- -
- 100%
- +
ЧАСТЬ 1
Июнь 2016
От звонкого шлёпанья берёзового веника плотная стена пара вибрировала, создавая мистическую колышущуюся ауру. Сквозь паровую завесу, словно голоса из тёмного фэнтези, продирались жалобные всхлипывания и глухие женские стоны, Старые железные тазики с замоченными вениками, покорно ожидали следующую жертву, а распаренные тела молодых женщин расплывшимися плюшками лежали на деревянных полках, с безнадёгой гипнотизируя взглядами дверь. Все ждали, кто же первый начнёт процесс отступления.
Наконец, полненькая блондинка мягко соскользнула на пол и медленно, не поднимаясь с колен, направилась к выходу.
–– Полинка удирает, – тут же прокомментировала событие стройная шатенка, единственная из присутствующих, получающая истинное наслаждение от банных процедур. – Слабачка. Это тебе не в ванной балдеть. Тут суровая закалка нужна.
–– Мне сегодня нельзя умирать, – прошептала Полина. – У меня в понедельник зарплата.
Закрытая дверь на некоторое время остановила движение. Женщина сделала небольшой отход и с новой силой врезалась головой в дубовую дверь. Сидевшая рядом Анфиса, приняла «рэтирэ» подруги как сигнал к общему отступлению. Резво подскочив, она навалилась на дверь и вылетела в предбанник.
Прислонившись спиной к тёплой стенке, Полина убрала со лба мокрую чёлку и, облегчённо выдохнув накопившийся в лёгких жар, блаженно прошептала:
– Вот оно, счастье.
–– Чего же ты из «счастья» с такой скоростью вылетела? – улыбнулась Анфиса, доставая из холодильника запотевшую бутылочку воды.
Полина перевела на подругу оценивающий взгляд. По весу Анфиса ей не уступала, но в отличии от Полины, никогда из-за этого не комплексовала. Не комплексовала из-за небольшой груди, ни по поводу тонких непослушных волос. Просто натягивала дешёвые футболки из Бёршки, собирала волосы в серый пучок и притягивала взгляды всех мужиков в округе. Лизка называла подругу «харизматичной», чем жутко злила Полину. Какая, на фиг, харизма. Просто везёт бабе и всё.
–– Дурочка ты, Анфиска, – поднимаясь, прошептала она. – Счастье – это, когда неприятности ушли, а ты живая. Помнишь анекдот про мужика, у которого обувь была на несколько размеров меньше. И каждый вечер, снимая туфли, он понимал, что такое счастье. У Наташки в селе я тоже это понимаю.
Дверь снова скрипнула, выпуская вместе с горячим паром, остальных любительниц деревенской бани. Глухо шлёпая мокрыми ногами по деревянному полу, высокая, сухая брюнетка прошла к вешалке. Порывшись в огромной кожаной сумке, она вынула чёрный мешочек для очков и мобильный телефон.
Тонкие фиолетовые очки выскальзывали из мокрых пальцев. Раздражённо встряхнув рукой, Алла подняла дужку и нацепила очки на нос. Полина с Анфисой дружно хихикнули. Мокрое чёрное каре на голове подруги, такое изысканное на работе, после бани топорщилось ёжиком и в комплекте с элегантными очками, делало лицо смешным.
Поняв, что банные процедуры закончены, Анфиса воспряла духом. Покачивая пышными бёдрами, женщина подошла к накрытому столу.
–– «Ламбруско»? Уважаю. Лангусты? Респект. Мидии? Шик. Вот это подготовка – на двенадцать баллов. Что бы мы без тебя делали, Натали?
На правах хозяйки Наташа достала из ведёрка со льдом бутылку и вынув пробку, разлила розовое вино. Расслабленно развалившись на скамейке, Полина разглядывала поднимающиеся со дна фужера пузырьки. Казалось, что от одного вида этой завораживающей прохлады в животе взлетели мошки. Как сказала бы Лизка – «газики». Закрыв глаза, Полина удовлетворённо вдохнула щекотящий ноздри, прохладный запах. На скамейку, рядом с ней, что-то шлёпнулось. Очарование холодящих пузырьков сразу исчезло. Приоткрыв глаза, Полина улыбнулась. Конечно, Алка. Самая худая из девчонок, но места всегда занимала больше всех.
–– А Лизка так и не позвонила, – удивлённо объявила Алла, пряча очки в мешочек. – Кто-нибудь знает, что у неё за уважительная причина?
–– Я знаю, – поджала губы Наташа. – О-чередной о-чаровательный о-боже. Она мне звонила, что пропустит бордельеро. Кстати, если её Юрий Владиславович будет интересоваться, как провели ночь, просьба воздержаться от комментариев по поводу ночи непутёвой Лизаветы. Докажем сами себе, что женская дружба всё-таки существует.
– Вот и скажи, где справедливость? – раздражённо вздохнула Алла, снова ныряя в залежи огромной «дамской» сумки. – И муж пылинки сдувает, и любовников по два раза в день меняет… А тут – работа, дом, дом, работа. Иногда вылезешь в люди и понимаешь, что жизнь проходит мимо.
–– Прекрати немедленно, – смеясь, закричала Наташа, возвращая бутылку в ведёрко. – Собираемся раз в году, а ты со своими проблемами. Подумаешь, любовников меняет… Какие твои годы.
–– Мои? – задиристо вскинула голову Алла, продолжая автоматически переворачивать содержимое сумки. – Тридцать третьи мои годы. И меньше уже не будет.
Наконец женщина нашла то, что искала. Бросив сумку под стол, она потуже затянула хрустящую простынь. Белая коробка полетела в мусорное ведро, а на стол Алла небрежно поставила увесистый тюбик, обмотанный длинным листком с инструкцией.
–– Скраб. «Соматолине косметик», – представила она покупку таким тоном, словно находилась, как минимум на красной дорожке в Каннах. – Тот, который, следуя рекламе, сошкрябывает с тебя всё, включая целлюлит, жиры, лишние килограммы.
–– Дожились, – разочарованно пробормотала Анфиса. – Раньше коньяки приносили, а теперь скрабам радуемся. Ещё лет пять и валидолом делиться будем.
Первой подхватила тюбик, естественно, Полина и тут же развернула вкладыш. Тонкий белый листочек, испещрённый мелкими буквами, скручивался, отказываясь показывать нужный абзац, но Полина не сдавалась. Закусив губу, она старательно искала инструкцию на русском языке. Глядя, как заблестели глаза женщины, подруги добродушно перемигивались. Розовая мечта Полины – скинуть килограмм этак десять, иногда заставляла её совершать смешные поступки.
–– Дорогое удовольствие, – сквозь зубы процедила женщина, найдя наконец заветный абзац. – Год назад тоже разорилась на этот «Соматолине», только не скраб, а крем против целлюлита. Тот, который намажешь, ложишься спать, а он тебя дренажит всю ночь. Утром встаёшь, к зеркалу подходишь и… О боже, кто эта Василиса Прекрасная? К сожалению, не мой вариант оказался.
–– Борьба была кровавой, но безрезультатной, – беззлобно поддела подругу Наташа.
–– Почему же, – вздохнула Полина, возвращая скраб на край стола. – Результатной. Три ноль в пользу целлюлита. – Проведя ладонью по выпирающему животу, она перевела взгляд на обмотанную простынёй, стройную фигуру подруги. – Не всем же везёт так, как Наташке. Сколько её помню, ест, как не в себя и худеет. Поделись рецептом.
–– Странно вы рассуждаете, девочки, – поддержала разговор Наташа, хищно разглядывая крупных лангустов. – Все эти кремы не панацея, но действуют. Просто надо правильно их использовать. Не есть после шести вечера, делать пробежку до шести утра…
–– Да-да-да, – зло захохотала Алла, – потом позавтракать пророщенным льном и в маршрутку, на массаж. После всего этого я не только до обеда, я и до работы не доживу. Ну уж нет, обещают десять килограммов убрать за две недели, пусть отвечают за базар.
Женщины удивлённо переглянулись.
–– Так, сегодня Алку шкрябаем первой. Сошкрябывем с неё весь негатив и в картишки, – менторским тоном заявила Наташа,
–– Я пас, – тут же отреагировала Анфиса. – Если на деньги, я в игре, а на желание не буду. – Глядя на удивлённые лица подруг, женщина раздражённо развела руками: – Мне до сих пор звонит тот мент, который меня штрафанул год назад. Когда я выполняла ваше извращенческое желание и ночью рекламировала на трассе презервативы с Микки-маусом.
Подруги дружно опустили глаза, сдерживая смех. Полина попыталась налить игристое вино в фужер, но, пролив половину, поставила бутылку на место и, уже не сдерживаясь, захохотала. Перед глазами, как и год назад, встала Анфиса в коротенькой юбочке и на высоких каблуках. С несчастным видом женщина голосовала проезжающим дальнобойщикам и, краснея и заикаясь, предлагала купить презервативы с носиком, ушками и усиками.
–– А я так наоборот, после проигрыша осталась в выигрыше, пардон за тавтологию, – похвасталась Алла, засовывая в рот веточку петрушки. – Уже третий год на Восьмое марта обалденные торты получаю.
Полина, Наташа и Анфиса переглянулись. Ну да, три года назад, ночью, в чёрной накидке с капюшоном, Алла косила траву возле кладбища. Тогда Алла неожиданно пропала из поля зрения подруг, а потом появилась запыхавшаяся, без накидки и косы. Единственным объяснением был рассказ о том, что «какая-то баба вещи спёрла». Анфиса тогда предположила, что, наверное, хозяйка косы пришла за своим инвентарём.
–– Мне в том году здорово повезло, – засмеялась Алла, вытирая салфеткой клеёнку и разливая очередную порцию «Ламбруско», – ведь из нас я одна спокойно отношусь к кладбищу. Ещё когда Лизка желание загадала, я подумала, хоть бы мне досталось, а то вас, после подобных полевых работ, пришлось бы в Кащенко отправлять. Косить-то я не обучена. Но качество работы в данном вопросе было не главное, поэтому не столько косила, сколько наслаждалась тишиной, покоем, пением цикад. Вдруг остановилась, словно кто-то под руку дёрнул. Поворачиваюсь, а метрах в двадцати от меня мужик стоит и руками машет. Зрение-то у меня всегда было нулевое, а в ту ночь ещё и очки сняла – показался кощунственным образ «Её Величества» с косой и в очках. В общем, мужик машет, а я думаю, может кто-то знакомый, сослепу не узнаю, ну и помахала в ответ. Косой. Он как завизжит и бежать. А я за ним. И ведь в здравом уме и трезвой памяти, лечу и думаю: мужик-то, наверное, по делам бежит, а ты-то чего несёшься. Только решила остановиться, как этот спринтер через забор перескочил, дверь в дом лбом выбил и под кровать нырнул. Ну я-то остановилась, поняла, что забор, хоть и невысокий, мне не преодолеть. Решила возвращаться. И тут, как в жутких триллерах, на плечо мне опускается чья-то рука. Поворачиваюсь, женщина стоит сзади. «Ты кто?» спрашивает. Говорю: «Алла». «А с косой чего?» Говорю: «В карты проиграла». Она у меня косу с накидкой забрала и пинок ускорительный в обратную сторону дала. Я в тот момент отношения выяснять не стала, поздно уже было, да и разные у нас с Алевтиной Петровной весовые категории оказались. А через несколько дней мне Наташка звонит, спрашивает, где коса. Выяснилось, что это не просто коса, а реликвия семейная. С ней ещё Наташкин прадед под Смольным бегал. В общем, никак нельзя её терять. Делать нечего, пришлось возвращаться в село, искать тот дом и идти на поклон к Алевтине Петровне. Нашла, объяснила ситуацию. А она, как только узнала кто я, косу вынесла и меня в магазин потащила. У неё свой кондитерский бизнес. Выносит торт огромный и говорит, если продержится год, то в кондитерских изделиях у меня недостатка не будет.
–– Кто продержится? – удивлённо спросила Анфиса. – Торт?
–– Дура. Муж. У неё муж – потомственный алкоголик. Алевтина Петровна его и подшивала, и кодировала. Ничего не помогало. А после нашего забега, как бабка отшептала. Неделю мужик ничего, кроме воды, в рот не брал.
–– Класс, – хитро улыбнувшись, пропела Наташа. – Пусть «кладбище» будет темой и этого сезона. Предлагаю желание: пойти на кладбище и принести со свежей могилы ленточку. У нас сегодня хоронили Петровича из девятого дома, вот его и почтим визитом.
–– Чудненько, – подхватила предложение Алла. – Принести ленточку «Петровичу от безутешной вдовы».
–– У него не было жены. Она лет пять назад преставилась.
–– Ну не важно от кого, любую ленточку. Вот за это и выпьем.
Женщины вальяжно откинулись на тёплые брёвна скамейки, любовно срубленной ещё дедом Наташи и закрыв глаза, смаковали щекочущее гортань, розовое вино. Горка тонких панцирей лангустов смешалась с чёрными раковинами мидий и мелко дрожала под лёгкую дробь, выбиваемую ладонями по столу в такт заводного мотива, нёсшегося из динамиков. Наконец, убрав со стола и намазав тела дорогим скрабом, подруги достали карты.
***
Полина сделала ещё несколько шагов и, прижавшись к тонкому стволу молодой калины, сползла в густые колючие кусты. Ну за что ей такая невезуха? Из пятнадцати партий одиннадцать проиграла именно она. Вот и ползи теперь, хоть на четырёх, хоть на чистом, выпаренном в старой деревенской бане, пузе. Надо было, как Лизка, выдумать себе уважительную причину и не участвовать в этом шабаше. И это ей-то, даме, которая не только мёртвых и кладбищ, она даже тишины панически боялась. Когда жители нескольких домов вышли на митинг протеста из-за ночной дискотеки, расположенной под окнами дома, она удивлённо шептала о праве на отдых людей, оравших в пьяном угаре популярное «караоке». Но когда два года назад Наташа уговорила её остаться ночевать в селе, Полина пережила незабываемую ночь и на всю жизнь поняла, что в деревне тишина, так же, как и звуки ночи для неё равномучительны. Сначала она напряжённо следила за каждым шорохом мышей в подполе, а после того, как ухнул за селом филин, зарылась лицом в подушку и всю ночь переходила из одного истерического состояния в другое. Полночи Полина молилась, чтобы прекратили летать огромные, закрывающие луну, чёрные птицы за окном, потом следующие полночи молилась, чтобы птицы вернулись и хоть немножко нарушили навалившуюся и поглотившую её тишину. Проснувшаяся в шесть утра Наташа нашла подругу на пороге дома, полностью одетую, обутую и готовую к побегу в город на электричке, на попутке, пешком, главное прямо сейчас и надолго.
Закрыв глаза, Полина представила спокойные, волевые глаза Аллы. Всего десять минут прошло с тех пор, как подруга мягко прижала тёплые ладони к её испуганным щекам и, гипнотизируя взглядом, тихо спросила:
–– Памперсы нужны?
Полина автоматически кивнула и лишь услышав хохот подруг, поняла вопрос.
–– Извини, не ожидала, что ты в таком трансе, – закусила губу Алла и, повернувшись в сторону входных ворот, приподнялась на носочки, пытаясь рассмотреть загороженную местность. – Вон там твоя промежуточная цель.
Цели Полина не видела, но дорогу до старой берёзы помнила. Потом повернуть, найти молодую калину и ещё несколько метров идти на этот ориентир. Рядом с калиной свежая могила неизвестного Петровича. Срезать с венка ленточку и бежать назад.
–– Молодец, – похвалила Алла. – Препятствий не существует. Не переоценивай себя. Ты у нас не Панночка при Вые, не графиня Дракула и не юная очаровательная вампирша, так что ни один товарищ с того света не станет подниматься, ради твоей легендарной красоты. Местные жители, я имею в виду жителей кладбища, вообще самый спокойный и покладистый народ. Живых бояться надо. А за это не беспокойся. Если что, кричи громче. Ты же знаешь, я спринтер, мне это – восемь с половиной секунд в лёгком ритме. Ты ещё верхнюю «до» не закончишь, как я уже буду рядом.
Как Полина преодолела расстояние до старой берёзы, останется в её памяти на всю жизнь. Такие яркие, чарующие солнечными пушистыми головками, одуванчики, закрывшись, превратились в маленькие колючие зрачки ужаса, затягивающие в жуткое царство тьмы. Нога, соскользнув с протоптанной дорожки, увязла в мягкой влажной земле и мозг тут же наполнился сценами из триллеров. Полина просто физически ощутила, как нога мягко и безвозвратно начала погружаться под землю. Взвыв от страха, она вытащила застрявший в прошлогоднем покрове кроссовок и понеслась вглубь кладбища.
Всё, надо заставить себя подойти и срезать ленточку. Благо, что высокий свежий холм, укрытый разнокалиберными венками из живых и искусственных цветов, находился совсем рядом. Медленно сделав шаг, Полина в очередной раз почувствовала, как волна страха наэлектризовывает кожу. Ноги подкосились, роняя женщину на мягкий лиственный покров. Какие бы там Алка не рассказывала мифы о загробной жизни, доказывая, что всё это бабушкины сказки, но только проведя несколько минут на территории этой несуществующей жизни, поймешь, как правы были наши предки. Не существует, как же. Вон как эта самая загробная жизнь чешет через кусты. Ещё и парами ходят, чтобы было с кем проблемами потусторонними поделиться. Тяжёлый приглушённый топот приближался к кустам, в которых спряталась Полина. Скосив глаза, она разглядела два мужских силуэта. Потоптавшись около могилы, одна из фигур тихо произнесла:
–– Самылин Александр Петрович. Вот эта могила, здесь и копай. Земля свежая, сегодня отпели.
–– Яму-то выкопать легко, – поплевав на руки, произнёс его собеседник. – Только если придётся труп вынимать, то тут я один не справлюсь. Надо было мальца моего взять, командир.
Венки полетели в разные стороны, освобождая земляной холмик. Один из венков повис на тонких колючих ветках разросшегося кустарника, прямо над головой Полины. Чёрная лента с позолоченной надписью качнулась перед самым её носом, напоминая, что время идёт, а желание так и не исполнено.
–– Не надо труп вынимать, – глухо произнёс «командир», кутаясь в тёмный шарф. – Я же сказал, только документы закопаем и всё. Больше чем на метр вниз не копай.
«Спокойно, главное не нервничать, – пыталась привести нервы в порядок Полина. – Это безутешные родственники. Наверное, не успели попрощаться. Сейчас раскопают, попрощаются, закопают и дальше пойдут. А ты срежешь вот эту ленточку и больше никогда не сядешь за карточный стол». Главное, чтобы эти кладоискатели не услышали, как воздух ураганом влетает в её лёгкие и с таким же устрашающим грохотом летит назад.
Подняв голову, Полина в очередной раз наткнулась глазами на чёрную ленточку. Не сдержавшись, она судорожно втянула воздух носом. Тонкая ткань ленты вздрогнула под воздушной струёй, залетая прямо Полине в нос. Ниточки защекотали и без того раздражённую влажным ночным воздухом слизистую, Клокочущая волна, распирая лёгкие взлетела вверх и Полина громко надрывно чихнула.
–– Кто здесь? – тут же отреагировал мужчина, копавший яму.
–– Чего ты испугался? – нервно засмеялся второй, ещё туже закутываясь в большой чёрный шарф, – Это филин.
–– Ну, филин так филин, командир. Тебе виднее
–– Копай, не отвлекайся, – раздражённо буркнул «командир». Сделав несколько шагов в сторону кустов, мужчина стукнул кулаком по стволу калины.
Полина сравнялась с землёй и не дышала, забыв даже молитву, чтобы мысли, бешено носящиеся в пустой голове, не выдали её присутствия. Наконец, мужчина отошёл от дерева. Вынув из портфеля небольшую железную коробку, передал подельнику.
–– Клади в угол и можно закапывать. Давай лопату.
Пока мужчина, стоявший по пояс в яме, укладывал коробку, Полина подняла голову. До сих пор ей казалось, что испугаться больше, чем она уже испугалась невозможно, но в этот момент ужас снова скрутил тело. В руках у мужчины, стоявшего на краю ямы, блеснул в свете полной луны длинный чёрный пистолет. В ночной тишине глухой хлопок прозвучал, как полноценный выстрел. Не в состоянии отвести глаза, Полина наблюдала, как мужчина размашисто забрасывал безжизненное тело своего помощника комьями земли. Вдруг из ямы послышался стон. «Командир» чертыхнулся и продолжил закапывать с удвоенной скоростью. Когда яма сравнялась с землёй, мужчина установил несколько разбросанных венков и не оглядываясь, пошёл в сторону северного выхода.
Полина судорожно всхлипнула. Поднявшись на трясущихся ногах, она, не разбирая дороги, побежала в другую сторону, к южному выходу. Туда, где, нервничая и подпрыгивая от нетерпения, ждали подруги.
***
Услышав скрип двери, Роман убрал ноги со стола и принял позу роденовского мыслителя. Как и предполагалось, зашла Лариса. По тишине, заполнившей кабинет, лейтенант Роман Аросев понял, что сейчас будет буря. Предчувствие плохого, как всегда, не обмануло. По-кошачьи мягко майор Чередниченко подошла к столу, за которым «мыслил» Ромка и тихо прошипела:
–– Ещё раз увижу эту сцену из жизни копов штата Миссури, заставлю весь кабинет с хлоркой вымыть.
–– Никак нет, сэр, – звонко отрапортовал лейтенант, подскакивая и вытягиваясь по стойке «смирно». – Больше не повториться, сэр.
Задранный вверх подбородок нависал над головой Ларисы. Рассматривая две свежие царапины на шее парня, она невольно закусила губу. Высокий, красивый, двадцать шесть лет. Выглядит, вообще, лет на двадцать не больше. Ей и в юности так не везло, а уж после рождения дочери на себе-любимой был поставлен большой жирный крест. Где уж тут молодиться, когда ночью встаёшь раз пять, то Надюшка писять захотела, то пить, то приснился кошмарик, а утром на работу со звёздочками в глазах.
Высказав всё, что кололо язык, Лариса, швырнула папку на стол и подошла к окну.
–– Достали, уроды? – заботливо спросил Ромка, наливая стакан воды.
–– Достали, – кивнула Лариса. – Преступление совершено с субботы на воскресенье, сегодня понедельник, а им уже результаты подавай. Преступника, голубой ленточкой перевязанного. Так искренно удивляются нашему нежеланию работать. Вот они, в нашем возрасте, из кабинетов не выходили пока преступление не было раскрыто. Не то, что мы, вялые.
–– Забейте, Лариса Михайловна. Такое впечатление, что первый раз фэйсом об тэйбл получили.
Разглядывая, открывшийся со второго этажа вид на небольшую городскую площадь, Лариса вспоминала услышанную ещё в детстве фразу о том, как два человека смотрят вниз, один видит лужу, а второй звёзды, которые в ней отражаются. Проведя пальцем по серым потёкам на стекле, она разочарованно вздохнула. Хотелось увидеть звёзды, а получилось, как всегда. Поддержка юного лейтенанта волшебной силой вывела Ларису из состояния депрессии.
–– Фэйсу больно, Ромка. Что в первый раз, что в тридцать первый. Вот, когда станешь генералом, вспомни мои слова и не долбай подчинённых. Ладно, где Звонарев?
–– В лаборатории, занимается изъятыми документами. Которые из ямы изъяли.
Лариса улыбнулась. «Изъяли из ямы» прозвучало прикольно. Даже настроение, кажется, поднялось.
Закрыв глаза, Лариса каким-то шестым чувством выделила из общего шума стук двери в глубине коридора. Развернувшись, скрестила руки на груди и оперлась спиной о стену. Слух не обманул. Дверь кабинета распахнулась. Прикрыв глаза, Лариса принюхалась. Не так давно Илья отметил десятилетие брака. Среди прочих подарков, золотисто-жёлтым кубиком блеснула коробка с мужским парфюмом «Миллион» от Пако Рабан. В тот день Лариса пообещала себе, что на день рождения подарит мужу такой же. Но посмотрев цену, поняла, что подарок придётся отложить, как минимум, лет на десять. Чтобы не подкармливать некрасивое чувство зависти, она резко открыла глаза. Ромка тоже не сводил завистливых глаз с вошедшего. То, что аккуратная стрижка, открытая улыбка и всегда идеально чистая рубашка капитана Звонарёва вызывали восхищение женской части отдела и тихую зависть мужской, она знала, но то, что даже юного Ромку не обошла эта участь, увидела только сейчас.
С трудом сдержав улыбку, Лариса вышла в коридор. У двери своего кабинета она долго рылась в сумке. Под руку попадалось всё что угодно, кроме ключей. Нервно вытащив половину содержимого сумки, она, наконец, на самом дне, обнаружила связку.
Дверь шкафа привычно накренилась. Верхняя петля расшаталась и грозила вот-вот сбросить дверь на голову хозяйки кабинета. Подкрутить петлю уже два месяца обещали и муж, и капитан Звонарёв, и даже Ромка. Но, как-то так получалось, что, когда у Игоря было время – она была занята и наоборот. Увидев своё отражение в зеркале, Лариса разочарованно поморщилась: такое впечатление, что живёт жизнь в черновом варианте, вот вырастит Надюшка, вот выплатим кредит за квартиру… Вот тогда и начнётся жизнь. Тогда сходит она в парикмахерскую, уложит в красивую причёску тусклые, тонкие волосы, собранные в «пучок» старенькой китайской «махрушкой», купит дорогую косметику и наконец, приведёт в порядок это серое мышиное лицо, на котором прописалась мировая усталость и обречённость. Быстро закрыв дверцу, Лариса мысленно дала себе правильную установку. Только на хорошее. Повесив на лицо улыбку, она безразлично наблюдала, как рассаживаются за столом Звонарёв и Ромка.
–– Давайте начнём с бомжа.
Лейтенант Аросев, бросил косой взгляд на сухие подмышки майора Чередниченко и прижал покрепче руки к туловищу. Под рубашкой глухо чавкнуло. Опустив глаза, он затравленно покосился на сидящего рядом Звонарёва. После довольно прохладной весны, жара опустилась на город так резко, что организм не успел перестроиться. Последнее время Ромка страдал от ощущения постоянной немытости. А ведь всего пару часов назад принял душ. Ещё раз тяжело вздохнув о жизни своей задрипаной, лейтенант перевернул страничку блокнота и начал отчёт.
–– Обижаете, Лариса Михайловна. Бомж, как вы его назвали, на деле оказался домовладельцем, а также бизнес у него крупный. Это он мне так представился. Ну, а если серьёзно, то жертва наша, Герега Олег Викторович, сорока пяти лет, прописан в селе Пантелеевка, в хатке, которую ещё его дед соорудил. Безработный, но активный. На жизнь зарабатывает тем, что помогает на похоронах. Сёла в нашем районе вымирающие, одни старики живут. Ну и когда время приходит, бизнесмен Герега кому яму поможет выкопать, кому гроб до места назначения дотранспортировать. В общем, и швец, и жнец, и на дуде игрец. В своём окружении личность известная.