- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
Случайное знакомство
Боль пришла, как всегда, внезапно. Чёрными, корявыми корнями она медленно прорастала в мозг, колола, разрывала его на ошмётки. Изображение перед глазами разбилось на тысячи мелких квадратиков. Квадраты дрожали, мерехтели, словно в густой дымке, толкали друг друга, создавая болевой хаос.
Рядом что-то зашелестело. Корешки в голове, словно получили второе дыхание. Боль вышла на новый виток. Что это? С трудом приоткрыв глаза, Максим, скорее угадал, чем увидел жёлтые женские лоферы. Светка Ковалёва. Просто страничку перевернула. Кто-то хлопнул тетрадью по подоконнику. Кто-то прошептал детерминанты спроса и предложения. Экзамен. Не заставишь же ребят не дышать, только потому что у него, видите ли мигрень началась.
Медленно поднявшись со скамейки, Максим оперся ладонью о стену. Тёплая, шершавая. Так же медленно, шаг за шагом, пошёл по коридору. Пальцы проваливались в выбоины, впадинки, спотыкались на старых неровностях стены. Когда-то он читал, что если какой-то орган перестаёт чувствовать, то другие органы берут его функции на себя. Стал плохо видеть, зато слух и тактильные ощущения зашкаливают. Наконец, ладонь зацепилась за угол. Ещё чуть-чуть и дверь в туалет. Там сейчас не должно быть никого.
Грохот воды о раковину снова взорвал мозг, но, когда холодные струи потекли за шиворот, боль чуть притупилась. Опустившись на грязный кафель пола, Максим свернулся калачиком. Может повезёт и сегодня боль продлится недолго. И тогда есть шанс, хотя бы последним зайти в аудиторию. Как же невовремя скрутило. Последний экзамен, его фамилия в списке через два человека. И некого даже попросить предупредить преподавателя. Как назло, Ирка Марпл, последняя надежда любого студента из их группы, уже зашла в аудиторию. Остальные ребята, хотя и знали о проблеме Максима, были настолько погружены в предстоящий экзамен, что даже не заметили, как он вышел.
Пошарив дрожащей рукой в кармане, Максим нашёл пустую пластинку «Парацетамола». Сжав её в кулаке, попытался болью, спровоцированной тонким алюминием, «перебить» боль в голове. Но организм даже не заметил, как на ладони выступили тёмные капельки крови.
Несколько месяцев назад, когда первый приступ скрутил тело, Ирка вызвала «скорую». Причём сделала это такими словами, что медики приехали через десять минут и довольно быстро сняли боль. Максим помнил, как молодой врач безразлично заполнял какие-то бумажки, попутно рассказывая, что болезнь тургеневских барышень, под названием «мигрень» вылечить нельзя. Её надо просто пережить: закрыть окна, лечь в тёмной комнате, создать абсолютную тишину и принять лекарство. Доктор написал название препарата, оставил бумажку на столе и уехал с чувством выполненного долга.
На следующий день Максим пришёл в аптеку и протянул в окошко бумажку. Цена лекарства оказалась настолько заоблачной, что он несколько секунд тупо хлопал руками по карманам, делая вид, что забыл кошелёк. Поняв, что купить спасительный препарат сможет не раньше, чем выиграет главный приз в лотерею, он зашёл в другую аптеку и взял обычный «Парацетамол». Теперь, при первых признаках надвигающейся боли, Максим выпивал сразу пару таблеток, ложился под одеяло, затыкал уши и старался думать о прекрасном. Иногда это помогало, иногда нет.
Месяц назад Ирка, собрав ребят, объяснила его ситуацию. Однокурсники скинулись кто сколько мог и купили дорогостоящее лекарство. К сожалению, в упаковке, стоившей, по мнению Максима, просто неприличные деньги, оказалось всего восемь таблеток. И ушли они в экзаменационные дни очень быстро. Таблетки ушли, а боль осталась, навещая его с завидным постоянством.
По коридору громко процокали каблуки. Максим снова сжался, ещё крепче обхватывая голову руками. Звонкое эхо отскакивало, резонируя одновременно во всех уголках черепной коробки. Хотя, у головы нет «уголков». Что ж, способность анализировать не атрофировалась. И на том спасибо. Какая же лошадь носится по универу на каблуках?
– Могу я вам чем-нибудь помочь? —раздался над головой приятный женский голос.
Максим с трудом открыл глаза. Коричневые туфли на высоком каблуке стояли прямо перед ним. «Наденьте тапочки» буркнуло сознание.
– У вас пистолет есть? – прошептал Максим, снова опуская голову на колени.
– Нет. А вам застрелиться или меня застрелить?
– Вы-то тут при чём? – сквозь зубы процедил он, мечтая только о том, чтобы добрая самаритянка оставила его в покое.
– Я вызову «скорую», – сказала девушка, отходя к окну.
– Не стоит, – поморщился Максим. – Я и так знаю, что они скажут: «Мигрень не лечится, надо полежать, помечтать о чём-нибудь хорошем» и когда-нибудь это пройдёт.
Закончив разговор по телефону, незнакомка намочила носовой платок и, присев, положила его Максиму на лоб. Холодные струйки покатились, щекоча кожу. На секунду даже показалось, что боль снова начала отпускать, но в этот момент, тишину прорезал очередной стук каблуков. Что ж за день? Все, как будто сговорились припереться в университет на каблуках.
Приоткрыв глаза, Максим чуть не задохнулся от удивления. Прямо перед его носом, словно по мановению волшебной палочки, появилась пластинка с заветным лекарством.
Когда таблетка уютно расположилась под языком, Максим счастливо вздохнул. Лекарство начинало действовать почти мгновенно. Не сказать, что боль ушла, но теперь она была гораздо терпимее. Мелкие квадратики начали сбиваться в один расплывшийся рисунок и уже через минуту Максим узнал склонившуюся над ним студентку пятого курса Агату Лозовую.
–– Ну чё, рахит, ожил? – высокомерно бросила девушка. Приподняв веко Максима, она некоторое время разглядывала его зрачок. Поняв, что «рахит» пришёл в себя, Агата безразлично повернулась к стоявшей за её спиной девушке. – Между прочим, Сонечка, препаратик стоит бешенные бабки. А я, в отличие от тебя, не миллионер.
«Сонечка», не глядя, вынула из сумки кошелёк, достала двадцатидолларовую купюру и небрежно сунула собеседнице. Девушка расцвела в довольной улыбке. Фривольно потрепав Максима по макушке, она скрипуче пропела:
– Обращайтесь, юноша.
Чуть приподняв голову, Максим проследил, как Агата вышла из туалета. Стук её каблуков он теперь слушал, как песню. Как же это здорово, когда голова не разрывается от боли, не лопаются от напряжения глаза.
Осторожно наклонив голову к одному плечу, затем к другому, он умиротворённо вздохнул. Лёгкая боль в висках почти не считалась. Можно даже успеть на экзамен. Интересно, сколько времени он здесь просидел?
– Даже не думай, – словно угадав его мысли, сказала незнакомка. – Сейчас всё равно хорошо не сдашь.
«Какое уж тут хорошо? – расслабленно пронеслось в голове, – Хоть бы на трояк натянуть». Хотя, конечно, обидно. Предмет он знал на «отлично». Но сегодня, как говорят, не до жиру, быть бы живу.
– Дай свою зачётку и посиди на скамейке, – приказала девушка, помогая ему выйти в коридор.
Сидя у двери аудитории, Максим исподлобья наблюдал, как вышла из кабинета пожилая преподавательница экономики. Пожалуй, если бы он не следил специально, даже не заметил бы, как спряталась за манжетой её блузы зелёная купюра.
В подобном положении Максим оказался впервые. Было невыносимо стыдно. Закусив губу, он разглядывал столпившихся у окна однокурсников, пытаясь определить, заметил ли кто-нибудь зелёный презент, выглядывающий из белоснежного рукава преподавателя.
– Можешь не беспокоиться об экзамене, – будничным голосом прокомментировала незнакомка. – Я объяснила ситуацию Надежде Власовне, и она сказала, что поставит тебе экзамен по текущим оценкам. Оказывается, ты, Максим Шубанов, весьма умный студент, пользующийся глубоким уважением преподавателей.
«Ещё бы не пользоваться уважением, когда за тебя такие бабки заплатили, – зло пронеслось в голове. – Уважала бы она меня за спасибо». Поймав на себе пристальный взгляд собеседницы, Максим смутился. Наверное, девушка сказала последние слова с иронией и совсем не заслужила потока злости, который он мысленно вывернул на неё.
– Пойдём, я довезу тебя до дома.
– До дома слишком далеко, – прошептал Максим. – А до общежития я и сам дойду.
Боль прошла, но теперь навалилась слабость. Поднявшись со скамейки, Максим покачнулся. Внутренности, словно превратились в тяжёлый камень и тянули тело вниз. Ноги стали ватными, а в голове собирался мутный, серый туман. Успокоившись после болевого шока, организм разомлел, глаза сонно слипались. Идя следом за своей спасительницей, Максим уже не мог понять ни где он, ни как оказался на парковке, рядом с университетом.
Опустив голову на тёплую кожу мягкого сидения иномарки, он даже не заметил, как провалился в глубокий сон.
ГЛАВА 2
В чужой квартире
Не открывая глаз, Максим удивлённо прислушался. Тишина настораживала. Где привычные крики ребят, с которыми уже третий год делит комнату в старом, холодном общежитии? Где топот по коридору, хлопанье дверей? Открыв один глаз, он огляделся. Мягкая прохлада, погружённая в приглушённую темноту огромной комнаты, казалась чем-то мистическим. Как будто картинкой из другой жизни. Может это рай? Или ад? Хотя, вряд ли в аду специально для него включат кондиционер. В голове начало понемногу проясняться и память услужливо выделила события последних часов. Головная боль, незнакомка, экзамен…и всё, провал. Как он оказался в этой комнате, Максим совершенно не помнил. А вдруг «добрая самаритянка» оказалась торговкой органами и он, Максим Шубанов, всё ещё находится под наркозом и даже не чувствует, что стал на одну почку изящнее. От дурных мыслей волосы на голове зашевелились. Осторожно подняв одеяло, он сделал первичный осмотр. Нет, никаких свежих шрамов, ни странных ощущений. Даже наоборот, по всему телу вальяжно катилась волна давно забытого чувства удовлетворения. Удовлетворения от хрустящей чистоты постельного белья, от приятной свежести майского утра, от завораживающей, забытой тишины, от состояния лени, внезапно завладевшей телом. Куда бы не привезла его незнакомая «Сонечка», – это было место его мечты. Хотя, наверное, пора уходить? «Лежи, – властно приказал мозг. – Пока не выгонят, лежи». Закрыв глаза, Максим снова окунулся в непередаваемое блаженство ничегонеделанья.
Издалека послышалась трель входного звонка и за дверью пронеслось чуть слышное шуршание. Женский голос о чём-то поговорил с пришедшим и дверь снова закрылась. «Нет, всё-таки надо вставать», – снова подумал Максим. Спустив ноги с кровати, он растерянно обвёл взглядом комнату. Кровать, огромный телевизор на стене, встроенный шкаф, прикроватная тумбочка… Его одежды нигде не было. Прикрывшись одеялом, он наклонился, изучая пространство под кроватью и в этот момент в дверь тихо постучались. Не дожидаясь разрешения, в проём заглянула худенькая остроносая девушка. Лукаво улыбнувшись, незнакомка кивнула и громко зашептала:
– Максим Александрович, вы уже будете вставать или предпочитаете ещё поваляться?
Это домашнее «поваляться» заставило Максима растянуть губы в глупую улыбку. «Максим Александрович, – мысленно протянул он, вслед за девушкой. – прям, как на светском рауте».
Увидев, что гость улыбается, девушка совсем осмелела и осторожно вошла в комнату.
– Вы, наверное, свои вещи ищете? Так не ищите. Я их постирала, погладила и принесу вам после кофе. Так вам кофе сейчас подавать или чуть попозже?
– Спасибо, – смущённо махнул рукой Максим. – Не надо кофе. Принесите лучше вещи, и я уже пойду.
– Что значит, «не надо кофе»? – возмущённо пожала плечами девушка. – Софья Эдуардовна велела сварить вам геркулесовую кашу, так как вы от экзаменов отощали слишком. И не отпускать без завтрака. К тому же Алёша, шофёр Софьи Эдуардовны, ждёт внизу, чтобы отвезти вас в общежитие. Софья Эдуардовна специально из-за вас сегодня на работу на такси поехала. Если хотите, я вам завтрак лучше в постель принесу, а то наш, – девушка презрительно кивнула на дверь, – опять свои пять копеек вставит.
Не дожидаясь ответа, незнакомка вышла и через несколько минут вернулась, неся на серебряном подносе кофейный сервиз и тарелку, наполненную геркулесовой кашей. Подмышкой девушка прижимала его вещи.
Решив, что чуда наполовину не бывает, Максим перестал отказываться и с завидным аппетитом опустошил всё, что было на подносе. Глубоко вздохнув, он перевёл взгляд на мягкие подушки, но тут же отогнал коварное желание «поваляться ещё пять минуточек».
Прикрывая рукой пальцы на ноге, Максим натянул носок. Удивлённо моргнув, бросил затравленный взгляд на собиравшую посуду помощницу. Огромная дырка, которую он уже неделю собирался зашить, оказалась аккуратно заштопана. Девушка исподтишка бросила на него хитрый взгляд и, хихикнув, выскочила из комнаты.
Неумело застелив кровать, Максим растерянно топтался на пороге. Уйти, не попрощавшись, показалось неприличным, а уж столкнуться по пути с «нашим», как определила статус находящегося в доме мужчины, незнакомка, казалось вообще, смерти подобным. Дверь распахнулась так внезапно, что Максим от неожиданности снова плюхнулся на кровать.
– Уже собрались? –почти закричала девушка, тряхнув головой так, что широкая белая повязка упала ей на глаза. – Давайте я провожу вас до машины.
Оставив домашнюю работу, под видом заботы о госте, девушка устроила себе небольшой перерывчик. Ни собранные в тугой пучок волосы, ни хрустящий крахмалом халатик не смогли превратить юное создание в классическую горничную. Сдёрнув с головы повязку, она понеслась к двери.
– Наташа, – властно раздалось сзади. – Тебе заняться нечем?
Максим затравленно сжался. Так хотел уйти незаметно. Ну, по крайней мере, незаметно для «нашего». Повернув голову, он столкнулся взглядом с красивым холёным мужчиной в домашнем халате. Опершись плечом о косяк, тот стоял, вальяжно покачивая в руке элегантные тонкие очки,
– Вы, значит, и есть наш незваный гость? – то ли спросил, то ли констатировал он, окидывая Максима презрительным взглядом.
– Почему же «незваный»? – по-бычьи опустив голову, вступила в разговор Наташа. – Очень даже званый. Софья Эдуардовна, хозяйка квартиры, – девушка сделала многозначительную паузу, – лично пригласила Максима Александровича провести ночь в апартаментах для гостей. Не так ли, Максим Александрович?
Максим растерянно перевёл взгляд на Наташу. Честно говоря, он совершенно не помнил «пригласила ли его лично» Софья Эдуардовна, но однозначно понял, что потерять друга, в лице Наташи ему не хотелось. Вскинув голову в стиле героев Юнгвальд-Хилькевича, он гордо кивнул, подтверждая слова горничной.
– Кто же против? – расплылся в добродушной улыбке мужчина. – Наша Софья Эдуардовна просто одержима спасанием убогих, оказанием помощи болезным да недоразвитым. Это я не вас имею в виду. Были, знаете ли, и до вас прецеденты.
– А вы бросьте Софью Эдуардовну, – наивно хлопнув ресницами, подсказала Наташа.
– Не дождёшься, – захохотал мужчина, обнажая безупречно ровные, белоснежные зубы. – И вообще, договоришься, Наталья. Совсем место своё забыла. За что тебе только платим?
– Вы не платите. А Софья Эдуардовна мною довольна.
Мужчина не удостоил девушку ответом и быстро свернул разговор.
– Всего доброго, Максим Александрович. Надеюсь, что больше вас не увижу.
Показательное пренебрежение больно ударило по самолюбию. Максим несколько минут зло сверлил глазами «нашего», стараясь выудить из-под коврика, потрёпанную за годы голодного обучения, гордость и дать достойный ответ.
– Наташа, – Максим несколько наиграно развернулся к девушке. – Когда я могу увидеть Софью Эдуардовну, чтобы выразить ей свою благодарность?
«Наш» разразился звонким, заразительным хохотом. Максим смутился. Вопрос, действительно, прозвучал несколько пафосно.
Небрежной раскачивающейся походкой мужчина подошёл вплотную к Максиму и засунул в его ладонь новенькую хрустящую купюру.
–Я не хочу тебя здесь больше видеть. Бери бабки и вали отсюда.
Щеки Максима вспыхнули. За последние сутки это была уже вторая унизительная купюра. Но если вчера он ничего не смог сделать, то сегодня всё было в его руках. Швырнув в лицо визави стодолларовую бумажку, Максим развернулся и гордо вышел из квартиры в сопровождении довольно улыбающейся Наташи.
ГЛАВА 3
Снова в общежитие
Общежитие встретило Максима привычным гамом. Ребята носились по коридорам. То там, то тут звенели стаканы, гремели кастрюли. Ребята отмечали сдачу последнего экзамена.
Максим остановился на пороге и обвёл взглядом обшарпанные, покрытые грязными потёками стены. Когда же здесь последний раз делали ремонт? Впрочем, вопрос поставлен неправильно. Когда здесь делали качественный ремонт? Потому что просто замазать грязные стены, пройтись кисточкой по жирным поручням, так это каждый год.
Каждый год ребята, скрипя зубами, сдавали деньги на краску, кисти, побелку, на бензин для завхоза, на новую машину ректору… Все тихо ругались, но воспринимали поборы, как само собой разумеющееся. И только сегодня, выйдя из шикарной квартиры незнакомой Софьи Эдуардовны, Максим со всей чёткостью ощутил ничтожность своего существования. Ведь получается, что даже горничная Наташа стойко отстаивала право на уважение и благодарность перед мужчиной, который пытался ущемить её положение. А они, будущие экономисты, слава нации, молчали.
Нет, нельзя всё-таки пускать нашего человека в нормальное общество. Вот жил себе, жил, ни о чём не задумывался, так на тебе, надо же было увидеть, как живут обеспеченные люди. И всё. Теперь полная голова вопросов без ответов. И на душе противно, словно это его вина, что живут ребята в мире, полном несправедливости.
Поднявшись на пятый этаж, Максим медленно открыл дверь в свою комнату. Пять пар глаз одновременно пробуравили его насквозь.
– Нагулялся? – облегчённо выдохнул Митька Семёнов. – Где тебя всю ночь носило? Олег, набери скорее Ирку, а то она всё отделение полиции на ноги поднимет. Скажи, что Макс нашёлся.
Ничего не сказав, Максим прошёл к шкафу, стоявшему у двери. Сейчас бы молча переодеться, лечь в кровать и не слушать зудение товарищей. Не отвечать на вопросы. А главное, забыть всё, что случилось сегодня утром. Шорох Иркиных кроссовок, он мог бы выделить из тысячи других звуков. И именно этот шорох сейчас нёсся по коридору.
Дверь без стука распахнулась. Максим едва успел выставить вперёд руки, чтобы не получить дверью в лоб. Ирка никогда не запаривалась глупыми вопросами, типа, одеты ли ребята? Ждут ли её появления? Конечно, ждут. А кто не ждёт, сам виноват. Нечего без штанов по комнате ходить.
Вбежав, девушка резко швырнула на стул кожаный рюкзак и схватив со стола мутный, высокий графин, налила стакан воды. Пока Ира пила, ребята молчали. Максим чуть приподнял уголки губ. Даже не видя однокурсницу, он мог представить, как скатываются капельки воды по её подбородку, как она придерживает рукой сползающие с вспотевшего носа очки. И даже то, что она сейчас скажет не вызывало сомнения.
– Я всё выяснила, – выдохнула девушка, вытирая тыльной стороной руки мокрые губы. – Увезла его мадам, которая ведёт факультативные занятия по культуре пятнадцатого века в нашем университете. Директриса картинной галереи «Гала» Тышкевич Софья Эдгаровна.
– Эдуардовна, – поправил Максим, выходя из-за двери.
Ребята, стоявшие перед Иркой, дружно сжались. В гневе та была несдержанной. Могла рюкзак на голову опустить, могла просто наорать так, что мало не покажется.
– Ну и придурок ты, Шуба, – Ира яростно развернулась и, уперев руки в бока, сверлила Максима горящим взглядом. – Между прочим есть люди, которые беспокоились о тебе. И всю ночь не спали, представляя, как престарелая тётка использует обескровленное тело голодного студента Шубанова для своих эротических фантазий. Мог бы и позвонить.
– Не мог, – буркнул Максим. – Свалился, как подрубленный. Проснулся только утром.
– Может всё-таки тебя использовали? – прошептал Витька Смирнов, не сводя с Максима восторженных глаз. – Не обязательно в качестве сексуальной игрушки. Например, для экспериментов. Ты не помнишь, может тебя инопланетяне выкрали?
– Никто меня не выкрадывал, – Максим посмотрел в горящие глаза однокурсника и понял, что тот уже придумал целую трагедию из его отсутствия. – Просто таблетки от мигрени имеют очень сильный успокаивающий эффект. Мне об этом ещё доктор рассказывал. После них нельзя садиться за руль. А тем более в моём случае: экзамены, пару ночей не спал… Вот меня и развезло.
– И всё-таки она Эдгаровна, – расслабленно растянулась на жёстком стуле Ира. – Мне в милиции сведения дали точные. У неё корни литовские. Из панянок.
– Рассказывай, что узнала, – Митя, лёгким движением руки, смёл со стула затёртые до дыр конспекты и осторожно сел, стараясь сконцентрировать вес на, менее раскачанных, передних ножках. – Не зря же мисс Марпл всё утро носилась из одного отделения в другое.
– Ничего особо интересного, – скрывая довольную улыбку, начала Ирина. – Сначала я выяснила, что ушёл студент Шубанов в сопровождении какой-то шикарной тётки. Затем наш охранник видел, как потащила она его к стоянке. Ну а дальше уже дело техники. Выяснила номер машинки, на которой увезли нашего героя-любовника и поплакала в полиции, что забыла в этой машине клетку с, заражёнными вирусом Цильмана-Островского, мышами.
– Что ещё за вирус Цильмана-Островского? – настороженно почесал затылок Витька.
– Какая разница? – отмахнулась Ира. – Хотя занервничали представители органов не на шутку. По номерку выяснили, что машинка принадлежит не какому-то дяде Васе, а дамочке с такими длинными ноготками, что может лёгким движением руки любую шею перерезать. Хотели даже лично до элитного района подвезти. Но я сказала, что приехала на спецтранспорте из лаборатории, и что справимся сами. Слёзно попросили не задерживаться. Так что если тебе понадобится адресок твоей пассии, то обращайся.
– Ирка, ты гений, – обрадовался Максим. – А то я, честно говоря, в машину залез, из машины вылез, приблизительно в каком районе знаю, но точный адрес пришлось бы искать долго. А мне обязательно надо зайти, поблагодарить эту… Софью Эдуардовну.
– Правильно сказал, – подняла указательный палец Ирка. – Обязательно. Сдать экзамен на «отлично» даже не заходя в аудиторию до тебя могли немногие.
– Откуда ты знаешь, что на «отлично»? – Брови Максима удивлённо поползли вверх.
– Ты не заходил в аудиторию передо мной, а когда я вышла, тебя уже не было. Во время моего ответа Надежда Власовна выходила и вернулась через минуту с чьей-то зачёткой, в которой поставила оценку. Судя по довольной улыбке и выглядывающей из рукава купюре в пятьдесят евро, я поняла, что оценка должна быть неплохой. Далее, судя по выпирающему заднему карману твоих штанов, можно сделать вывод, что это та самая зачётка и что-то ещё.
Максим растерянно вынул из кармана небольшой пакет, на который в свете быстро сменяющихся событий не обратил внимание. В пакете, действительно, находилась его зачётная книжка и блистер дорогостоящих таблеток.
ГЛАВА 4
Соня
Соня медленно шла по гудящей мостовой, разглядывая пролетающие мимо автомобили. Как хорошо иногда пройтись пешком, никуда не торопясь, ни о чём не задумываясь. После обеда позвонил Алёша и спросил, когда за ней подъехать, Но сегодня генеральному директору сети художественных галерей «Гала», захотелось отказаться от услуг шофёра, почувствовать себя, как в молодости свободной от обязанностей, от пресловутого чувства долга, от ответственности, в конце концов. Как в то время, когда можно было бежать из школы в компании подружек, радоваться таким мелочам, как новая заколка, новый мобильник, новый автомобиль. Впрочем, нет, когда появился новый автомобиль, она уже разучилась радоваться.
Когда Соне исполнилось семнадцать лет, отец умер. Никто даже подумать не мог, что этот полный энергии и позитива мужчина в один прекрасный день упадёт и больше никогда не встанет. Слушая по телефону страшное известие, Соня стояла, закусив губу, в центре Лондона и пыталась выдавить хоть одну слезинку. Отца она видела очень редко. То он устраивал какого-нибудь юного самородка из глубинки, то организовывал выставку на краю света, то продвигал славянскую культуру за рубежом. Одно время отец пытался приобщить Соню к работе в созданной им сети художественных галерей, но тогда у неё были совсем другие интересы.
Родственники со стороны отца тоже не благоволили к ней. Да и не мудрено. Бабушка, Ядвига Тышкевич, происходила из дворянского рода великого княжества литовского. Даже в советские времена, Ядвига Бенедиктовна не скрывала своих корней, гордо величая себя не иначе, как графиней Тышкевич. Как она не попалась в руки тогдашнего режима, так и осталось загадкой