Герой по имени Кигус

Кигус – детектив

– Ты в порядке, герой? – озадаченно спросил грифон. Он по-птичьи вертел головой, вглядываясь в глаза Кигуса. Впрочем, дожидаться ответа крылатый страж не стал и вынес вердикт, – жить будет, – и после этого исчез из поля зрения.

– Вы не представляете, как мы испугались, увидев вас в луже крови! – раздался взволнованный голос барона, – Игорь, помоги ему подняться!

Мрачный слуга протянул руку. Рукопожатие у него было просто стальное. Кигус встал на ноги и, держась за голову, огляделся. На полу была большая размазанная лужа крови, а стены вокруг были украшены красными подтеками. Сам рыцарь тоже изрядно извозился в ней.

– Мерзость, какая, – поморщился он, вяло пытаясь отряхнуться.

– Нужно быть аккуратнее, – произнес барон, – Столько героев закончили свой путь очень глупыми способами. Один великий рыцарь, сэр Барабосс, упал с лошади в реку и утонул. Или вот еще пример – на пиру в собственную честь, сэр…

– А упасть, погнавшись за чьей-то фигурой тоже глупая смерть?– перебил его Кигус. Хозяин замка тут же напрягся, – Что? Фигурой?

– Именно.

– Как она выглядела? – вклинился в разговор грифон.

– Словно человек, – заявил Кигус, – Наверное, это уменьшит круг подозреваемых? – однако ответом ему было полное безразличие.

– Игорь, будь добр убери здесь, – обратился барон к своему слуге. Хозяин замка как-то быстро потерял интерес к кровавому пятну и таинственной фигуре.

– А вы мой друг, – вальяжно продолжил он, – переоденьтесь. Сегодня у нас будет много гостей на ужине.

С этими словами Вольдемар фон Редгерт удалился. А герой задумчиво посмотрел ему в след. Походка барона стала более ровной и уверенной. Стало заметно, что кожа его порозовела, а сам он стал куда бодрее. Ему бы еще песенку запеть – и был бы полный образ злодея, удачно совершившего гадость. Недоверие вновь пробудилось внутри Кигуса. Однако переодеться все же стоило, так что он отправился в свою комнату.

– Что делать будешь? – голос духа приключений был встревоженным, едва захлопнулась массивная дверь.

– А что тут сделаешь? – буркнул Кигус, скидывая грязную рубашку. Он вытер ей лицо, свернул в комок и бросил в угол.

– У тебя сегодня ужин с толпой монстров. И боюсь, что самые страшные там, не те, кто ужасен на вид.

– Это ты про барона?

– Угадал!

– Опять начинаешь тут жути нагонять.

– Да? Из всех, кто похож на ту фигуру, здесь только ты, барон и его слуга, – дух на секунду промедлил, – Сомневаюсь, что слуга будет заниматься подобным – ему ведь потом все оттирать.

– Слабое оправдание, – коротко бросил ему герой, старавшийся казаться спокойным. Он вытащил из своей сумки запасную одежду и принялся одеваться.

– Он выглядит, как вампир. Живет в глуши. У него странное поведение. С каждым случаем, он выглядит все лучше и лучше, – не унимался спутник, – Обычным крестьянам хватило бы одного пункта из этого списка. Уже бы с вилами наголо бежали сюда. Но самое страшное не это.

– А что?

– То, что ты не можешь просто так взять и отрубить ему голову.

– Ну да. Меня сразу загрызут его «гости», – усмехнулся Кигус, накидывая куртку, – охрана тут лучше, чем у самого короля!

– Нет. Дело в том, что тебе нужно особое оружие… – и тут в дверь постучали.

– Сэр Кигус, настало время ужина, – пробился сквозь дверь мрачный голос Игоря. Герой сделал глубокий вдох и приготовился распахнуть дверь.

– Скажи мне, – напоследок спросил Дух Приключений, – А видел ли ты тут хоть одно зеркало?

Однако его вопрос остался без ответа.

На замок опускался вечер. Старые осыпающиеся стены, отбрасывали зловещие тени. А на раскинувшихся вокруг топях царило мрачное безмолвие. Кигус шагал в главный зал, следом за странным слугой. Там его должен был ждать барон Болотного Замка с кучей чудовищ. Однако его не переполнял страх – была лишь мрачная уверенность в себе.

Однако войдя в комнату, герой увидел лишь одного Вольдемара фон Редгерта. Из всех источников света здесь был лишь камин, что пылал ярким пламенем. На больших кованых люстрах, свисающих с потолка, одиноко белели свечные огарки. А по стенам пробегали багровые отблески огня. Стол был уже накрыт. Какой только посуды не стояло на старомодной узорчатой скатерти! Были огромные плоские тарелки, на которых и жареный кабан уместился и глубокие чашки, словно для супа. Еще было две обычных людских тарелки – видимо для героя и хозяина замка, который стоял во главе стола, спиной к пылающему камину.

– Рад вас видеть, – произнес Вольдемар фон Редгерт, но вот тон голоса его об этом совсем не говорил, – вы опаздываете.

– А всё равно, здесь пока что никого нет. Даже вашего слуги, – спокойно ответил Кигус. Но барон и глазом не моргнул:

– Не беспокойтесь. Они появятся, – он отодвинул кресло перед собой, – присаживайтесь, пожалуйста.

Герой неспешно приблизился к стулу. В его голове сразу же всплыли все предупреждения духа приключений. Вдруг когда он сядет на стул, этот барон вцепится ему в шею? Кигус напрягся и отбросил эти мысли, так что он повернулся спиной и сел. Барон остался стоять сзади, положив руки на спинку стула.

– Боюсь, что вы сегодня останетесь голодным, – усмехнулся он, – я не хотел устраивать эту встречу. Но вы сами настояли, – начал он тихим и размеренным голосом, – так что крепитесь, – похлопав героя по плечу, барон отошел от кресла.

– Знаете, я пригласил их всех, но даже не знаю, кто из них придет сюда, – пробормотал он, а потом воскликнул, – ну что ж входите по одному, друзья. Чтобы не напугать нашего гостя!

Дверь залы плавно распахнулась и внутрь проплыла круглая туша. Глаза на щупальцах нервно моргали, сменяя друг друга в странном порядке. Это слегка гипнотизировало, поэтому герой отвел взгляд. Леонардо крутанулся по комнате и завис возле края стола. Там как раз не было стула и ему ничего не мешало.

– О, это Леонардо, – воскликнул Вольдемар фон Редгерт, заметно нервничая, – он из Злобоглазов. Так, к сожалению, их величают люди. Сам он прекрасный скульптор и творческая личность.

Следом из дверей показался огромный здоровяк. Он едва протиснулся в дверной проем – настолько был огромен. Вид у него был как у большого надутого человека.

– Ох, еще один творец! Это великан по имени Йорик, – барон немного повеселел, – он у нас поэт, поэтому его творческие муки иногда прямо сотрясают стены замка.

Йорик протопал к столу, отчего тот затрясся, а посуда жалобно зазвенела. Недолго думая он отпихнул стул в сторону, и так шлепнулся на пол, что аж люстры закачались.

– Ох, извините, – проревел он, руками останавливая качающиеся люстры, – столько проблем из-за моих размеров!

– Кто у нас следующий, – в голосе хозяина замка вновь появилась легкая тревога, – ах, это ваш друг! Думаю, с ним вас знакомить не нужно!

В двери прошагал Бармаглот. Он с любопытством оглядывался по сторонам, похоже, в этом зале ему еще не доводилось бывать. Ящер прошагал мимо стульев и протиснулся между стеной и великаном, чтобы усесться поближе к Кигусу.

– Ага, вот и Рукрус, – радостно воскликнул барон, – всё-таки ты пришел!

– Не мог пропустить, – фыркнул в ответ грифон и загадочно добавил, – думаю, мне понравится сегодняшний вечер.

Он уселся прямо напротив Кигуса, нагло уставившись герою в глаза через весь длинный стол.

– Это все? – с некоторой надеждой спросил Вольдемар фон Редгерт у пернатого стража замка.

– Нет, – отозвался тот, – еще Феликс.

– Ах, – с облегчением вздохнул барон, – заходи, друг. Не стесняйся!

И в дверях появилась странная фигура, скрывающаяся в полумраке. Ростом она была чуть выше человека. Плечи были широкими, а руки огромной толщины. Шея и вовсе отсутствовала.

– Это Феликс, – объявил хозяин замка, – он совомедведь.

И тот вышел на свет. Это был медведь, ходящий на задних лапах, с совиной головой, клювом и покрытыми перьями полулапами-полукрыльями. На концах этих конечностей были пальцы с острыми когтями, которыми существо нервно почесывалось.

– Приветствую всех, – прокаркал он сбивающимся голосом. А затем осторожно сел возле грифона.

– Я думал, вас будет больше, – оглядывая собравшихся, удивлено произнес Кигус.

– Такое время, – отозвался Леонардо, – кого-то с самой весны нет. Они на вольном выпасе, пока не наступят холода. А еще осенью многие уходят на долгие прогулки, чтобы как следует нагуляться пока еще тепло. Это нам, творцам, можно витать в собственном воображении…

– Русалка постеснялась, – пробасил великан, – я ей говорю – пошли, в бочке тебя притащу. А она не хочет!

Барон вдруг спешно зашагал к грифону и принялся с ним шептаться. Дух приключений, сильно напряг слух и едва смог расслышать их разговор.

– А он в отъезде, да? – тихо спросил хозяин замка.

– Конечно, иначе бы давно объявился, – буркнул Рукрус. После этого барон облегченно вздохнул и вернулся к своему месту. Кигус же ничего не заметил, а лишь отвлечено разглядывал собравшихся, а они в ответ разглядывали его.

– Рад наконец-то со всеми познакомиться, – осторожно начал свою речь герой, пока слуга разносил еду. Тот прикатил небольшую тележку, заставленную всякими разными блюдами. Каждому гостю досталось что-то свое.

– И мы тоже рады, – громогласно воскликнул великан, – все-таки у нас редко бывают посетители!

– Так, может быть, выпьем за знакомство? – Кигус подхватил бокал с вином. Но тут же осекся. Ведь у некоторых не было рук, чтобы поднять свою чашу, а у других и чаши не было, поскольку при их размерах нужна была целая бочка.

Однако его поддержали, кто как мог. Один из глаз Леонардо уставился на позолоченный кубок и тот сам поднялся в воздух. Великан попросил слугу принести ему небольшое ведерко. Даже грифон поднял деревянную чашку своей лапой. Совомедведь последовал его примеру. Один только Бармаглот смущенно наколол яблоко на коготь.

– Я вот фруктиком отмечу, – нервно смеясь, заявил он. Все присутствующие тоже усмехнулись, а потом выпили за встречу. Кто что.

– Скажите, а вы ведь уже известный герой? – спросил Леонардо, едва осушив свой кубок.

– Так сразу и не скажешь, – пожал плечами Кигус, – я стараюсь помогать людям, – произнес он и тут же поправился, – и всем кому требуется помощь.

– А что движет вами? – не унимался злобоглаз.

– Дух приключений, – заявил герой и спешно добавил, – еще сострадание и прочие такие вещи.

– Наверное, здорово это так странствовать и помогать всем! – воскликнул Йорик, – быть таким гордым рыцарем. Я часто об этом думал, когда размазывал очередного из них!

Странная компания засмеялась. Лишь Кигус сымитировал улыбку – ему как-то было не очень весело.

– Может быть, лучше прочитаешь один из своих стихов, Йорик? – вежливо вклинился барон, – к чему вспоминать былое?

– Ладно, почему бы нет! – взревел великан и гордо встал, едва не опрокинув стол, – стих по мотивам моей молодости!

Славный герой прибыл ко мне.

Издалека, с гербом на щите.

Но не увидит теперь его мать

Будет лишь шлем у пещеры лежать!

– Великолепно! – воскликнул грифон. Барон осторожно покашлял.

– Ну, неплохо, – прокомментировал Кигус, – и весело и грустно.

– Смех сквозь слезы, – отозвался Леонардо. Наступило неудобное молчание, так что собравшиеся приступили к еде.

Тут-то герой понял, о чём говорил барон. Потому что выглядели трапезничающие иные формы жизни весьма отвратительно. Такое зрелище могло легко довести до тошноты любого эстета. Совомедведь раздирал свою пищу лапами и склевывал кусочки с когтей, при этом громко щелкая клювом. Великан Йорик старался есть аккуратно, но из его огромного рта крошки и слюни летели во все стороны. Леонардо и вовсе очищал тарелку своим длинным языком. Грифон по-птичьи дергал своей головой, заглатывая куски своего ужина. Один только Бармаглот, пытался ковыряться в тарелке вилкой. Всё-таки набрался культуры от своего друга.

Впрочем, Кигус был не благородных кровей, а уж в деревенских тавернах и не такого насмотрелся. Поэтому тоже принялся за еду.

– Псс, слышишь? – прошипел дух приключений, – спроси у Леонардо про его работы. Он как всякий художник сразу будет болтать безумолку.

– Кхм, – герой решил последовать совету невидимого спутника, – Леонардо, а расскажите о своих работах.

И сразу понял, что попал в нужное место. Злобоглаз буквально поднялся к потолку от гордости. Он пустился рассказывать о своей технике, о правилах работы с камнем, о композиции и многом другом. Остальные лишь молча кивали, делая вид, что прекрасно понимают творца. Кигус даже пытался задавать вопросы, зачастую просто запоминая очередное мудреное слово. Всё шло хорошо, к герою привыкали, и вскоре общение должно было наладиться. Правда, вот только Рукрус ехидно поглядывал на гостя и явно чего-то ждал.

– …вообще я уже закончил мою последнюю работу. Она вышла очень сложной – там такие воздушные крылья, что мне пришлось… – тут Леонардо вдруг зашелся кашлем, а затем, вдруг изрыгнул съеденную пищу прямо в свою тарелку. Кигус брезгливо отвернулся и украдкой взглянул на грифона. Если бы у того были губы, он бы злобно ухмылялся. Впрочем, даже так его морда выражала злорадство.

– Кхм, я кажется сейчас тоже… – прошептал дракон на ухо герою.

– А ну терпи, – пригрозил ящеру тот.

– Прошу простить меня, – взмолился злобоглаз, – у моего вида пища выходит тем же путем, что и входит. Некоторых это ужасает! Спасибо, – поблагодарил он слугу, который прибежал, чтобы унести грязную тарелку.

– Ну что вы, – воскликнул Кигус, хлопая по спине давящегося дракона, – что естественно, то не отвратительно.

Мельком он заметил, как грифон удивленно таращится на него. Похоже, не такого исхода тот ждал.

– Так что там с вашей последней работой? – спросил герой, еще больше усугубляя эффект.

– Ох, она просто поразительна. Конечно, там еще есть пара огрехов, но как уберу их – обязательно приглашаю вас посмотреть!

– Должно быть, она будет стоить целое состояние?

– Ох, нет. Это для души. Пожалуй, эта статуя отображает то, каким бы я хотел быть… – произнес творец и вдруг ушел в свои мысли.

Тактичность Кигуса оценили все собравшиеся. Атмосфера сразу потеплела. Будто бы иные формы жизни поняли, что могут не стесняться своих недостатков. И общение сразу пошло на лад. Великан рассказал, как читал свои стихи русалке, надеясь заполучить её поцелуй, а та в ответ лишь обрызгала его водой. В ответ герой рассказал о похождениях Бармаглота, изрядно заставив его покраснеть.

Постепенно к разговору подключились остальные. Даже грифон отпустил пару реплик. Только совомедведь молчал, лишь изредка кивая.

Как это обычно бывает, тянувшиеся минуты, сразу же ускорили свой бег, стоило пропасть чувству неловкости. И за окном начало темнеть.

– Ну что ж, – вдруг поднялся барон, привлекая внимание собравшихся, – а теперь настало время для особого сюрприза! – сказал он, слегка улыбнувшись, – Феликс, Руксус, вы поможете мне?

Грифон и совомедведь поднялись со своих мест. Кигус сразу же напрягся. Еще бы! Дух приключений столько рассказывал о всяких коварных злодеях, что заманивают людей на пышные пиры, а под конец со своими друзьями разрывают несчастную жертву на куски. Он даже начал прикидывать свои шансы на победу. Врагов было много, но ведь на его стороне дракон…

Тем временем, барон со своими помощниками направились к лестницам по краям зала. Они вели на небольшую площадку, как раз над входом. Большую её часть закрывал большой и тяжелый занавес. Поэтому Кигус раньше особо не обращал на неё внимание. Могучие создания потянули за веревки, и ткань уползла вверх, обнажив странную конструкцию из множества труб, каждая из которых имела свою длину и толщину. Металл мрачно блестел в отблесках пламени камина.

– Ой, что это? – испуганно икнул Бармаглот.

– Не знаю, но будь наготове, – прошептал ему Кигус, сжимая кулаки.

– Эх вы, – вклинился дух приключений, – это же орган.

– Что за орган? И чей? – поежился дракон.

– Музыкальный инструмент это! Не думал, что здесь есть такие диковинки, – разъяснил ему невидимка.

Слуга барона тоже поднялся наверх и зажег факела, осветив всю конструкцию. Герой со своим другом изумленно ахнул – трубы поднимались до самого потолка. Выглядело это весьма впечатляюще. Сам Вольдемар уселся в центре площадки за клавиатурами инструмента. Грифон и совомедведь заняли места по краям – там были ниши, в которых скрывались педали насосов. Они подавали воздух в трубы органа.

– Готовы? – спросил барон. Его помощники кивнули и задвигали мощными лапами. Владелец замка коснулся клавиш…. И трубы запели. От их мощных и низких звуков Кигус вздрогнул. У него внутри всё задрожало. Ему силой пришлось заставить себя усидеть на месте. Однако по коже все равно побежали мурашки.

– Говорят, музыка, которую играет человек, рассказывает о его жизни, – пробормотал дух приключений, – даже не хочу знать, что с ним случилось, – продолжал он. Но из-за изливающихся звуков его звонкий голос тяжело было услышать.

Эхо разносилось по залам Болотного замка. Мелодия, что играл барон, была мрачной и тяжелой. А сами стены буквально дрожали от низкого гула органных труб.

Совомедведь и грифон расположились по бокам органа, толкая тяжелые педали насосов. В дрожащем свете факелов они выглядели, словно приспешники самого дьявола. Фигура барона была неподвижна. Лишь пальцы его, то замирали на месте, и тогда низкий гул заполнял зал, заставляя внутренности нашего героя дрожать, то пускались в дикий пляс и орган изливался мелодичным перезвоном.

– Замечательно, – пробормотал великан. Смущаясь, он стер слезу, собравшуюся убежать по его щеке, – Душевно так!

– Да, что-то этакое есть, – попытался поддержать его герой.

– Я после такого точно не засну сегодня, – истерично зашептал дракон, – аж чешуя дыбом встала.

Наконец барон закончил игру. Его слушатели разразились аплодисментами. Кто как смог.

– За окном уже давно потемнело друзья, – откланявшись, объявил Вольдемар фон Редгерт, – пора расходиться. Думаю, мы еще не раз так соберемся, не так ли?

– Верно, – отозвался великан, – Кигус я тебя познакомлю с русалкой. Она тебе понравится!

– А я бы еще посидел! – пожал плечами Бармаглот.

– Если хотите – пожалуйста. Но я вас покину, – пробормотал хозяин замка. Его лицо было несколько бледным.

– Я тоже, – засобирался совомедведь. По бокам площадки с органом были неприметные двери, ведущие в коридоры второго этажа. Через одну из них барон и удалился. А вслед за ним ушел и Феликс, едва протиснувшись в узкий проход.

– Эй! Ты заметил? – насторожено зашептал дух приключений, – судя по рассказам, это чудище живет где-то улице, а он поднялся наверх! Чего ему там нужно?

Остальные почти не обратили на это внимания. Великан рассказывал очередной анекдот. Дракон перебивал его, уверяя, что слышал более веселую версию. Даже грифон неожиданно повеселел. Кигус незаметно встал из-за стола и поднялся наверх.