Утро кровавого праздника

Предисловие составителя

Мы несказанно рады представить нашему читателю очередной том похождений Варни-вампира, несправедливо укрываемый от зрения отечественного читателя на протяжении последних полутораста лет. Составитель этого труда испытывает действительно радостное чувство, открывая читателю этот давно забытый роман, словно первооткрыватель новых земель, кладущий к ногам своего правителя очередной тропический остров, изобилующий золотом и самоцветами (а может, лишь палящим солнцем, пальмами и голыми туземцами…) Не судите же строго авторов за порой излишне затянутые диалоги и чрезмерно выспренные чувства героев – их немного, а гораздо больше динамики, здорового юмора и того, что сейчас называют модным американским словечком suspence (напряжение).

Вместе с вами мы вновь отправляемся в дружное семейство Баннервортов, которое вдруг подверглись агрессии со стороны своего соседа, мистера Варни, на проверку оказавшегося самым настоящим вампиром. Юная Флора Баннерворт была чуть ли не до полусмерти искусана и испугана вампиром, в котором позже признали этого блестящего джентльмена, но доказать ничего не смогли, а в доброй старой Англии уважали законы. Более того, как самый настоящий вампир, этот негодяй обставил свой план захвата поместья Баннервортов с истинно иезуитским коварством, заручившись поддержкой подлого Маршделла, который долгое время выдавал себя за друга семьи Баннервортов, но на самом деле был верным слугой Варни (обо всех этих перипетиях вы сможете прочесть в первых двух томах нашего повествования). Его стараниями был заточен в темницу бедняга Чарльз Голланд, жених очаровательной Флоры Баннерворт. На поиски юноши устремился его дядя, старый адмирал Белл со своим верным денщиком и соратником Джеком Принглом. Они даже пытались вызвать Варни на дуэль, но негодяй был неуловим.

Добрый доктор Чиллингворт, который долгое время пытался сгладить всю эту гнетущую обстановку, своими неосторожными словами спровоцировал сплетню, которая мигом охватила всю округу. Итак события вылились наружу и тогда уж целая народная толпа пустилась громить поместье Варни, но тому удалось ускользнуть и от народного гнева. Но в последний миг что-то словно надломилось в душе злодея и он выпустил на свободу Чарльза Голланда, который воссоединился со своей возлюбленной Флорой.

В немалой степени этому способствовал и визит старого лондонского палача, который потряс всех читателей леденящей душу историей его тяжкой жизни.

Негодяй же Маршделл, который примчался в темницу, чтобы погубить юношу, сам стал жертвой грозы и остался навеки в темном склепе. На этом мы и покинули читателя в конце второго тома…

А теперь мы представляем читателю третий том. Только не спрашивайте у меня что было дальше – мне и самому всё это жутко интересно!..

Глава 1

Вторая ночь дежурства мистера Чиллингворта у поместья

Поутру отряд военных покинул поместье Баннервортов и старинное место опять стало тихим. Но доктор Чиллингворт нашел, что избавиться от его старого друга, палача, который судя по всему намеревался дежурить вместе с ним, будет трудно.

Доктор хоть и не был предрасположен к предвзятому мнению, но, тем не менее, возражал против присутствия человека, который, по его мнению, не был идеальным. Более того, это противоречило намерению нашего друга-медика, целью которого было бдеть вампира в максимальной тишине и секретности, если он опять посетит поместье Баннервортов.

– Сэр, – сказал он палачу, – после того как вы рассказали мне вашу печальную историю, я больше не хочу вас задерживать.

– О, вы меня не задерживаете.

– Да, но я вероятно останусь здесь еще надолго.

– Мне все равно нечего делать. Одно место для меня не хуже другого.

– Хорошо, тогда я должен выразиться ясно, позвольте мне сказать, что поскольку я пришел сюда с очень важной и серьезной целью, я очень хочу быть совершенно один. Теперь вы меня понимаете?

– О! Да, я понимаю. Вы хотите, чтобы я ушел?

– Именно.

– Тогда, доктор Чиллингворт, позвольте мне сказать вам, что я тоже пришел сюда по очень важному делу.

– Правда?

– Правда, я обдумывал многие обстоятельства и делал много выводов из множества фактов. В результате я принял очень важное решение, а именно: хорошо осмотреть поместье Баннервортов, и если оно мне понравится, я сделаю семье Баннервортов предложение купить его.

– Пропади я пропадом! Почему весь мир сошел с ума на идее купить это старое здание, которое совершенно оветшало и не будет стоять долго?

– Это мой каприз.

– Нет, нет. В этом есть что-то тайное. Вами движет та же причина, которая побуждала вампира Варни овладеть поместьем.

– Возможно.

– И что это за причина? Вы можете быть откровенны со мной.

– Да, я буду откровенен. Мне нравится живописность этого места.

– Нет, вы знаете, что это неискренний ответ, вы это хорошо знаете, вас очаровывает не вид старого поместья. Но я чувствую, одно только ваше поведение убеждает меня, что здесь есть какая-то другая цель, достичь которой вы очень хотите.

– Как сильно вы ошибаетесь!

– Нет, я уверен, что я прав. И я немедленно посоветую семье Баннервортов вернуться, чтобы опять поселиться здесь и положить конец надеждам вашим и Варни, а также всех других, кто намереваются завладеть этим местом.

– Если бы вы были человеком, – сказал палач, – который меньше заботился бы о других и больше о себе, я бы сделал вас наперсником.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что вы недостаточно эгоистичны, чтобы быть с вами откровенным.

– Это странная причина, чтобы не быть откровенным с любым человеком.

– Да, причина странная. Но в данном случае совершенно правильная. Я не могу сказать вам то, что мог бы сказать, потому что не могу договориться с вами.

– Вы говорите непонятно.

– Чтобы дать вам понять, я должен буду рассказать мой секрет.

Было заметно, что доктор Чиллингворт был раздражен, он совершенно не мог сдерживать себя. Насильственное выдворение палача из поместья было вне обсуждения и не могло быть сделано. Во-первых, он был очень сильным человеком, гораздо более сильным, чем доктор, и во-вторых, драки не соответствовали природе мистера Чиллингворта.

Он мог только выразить досаду и сказать:

– Если вы решили остаться, я не могу с этим ничего поделать. Но когда придет кто-то от Баннервортов, я буду вынужден заявить, что вы вторглись в поместье.

– Очень хорошо. Раз уж мы с вами порвали отношения и больше не являемся компанией, я войду в дом.

Это было намерение, которое не нравилось доктору, но он не мог ничего сделать. Он стал смотреть как палач подходит к одному из окон замка.

Доктор Чиллингворт сел и задумался. Главным образом он думал о тайне, которая побуждала Варни, Маршдела и даже этого сумасшедшего, всех их, стать обладателями старого замка.

Был какой-то очень сильный мотив, он был в этом уверен, и очень хотел поговорить с Баннервортами или с адмиралом Беллом, чтобы сказать о том, что происходит. Он был уверен, что к нему придет кто-нибудь, чтобы принести еду на этот день. Тем временем он слушал, что делал палач в замке, пытаясь выяснить, что ему там нужно.

В течение долгого времени никакие звуки не тревожили полную тишину этого места. Но вдруг внезапно, мистер Чиллингворт понял, что слышит удары молотка, как будто кто-то работал в одной из комнат замка.

– Что это может означать? – сказал он и решил направиться внутрь здания через то же окно, которое позволило войти палачу, когда услышал, как его имя произносит кто-то позади у забора сада. Посмотрев в этом направлении он, к своему облегчению, увидел адмирала и Генри Баннерворта.

– Обойдите ворота, – сказал доктор, – я больше чем рад видеть вас, могу вам признаться. Не шумите пожалуйста, обойдите ворота.

Они с расторопностью подчинились его директиве и, когда подошли к доктору, адмирал напряженно сказал:

– Вы же не хотите сказать, что он там?

– Нет, нет, не Варни. Но Варни не единственный, кто очень влюблен в поместье Баннервортов. У вас есть еще один потенциальный арендатор, и я думаю, что вы хотите узнать, кто это.

– В самом деле.

– Тише! Ползите за мной к дому, тогда вас не заметят. Там! Вы слышите шум в замке?

– Что это стучит? – сказал адмирал. – Похоже на работу корабельного плотника.

– Это в самом деле похоже на работу плотника. Это всего лишь новый арендатор, позволю себе сказать, чинит что-то.

– Какая наглость!

– Это очень хладнокровно, должен я признаться.

– Кто он и что он?

– Кто он сейчас, я не могу сказать вам, но когда-то он был лондонским палачом. Это было в то время, когда я практиковал в столице и познакомился с ним. Он знает сэра Френсиса Варни, и, если я не ошибаюсь, знает причину сильной привязанности этого человека к поместью Баннервортов. Он принял эту причину всерьез настолько, что привязался к нему сам.

– Что касается меня, – сказал Генри, – то мне она не известна. Что, в конце концов, движет всеми ими?

– Мой дорогой Генри, – сказал доктор, – вы сделаете так как я скажу?

– Я сделаю как скажет любой, кому я доверяю. Потому что я сейчас как человек, нащупывающий свой путь в темноте.

– Тогда позвольте этому джентльмену, который сейчас с таким удовольствием плотничает в вашем доме, сделать то, что так согревает его сердце, но не дайте ему уйти. Если мы появимся втроем из сада, он будет благоразумен и поймет, что трое против одного – это неравная борьба, в силу чего будет вынужден остаться. Мы не дадим ему уйти пока не поймем, что он собирался сделать.

– Вы будет командовать эскадрой, доктор, – сказал адмирал, – я согласен с планом, давайте так и будем действовать! Давай Генри, тем более мы оба вооружены.

Они вошли в центр сада, и вскоре убедились, что палач заметил их, потому что из окна появилось лицо, а потом снова удалилось.

– Так, – сказал доктор, – теперь он знает, что он в ловушке и что мы можем расположиться так, чтобы хорошо обозревать весь дом, а также ворота сада. Или умрет с голода он, или умрем с голода мы.

– Мы не умрем! – сказал адмирал Белл, доставая из своих больших мешков различную еду. – Мы пришли, чтобы принести вам еще еды.

– В самом деле?

– Да. И еще мы были в развалинах.

– О, чтобы освободить Маршдела? Чарльз сказал мне на что решился этот негодяй, и что он был заточен Чарльзом.

– Он действительно был заточен, и ему было бы нелегко выбраться из заточения. Он мертв.

– Мертв?

– Да. В результате бури, которая была прошлой ночью, развалины стали рушиться и придавили его. Теперь он стал плоским как блин.

– Господи! Хотя это ему справедливое воздаяние. Он хотел убить бедного Чарльза Голланда самым жестоким и кровавым способом, и, несмотря на то, что мы трясемся от того как умер он, мы не можем сожалеть об этом.

– Мы можем сожалеть только том, что он избежал веревки вашего друга палача, – сказал адмирал.

– Не называйте его моим другом, пожалуйста, – сказал доктор Чиллингворт, – но послушайте как он усердно трудится, можно подумать, что он собирается унести с собой весь замок по частям, если у него будет такая возможность, если вы не отдадите ему весь дом целиком и сразу.

– Будь он проклят! У него, видимо, какая-то очень серьезная цель, – сказал адмирал, – иначе он не был бы и наполовину так усерден.

В самом деле, из дома раздавались очень громкие удары молотка. Было совершенно понятно, что палач был слишком увлечен своей работой (что бы ни было его задачей), чтобы еще обращать внимание на тех, кто его слушает, или на догадки, которые это может породить. Он вероятно думал, что его сейчас остановят, и решил работать пока не остановили.

Он отчаянно продолжал, это очень сильно досаждало адмиралу, который предложил войти в дом и заставить палача выложить напрямую, что это он тут делает. С его мыслями был склонен согласиться Генри, но с ними не соглашался доктор. В это время из окна, через которое он вошел, выпрыгнул палач.

– Доброе утро, джентльмены! Доброе утро! – сказал он, идя к воротам сада. – Я больше не потревожу вас. Доброе утро!

– Не так быстро, – сказал адмирал, – иначе мы тебя вернем силой, я никогда не промахиваюсь, когда вижу цель. Я тебе не дам скрыться, можешь мне поверить.

Говоря это он достал из кармана пистолет и направил его на палача, который, увидев это, остановился и сказал:

– Что? Разве мне не дадут спокойно уйти? Еще недавно доктор поссорился со мной, потому что я не уходил, а теперь меня за это хотят застрелить.

– Да, – сказал адмирал, – это так.

– Хорошо, но…

– Еще, – сказал он, – один дюйм к воротам, и ты труп!

Палач заколебался и посмотрел на адмирала Белла. Видимо эти слова произвели на него эффект, он внезапно повернулся и прыгнул обратно в окно, не говоря ни слова.

– Хорошо, вы предотвратили его уход, – сказал Генри, – но что делать теперь?

– Ничего страшного, ничего страшного, – сказал доктор, – он вынужден будет высунуться снова, потому что в доме нет еды иесли он рискнет остаться, то умрет от голода.

– Тише! Что это? – сказал Генри.

Раздался очень спокойный звон колокольчика, который был подвешен над воротами сада.

– Звонят специально, провалиться мне на этом месте, – сказал доктор, – чтобы проверить, есть ли кто-нибудь в доме. Давайте спрячемся и не будем обращать внимания.

Через некоторое время звон повторился и трое союзников скрылись за густыми лавровыми кустами, ожидая что последует за этим.

Им не пришлось долго скрываться в этом месте, потому что они услышали тяжелый звук падения на дорожку с гравием, как будто кто-то вскарабкался на ворота изнутри и запрыгнул вовнутрь.

В том, что именно так и было, их убедили шаги, которые вскоре последовали за этим. К их удивлению, а также к удовлетворению, они уведели через лавровый куст, за которым скрывались, не кого иного как самого сэра Френсиса Варни.

– Это Варни, – сказал Генри.

– Да, да, – прошептал доктор. – Пусть идет, не двигайтесь, пусть он хоть один раз сделает то, что хочет.

– Будь проклят этот парень! – сказал адмирал. – Я знаю о нем кое-что, что делает его ангелом по сравнению с этим негодяем Маршделом.

– Да, правда, он спас Чарльза.

– Спас, и не причинил ему вреда, иначе я бы пристрелил его на месте.

– Каким печальным он кажется!

– Тише! Он приближается, говорить небезопасно. Посмотрите на него.

Глава 2

Варни в саду. – Рассказ доктора Чиллингворта адмиралу и Генри

Любезный читатель, это и в самом деле был Варни, это он перебрался через стену, огораживающую сад, и пробрался в сад поместья Баннервортов. Но тех, кто наблюдал за ним, удивило больше всего то, что он, казалось, не желал скрыть своего присутствия, напротив, он шагал вперед с отважным видом, который был вызван либо чувством полной безнаказанности, вызванной в свою очередь мыслью, что здесь никого нет, либо очень большой наглостью, присущей только ему.

Что до небольшой группы, которая собралась здесь и наблюдала за ним, то они, казалось, были изумлены его присутствием. Генри, вероятно, так же как и адмирал, выдал бы какое-нибудь неожиданное восклицание, но их сдерживал доктор Чиллигворт, который, подозревая, что они могут себя обнаружить, заговорил первым, прошептав:

– Ради Бога, молчите. Фортуна вознаграждает нас. Не трогайте Варни. По-другому нельзя определить, что он на самом деле хочет в поместье Баннервортов.

– Я рад, что вы это сказали, – произнес Генри вздыхая. – Если бы вы этого не сказали, я уверен, что я бы помчался вперед и встал перед этим человеком, который отравил мне жизнь.

– И я бы тоже, – сказал адмирал, – хотя я бы не хотел причинять ему вред после того как он освободил Чарльза из темницы, где погиб Маршдел.

– Я на мгновение забыл об этом, – сказал Генри, – и хочу заметить, что его поведение имело оттенок странного и дикого великодушия, которое всегда скрывалось в глубине его сердца, но которое было задушено обстоятельствами.

– Я твердо убежден в этом, уверяю вас, – сказал доктор Чиллингворт.

Из лиственного укрытия, где они сидели, они наблюдали за Варни, и если бы они не были так хорошо скрыты, вампир бы почуял их. Потому что он не только не старался скрыться, но даже не проверил, следит ли кто-нибудь за его приближением к дому.

Его шаги были более быстрыми, чем обычно. По его виду было ясно, что он идет с какой-то целью, которая достаточно важна, чтобы забыть о риске и не предпринимать обычных мер предосторожности.

Он попробовал открыть несколько окон дома вдоль террасы, о которой мы уже не раз говорили. Наконец то ему повезло и он шагнул в замок, оставляя тех, кто тихо обозревали его действия в море догадок по поводу его целей.

– В любом случае, – сказал адмирал, – я рад, что мы здесь. Если вампир подерется с тем парнем, который так долго плотничает в доме, мы, я думаю, увидим красивую игру.

– Лично я, – сказал доктор, – не хотел бы стать безучастным свидетелем убийства вампира. Хотя я думаю, что он достойный противник любому смертному оппоненту.

– Можете быть в этом уверены, – сказал Генри. – Но как долго, доктор, вы считаете нужным ждать здесь, думая, что же происходит в доме?

– Я надеюсь, не долго, потому что должно произойти что-то, что заставит нас действовать. Слышите? Что это?

Изнутри здания послышался громкий звук разбивающегося стекла. Звук был похож на то, что какое-то окно было вышиблено полностью. Несмотря на то, что они внимательно наблюдали за передней частью дома, они не могли видеть никаких признаков такого действия, и поэтому были вынуждены прийти к мнению, что это биение стекла было результатом столкновения Варни и другого человека.

– Я не могу выдержать это, – сказал Генри.

– Нет, нет, – сказал доктор, – успокойтесь и я расскажу вам кое-что, потому что сейчас самое время рассказать вам об этом.

– Это связано с вампиром?

– Да, да, связано.

– Тогда будьте коротки, я очень страдаю от нетерпения.

– Обстоятельства вынуждают меня быть кратким, потому что рассказ настолько ужасен, что я не хочу делать его более жутким. Сэр Френсис Варни, хотя и под другим именем, был моим старым знакомым.

– Знакомым? – сказал Генри.

– Вы же не хотите сказать, что вы вампир? – сказал адмирал. – Или что он вас навещал?

– Нет, но я знал его. С первого раза, когда я увидел его здесь, я подумал, что знаю его. Это вызывало у меня такой ужас, что я сделал все, что было в моих силах, чтобы забыть об этом. Но я не мог забыть об этом, и однажды я получил доказательство того, что это был тот, кого я впервые увидел при самых романтических обстоятельствах.

– Продолжайте. Вы волнуетесь?

– Да, я действительно волнуюсь.

Раскрытие этого в течение нескольких последних дней болталось у меня на языке, но теперь я решился рассказать. Потому что вы должны знать все, что я могу рассказать о том, кто причинил вам столько беспокойства.

– Вы пробудили, доктор, – сказал Генри, – весь мой интерес.

– И мой тоже, – заметил адмирал. – Что же вы хотите рассказать? И где впервые вы встретились с вампиром Варни?

– В его гробу.

Адмирал и Генри очень сильно удивились, и одновременно произнесли:

– Вы сказали в гробу?

– Да. Даю слово честного человека, что впервые я увидел сэра Френсиса Варни в его гробу.

– Значит он вампир, это не ошибка, – сказал адмирал.

– Продолжайте, прошу вас, доктор, продолжайте, – сказал Генри выказывая нетерпение.

– Я продолжу. Причина, по которой он оказался в гробу была достаточно проста: его повесили, казнили в Центральном уголовном суде Лондона, перед тем как я впервые взглянул на него. Вы знаете, что я несколько лет назад изучал хирургию при лондонских школах, и, поскольку я занялся этой профессией достаточно поздно, я очень хотел за короткое время изучить побольше всего.

– Да, да.

– Прибыв в Лондон со значительными финансовыми ресурсами я не тратил деньги на лондонскую светскую жизнь, как это делали молодые, которые учились вместе со мной, я упорствовал в изучении профессии, и не было ничего, связанного с ней, что бы я не перепробовал.

– В то время было очень трудно добыть труп для изучения анатомии, нужно было сделать массу заявок, чтобы получить эту абсолютно необходимую для учебы вещь. Я познакомился с человеком, о котором уже говорил вам, и который сейчас в замке, он занимал должность публичного палача. Так случилось, что я прочел научную работу одного француза, который провел массу экспериментов с использованием шоковых и других аппаратов над теми, кто умерли различными способами. Он уверял, что оживил одного человека, который был повешен и который после оживления прожил пять недель.

Я был еще молод, по сравнению с моим теперешним возрастом, и мне не хотелось так сильно ничего как заполучить труп недавно убитого человека, чтобы провести над ним эксперимент по оживлению. Именно для этой цели я нашел публичного палача и познакомился с ним, хотя все от него шарахались. Я рассчитывал, что он поможет мне достать труп осужденного и казненного человека, с которым я смогу поэкспериментировать.

Я объяснил ему суть дела и понял, что он не возражает. Он же подсказал мне и метод: после того как укажет мне конкретного преступника, у которого не будет родственников, я должен буду объявить, что я – ближайший родственник и попросить забрать тело этого казненного преступника. Такие заявления обычно не проверяются. Он обещал оказать мне всяческое содействие и даже помочь отнести труп ко мне домой. Это было как раз то, что мне нужно. Я с нетерпением ожидал смерти какого-нибудь несчастного бедняги, который пройдет через руки моего друга, публичного палача. Наконец сложились определенные обстоятельства, которые были для меня наиболее благоприятными: некий человек был задержан за разбой на дороге при отягчающих обстоятельствах. Его судили. Доказательства его вины были настолько неопровержимыми, что его защита на суде была чистой формальностью. Судья перед началом процесса просил его не тешить себя тем, что его пощадят. Ему быстро вынесли приговор. Факты аналогичных грабежей стали частыми и нужен был публичный пример, чтобы показать злодеям, что они не могут безнаказанно совершать такого рода преступления, да еще и при отягчающих обстоятельствах. Поэтому все очень хотели его повесить.

Он выслушал свой приговор не шелохнувшись. Я не видел его до суда, но он представился мне сильным и хорошо сложенным человеком, со странным, но достаточно симпатичным выражением лица, на нем было выражение заносчивой решительности.

Я прибежал к своему другу палачу.

«Можешь ты дать мне, – сказал я, – тело человека, который в понедедельник должен быть казнен за грабеж на дороге?»

«Да, – сказал он, – я не вижу никаких препятствий для этого. Ни один человек не заявил даже о знакомстве с ним, не то что о родстве. Я думаю, что если вы напишете в заявке, что вы – его двоюродный брат, который возьмет на себя расходы по погребению, то у вас будут все шансы завладеть трупом.»

Я не колебался и пошел к шерифу. Я сказал ему, что этот преступник, к сожалению, – мой родственник и что поскольку я не мог ничего сделать для него на суде, но меня тревожит идея его грубого погребения властями, я пришел попросить, чтобы тело было передано мне. Я пообещал, что я смогу найти для него место на кладбище и организовать приличные похороны с соблюдением всех церковных обрядов. Шериф не был наделен проницательностью. Он одобрил мою набожность и без всяких расследований выписал мне ордер на получение трупа из рук палача, после того как преступник будет казнен в соответствии с законом.

Я не хотел, как вы понимаете, появляться на месте казни. Поэтому дал ордер шерифа на выдачу тела палачу. Он пообещал, что уложит труп в гроб, а затем четверо крепких мужчин отнесут его к нему домой, где он гроб вскроет.

«Хорошо! – сказал я. – Теперь, когда я уже не сомневаюсь в успехе моего эксперимента, могу я попросить вас произвести повешение так, чтобы преступник падал не слишком резко, чтобы не была повреждена его шея?»

«Я думал об этом, – сказал он, – думаю, что могу сделать так, чтобы он упал мягко и умер от удушья, не вывихнув при этом шеи. Я постараюсь.»

«Если вам удастся сделать именно так, – сказал я, одержимый идеей завладеть трупом, – я буду вам очень признателен и увеличу сумму, которую пообещал вам, в два раза.»

Как я и думал, это явилось для него мощным стимулом исполнить мое желание, он принял все меры, чтобы его выполнить.