созыва Собора и самого строгого суда над еретиками: «Наказание им не должно быть равным с явными еретиками: явного еретика люди опасаются, а от этих как убережешься? Ведь они называют себя христианами и не обличат себя пред разумным, а вот глупого – съедят. За это им подобает двойная казнь и проклятье. О вере же нам заповедано ни прибавлять, ни убавлять, по апостолу: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал.1:8). Да и люди у нас простые, не умеют и об обычных книгах рассуждать – так что лучше не плодить с ними никаких прений о вере. Собор же надо учинить лишь для того, чтобы казнить еретиков – жечь и вешать! Ведь еретики мне приносили полное покаяние, брали епитимью – и, оставя все то, сбежали. И надо у них основательно дознаться, кого они прельстили, – а иначе, хотя их и искоренят, отрасли останутся. Да не плошайте, станьте крепко, чтоб не обратился на нас Божий гнев как на человекоугодников, предающих Христа вместе с Иудой!

Ведь они иконы колют, режут, ругаются над Христом – а мы им угождаем да действуем по их воле. Однозначно требуется их наказать и проклясть».

Вскоре, в том же месяце, по общему требованию духовенства Собор открылся. Еретики были осуждены и прокляты, некоторых сослали в заточение, а других для наказания отправили в Новгород к архиепископу Геннадию[7]. Однако этим ересь не была сломлена и продолжала распространяться: ведь на русском первосвятительском престоле находился еретик, а при великокняжеском дворе жидовствующие сохраняли прежние позиции.

Дерзость еретиков особенно усилилась в конце седьмого тысячелетия от сотворения мира (1492 г.), когда многие по суеверию ожидали конца времен.

Жидовствующие стали глумиться над православными: «Семь тысяч лет прошло и ваша пасхалия закончилась, отчего же Христос не явился во славе, по вашим ожиданиям?» Чтобы внести успокоение в умы, Собор 1492 г. постановил написать пасхалию на восьмую тысячу лет, что и было сделано святителем Геннадием.

В это время (около 1493 г.) по призыву Новгородского святителя на борьбу с жидовством со всей силой пламенной веры и ревности о Господе встал преподобный Иосиф Волоцкий. Он видел, что призывы святителя Геннадия к верховной власти об искоренении ереси не достигают результатов, и пошел по иному пути: обращался к епископам, монахам, благочестивым мирянам с воззванием противостать злоумышленникам, «за Христа пострадать и за Пречистую Богородицу». К Суздальскому епископу Нифонту, именуя его «главой всем», так как еретика Зосиму он не мог считать главой Русской Церкви, преподобный Иосиф пишет: «…На престоле чудотворцев Петра и Алексия и иных великих православных святителей ныне сидит скверный злобесный волк, облекшийся в пастырскую одежду, чином святитель, а делами Иуда предатель, бесам причастник… какого и среди древних еретиков и отступников не бывало… Если не искоренится этот второй Иуда – мало-помалу отступничество овладеет и всеми людьми…» Голос преподобного Иосифа не остался одиноким, епископ Нифонт и другие архипастыри поддержали его, и 17 мая 1494 г. Зосима вынужден был оставить первосвятительский престол. Но, несмотря на это, влияние жидовствующих по-прежнему пронизывало все слои придворной знати.

Между тем святитель Геннадий много сил отдавал заботам о просвещении паствы; задача эта приобретала особую важность в связи с растлевающим воздействием жидовствующих на умы. Для борьбы с ересями и для утверждения Православия нужны были просвещенные пастыри, и Новгородский святитель первым начал говорить о необходимости устроения училищ для духовенства. Но главным просветительским подвигом святителя Геннадия, безусловно, явилось вдохновленное им создание первого полного русского перевода библейских книг, оставшегося в истории русской культуры под именем «Геннадиевской Библии»[8]. До этого на Руси не существовало полного свода книг Священного Писания, между тем, как отмечает святитель Геннадий в послании к Иоасафу Ростовскому, жидовствующие использовали искаженные списки. Несомненно, что в совершении грандиозного труда – сведении воедино исправных списков Священного Писания и переводе недостающих книг Библии на церковнославянский язык с древних неповрежденных текстов – промыслительную роль сыграла именно борьба с ересью жидовствующих.

Другой плод той же борьбы, сохраняющий и доныне немеркнущее значение для Русской Церкви и русской культуры – труд преподобного Иосифа Волоцкого, позже получивший навсегда закрепившееся за ним и удивительно точное название «Просветитель». Как некогда святые отцы и учители древней Вселенской Церкви, противостоя ересям и ограждая паству от растлительного влияния богоборческих сил, изложили догматы Православия, – так святому Иосифу было возвещено Богом противостать лжеучению новых христоненавистников-жидовствующих и составить первый русский свод православного богословия. Опровергая жидовствующих, преподобный Иосиф коснулся всех важнейших сторон вероучения. «Просветитель» собрал в единое целое, подчиненное общей полемической задаче, фрагменты Священного Писания и святоотеческих творений, эпизоды из житий святых и из истории Церкви. Долгая жизнь «Просветителя», который никогда не становился «забытой книгой» и дошел до нас во множестве любовно выполненных списков, свидетельствует о правоте автора, убежденного, что в этой книге «каждый, с помощью Божией благодати, без труда найдет все необходимое для обличения еретиков»; этой цели служил «Просветитель» на протяжении почти пятисот лет, ей может служить и теперь, в новом русском переводе.

Непреклонное мужество, стойкость, верность догматам Православия, проявленные святителем Геннадием, преподобным Иосифом, верными архипастырями, пастырями, иноками и мирянами Русской Церкви в сражении с жидовствующими еретиками, принесли свои плоды. Торжество еретиков, по милости Божией, продлилось недолго. Политическая расстановка сил изменилась после охлаждения великого князя к невестке Елене Стефановне и внуку Димитрию, замешанным в ереси, примирения его с женой Софьей Фоминичной в 1499 г. и удаления с политической сцены после 1500 г. Федора Курицына, который, занимая важный государственный пост, усыплял бдительность государя уверениями о том, что никакого жидовства нет, а есть лишь «невинное» угадывание судьбы по звездам. В 1503 г. Иоанн III покаялся в прежней слабости к еретикам и просил у духовных лиц прощения. В послании к андрониковскому архимандриту Митрофану преподобный Иосиф рассказывает, как он отвечал на просьбу великого князя о прощении: «Государь! Мне ли тебя прощать?.. Если ты подвигнешься на нынешних еретиков, то Бог простит тебя и за прежних».