Адюльтер. История одной измены

– По закону жанра белые побеждают чаще. Владеть инициативой – значит иметь определенное преимущество, – иронично цитирует кого-то из великих разум.

– Можно я… – роняю тихо на выдохе.

– Да, – обрывает мягко, заставляя выдать нервный смешок. Сжимаю пальцы в карманах, уводя глаза в сторону, медленно выдыхая и пытаясь удержаться на тонкой грани контроля своих действий и слов. Боясь отпустить ситуацию, включив зелёный свет словам и эмоциям, которые рвутся наружу.

– Ты даже не дослушал, чего я хотела… – неловко возвращаю взгляд к лицу, не решаясь полностью открыть трепещущие ресницы, останавливаясь не выше уровня его губ.

– Я бы на всё согласился, – обдаёт теплотой, касаясь двумя пальцами подбородка и плавным движением вверх соединяя глаза. – Что за просьба?

Поджимаю губы, мгновенно морщась, предвкушая его реакцию.

– Жертвуй пешкой, – подталкивает к бесстрашию разум.

– Можно я… – затихаю, усмехаясь от звенящей дрожи, проникающей в голос. Две секунды тишины. Ловлю себя на странной мысли, что вот—вот он кивнёт в ответ, вновь выражая поддержку. Уголки губ плавно поднимаются вверх. Расслабляю занемевшие пальцы в карманах, вытаскивая непослушные руки и укладывая их на колени. Более уверенно говоря: – Можно я попрошу вернуть своё… – мнусь, исправляясь, – твоё кольцо..?

Выражение его лица меняется под действием пробегающих мыслей, а глаза смотрят почти не моргая, словно сканируя смысл сказанных слов.

– Мне без него неудобно… – точно оправдываясь, бросаю взгляд на опустевший палец, часто моргая в попытке из последних сил сдержать подступающие слёзы.

– Пристегнись, – отдаётся эхом в пульсирующих висках. Слушаюсь, не осмеливаясь повернуть в его сторону затуманенный пеленой взгляд. Сглатывая застрявшие комом невысказанные слова. Не спрашивая, куда он собрался ехать. Не уточняя, во сколько вернёмся. Облокачиваясь на спинку сидения, полубоком отвернувшись к двери. Отрешаюсь от всего, закрывая глаза. Набираясь сил для предстоящего разговора.Огни ночного города слишком яркие. При быстром движении автомобиля сливаются и вовсе в одно светящееся пятно. Уставшие от слёз и недосыпа глаза словно засыпаны песком. Хочется зажмуриться. От слепящего света не спасает даже тонировка стекла. Не хотя слежу за движением. Хитросплетение улиц, выросшие, словно грибы после дождя, новостройки. Устало приподнимаю вверх уголки губ. Всё поменялось за последние годы, но я всё-равно узнаю маршрут.

– Зачем мы едем туда? – мыслью проносится в голове продолжение фразы "Где всё начиналось"… и тягостное её завершение "Там должно и закончиться". Вздрагиваю, не удостаиваясь мгновенного ответа. Всматриваюсь в напряженный профиль и крепко сцепленные пальцы на кожаном руле, продавливающие обивку, словно пытаясь оставить на ней слепок. Серьезный взгляд, зондирующий ситуацию на дороге. Слегка вздернутый подбородок, будто челюсть сжата до ощутимого скрежета. Понижаю голос буквально до шепота, сожалея о своей просьбе. Глупо было надеяться, что она не выведет его из себя. С опаской протягиваю в сторону руку, плавно касаясь его колена, собирая остатки спокойствия, проговариваю его имя:

– Серёж…

Резко переводит взгляд на меня, словно опомнившись, где находится, и заключает кратко:

– Я там живу, когда нахожусь в городе.

Находя свою догадку абсурдной, всё же озвучиваю промелькнувшую мысль:

– Ты снял квартиру в моём районе? В том доме, где мы раньше жили?

Не отвлекается от дороги, но уголки губ слегка заметно приподнимаются вверх, и проговаривает с долей теплоты в голосе:

– Не привык изменять тому, что люблю.

Отворачиваюсь, закусывая до боли губы, чувствуя пробивающий укол в сердце от этих слов. Двоякой фразы, под разным углом меняющей смысл. Опускаю голову, ощущая прикосновение пальцев к своей руке. Сдержанное движение, сжимающее ладонь, точно примиряющее с действительностью похлопывание по спине вместо слов "Да, ты облажалась! Но ведь большего от тебя и не ждали…" Горло сушит. Хочется истерически рассмеяться. Торнул в молоко… или во что похуже. По самые уши. Пытаюсь унять разбушевавшееся от внутренней нервозности сердце, вслушиваясь в текст попсовой песни, играющей в данный момент по радио, так и не улавливая её смысл, сбиваясь с мысли от хрипотцы голоса, раздающейся совсем близко:

– Извини. Я вовсе не имел ввиду тебя.

Оставляю это уточнение без ответа, чувствуя себя не в своей тарелке. В желании избавиться от неловкости, наполняющей воздух вокруг, осторожно высвобождаю руку и прячу её в карман. Внутренняя дрожь нарастает и хочется слиться с обивкой сиденья, став незаметной. Чувствую, как он наблюдает за мной. Напряженно смотрю на дорогу, будто это необходимо. Втянув голову в плечи, сжимаю кулаки, спрятанные в карманах, словно ощетинившись или закрывшись от всего мира непроницаемым панцирем.

– Я не хотел, – бросает сухо, приоткрывая окно и глубоко затягиваясь сигаретой.

– Верю, – не поворачивая голову, киваю в ответ. – Только своим уточнением, дополнив ответ, ты показал, что именно эта мысль пришла первой. Это подсознательная ассоциация, возникающая при взгляде на меня?– кусаю губы, пытаясь успокоить их дрожь, явно ставшей внешне заметной. Из глаз непроизвольно катятся слезы. Всхлипываю носом, проваливая попытку их сдержать, тихо произнося:

– Ни одно моё слово не перекроет твоих воспоминаний, а значит… Не смогу находиться рядом с тобой, зная, что ты постоянно будешь попрекать меня за провинность…

Вот и всё… Наверное, стоит попросить остановить машину и выйти. Признать очевидное оказалось не так уж и трудно. Страшно. Отчасти больно… Конечная точка жизненного маршрута длиною в несколько месяцев достигнута, а так же пик обречённого состояния, испытуемого на протяжении долгого пути.

Усмехаюсь, всхлипывая носом, вытирая остатки разом пересохших слёз на пылающих огнём щеках.

– Проклинает про себя, не иначе, – в сторонке тихо поддакивает разум.

Хочется рассмеяться в голос, а лучше высвободить стон обречённости, застрявший в горле. Вместо этого лишь зажмуриваю до боли глаза от проклятых фонарей, ослепляющих, словно лампа, направленная в лицо при допросе.

Широко распахиваю веки от резкого скрипа тормозов, сильного толчка вперёд и натянутого ремня безопасности, сдавившего грудную клетку. Испуганно перевожу взгляд на него, исходя мелкой дрожью. Сжимает руль руками, переламывая находящуюся меж пальцев дотлевающую сигарету. Судорожно выдыхаю сквозь боль. Поворачивает голову, пронзая насквозь стальным взглядом. Холодным и острым, точно бритва.

– Какого чёрта ты нарочно бесишь меня?– выпаливает быстро и яростно.

Поджав губы, отчаянно моргаю глазами, смутно припоминая подобный выплеск его эмоций.

– Переборщила с откровениями, – констатирует разум.

Хотела быть честной… Правда редко имеет привкус сладости.

– Я извинился, – продолжает более сдержанно, выкидывая окурок в открытое окно. Показное спокойствие не скрывает напряжение, в котором он пребывает. – Хотя и не собирался этого делать, потому что в моей фразе не было подтекста, именующего тебя! Но твоя реакция на неё обязала исправиться… – бьёт кулаком по рулю, заставляя инстинктивно съёжиться.

– Ты можешь не усложнять? Вначале устроила мне сцену в офисе, теперь придираешься к словам! Если б ты просто спокойно дала мне закончить дела… – обрывает фразу на середине, качая головой и усмехаясь с нотками горечи.

– Что изменилось бы тогда?– шепчу дрожащими губами.

– Днём казалось, что многое… – роняет неопределенно, порождая вихрь мыслей, набирающий силу в моей голове.

– Я отлично умею всё портить, – выдаю нервный смешок, пытаясь искренне улыбнуться, хоть как-то убрав усилившееся напряжение меж нами.

– В этом я тебе мало уступаю, – произносит более мягко, словно успев успокоиться и в отличие от меня легко усмирив вулкан эмоций, мгновение назад готовый извергнуться, уничтожив всё вокруг.

– Может ещё не поздно всё переиграть?– кротко произношу, с осторожностью ступая на путь неизвестности, словно сапёр, исследующий минное поле, знающий, что второй попытки ему не дано.

– Может быть… – приглушенно вторит в ответ, переключая рычаг передач и вжимая педаль газа в пол. Затихаю, боясь нарушить шаткое равновесие. Начинает клонить в сон от переизбытка эмоций за минувший день. Один маленький отрезок жизни, словно взрывчатка, начинённый гаммой различных чувств. Едва не уничтоживший меня сегодня и подаривший небольшую надежду на спасение своим окончанием.От любви до ненависти и наоборот… Точно качели, подвешенные над пропастью, не имеющие боковых ограждений. Страшно и притягательно одновременно. Взлетая над обыденностью и пристально рассматривая ранее неизведанное.

Стрелка спидометра плавно ползёт вниз. Перед глазами в свете мелькающих огней возникает знакомый дворик. Уютный и тихий. Притягательный даже ночью. Всё ещё продолжая дрожать изнутри, слегка поднимаю вверх уголки губ, встречая его сосредоточенный взгляд. Выключив двигатель, выходит из машины. Закусив губы в попытке успокоить отбивающее дробь сердце, наблюдаю за тем, как он направляется к моей двери. Приоткрывает, протягивая руку и бархатно произнося всего одно слово:

– Пошли.

Вкладываю свою ледяную ладонь в его тёплую, едва не одёргиваясь назад. Сглатываю перекрывающий дыхание ком в горле, сжимая его пальцы и доверчиво поднимая глаза. Мысленно уже соглашаясь со всем, что он мне предложит. Подаюсь вперёд, с усилием растягивая на губах уверенную улыбку.

Минуем двор, не расцепляя рук. Идёт слегка впереди, увлекая меня за собой, периодически усиливая нажатие пальцев, будто боясь, что я могу разорвать эту шаткую связь. Останавливаемся возле знакомой двери подъезда. Шумно выдыхаю, пытаясь перевести дыхание. Поворачивает голову, нахмурившись, сдержанно уточняя:

– Ты мне доверяешь?

– Больше, чем себе, – робко процеживаю в ответ.

В полумраке не разобрать выражения глаз. Тусклый фонарь на входе отбрасывает на его лицо слабый свет, добавляя взгляду капельку блеска. Приятная иллюзия, позволяющая на миг обмануться, словно к появлению этого эффекта причастна и я. Находясь напротив, остаюсь в тени, искренне надеясь, что моя глупая улыбка от созерцания столь притягательного явления останется незаметной. Перезвон ключей в увесистой связке перетягивает взгляд на себя. Без лишних движений, одной рукой открывает дверь, слегка подталкивая меня вперед. Не расцепляя рук. Вновь обманывая сознание, будто теперь веду я. Усмехаюсь странной интерпретации воображения. Зная лишь путь к лифту и не владея информацией о нужной квартире. Иду вперед, с долей тоски натыкаясь на знакомые вещи: тот же фикус в несуразно большом горшке на площадке, неизменный цвет стен и особенный запах. Дежавю. Словно время вернулось назад, к моменту моего первого пребывания здесь… Сейчас он войдёт в лифт, нажав цифру двенадцать на яркой панели, и скоротает медленный подъём долгим поцелуем. Весело смеясь, поднимет на руки и внесет в квартиру, крепко прижимая к груди, словно я самое дорогое… Замираю, чувствуя, как сжимаются на моих его пальцы. Не осмеливаюсь повернуться. Боясь показать ему свою слабость, оголившись перед воспоминаниями. Поджимаю губы, задерживая дыхание. Не произнося и звука в безликой тишине, бесшумно роняю на щеки горькие слёзы. Подходит вплотную, прижимаясь плечом к плечу, нажимая кнопку вызова лифта свободной рукой. Не говоря ни слова, увлекает в крохотное пространство, вмиг сузившееся вокруг нас двоих. Грустно улыбаюсь, ощущая соль на губах… и обхватывающую талию и притягивающую к себе руку. Прикосновение его лба, соединяющегося с моим, и горячее дыхание на щеках, осушающее струящиеся слёзы. Вместо тысячи слов, не имеющих смысла, крепко обнимаю его в ответ свободной рукой, склонив голову и уткнувшись в широкую грудь. Отчаянно хочется затормозить время. Нажать кнопку "стоп", обездвижив стальной механизм. Слушая спокойный ритм его дыхания. Оставшись вдвоем, словно отрешившись от целого мира. Пребывая в состоянии полного смирения на короткий миг, грозящий резко оборваться открытием ползущих в стороны дверей.

– Верхний этаж?– уточняю тихо, повернув голову в сторону оголившейся в проёме стены с цифрой шестнадцать.

– Не совсем, – уточняет с улыбкой в голосе, освобождаясь из моего захвата.

С грустью следую за ним, огибая шахту лифта, направляясь к возвышению, ограждённому железной решеткой и навесным замком. Достаёт из кармана небольшой ключ, вызывая на лице ответную улыбку.

– Раньше ты справлялся с подобными замками подручными средствами, просто взламывая их.

– Варварские способы проникновения в запретную зону остались в прошлом, – согревает озорным блеском глаз, заставляя светиться и мои. – Да и ключ мне достался без лишних проблем. Театрально вздыхаю, до сих пор широко улыбаясь.

– Только не говори, что даже спросил разрешения… С ним же теряется весь раж взлома! Столь дерзкими поступками ты меня и покорил когда-то… – растерянно закусываю губы под его изменившимся взглядом, понимая, что, возможно, сболтнула лишнего. Нависает надо мной, заговорщически уточняя:

– Ты действительно считаешь, что сейчас я на это уже не способен?

– У тебя же есть ключ, – напоминаю, едва не начиная хихикать, замечая, как он вытягивает в сторону руку и разжимает её над стыком лестничных пролётов. Прослеживая точное попадания ключа в пропасть, выдаю приглушенный смешок, наблюдая за тем, как он берётся за старое, ломая замок.

– Выпендрёжник, – произношу мягко после того, как он галантно приоткрывает предо мной железную решетку. Оставляет без ответа столь ехидное замечание, слегка приподняв брови и расстилаясь одной из лучших своих улыбок. Той, по которой я столь сильно скучала и которую так нежно люблю… С тоской во взгляде наблюдаю за ней, ловя себя на диком желании его поцеловать. Впиться губами и почувствовать, что он действительно рядом. Со мной. Выдыхаю несмело, собираясь обличить свои мысли в слова, остановленная его фразой:

– Давай-ка поднимайся выше, или я зря старался?

Тихо киваю в ответ, проходя вперёд, ощущая новую волну накатывающей усталости и морального изнеможения от прошедшего дня. Желающая взять своё (а своё ли теперь? Вопрос…) и не способная получить это в данный момент.

Вход на крышу не заперт… или предварительно вскрыт. Уже не столь важно. Вдыхаю морозный воздух, позволяющий хоть ненадолго почувствовать себя лучше. Скинуть поволоку сна с глаз. Сколько лет я здесь не была? А сердце вновь заходится в бешеном ритме от преследующих воспоминаний. Вбрасывая дозу адреналина в кровь, заставляющего широко распахнуть глаза, оглядываясь по сторонам.

– Зачем мы здесь? – процеживаю сквозь непослушные губы, с опаской осматривая знакомое место. Запорошенная мелким снегом крыша словно и не изменилась с моего последнего визита сюда. Это ведь тоже была зима. Последний день перед официальной продажей нашей квартиры. Ночная вылазка… словно прощание с прежней жизнью. С теми приятными моментами, которые связываются в одно целое, пребывая здесь. Сердце стучит, отдаваясь в висках. Заглушая спокойный тон его голоса, отзывающийся где-то позади.

– Отпускаем воспоминания.

– А если они мне слишком дороги? – поворачиваюсь к нему, искажая линию губ гримасой боли, простреливающей глубоко внутри. Взгляд приковывает протянутая рука, на ладони которой смиренно покоятся наши кольца. Хочу прикоснуться к ним, осекаясь в мгновение, понимая, что в нём что-то не так. Словно мираж, который исчезнет, развеется от легкого движения в его сторону. Станет дымкой, рассеявшейся в сознании. Выдаю обречённо:

– В прошлый раз, протягивая мне его, ты стоял на коленях… И я не хочу перекрывать в памяти неизбежностью этот момент, – безжизненным взглядом смотрю ему прямо в глаза, убеждаясь в своей правоте. – Ты не собирался мне его возвращать… – бестолку спрашивать, когда ответ прописан на серьезном лице, словно выбит на камне. Отрицательно качает головой, сжимая пальцы в кулак. Пряча за непроницаемой стеной то, что я хотела бы вернуть.

– Тогда зачем я здесь? – усмехаюсь бесстрастно.

– Чтобы помочь мне избавиться от воспоминаний, – отвечает серьёзно, словно это досконально объясняет все правила глупой игры.

– Вроде "клин клином"?– потеряв интерес к лихо закрутившейся в голове мысли, выдаю сухо. – В чём моя миссия на этот раз? Объясни кратко, и закончим на этом.

Отворачиваюсь, делая несколько шагов вперёд, в глубину от двери, в сторону края. Поднимая снег вверх непослушными ногами. Исходя мелкой дрожью на холодном ветру. Губы немеют, а сердце замедляет ход, тихо смиряясь со своей участью. Словно покрываясь тонкой ледяной коркой, способной хоть как-то защитить от вторжения боли. Только она всё равно сильнее, и проникает в мельчайшие трещины, отравляя и ожесточая всё внутри, доходя до кончиков пальцев и отражаясь во взгляде. Там внизу, за ограждением, город переливается тысячами огней. Жизнь кипит. Одни спешит туда, где их любят и ждут. Другие прожигают ночь с первыми встречными. Город не спит. И никому нет дела до нас. До этого момента. Пустой крыши, укутанной снежными хлопьями, и моих слёз, вновь пробивающих себе дорогу по истерзанным холодным ветром щекам. Никого ничего не волнует! Сколько отрицания в одной фразе… Морщусь, делая ещё несколько шагов вперёд. В эту секунду кажется, что это касается и меня.

Слышу шорох приближающихся шагов. Одним движением руки смахиваю с лица слёзы. Не хочу выглядеть жалкой. Хотя, куда уж больше… Выдала за этот день всё, что могла.

– Где всё начиналось, там всё должно и закончиться, – смиренно повторяет разочарованный разум. Делаю ещё пару шагов вперёд, прикасаясь к посеребренному инеем железному ограждению, поворачивая голову в его сторону и с натянутой улыбкой тихо произнося:

– Что ты собираешься сделать с нашими кольцами?

– Бросить вниз, – парирует сухо, напряженно наблюдая за мной исподлобья.

– Зря ты ломаешь традиции, – нервно смеюсь, вцепляясь в поручень лишь сильнее. Ища опору, без которой иначе уже стоять не могла бы. – Прошлый сценарий мне нравился больше… Размахнись посильнее, чтобы у меня не возникло желание спуститься и их отыскать. Поворачиваюсь всем телом к нему, перехватывая на поручне замерзшие руки. Замечая легкий проблеск улыбки на его лице, промелькнувший в ответ на мои слова. Облокачиваюсь спиной, глубоко выдыхая, желая осесть на приступок, закрывшись от него, и собираясь с последними силами, чтобы стойко выдержать заключительный акт.

– Отойди от края, – искривляет губы, опуская глаза. Делая медленный шаг вперёд, тихо продолжает, – пожалуйста.

– Брось, – с долей иронии тихо вторю в ответ. – Здесь крепкие ограждения. Это наша крыша… – Просто сделай то, что хотел и вычеркни разом из памяти тот день, когда впервые привел меня сюда.

Держусь за ледяные поручни, поднимая глаза к беззвездному небу. Начиная морщиться с долей улыбки от легкого касания редких пушистых снежинок, волшебно кружащихся в высоте, мгновенно таящих на моих щеках.

– Отойди от края, – повторяет более напряженно. – Скользко. Да и не уверен, что за состоянием поручней эти годы досконально следили.

– Знаешь, – смотрю в любимые глаза более смело, с грустью продолжая. – Я за последнее время много думала, а что осталось бы после меня? Нелепые воспоминания. Впустую потраченная жизнь, – устало усмехаюсь без тени сарказма, сама удивляясь прорвавшимся из глубины откровениям. – На меня даже дочь не похожа, хотя, наверное, это и к лучшему. Говорят, если копия отца – станет счастливой… Кроме неё ведь действительно хорошего мало… Ты прав в своей глупой попытке. Надо что-то менять. Жить настоящим, выбросив из памяти прошлое. Стремиться к чему-то. Иначе ведь после короткого шага останется лишь пустота.

Делает последний рывок до сближения, резко притягивая к себе и буквально отрывая от ледяного поручня, так старательно удерживающего меня, впечатывая в себя и крепко обнимая. Сжимая до боли, выбивающей с тихим стоном воздух из легких. Ладони покалывает иголками, а замерзшие пальцы не хотят слушаться. Скривившись, пытаюсь сжать кулаки, бросая никчемные попытки, слыша его надломленный голос, понижающийся до шепота:

– А моя жизнь чего-то стоит?

Сердце взрывается криком, словно чувствуя эти слова. Грохочет, не унимаясь, отчаянно выбивая ритм в висках. Приотпускает, вбирая мои ладони в свои. Наклоняя голову и отогревая дыханием. Глаза саднит, и, словно впивающийся под кожу металл, всё вокруг становится безразличным. Стерты декорации этой сцены. Исчез снег, белым покрывалом застилающий город. Фоновый шум от потока машин, проезжающих где-то под нами. Железное ограждение, отделяющее мою спину в десятки сантиметров от края крыши высотного здания. Отблески ярких окон из дома напротив, и даже свет горящего фонаря у входа на крышу… Ничего нет. Кроме его пронизанного болью взгляда. Мягкого и тяжёлого одновременно. Давящего и расслабляющего под своим напором. Согревающего кожу тепла. Искрящегося пространства вокруг. И разве важно, что это лишь отблески света на серебряном снеге? Прикасаюсь дрожащими губами к его щеке, от волнения прикрывая глаза:

– Стоит. В сотни раз больше, чем моя.

Глубоко выдыхает в крепкий замок из своих рук, сцепляющих мои, подаваясь вперёд и шепча у самого уха:

– А если я не могу жить без тебя?

– Но ведь как-то жил всё это время… – передергиваюсь от глубоко ноющей боли, вспоминая в те дни себя, отчасти радуясь, что в этот момент он не видит моё лицо.

– Существовал… – произносит сокрушительно, отодвигаясь назад и восстанавливая зрительный контакт. Приоткрывая мои пальцы и задерживая свои губы на онемевших подушечках. Обдавая взглядом печальных глаз. Щемя сердце, готовое разорваться на части. От одного ощущения близости. Движений, пропитанных нескрываемой лаской. Чувством надежности, возникающем в этих руках.

– А я тебя ждала… – стараюсь подавить дрожь в голосе, едва не срываясь на жалобный писк. – Ни звонка или сообщения… Ни встречи после работы или приезда домой… Ждала твоего возвращения. К нам. Ко мне… Глупо, да?– усмехаюсь, кусая губы, внутренне готовая разреветься навзрыд. – Я ничему не научилась…

Безмятежно улыбается, лишь на секунду замирая, нежно произнося сквозь поцелуи, оставляемые на кончиках пальцев:

– Большему, чем могла.

– Ты правда так думаешь? – спрашиваю робко, пропуская в голос еле уловимую нежность. Отчаянно желая быть сильной… чтобы иметь возможность позволить себе ещё одну слабость. Довериться ему, вдохнув полной грудью. Стать за его спину и почувствовать себя защищённой. Перестать жить одним днём, зная, что наступит новое утро. Моё. Наше завтра.

– Я думаю о тебе намного больше, чем ты можешь себе представить, – ласкает слух мягкостью голоса, растягивая губы в улыбку. Донося до сознания нечто иное. Слегка приукрасив и без того приятную фразу. Заменив всего одно слово…

– Да перекроив её полностью, изменив вложенный смысл, – фыркает разум.

И плевать. Всё равно хочется высказаться, поддавшись моменту. Искренне. Пусть и банально. Быстро произнося, словно опасаясь, что в этот миг он меня перебьет, не дав закончить то, о чём так хотела донести.

– Я тоже люблю тебя, – с видом нашкодившего котёнка улыбаюсь украдкой, старательно пряча взгляд. Ощущая резкий холодок на пальцах, оставшихся без его тепла.

– Очень люблю, – обиженно шепчу, поднимая глаза, попадая в захват теплых рук, плавно ложащихся мне на скулы и осторожно притягивающих к себе. Практически не дышу, горестно ожидая ставшее привычным короткое слово "знаю"… Замирая на первых произнесенных им звуках. Слыша в ответ столь заветное:

– Я люблю тебя тоже.

Обжигает касанием губ. По сравнению с моими, его кажутся раскаленными до предела. Обогревающими замерзшее без ласки сердце. Осторожно отвечаю на поцелуй, словно пробуя их "на вкус" в первый раз. Смакуя и наслаждаясь долгожданным десертом. Созданным специально для меня… Так, как я люблю… Не больше. Не меньше. Смиренно и нежно, храня небольшую перчинку внутри, добавляющую остроту вкуса. Чертовски привлекательное умение порой удивлять меня, о котором я как-то успела позабыть…

И некого корить, когда виновник – ты сам. Боли меньше не станет от добровольного подъема на плаху. Остаётся, как в анекдоте, лишь понять и простить… Однако, это и есть самое сложное. Пытаясь скинуть с души давящий груз, остаться собой, сохранив былую целостность. Заключив сделку с совестью, простить за прегрешения… себя. Не хочу больше думать, а мысли скачут как блохи, оставаясь в сознании обрывками фраз, зля и заставляя желать провалиться в беспамятство. Что же дальше? За этим рассветом, который вот—вот начнёт захватывать небо… Да плевать. Уставший разум слабо подаёт признаки жизни. Или тушуется в присутствии того, кто способен подавить его всего одним поцелуем? Отрывается, коротко выдыхая. Едва нахожу в себе силы открыть глаза. И словно в подарок за это – блуждающая на его губах улыбка заряжает новой дозой оптимизма.

– Давай закончим со всем побыстрее, – отчеканиваю, желая сбросить усталость. – Дай мне эти чёртовы кольца.