Адская Кошка на Мальве

После известия о неожиданном похолодании до 22 градусов в северном полушарье Фараса – пятой планеты красного гиганта Шеата, она не выдержала и набрала номер бывшего мужа.

На экране почти сразу появилось довольная физиономия коренастого шатена. При виде Эйланы его круглое румяное лицо вытянулось и пошло бледными пятнами.

– Лана? Ты? Ты же умерла. Я полгода назад получил похоронку, – проблеял он, рукой нашаривая стул. – Это должно быть чья-то шутка.

– Шутку сыграл со мной ты, дорогой, – язвительно заметила Смитерс, пряча руки под пледом, чтобы случайно не вцепиться в горло собеседнику. – Ты расторг брак, пока я валялась в коме. Хорошенький подарочек на возвращение домой. Дома ты меня тоже лишил, а заодно и детей. Месяц назад полиция меня задержала возле школы, где учатся Ром и Софи. В участке сказали, что решением суда мне запрещено приближаться к моим кровиночкам ближе, чем на сто метров. Вот это действительно скверная штука, Альберт Джексон.

– Я хотел защитить детей, – перешёл в наступление опомнившийся Альберт. – Ты пропала на целый год и все это время не давала о себе знать. Твоё командование отговаривалось, что ты, дескать, выполняешь важную миссию по обороне нашей системы. А потом пришла эта похоронка. Что я должен был делать? Вечно тебя оплакивать? Я слишком молод, чтобы ставить крест на своём будущем ради гулящей бабы.

– Не поняла, – Эйлана решила, что ослышалась. – Кого это ты так назвал?

– Тебя, конечно, – сев на любимого конька, Джексон закусил удила. – Думаешь, я не знаю, что означают твои «важные миссии». Видать для очередной генеральской вечеринки понадобились девочки. А ты и рада стараться.

– Я боевой офицер… – начала майор.

Бывший муж её досадливо перебил:

– Что боевая, это факт. Шлюха ты боевая. По улице пройти не можешь, чтобы прохожих не соблазнить. Чему ты дочь учила? Как парням глазки строить? Вот от такой матери я оградил детей, добившись судебного запрета.

– Позови Рома и Софи, – потребовала Эйлана, в очередной раз убедившись, что спорить с Альбом бесполезно. Ему гораздо удобнее считать жену гулящей, чем бороться с собственными комплексами и анализировать причины ревности. – Я хочу поздравить их с окончанием учебного года. Надеюсь, ты передал им мои подарки.

– И не мечтай, – пользуясь своим преимуществом, Джексон надменно скрестил руки на груди и ухмыльнулся. – Ты больше не увидишь их. Моим детям не нужна мать, которая бросает их, прикрываясь мифической защитой звёздной системы, а сама с мужиками кувыркается на другом конце галактики. Твои подарки я отправил тестю. Там им самое место.

Задохнувшись от возмущения, майор собралась дать достойный ответ, но Джексон оборвал связь и поставил блок. Пылая яростью, Эйлана крутанулась в кресле и тут заметила, что дверь гостиной слегка приоткрылась. Соскользнув с сидения, молодая женщина тихо подошла к двери и резко её распахнула. На пороге стоял смущённый Вилли. При виде разъярённой хозяйки он шарахнулся в коридор.

Втащив перепуганного юношу в гостиную, Смитерс строго на него посмотрела.

– Подслушиваешь, значит. За хозяйкой шпионишь? – холодно поинтересовалась Эйлана, крепко держа юнца за отворот воротника.

– Простите, госпожа, – Вилли попытался привычно пасть на колени.

– Куда, стоять! – чёткая и недвусмысленная команда не дала исполнить задуманное.

– Я проснулся, а вас рядом нет, госпожа, и будильник не сработал, – тихо покаялся парнишка. – Часы показывали одиннадцать утра. Я подумал, что проспал, и бросился на кухню готовить вам завтрак, но около раковины обнаружил вымытую посуду. Из гостиной доносились какие-то голоса, и я заглянул в щёлку, чтобы узнать, здесь ли вы. Госпожа меня накажет?

– Накажет, ещё как накажет, – у Смитерс руки чесались отшлёпать этого негодника. Сначала бывший муж помотал нервы, теперь этот молокосос строит из себя святую невинность.

К удивлению инопланетницы, отпущенный «паршивец» торопливо стащил с себя рубашку и принялся распутывать завязки, удерживающие штаны. Раздевшись, он аккуратно сложил вещи на коврик перед диваном и отвесил хозяйке низкий поклон.

– Я готов понести наказание, госпожа, – как-то обречённо проговорил Вилли.

Без одежды он выглядел старше своих лет, щеголяя уже практически сформированной фигурой и хорошего размера анатомическими подробностями.

«Ещё бы поработать с железом, и лет через пять парнишка станет как раз в моем вкусе», – подумала Эйлана. Стремление причинить боль сменилось желанием потискать. Поторговавшись со своей совестью, она не стала отказывать себе в этом удовольствии.

Истошный вопль выдернул Крэга из неспокойного сна. Брюнету снилось, что новой госпоже надоело возиться с хромым, бесполезным «старикашкой», и его вернули коменданту, а госпожа Морриган устроила бедному Крэгу показательную ломку. Мужчина приподнял голову и сонно огляделся. Он лежал в гордом одиночестве на «своей» половине кровати в спальне майора Смитерс, под небрежно наброшенной простыней. В комнате окон не было, но тьму разгоняли пылающие красным цифры электронного будильника, радостно сообщая, что уже 11:15. Крик сменили негромкие причитания, доносившиеся откуда-то из прихожей. Узнав голос любимого, встревоженный Крэг нашарил на стуле штаны и торопливо оделся.

«Только бы мой мальчик не рассердил госпожу майора своей несдержанностью», – пробормотал он, неловко слезая с постели на пол.

Ноги приняли вес могучего тела, травмированная голень тоскливо заныла, но не выразила протест, когда её хозяин бодро похромал на источник шума. Прихожая оказалась пуста, но в гостиной явно кто-то находился. Опершись на косяк, чтобы дать отдых больной ноге, Крэг мягко толкнул приоткрытую дверь и увидел своего парня, плачущего у ног новой хозяйки.

– Простите, госпожа. Ради богини, простите. Я не хотел портить вам «игру», – бормотал Вилли как заведённый, глотая слезы.

«Странный он какой-то, – растеряно подумала Эйлана, недоуменно глядя на съёжившегося на ковре юношу. – Ещё ничего толком не сделала, только немного приласкала, а этот парнишка уже залил ковёр своим семенем и расплакался как маленький. Ну, и что с ним теперь делать, ума не приложу. Отругать или утешить?»

Размышления молодой женщины прервал шорох, раздавшийся из прихожей.

«Кого ещё принесла нелёгкая!», – с досадой фыркнула Смитерс и яростной фурией подлетела к приоткрытой двери. На пороге прислонившись к косяку, стоял Крэг и сочувственно смотрел поверх её головы на Вилли. – «Этот что здесь забыл? Ишь спасатель выискался. Можно подумать, я тут пытаю его парня. Как же я ненавижу, когда мужики не воспринимают меня всерьёз или считают стервой».

Повернув за подбородок лицо «защитничка» к себе, Смитерс вперилась в его черные глаза свирепым взглядом. Обычно аквамариновые глаза хозяйки налились сталью.

– Это за «Доброе утро», – прошипела майор, отвешивая две крепкие пощёчины, – а это за предположение, что я причиняю боль своим людям без веской причины.

Второй оплеухой здоровяка отбросило на пару шагов. На щеках заалели чёткие отпечатки женских ладошек.

«У хозяйки тяжёлая рука и хорошо поставлен удар. Не стоит её злить понапрасну», – отметил Крэг про себя, сдерживая желание покаянно преклонить колени. Благодаря бальзаму Леад его нога почти прошла, но все ещё беспокоила при ходьбе и смене позы.

– Доброе утро, госпожа, – запоздало произнёс брюнет, смиренно склоняя голову, но его уже не слушали.

Схватив сумочку, Эйлана выскочила из квартиры, короткой дорогой преодолела путь до выхода из космопорта и, взяв флаер, отправилась в город. Инопланетнице нужно было успокоиться и привести мысли в порядок.

Едва за госпожой закрылась входная дверь, здоровяк вошёл в гостиную и тяжело опустился на ковёр рядом с юношей, сидящим, обхватив руками колени, там, где его оставила хозяйка.

– Она жёстко в тебя поиграла? – заботливо спросил Крэг, обнимая своего младшего друга. – Она причинила тебе боль?

– Нет. Она меня ласкала, очень нежно ласкала, даже ни разу не поцарапала, – всхлипнул Вилли, уткнувшись в плечо брюнета. – Это я виноват, не сдержался, когда её ладонь погладила меня там…

Юноша смутился и взглядом указал на свой пах.

– Голой ручкой? – не поверил мужчина. Вилли несчастно кивнул. – Неудивительно, что ты утратил контроль над своим телом. Не расстраивайся, мы уже убедились, что госпожа Эйлана добрая женщина. Может, она остынет, и все обойдётся.

– Думаешь? – скептически вздохнул Вилли, помогая возлюбленному подняться.

– Надеюсь, – ответил Крэг и повёл своего любимого в душ.

«Дай, богиня, чтобы моё неуместное появление не испортило хозяйке настроение на весь день», – подумал здоровяк, открывая дверь душевого закутка.

Мальвавиль совершенно не походил на большинство мегаполисов галактики, состоящих сплошь из стекла и бетона. Это был приятный, полный растительности городок, застроенный невысокими коттеджами и виллами, обнесёнными живой изгородью, едва достигавшей второго этажа. Бросив флаер на парковке у городской черты, Эйлана пешком отправилась по магазинам лечить нервы. Гуляя по городу, она с интересом разглядывала прохожих, отмечая, как разнится поведение мужчин и женщин.

Мальвийки практически ничем не отличались от обывательниц большинства цивилизованных миров, куда заносила судьба бравую космодесантницу. Молодые девицы щеголяли в ярких платьях до колен немыслимых расцветок и фасонов. Женщины постарше одевались неброско, но со вкусом, отдавая предпочтение светлым блузкам, длинным юбкам свободного покроя и брючным костюмам.

Мужчины же держались скромно, кланялись каждой даме, которая к ним обращалась, или следовали за своей спутницей, потупив взор, стараясь не привлекать к себе внимания. В одежде предпочитали распашные рубахи на молнии и мешковатые штаны, вроде тех, в которых шастал Вилли. Все в блеклых и невыразительных тонах. Словно мальвийцы хотели подчеркнуть свой низкий статус, сливаясь с окружающим пейзажем.

Глядя на них, Эйлана лучше поняла истоки подчёркнутой вежливости и молчаливой покорности своего старшего раба. По сравнению с встречными мужчинами, Крэг казался развязным повесой и редкостным наглецом.

С подростками все обстояло несколько иначе. Девчонки носились за своими сверстниками с радостными криками, а те удирали во все лопатки, внимательно следя, чтобы подруга не сильно отстала. Иногда они шли рядом и о чем-то легкомысленно болтали, пока не встречали кого-нибудь из взрослых дам. В такой момент парнишка немедленно принимал покорный вид и, соблюдая дистанцию в один шаг, чинно следовал за девушкой до ближайшего поворота.

На площади с фонтаном в виде танцующих девушек, Смитерс наткнулась на знакомую архитектуру. Приземистое здание кислотной расцветки действительно оказалось борделем. Причём тем же самым, куда она ездила с Ханной. В чем Эйлана убедилась, из любопытства переступив порог и кивнув в ответ на поклон рыжего брутала. Услышав традиционное приветствие, она на пару секунд засомневалась в разумности предприятия, но посмотрев на склонившегося в ожидании администратора, решительно подошла к стойке и объявила:

– Покажи свежее поступление. Тех, кто пробыл здесь не более недели.

Рыжий хитро улыбнулся, стрельнул глазами на инопланетницу и отстучал сообщение на коммуникаторе.

– Ты сегодня как-то расхрабрился, приятель. Глазки строишь, заигрываешь. Чай не предлагаешь… – нарочито ласково проговорила майор, без приглашения занимая кресло. Испорченное домашними рабами настроение подстегнуло исконную нелюбовь к неуважительному отношению со стороны противоположенного пола и вылилось в желание проучить нахала. – Хочешь составить мне компанию на часик – другой, но стесняешься попросить? Ты вполне в моем вкусе, так что я не прочь затискать такого красавчика.

Брутал сильно побледнел и бухнулся в ноги на манер Вилли, бормоча извинения.

– Чаю принеси, хватит половичок изображать, – усмехнулась Эйлана, мягко пиная рыжего в плечо. Унижающийся здоровяк, как ни странно, повеселил её. Желание «карать» поменялось на «миловать» и остро захотелось пить. – Фруктовый без сахара.

– Конечно, госпожа, сию минуту, – здоровяк резво поднялся и унёсся за стойку, на ходу шепча какие-то указания в комм. Ровно через сорок пять секунд перед майором дымился заварной чайник, расточая вокруг сладковатый аромат клубники и киви. Рыжий услужливо наполнил чашку оранжевой жидкостью и пододвинул тарелочку с печеньем.

На этот раз «шлюхи» появились не раньше, чем инопланетница напилась чаю. Парней оказалось всего шестеро, за то какие: все как на подбор под два метра ростом, плечистые и явно старше двадцати пяти лет. Стремясь искупить вину, рыжий учёл все пожелания клиентки: как явные, так и подслушанные опытным ухом «старого» раба.

Эйлана мысленно облизнулась при виде такого «шведского стола» и, с сожалением отодвинув пустую чашку, приблизилась к шеренге прижавшихся к стене молчаливых «великанов». Цвет глаз, длина волос, тон кожи, все это охранницу в тот момент совершенно не интересовало. Она искала кого-то, на ком не жалко научиться «играть со зверьками», чтобы под этим не подразумевала Ханна. Такой «жертвой» стал крайний справа брюнет, державшийся особенно нервозно.

«Нервничает, значит, в чем-то виноват», – сделала нелогичный вывод Эйлана и указала на него рыжему.

Тот рявкнул что-то в комм. В приёмную просочился пухленький блондинистый парнишка лет четырнадцати и с поклоном предложил проводить госпожу до «студии».

Рыжий ещё раз извинился за наглость, вручил ключ и пожелал приятной «игры».

Студия представляла собой просторную комнату с маленьким окошком под потолком, оформленную в пурпурных тонах. Середину помещения занимала полуторная кровать с металлическими изголовьем и изножьем. Прозрачная душевая кабина пристроилась напротив входа, кресло с высокой спинкой в ближнем углу комнаты, крест в дальнем левом углу, лавка с креплениями, свисающими по бокам, стол с разложенными по скатерти предметами, очень напоминающими орудия пыток. В центре столешницы стояла уже знакомая инопланетнице бутылочка бальзама Леад.

Пока Эйлана, стоя на пороге, рассматривала обстановку студии, выбранный брюнет проскользнул мимо неё и куда-то исчез. Блондинчик дождался, пока его отпустят небрежным взмахом руки, поклонился и растворился в коридоре. Девушка заперла дверь, взяла со стола единственный знакомый предмет – короткую плеть – и обошла комнату в поисках «беглеца», похлопывая сложенной петлёй по ладони.

– Это что еще за фокусы? – язвительно осведомилась она, нависая над мужчиной, забившимся в нишу возле кровати. – В прятки решил поиграть? Очень зря. Я сейчас не расположена к глупым шуткам.

Под её насмешливым взглядом мальвиец выбрался из своего укрытия, встал, выпрямил спину, расправил плечи, убрал руки за голову и оказался очень даже симпатичным поджарым парнем с ёжиком темно – шоколадных волос.

– Что с тобой можно делать? – небрежно спросила Эйлана, прикидывая поиметь «шлюху» или сначала помучить.

Страх, плескавшийся в болотных глазах бледного раба, будоражил тёмную сторону души бывшей космодесантницы, обычно запертую на замок общественной морали и благопристойности. Лишь на поле боя она выпускала своего внутреннего зверя, да и то на коротком поводке в рамках устава.

– Все, что пожелает госпожа, – промямлил брюнет, опуская взгляд. – На двери висит список запрещённых практик. Все, что не входит в этот перечень, госпожа вольна со мной проделать.

Эйлана не поленилась подойти к входу и ознакомиться с правилами, на удивление короткими. Клиенткам запрещалось под угрозой крупного штрафа: портить инвентарь и мебель студии, пачкать кровью стены и потолок, причинять «шлюхам» несовместимые с жизнью повреждения, калечить или убивать «шлюх» «Дома увеселений».

– Ты знаешь для чего эти приспособления? – поинтересовалась майор, широким жестом очерчивая разложенные предметы на столе.

– Да, госпожа. Они позволяют разнообразить «игру» и сделать её более интересной для госпожи, – выдавил раб, играя желваками.

– Отлично. Раздевайся, и поиграем. Я буду брать предмет, а ты объяснять, как им пользоваться. Если обманешь, я заставлю тебя молить о смерти, – объявила майор, скидывая жакет в кресло.

Плеть вернулась на исконное место, её сменила многохвостая сестрица. Брюнет облегчённо выдохнул и сообщил название девайса и его назначение, насторожённо наблюдая за девушкой, деловито перебирающей «ударные» инструменты.

Следующие два часа молодая женщина провела с пользой и удовольствием. После продолжительных издевательств «шлюха» покинул студию своими ногами, потрёпанный, но в целом довольно живой и заботливо смазанный бальзамом, искренне удивляясь своей удаче.

Из борделя Эйлана вышла добрая и умиротворённая. Тёмный зверь её души сыто позевывал, в кое веки выгулянный и накормленный вволю. Никаких отрицательных эмоций или угрызений совести по поводу содеянного она не испытывала, ощущая душевный подъем как после тренировки в спортзале.

Почувствовав зверский голод, Смитерс перекусила в уютном кафе на краю площади у фонтана, заодно проверила в накладной адрес ювелирной мастерской, где два дня назад заказала через сеть металлические браслеты для своих мальчиков. Забрав заказ, майор прошлась по магазинам: купила одежду для себя и мальчиков, кое-какие игрушки для взрослых, подумав, приобрела устройства связи, носимые на запястье, и перед отъездом домой порадовала себя покупкой новых серёжек.

После душа Крэг немного размялся, понял, что пока не готов к таким подвигам, сделал гимнастику для травмированной голени и вытянулся на постели. Вилли поменял компресс, принёс общеукрепляющий отвар и улёгся рядом жалеть больную ногу друга.

– Как ты думаешь, что с нами сделает госпожа, когда вернётся? – спросил юноша, обнимая бедро здоровяка. – Сразу выпорет или сначала поиграет?

– Без понятия, – отозвался Крэг, потягивая отвар. Второй рукой он лениво поглаживал парнишку по спинке. – На все воля богини.

Лекарство притупило его страх перед возможным наказанием и настроило на философский лад.

– Лучше пусть поиграет, – мечтательно прикрыл глаза Вилли, пальчиком теребя завязки на штанах мужчины. – У неё такие ласковые ручки…

– Не надо, – здоровяк мягко отодвинул кисть брюнетика. – Не стоит заниматься этим на постели хозяйки. Она и так на нас сердита. Да и я ещё не полностью восстановился, чтобы все прошло как надо.

– Чем это, ЭТИМ? – Вилли сделал невинное лицо и провокационно облизал губы. – Скажешь, тебе совсем ничего не хочется?

Крэг мужественно отвернулся. С тех пор, как боль ослабла до терпимой, кое-какие желания его время от времени посещали. При других обстоятельствах мужчина с удовольствием опрокинул бы дерзкого мальчишку на постель и отлюбил по самое не хочу, но сейчас было не место и не время. Хозяйка вернётся в любой момент и вряд ли обрадуется, если застанет наглых рабов в момент спаривания посреди собственной спальни. Проблема личной жизни осложнялась тем, что отдельной комнаты своим мужчинам инопланетница не выделила. Брюнет не посмел бы упрекнуть её за это. Хотя бы потому, что охранница просто-напросто таковой не располагала. Проведя некоторое время в хозяйкиной квартире, здоровяк пришёл к выводу, что при подборе жилья госпожа Эйлана совершенно не рассчитывала заводить гарем. Только этим объяснялось отсутствие какого-либо жилого помещения для прислуги.

Изумление, появившееся на прекрасном лице инопланетницы, после того как Крэг представился по всей форме при первой встрече, явно говорило о том, что майор имела весьма смутное представление о социальном статусе мужчин. Вряд ли она знала о существовании гаремов до пояснения полковника о том, кто такой Вилли. Осознав это, раб удивился, как быстро хозяйка переварила такие новости и приняла решение взять под свою защиту юного шкета и старого калеку. Покупку парнишки Крэг считал вполне нормальным желанием молодой женщины завести себе красивую игрушку. Собственное же приобретение у него в голове никак не укладывалось. Самым простым, казалось, следующее объяснение: комендант навязала госпоже Эйлане Крэга в качестве довеска к юнцу, дабы избавить свой гарем от бесполезного хлама. Тогда возникал вопрос, зачем хозяйка уделяла такое внимание восстановлению калечного раба, не имеющего никакой практической ценности. Даже для ублажения в постели уже негодного. Использовать такую развалину исключительно в качестве вечернего чтеца, значит, зря переводить продукты.

«Нужно найти себе занятие, чтобы хоть как-то оправдать свой прокорм, – решил здоровяк, ставя кружку на столик, и тут его осенило. – Хозяйка хромает. Не сильно, но довольно заметно. Особенно вечером после смены. Видно, собственное увечье доставляет ей беспокойство. Думаю, от массажа усталых ножек она не откажется».

Размышления Крэга прервала шаловливая ручонка, нагло дёрнув шнурок.

– Ты что творишь, негодник! – рыкнул брюнет.

Он хотел добавить кое-что резкое, но тут же замолк, когда темненькая головка склонилась над оголённым пахом. Шустрый язычок облизал его хозяйство, жадные губы всосали приподнявшееся достоинство… и Крэг, махнув рукой на правила, накрыл ладонью затылок наглого шкета, побуждая к активным действиям. Госпожа все равно накажет за утренние провинности. Взысканием больше, взысканием меньше – без разницы. Дублёная шкура опытного гаремника снесёт любую кару, кроме безразличия. Не так много у него осталось радости в жизни. Если поторопиться, может, все и успеется до возвращения госпожи.