Леди-бесприданница

Janice Preston

His Convenient Highland Wedding

© 2019 by Harlequin Books S.A.

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Ларе Темпл, Элизабет Гоббс и Николь Локк.

Мне было очень приятно работать с вами, милые дамы. Благодарю вас.

Пролог

Декабрь 1841 года – замок Маккрифф в Нагорье Шотландии

– Но… отец… я могу помочь… Я придумала…

– Вон!

Отец не поднял руку на дочь, но от его рыка Флора содрогнулась. Младший брат Дональд, стоявший за спиной родителя, скорчил насмешливую гримасу. Отец прислушается к мнению сына лишь потому, что Дональд – мужчина и будущий глава семьи. Правда, это не добавляло ему ума, идеи его всегда глупы. Так, однажды он подбил двух младших сестер – Эйлин и Майри – отправиться исследовать затонувший корабль, который прибило к берегу в соседней бухте. Он не подумал о том, что отлив лишит их возможности вернуться домой. Если бы не Флора, которая заметила долгое отсутствие детей и оправилась на их поиски, все трое могли бы утонуть.

Но ее заслуги отец не признал.

Не сказав больше ни слова, она вышла из кабинета и закрыла за собой тяжелую дверь. Если отец принял решение, изменить его уже не удастся. Гнев переполнял его, и Флора чувствовала, что отцу все сложнее держать себя в руках. Она поспешила уйти, прежде чем он потеряет контроль над собой.

Финансовые проблемы, усугубляемые медленным, но неуклонным бегством арендаторов из Шотландии в поисках счастья в Америке и Канаде, сделали отца более вспыльчивым, чем когда-либо.

Флора была уверена, что могла бы помочь отцу, если бы только он ее выслушал. Она видела способы найти средства для семьи и ремонта замка – родового поместья Маккриффов и их предков. Но никто никогда не прислушивался к ее мнению, ей лишь отдавали распоряжения. Так было теперь и всегда. «На девочек лучше смотреть, чем их слушать» – любимое выражение отца. Мама ему никогда не перечила. И все же Флора была уверена, что в одном ее мизинце ума больше, чем во всей голове Дональда. Ему было одиннадцать – всего на год меньше, чем ей, – но казалось, он лет на пять моложе сестры.

В нерешительности Флора остановилась посреди зала, занимавшего большую часть первого этажа, где в огромном камине с резным каменным порталом постоянно горело пламя – днем и ночью, зимой и летом. Замок и сегодня оставался таким же, как много веков назад, когда был только построен, изменилось в нем совсем немногое. Флора поежилась. Возможно, это странно, но иногда ей казалось, что она ощущала присутствие своих далеких предков. Их радость и страдания, их страсти, их ярость и смех – все их чувства поглощены этими массивными каменными стенами, местами закрытыми старыми выцветшими гобеленами.

– Вот ты где, девочка моя. – Из кухни выбежала кухарка Мэгги с подносом в руках. – Не могла бы ты отнести это матери и сестрам? Нам еще надо приготовить кучу еды к ужину.

Не дожидаясь ответа, она сунула Флоре поднос с тремя плошками бульона и тарелкой с румяной лепешкой, развернулась и быстро умчалась прочь.

Флора вздохнула.

Она совсем не против помочь Мэгги, но как же надоело, что все смотрят на нее свысока.

«Когда я выйду замуж, стану настоящей леди, буду хозяйкой в своем доме, и каждый станет меня слушаться, принимать в расчет мое мнение и уважать мои желания».

Флора любила мечтать об этом времени. Как старшая дочь графа, она выйдет замуж за человека высокого положения, получит титул графини, а может, даже герцогини.

Осторожно поднявшись по лестнице, Флора направилась в покои матери, где сейчас находились младшие сестры, которые еще не вполне оправились после инфлюэнцы. Девочкам уже гораздо лучше, но они еще слабенькие, нет сил на игры, поэтому они сидят у огня и слушают, как мама им читает.

Бульон и лепешка были благополучно доставлены, Флора вышла из комнаты и остановилась в нерешительности. На улице холод пробирал до костей, порывистый ветер гнал с моря грозные тучи. Стоит ей спуститься вниз, как Мэгги непременно найдет, чем ее занять.

Чувство досады после разговора с отцом в кабинете не оставляло Флору. Повернувшись спиной к лестнице, она пошла по коридору и остановилась у окна, чтобы полюбоваться холмами на востоке. Величественные, но пустынные, они навевали тоску. От этого Флоре стало зябко, и она плотнее запахнула шаль.

Опустив взгляд, она увидела отца в теплом длинном черном пальто, шествующего через двор к конюшням, за ним ковылял Дональд, отчаянно старавшийся быстрее переставлять короткие ноги. Горечь обожгла горло. Почему все самое интересное позволительно только Дональду? Он подхалим, всегда лебезит перед отцом и старается унизить Флору. Он завидует ей – вот в чем дело. Она развернулась и побежала по коридору, свернула за угол и остановилась у входа в Большую башню. Входить туда запрещалось. На двери висел большой замок, и на ее памяти туда поднимался только отец, а до него его отец. Он говорил, что в башне опасно, и непозволительно находиться даже прислуге. Флора знала, где хранится ключ, в прошлом году она подглядела, как отец брал его из деревянного сундука, стоявшего в нише дальше по коридору. Еще она видела, как отец входил внутрь. Флора вспомнила об этом недавно: катаясь на пони, она посмотрела на башню и заметила в оконном проеме силуэт человека, он поднял руку и провел по волосам – жест был ей хорошо знаком.

Значит, подниматься в башню не так уж опасно, раз это делает отец.

Флора решительно направилась к сундуку и подняла крышку. Сверху в куске ткани в коричневую с лиловым и болотно-зеленым клетку – цветами Нагорья, как любил говорить отец, – лежал тяжелый железный ключ. Она взяла его, захлопнула крышку и огляделась. Никого. Сегодня в замке особенно тихо, даже немного жутко.

Стоило Флоре подумать об этом, как сбоку на нее стала надвигаться тень. Сердце подпрыгнуло к самому горлу, девушка прижала ключ к груди и с опаской посмотрела на окно. По небу ползла огромная черная туча, закрывая собой солнце. Флора тихонько засмеялась глупой мысли о том, что отец как-то узнал о ее проступке и недоволен ее непослушанием. Но отца нет в замке. Он ничего не знает.

Флора стояла неподвижно, переживая душевную борьбу. Внутренний голос напоминал, что неповиновение отцу может привести к суровому наказанию, но что-то призывало ее действовать. Флора не понимала, в чем причина этого внутреннего призыва. Сосредоточенно нахмурившись, она размышляла, наконец решилась и расправила плечи; башня манила ее, будто звала. Флора бросилась к двери, вставила ключ в замок и решительно повернула его.

Перед ней была совершенно темная комната без окон, разглядеть что-либо было возможно лишь благодаря полоске света из коридора. Воздух затхлый, никакой мебели, ничего, справа еще одна дверь. Касаясь кончиками пальцев холодного грубого камня, Флора подошла к ней, пригляделась – дверь не была заперта. Глубоко вздохнув, она отодвинула щеколду. Железо лязгнуло, вновь разбудив утихшие страхи. Она распахнула дверь. Теперь перед ней была лестница с каменными ступенями, ведущими на самый верх.

Оттуда же проникал тусклый свет, сделавший путь немного легче. В тишине было слышно ее прерывистое дыхание и, кажется, даже удары сердца. На последней ступеньке она остановилась и разочарованно оглядела встретившее ее пустое помещение. Никакой тайны.

Флора вздохнула и подошла к окну, некогда узкому, но позже специально увеличенному и расширенному. Она смотрела вниз на холмы, оловянно-серые озера и шапки снега на горных вершинах севернее. Внезапная мысль о том, что в этом же окне она видела отца, заставила ее отойти дальше в центр комнаты.

Флора огляделась и с удивлением поняла, что помещение не совсем круглое, хотя снаружи башня, несомненно, была таковой. Изгиб стены напротив окна был иным. И почему часть ее прикрыта гобеленом? Кому он нужен в заброшенной башне?

Выцветшие краски рисовали картину сражения – мужчины с мечами и старинными клейморами[1] на фоне величественного замка – одно из жестоких сражений между кланами, знакомый сюжет из летописей. Без колебаний она отодвинула полотно. Пыль разлетелась в стороны, пришлось зажать пальцами нос, чтобы не чихнуть.

Через несколько мгновений Флора открыла глаза, на них мгновенно навернулись слезы, а сердце сдавило, и стало невыносимо совестно за содеянное. Не выпуская гобелен, она потерла глаза и увидела прямо перед собой простую деревянную дверь. Открыв ее, она проскользнула в небольшое помещение, где было достаточно светло благодаря высоким и очень узким окнам, бывшим некогда бойницами; отсюда давным-давно ее предки обстреливали врагов.

Взгляд скользнул вниз, к полу. Крик вырвался прежде, чем она успела зажать рот ладонью. Первым желанием было скорее убежать, однако ноги будто приросли к полу.

Флора смотрела на скелет, лежащий на каменном выступе стены, местами еще сохранились фрагменты покрывавшей его материи. Флора не могла отвести от него взгляд.

Она жадно глотала воздух, нарушая тишину своим громким дыханием.

Надо быстрее уйти отсюда и забыть о страшной картине. Неожиданно тучи на небе открыли миру солнце, его луч упал на клочки ткани на костях скелета, и в них что-то блеснуло. Предмет привлек внимание Флоры. Дрожащие пальцы потянулись к нему. Ощутив холод металла, Флора вздрогнула и очнулась.

Развернувшись, она опрометью бросилась прочь и остановилась, только оказавшись в своей комнате. Там она забралась на кровать, положила голову на поджатые колени и, обхватив их руками, дала волю слезам. Руки сами собой сжимались в кулаки; она пришла в себя, лишь когда нечто больно кольнуло ладонь.

Флора посмотрела на правую руку, в которой, оказывается, что-то сжимала. Она медленно раскрыла ладонь и принялась рассматривать предмет, который в панике унесла из башни, – причудливую серебряную брошь. Флора встала с кровати и подошла к окну, чтобы лучше разглядеть находку. Небольшой диск был украшен выполненными из серебра веточками растения, которое она сразу узнала, – армерия. На их фоне два скрещенных меча образуют букву Х, слева и справа еще две – Р и А.

Тут Флора заметила на ладони капельку крови, видимо, укололась булавкой. Она поднесла ладонь ко рту, слизнула кровь, и в следующее мгновение голова ее закружилась, висок пронзила острая боль. Флора закрыла глаза, прижала руки к груди и стояла так, пока не пришла в себя. И снова принялась разглядывать брошь. В задумчивости потерев ее большим пальцем, Флора почувствовала, как на нее, словно благословение свыше, сходят покой и умиротворение. Тогда она дала себе слово сделать все, чтобы разгадать тайну башни.

Флора завернула брошь в носовой платок с монограммой и убрала сокровище на дно ящика в шкафу. Не будь этой клятвы самой себе, она все равно не решилась бы вернуть украшение обратно: одно воспоминание о скелете повергало ее в ужас.

Отец должен знать о нем. Чей это скелет? Почему лежит в их башне? Флора спохватилась и вспомнила, что, убегая, оставила дверь открытой. Необходимо запереть ее, пока никто не узнал, что она там была. И больше она никогда не пройдет даже мимо входа в Большую башню.

Но и никогда не забудет того, что там видела.

Глава 1

Октябрь 1848 года

При виде высокого, широкоплечего мужчины у алтаря по телу девушки пробежала дрожь. Флора Маккрифф с отчаянием посмотрела на отца, графа Абервильда, который крепко держал ее под руку, пока они шли от замка до церкви.

– Отец…

Твердый взгляд зеленых глаз вызывал трепет. Отец не слишком деликатно подтолкнул ее к крыльцу. Подальше от себя, чтобы не видеть. И не слышать.

– Я больше не позволю тебе опозорить меня, Флора, – прошипел граф. – Ты поняла? – Он отстранил ее руку. – Ты сделаешь так, как я велю, ради семьи и нашего клана. Подумай о брате и сестрах, ты обязана поступить так ради них.

К горлу девушки подступила тошнота, и ей пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы справиться с ней. В голове не переставали крутиться мысли, ум пытался отыскать один из тех убедительных аргументов, которые она подготовила заранее в своей комнате перед предстоящим венчанием с человеком, которого она никогда не видела. Чье имя она узнала в воскресенье, всего два дня назад, тогда же отец сообщил о предстоящей свадьбе.

О бракосочетании уже было объявлено, и стало понятно, почему последние три недели ей запрещалось по воскресеньям посещать церковь.

– Отец… пожалуйста…

Она спрашивала себя, почему не сбежала, когда у нее был шанс?

Впрочем, ей негде и не у кого было бы укрыться. Флора еще не могла оправиться от шока, связанного с тем, что будущее ее предрешено и распланировано. Сердце сдавила боль.

– Нет. Ты сделаешь так, как тебе велят, дочь, ты выйдешь за Макнейла. Ты не захочешь испытать последствия моего недовольства, если посмеешь не повиноваться.

По лицу Флоры потекли слезы. Отец вздохнул, отпустил ее руку и быстрым движением смахнул слезы со щек.

– Надо, чтобы ты это сделала, Флора. Макнейл ищет высокородную жену, и он достаточно богат, чтобы взять тебя без приданого. – Он откашлялся и опасливо покосился на дверь церкви. – А еще обещал найти деньги на ремонт крыши замка. Ты же знаешь, что она протекает уже во многих местах. И он обеспечит приданое Эйлин и Майри. Ты же хочешь, чтобы младшие сестры нашли достойную партию? Помни, ты в долгу перед нами после того случая с Галкирком.

Неужели у нее есть шанс получить прощение семьи за то, что она подвела их в прошлом году? Прекратят ли они постоянно обвинять ее, если она подчинится отцу? И все же невыносимо больно осознавать, что к тебе относятся как к племенной кобыле, ждут, что принесешь себя в жертву и проведешь остаток жизни с человеком, которого совсем не знаешь.

Лахлан Макнейл – ее жених. Богатый человек, промышленник. И простолюдин – жалкая доля для старшей дочери графа, хоть и обедневшего. Внутренний голос дразнил ее, говоря, что большего она не заслужила. В прошлом году она открыто высказала свое мнение о герцоге Галкирке, последствия этого стали катастрофическими. С того дня Флора старалась помалкивать. Так безопаснее.

Флора глубоко вздохнула, сглотнула ком в горле и кивнула. Отец улыбнулся, поправил вуаль и предложил ей согнутую в локте руку, а не схватил, как раньше. Они вошли в церковь и двинулись по проходу к алтарю, где их ждал Лахлан Макнейл.

Флора продолжала размышлять, и с каждой секундой ей становилось все страшнее. Какой нормальный мужчина возьмет в жены девушку, которую никогда не видел, да еще заплатит за нее? Вот она уже перед алтарем и может разглядеть жениха хотя бы в профиль. Его облик ей понравился.

Традиционный свадебный камзол сидел на нем отлично и подчеркивал фигуру – наряд, достойный джентльмена. Черные волосы густые и хорошо подстрижены, а бакенбарды не такие пышные, как предпочитают некоторые мужчины. Выразительная нижняя челюсть, сдвинутые брови над резко очерченным прямым носом придавали Макнейлу вид грозный и неприступный. Но интуиция подсказывала Флоре, что ей не стоит бояться этого человека. В этот момент началась церемония, и грустные мысли вылетели у нее из головы.

Увидев невесту, идущую по проходу под руку с отцом, Лахлан Макнейл не мог поверить своей удаче. Ее осанка была идеальной, а фигура… восхитительной. Лиф сшитого по моде платья с широкой юбкой подчеркивал узкие плечи, пышную грудь и тонкую талию. Рядом с мощным отцом Флора Маккрифф выглядела маленькой и хрупкой, а когда она встала слева, он заметил, что она едва достает ему до плеча.

Правда, Лахлан еще не видел лица невесты, но фигура была прекраснее, чем он мог мечтать. Но возможно, у нее некрасивое лицо. Или она сварлива. По какой причине отец отказался познакомить их до дня венчания? Вместо этого граф пожелал, чтобы жених явился в замок Лохмор – будущий дом Лахлана – для обсуждения деталей брака.

Когда они произнесли обеты, Макнейл повернулся к жене и поднял вуаль, уже почти готовый к худшему. Из груди невольно вырвался вздох облегчения, когда он увидел огромные зеленые глаза под бровями цвета каштана, веснушки, разбросанные по аккуратному носику и щекам и подчеркивающие бледность кожи. Из прически выбился и упал на плечо рыжий локон. От нее исходил чудесный аромат, какой бывает в цветущем апельсиновом саду. Девушка неожиданно покраснела.

Лахлан внутренне возликовал: «Господи, как она прекрасна!»

Его бросило в жар, он, как завороженный, смотрел в зеленые глаза и не мог оторваться, мысли в голове путались. Он осторожно взял ладонь Флоры, чтобы положить на свою руку. Она оказалась такой миниатюрной и нежной, что Лахлан Макнейл впервые усомнился в правильности решения жениться на аристократке с полезными связями в высшем обществе, так необходимыми ему для успешного развития производства виски. Он не подозревал, что, столкнувшись со столь юным, изящным, очаровательным и чистым созданием, к тому же такой красавицей, он еще отчетливее ощутит, каким грязным и отвратительным было его собственное прошлое. Рядом с Флорой Маккрифф он выглядел неуклюжим и неотесанным олухом. Что у него может быть общего с этой утонченной леди? Она никогда по-настоящему не примет человека, который скрывается за блестящим фасадом?

Краем глаза Лахлан заметил людей в проходе. Его новые родственники – лорд и леди Абервильд и трое их младших детей – окружили молодоженов, и тесть уже пожимал ему руку.

– Вы согласитесь перекусить с нами и отпраздновать венчание, прежде чем отправиться в путь?

– Да, благодарю.

– Замок всего в нескольких шагах от церкви, можно вполне обойтись без кареты.

Они пошли пешком – впереди Абервильд и Лахлан, за ними Флора и все остальное семейство. Молодой муж с удовольствием бы прогулялся с женой, но она коротко дернула головой, давая понять, что ему стоит прислушаться к желаниям отца. Несложно догадаться, что граф ожидает беспрекословного подчинения от всех членов семьи.

Замок Маккрифф оказался величественным строением с огромными башнями и широкой каменной лестницей, ведущей к парадной деревянной двери. Внутри были сразу заметны попытки придать помещениям более современный вид: стены оштукатурены, пол кое-где покрыт коврами.

Все пришедшие сразу скрылись в боковой комнате, но Абервильд встал рядом с Лахланом и положил руку ему на плечо.

– Здесь все кажется тебе старомодным, если сравнивать с Лохмором, не так ли?

Лахлан пожал плечами.

– Теперь у вас будут средства на ремонт и усовершенствования.

– Да уж, пожалуй, – ухмыльнулся граф.

– А я ожидаю, что вы поможете мне найти покупателей виски «Карнмор».

Единственная причина, по которой он женился на Флоре Маккрифф, – связи в кругу аристократов, которые помогли бы его бизнесу.

– Да. Замолвлю за тебя словечко, когда выдастся удобный момент. – Тесть медленно отвел взгляд, что заставило Лахлана усомниться в его намерениях. – К тому же рядом с тобой будет Флора, она поможет. А теперь, Макнейл, иди к семье, я присоединюсь к вам чуть позже.

Граф спешно удалился, а Лахлан подошел к двери комнаты и остановился, услышав слова леди Абервильд.

– Ах, Флора, если бы ты не отвергла герцога. Твое упрямство всегда приносило тебе вред. Смотри же, теперь ты замужем за простолюдином.

Появление в комнате Лахлана положило конец разговору. Флора подняла на него глаза, в которых стояли слезы, а ее мать – бледная и осунувшаяся – казалась чрезмерно взволнованной. Ну и дела. Как она смеет расстраивать дочь своими злобными замечаниями? Да еще и в день свадьбы.

Никто даже не поднял бокал вина за их будущую совместную жизнь, не пожелал им счастья. Видимо, эти люди считают, что у них нет повода для радости. Конечно, дочь графа вышла замуж за Лахлана Макнейла. Что ж тут праздновать?

Вскоре появился Абервильд, и Лахлан сразу понял, что верно оценил главу семьи как человека сурового и властного, требующего беспрекословного подчинения. Граф говорил беспрерывно, остальные члены семьи не успевали ничего сказать, лишь коротко соглашались. Лахлан много раз встречался с таким типом людей, они, словно быки, давили своим весом всех, кто вставал на пути, так продолжалось до тех пор, пока не появлялся тот, кто находил в себе решимость противостоять. Похоже, никто в этой семье не наделен смелостью в такой степени. Только, пожалуй…

Лахлан украдкой посмотрел на жену, сидевшую рядом с потупленным взглядом. Она отказала герцогу. А в ней больше решимости, чем кажется.

К счастью, Абервильд вскоре поднялся с места.

– Уверен, ты спешишь отправиться в путь, чтобы добраться до дома до наступления ночи, Макнейл.

У крыльца молодоженов ожидала карета Лахлана. Граф махнул рукой, из выстроившейся в ряд прислуги выступила женщина с корзиной.

– Мэгги приготовила вам еду в дорогу.

Лахлан сделал знак кучеру:

– Баркли, поставь в экипаж, пожалуйста.

Флора сдавленно всхлипнула и слегка сжала пальцами его руку. Впрочем, выражение ее лица не изменилось, хотя он видел, что грудь ее часто вздымается и она с трудом сдерживает эмоции. Лахлан накрыл ее руку своей и пожал. Он взял ее в жены, чтобы оберегать и заботиться, и обязательно это исполнит.

Лахлан некоторое время наблюдал за родными Флоры и заметил напряжение, которое не смог объяснить. Они расстроены, что дочь и сестра их покидает? Но прощание и поцелуи их были весьма сдержанными. Должно быть, так принято у аристократов.

А в его семье всегда было много шума и любви, пока нищета и голод не сломили их.

Лахлан помог Флоре подняться в карету. Она тихо поблагодарила, помахала провожающим, затем откинулась на спинку и невозмутимо смотрела в окно, пока они не выехали за пределы поместья.

– Почему вы не вышли за герцога?

Лахлан думал об этом с той поры, как услышал слова леди Абервильд.

Флора вздрогнула так явно, что это нельзя было не заметить. Его вопрос застал ее врасплох, всю дорогу они молчали и даже не взглянули друг на друга – оба смотрели в окно, каждый со своей стороны кареты.

Он ждал, но жена не спешила с ответом. Может, уже пожалела, что вышла за него? Разочаровалась в нем? Губы изогнулись в кривой ухмылке. Конечно, разочаровалась. Он для нее простолюдин из трущоб Глазго, пусть и разбогатевший. Едва ли о таком муже мечтает девушка ее круга, тем более отказавшая герцогу.

– Так почему?

– Герцог Галкирк просил моей руки в прошлом году. Я ему отказала.

Флора говорила на удивление спокойно, с легким шотландским акцентом, не таким резким, как у жителей Глазго, к которому он привык с детства, а более мягким, похожим на нежный утренний бриз. Тот, что летал над холмами и приносил аромат вереска, приходя на смену суровому морскому ветру, который часто властвовал над Лох-Аррис и атаковал замок Лохмор.

Она подняла на него зеленые глаза, несколько мгновений изучала лицо, затем опустила голову, остановив взгляд на сложенных на коленях руках в перчатках.

– Почему вы отказали?

Флора закусила нижнюю губу, зубы у нее были белоснежными и ровными, и покачала головой.

– Это не важно. Ведь теперь мы женаты. – Она вновь задержала на его лице пытливый взгляд, затем отвернулась к окну и продолжила изучать пейзаж.

Лахлан же воспользовался возможностью лучше разглядеть жену.

Жену! Как странно звучит. Он женат. Он, который привык гордиться тем, что никому не нужен, разве он не доказал это всем за прошедшие четырнадцать лет? У него не было ничего, кроме его воли и острого ума, только на них он мог положиться в жизни. И ему удалось многого добиться. Прежде всего – выбраться из болота отчаяния, которое сломило дух многих и погубило окончательно.

Им, несомненно, удастся привыкнуть друг к другу и построить хорошие отношения в этом браке по расчету. Возможно, Флора скоро родит ребенка, и все ее внимание будет сосредоточено на нем и заботах о хозяйстве, он же сможет спокойно заниматься делами и поисками Анны. Мысли о единственной оставшейся в живых сестре терзали его сердце, заставляя испытывать чувство вины.

Где она может быть? Лахлан искал ее с того дня, как вернулся в Шотландию. Если бы он вернулся домой раньше, если бы не посвятил всего себя одной цели – добиться успеха в жизни. Если бы только…

Он глубоко вздохнул и вновь сосредоточился на молодой жене.

Она производит впечатление девушки скромной, даже покорной, но… все же должна быть сильной духом, раз осмелилась отказать герцогу. Лахлан нахмурился. Может она оказаться человеком с двойным дном? Нет, прочь догадки. Они – два незнакомых человека – связаны до конца жизни клятвами. Надо узнать Флору, прежде чем делать выводы.

Лахлан принялся тайком разглядывать жену. Он понятия не имел, как вести себя с леди, тем более с той, которая принадлежит теперь ему телом и душой.