Пять-двадцать пять

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Темнота. Из темноты начинаются сигналы, как на медицинском датчике – пульс, только не буквальные удары сердца – пиликанье. Входит свет. Мы видим молодого человека лет 25, сидящего на столе. Прикинут ничего, по-осеннему: свитер с длинными рукавами, расклешенные джинсы, крепкие ботинки. Выглядит ужасно – бледный, синяки под глазами, мокрый, взъерошенный. Очевидно, что сигналы его очень раздражают. Он пытается освободиться, сигналы становятся реже. Полностью освободившись, он залезает под стол и зажимает уши руками. Сигналы прекращаются. Убедившись, что они прекратились, молодой человек вылезает из-под стола, удобно усаживается, лезет за сигаретами, закуривает. Он уже спокоен, оглядывается по сторонам.

Коля. Эй!!! Есть тут кто? Ау! Есть кто живой? (Хихикает) Живой. Ау-у!!! Ну-у… А где же ангелочки с крыльями и рогатый черт? Где сковородки и Бог с белой бородой, который в книжках на облаке сидит? Ну, гадский стыд, это все как-то нечестно… И так облом полный вышел, а вы меня еще больше обломали! Религиозный дурман. Негры-поющие пасторы.

Вот блин, живешь так, и думаешь – а что будет после смерти? Хрен тебе кто скажет. Потому что никто не знает. И библию, кстати, тоже кто-то написал. Ну, откуда ей еще взяться было? Сел кто-то и написал. А все поверили. Мир и любовь, братья и сестры! Я пришел!

Тишина.

Вот так живешь-живешь, думаешь – а вот классно было бы умереть. Сидишь на облаке, смотришь, как тебя хоронят, и злорадствуешь: «Ага, твари! Не ценили меня при жизни. Вот получите теперь. Посмотрим, как вы без меня обойдетесь!»

Хрена лысого я сейчас вижу. Эй! Ну отзовитесь хоть кто! Страшно же! Не, блин, лучше бы уж я доторчал свое там. Получилось как-то глупо – приходнуло, загрузился и полез на высотку. Ладно бы, Москва была – там хоть небоскребы есть. Упадешь, так точно башку проломишь. Нет, девятиэтажки тоже типа сойдут… И летел ведь не как голубь сизокрылый, а как мешок с хрен знает чем. Шлепнулся, но сдох не сразу. (усмехается) Еще в больницу привезли, колдовали эти волшебники в белых халатах, колдовали – а толку? Позвоночник сломан, сотрясение вообще хрен знает какой степени, крови потерял до фига. Чего париться-то? Ведь поняли по анализам, что обдолбанный был. Одним бесполезным членом общества больше, одним меньше…

Тишина.

Интересно, а вот что теперь мне делать тут? Ну вот, умер. И что? Ведь та же история – руки-ноги на месте, голова варит. А здесь пусто. Курево закончится скоро. Что делать? Книг тут нету, компьютера тоже, музыки никакой, даже телевизор не посмотреть… Doom какой-то замутить что ли? Типа на том свете. Так ведь нет ни кого ни хрена… Бонусы, аптечки, оружие всякое. Ау-у!!! Как это там… Всевышние! Мне еще долго здесь торчать? Я сейчас второй раз с собой покончу! Столом сам себя придавлю! Или акт самосожжения учиню! Вот высохну и учиню.

Тишина.

Нашел, чем пугать… Я ж и так уже мертвый. Мертвец идет… Так, стол все тот же, больничный. Только нет ни хрена никого. Был бы кто-нибудь – позвонил бы кому-нить… Алло! Милиция? Приезжайте, пожалуйста, в больницу. Да, тут ситуация такая. Просто я умер, и не знаю, что мне делать. В больницу какую? Да я знаю, думаете? Номер определить, что ли, не можете? Психиатрическую? Да пошли вы! Алло, здравствуйте, Колю позовите, пожалуйста. Уже не живет здесь? Да это с работы его беспокоят. Нет, ничего не надо передавать. Или в НИИ какой-нить звякнуть – Алло! Я с того света! Здесь как-то неуютно. И вообще меня обломали. Крылья не выросли. И душа вроде как не отделилась. Такая же фигня, как здесь, то есть там, то есть у вас, то есть вы поняли, очкарики?

Пауза. Докуривает сигарету, тушит об подошву. Внезапно громко, во весь голос орет:

Алло! Есть здесь хоть кто!!! Ну скажите, что мне делать? Я в аду, что ли? Неужели я здесь должен хер знает сколько времени сидеть? Не могу я так! Я пришел! Я готов!

Громкая музыка. Яркий свет. Распахивается дверь. Появляются два человека. Одеты могут быть, как угодно. Громкие аплодисменты невидимой публики.

Первый. Добрый вечер, дамы и господа!

Второй. Недоброе утро, мужики и бабы!

Первый. Рады приветствовать вас!

Второй. Видеть вас больше не могу!

Вместе. Добро пожаловать на наше увлекательное ток-шоу «Новая жизнь».

Первый. Гость нашей сегодняшней программы обдолбался героина и покончил с собой, спрыгнув с девятого этажа кирпичной девятиэтажки. Кто он? Что он хотел? И имело ли это смысл? Вот тема нашей сегодняшней передачи.

Второй. Краткое досье, которое нашим экспертам удалось собрать на нашего гостя: «Зовут Колей. Родился, жил, умер». Итак, зададим нашему гостю наш первый вопрос – как ты себя сейчас чувствуешь?

Коля (офигел). Хреново… Вы-то кто?

Первый. У-у… Дамы и господа, простите нашему герою его маленькие слабости. Мы понимаем, стресс, который он пережил, все еще владеет его разумом. Сумеет ли он открыть нам истинную причину своего необдуманного поступка? И «за» или «против» проголосуют наши зрители? Звоните нам по нашему контактному телефону в студии, который вы видите сейчас на ваших экранах. Мы вернемся после рекламы. Оставайтесь с нами.

Музыка. Свет меняется. Комната темнеет.

Коля. Что это за хрень творится? Вы кто такие? Что происходит?

Первый. Тише, молодой человек, что вы грубите? Это же все в эфир пойдет.

Коля. Да мне положить десять тысяч раз на это! Это что все значит? Загробная жизнь? Что это такое?

Первый. Так… По хорошему не получается… Короче, слушай сюда! Ты сказал, что ты готов. Поэтому ты сейчас будешь отвечать на все наши вопросы. Сиди ровно и все начистоту… Иначе проторчишь здесь очень много времени.

Коля. Да кто вы?

Первый. Я – Бог.

Второй. Я – Черт. Понял? Вопросы еще есть?

Коля. Да что вы гоните! Вы же совсем другие. У одного рога, у другого борода белая и круг светящийся.

Первый. Нет. Это просто кто-то когда-то придумал, что мы такие. Мы же друг от друга в сознании людей не сильно отличаемся. Ты вспомни. Говоришь: «Пошел к черту» – то есть у черта будет хуже. А когда что-нибудь неприятное происходит – ты ж всегда Бога обвиняешь и спрашиваешь – «зачем мне такие испытания?». То есть он тоже скверный тип, если тебя так мучает. Так что разницы особой нет. А на самом деле мы хорошие и бодрые ребята.

Коля. А я думал, что вы совсем другие… Облака, сковородки…

Второй. Да сковородки есть, только уже не так интересно все это. Нам так точно. Прошлый век. Скучать в пустой комнате страшнее всего. У него в раю, кстати, не сильно лучше, просто там думать перестаешь. Поэтому не скучно, по крайней мере. Народ там, правда, на редкость неинтересный.

Коля. А что значит «за» или «против»?

Первый. Больше голосов – «за» – пойдешь на сковородках жариться или здесь останешься, или мы еще чего-нибудь придумаем. Больше против – получишь приз. У нас правила теперь такие – чем лучше было человеку в жизни, тем хреновей ему у нас будет.

Коля. Как это? Хорошие – в ад, а плохие в рай?

Второй. Ох, сколько ж я раз все это объяснял… Нет хороших и нет плохих. Есть те, кому было на земле хорошо, есть те, кому было плохо. Тебе, как я понимаю, было все-таки хорошо.

Коля. А вы-то откуда знаете?

Первый. Кажется нам так.

Второй. А что ты напрягся? Для этого ты и здесь. Сумеешь доказать всем, что ты падаль последняя и мучался долго – получишь приз. Приз хороший. Редко кто удачно им воспользовался. Тем более, что получали его очень немногие.

Коля. А почему – ток-шоу?

Второй. Надо же как-то развлекаться. Все-таки давно здесь сидим.

Коля. Погодите, а как же мессии всякие?

Второй. Ботва. Им у нас хуже всего приходится. За то, что людей доставали всякой белибердой.

Коля. А библия?

Второй. Какой-то тип написал. Сейчас у нас в раю сидит, очень гордый.

Коля. А Иисус?

Второй. Очень хороший был человек.

Первый. Все, поехали дальше. Коль, давай…

Снова звучит рекламная отбивка.

Первый. Камера!

Второй. Жизнь или смерть? Вот вопрос наших героев. Наш герой покончил с собой. Традиционно и просто. Прыгнул с балкона девятого этажа, находясь под сильным героином. Казалось бы, простая и гнусная смерть. Но какова же истинная причина его смерти? И кто он – тварь дрожащая или что-то там имеющий? Вот наш извечный вопрос.

Первый. Итак, как Вы себя чувствуете?

Коля. Нормально.

Второй. Обратите внимание, он сказал «нормально». Не «плохо», не «хорошо», а «нормально».

Первый. Итак, зачем вы это сделали?

Коля. Не знаю. Я до конца не прочувствовал еще. Потянуло.

Второй. То есть Вы ничего не понимали, когда прыгали с девятого этажа?

Коля. Нет.

Первый. Вы героин употребляли насколько регулярно?

Коля. Последние полгода.

Второй. Деньги где брали?

Коля. Работа была. На складе оптовом. И еще барыжил всяким…

Второй. Ага! Кажется я понимаю… Клиентов своих обдирали? Дорогие зрители, делайте свой выбор.

Коля. Не обдирал. Продавал дороже. Или перепродавал.

Второй. А потом?

Коля. А потом… Отпуск начался. Ехать никуда не хотел отдыхать. А что я нового там увижу? Ну море… Ну, башни там всякие. Зачем? Чтобы сказать: «Ох, как красиво!»? Чтобы немецкого пива попить и турецкого гашиша покурить? Остался дома лежать на диване и телек смотреть. А по телеку ничего интересного, потому что лето. На улице жарко. Я и вогнал, почти все, что было, потом уже завязывать не хотелось. Лето кончилось, я 1-го сентября в школу к учителям сходил, у нашего класса традиция такая. На работу не пошел уже, конечно. Ну и сегодня вечером чего-то намудрил. Октябрь все-таки. Сплин начался осенний. Листья падают. Дует. Телефон отключили. Так-то с телефоном веселее было.

Первый. Друзей много было?

Коля. По ходу, как из института ушел, друзей не осталось, одни товарищи.

Первый. А телефон тогда зачем?

Коля. Привычка такая. Сидишь дома вечером, и ждешь, что тебе кто-то позвонит. Ведь раньше звонили. Ну, тоже не фонтан. Но звонили. А что? На кухню придешь, под батарею сядешь, сигарету закуришь и слушаешь… Слушаешь. Ведь есть такие, которые по делу звонят, это ненадолго. А есть такие, которым поболтать охота. Больше не ты говоришь, а они. А ты сидишь… «Да-да…» «Не, ну это уж слишком…» «Понимаю тебя, я бы точно так же поступил»…

Второй. Так. А из института ушел почему? Задолбало?

Коля. Задолбало.

Второй. Точно? Учился плохо?

Коля. Хе… Меня уже с третьего курса кафедры к себе на диплом заманивали.

Второй. Скучно, может быть?

Коля. Да нет.

Второй. Тяжело?

Коля. Ну не мог я оставаться.

Второй. Наркота?

Коля молчит.

Второй. Что-то личное?

Первый. Итак, дорогие зрители, голосуйте «за» или «против» нашего гостя. После рекламной паузы мы узнаем все дальнейшие подробности жизни нашего героя. Оставайтесь с нами. А мы вернемся после рекламы…

Рекламная отбивка. Первый выходит.

Коля. Куда это он?

Второй. По нужде. Слушай, Коля, ты тут не ломайся. И в партизана на допросе не играй. Потому что мы-то и так про тебя все знаем. И про институт, и про то, как ты полгода не просыхал на лекциях. И еще кое про что… Мы бы могли видеозаписи или аудиозаписи пустить в эфир, у нас же все есть. Но это неинтересно. Нам надо, чтобы ты все сам рассказал, понимаешь…

Коля. Да про что?

Второй. Про Танечку.

Пауза.

Коля. А вот сюда не лезьте. Не ваше дело.

Второй. Наше. Мы ж этот мир создали. Вы же все наши дети, которых мы по своему подобию создали. Так что не ярись. Иначе сковородки ждут тебя. Не простые, а золотые. С крышками. И натуральным растительным маслом. Это я шучу конечно… Но будет фигово. Это точно.

Коля. Да пошел ты…

Второй. К черту? А, ну это завсегда готовый. Это ж я сам.

Возвращается Первый с листком бумаги.

Первый. Ну, Коля, ты просто звезда у нас сегодня, хотя в молчанку зря играешь. (Второму) Ты пообщался с нашим другом?

Второй. В бычку ударился.

Первый. Ну… Придется прибегнуть к нашим архивным записям. Колян, слухай сюда. За тебя – 73 процента, против – 27. Нравишься ты всем. Так что милок, шансов у тебя маловато.

Второй. Да надоел он. Начинаем.

Рекламная отбивка.

Второй. Итак, мы снова с вами, и наш сегодняшний герой поведает нам все свои тайны. Итак, дорогой Николай, почему же Вы все-таки ушли из института?

Коля. Не буду я говорить.

Первый. Итак, дорогие зрители! Нашему герою немного сложно рассказывать о самых драматичных минутах своей жизни. Поэтому, чтобы освежить память и ввести Вас в курс дела, прослушаем запись одного телефонного разговора, записанного нашими экспертами. Итак, 16 декабря позапрошлого года. Наш герой и некая Таня. К слову говоря, его однокурсница.

Звучит фонограмма. Коля съеживается. Закуривает. Старается быть спокойным.

Гудки.

Коля. Алло!

Таня. Алло, здравствуйте, Колю позовите, пожалуйста.

Коля. Это я.

Таня. О, не узнала. Коля, скажи, завтра у нас что?

Коля. Спецы.

Таня. Меня не будет завтра. Ты всем скажи, если чего, я заболела.

Коля. А что с тобой?

Таня. Да так…

Коля. Простыла.

Таня. Да, да. Коля, что ты думаешь о самоубийстве?

Коля. В смысле?

Таня. Ну так.

Коля. Не делай глупостей. Ты что! Это самый глупый и ненатуральный выход. Да, я понимаю, у тебя безответная любовь. Он к тебе никак. Но это не повод. Я только один раз с собой пытался покончить, когда мне показалось, что я все знаю. Я пришел домой ночью, пьяный был, дома спали все. Руку себе разрезал аж до кости, вены страшно было резать – полопаются еще… Красиво так – в чистой теплой воде распускается красная роза. И когда уже голова совсем кружилась, я улетал, я посмотрел на дверь в ванную, которая была закрыта. Подумал: «А как еще? Ведь утром ее надо будет взламывать. Чинить еще потом». Встал, чтобы открыть. Алло, ты меня слышишь? И роза исчезла, а вместо нее на пол кровь закапала. Противная такая, красная. И так противно стало, что понял – нет выхода через смерть. Выхода нет в этом во всем. Вылез из ванны, замотал руку полотенцем, залил водкой – и спать. Странно даже, что во сне не умер. С утра в травму съездил – зашили. Но выхода нет. Смерть не дана нам красивой. Смерть красивой не бывает. Пулю пустишь – половина мозгов на стенке. Повесишься – найдут тебя с синей шеей и полными штанами всяких чудес. Кинешься – будешь плоский как лепешка, лежать на асфальте, а люди вокруг будут пинать куски твоего разлетевшегося черепа. Нет красивой смерти. Красивая смерть только в кино про разведчиков бывает, да в американских фильмах про Въетнам. Не, не вздумай. Ни за что. Это глупость и бессмыслица. Это говорит тебе человек, который пробовал сделать этот шаг. Ты здесь?

Таня. Да. Ты все знаешь. Почему тогда плохо так? Почему так часто это бывает? Жизнь состоит из одних несостыковок. Зачем она нужна тогда?

Коля. Я не знаю. Я знаю, что такие, как ты, должны жить! Обязательно! Есть люди, которые обязаны жить. Вот смотришь на них – и понимаешь, что человек создан для того, чтобы жить. Ты такая.

Таня. Какая? Что будет? Если сейчас жизнь так крутит, что будет дальше? Ничего не будет!

Коля. Я тебе расскажу. Ты закончишь институт. Устроишься на работу, которая тебе самой будет нравиться. Уже тогда у тебя будет человек, которого ты будешь безумно любить, который будет любить тебя. Денег у вас будет много. Утром ты будешь идти на работу. Все мужики будут оборачиваться, потому что ты очень красивая. На работе у тебя будет много поклонников, но ты будешь с ними достаточно холодна, потому что вечером за тобой будет заезжать твой любимый человек. Вы едете домой вместе, вам очень хорошо вдвоем. Ты счастлива. А еще через некоторое время в кроватке будет лежать маленькое чудо – ваш ребенок. Потом еще и еще… И в старости много внуков. И умрете в один день… Нет, Танька, не надо, родная, пожалуйста! Хочешь я приеду сейчас? Только ошибок этих не делай. Я всю твою историю знаю. Часто бывает, что мы любим, а нас нет. Но с этим надо учиться жить. Хочешь, я приеду?

Таня (она плачет на другом конце трубки). Ты что, меня любишь, что ли?…

Коля. Да. Давно. Как поступили.

Таня. Спасибо. Ты по телефону совсем другой, чем в жизни. Приезжать не надо. Я тебе позвоню завтра. Обязательно. Пока. Мне подумать надо.

Коля. Не делай ошибок. Слышишь? Не делай!

Разговор закончился.

Первый. Итак, мы прослушали запись этого разговора. Николай, слово Вам.

Коля. Ну вы гады…

Второй. Коля, вы уже умерли. Не забывайте. Хуже все равно не будет.

Коля. А что вы от меня хотите услышать? Да, это очень поганая история.

Первый. Ну зачем так… Коль, говори начистоту.

Коля. На следующий день она не позвонила. Она позвонила через три дня. Сказала, что была в реанимации. Что все-таки наглоталась таблеток и еле ее откачали. Я спрашиваю: «Когда?». Она говорит – три дня назад. Меня аж током долбануло. Я ей говорю: «Перезвоню через десять минут». Пошел на кухню, налил себе полный стакан водки и залпом выпил, даже вкуса не почувствовал. Ведь я же чуть убийцей не стал. То есть она после разговора со мной просто взяла и отравилась. Я мог бы быть вообще последним, с кем она говорила. А я, в том разговоре с ней, наверное, таким хорошим никогда не был в жизни. А сделать ничего не смог. Вот и все.

Первый. А что же дальше происходило?

Коля. Не знаю, зачем это вам все говорить. Вы же и так все знаете. Дальше пошла накатанная дорожка. Новый Год уже прошел, сессия заканчивалась. Она вроде восстановилась тогда. Потом. Потом меня поцеловала. Сама. Первая. Я не рассчитывал. Потом было пять месяцев счастья. Еще хотелось бы… Я так тогда ничего и не понял. А потом два года. А потом… ну, короче, вот, спустя два с небольшим года я тут.

Второй. Мы воздержимся от комментариев. Предоставим слово нашим зрителям. Как проголосуют они в этот раз?

Первый. Пошла последняя минута нашего шоу, и мы подводим итоги. (Слушает голос в наушнике). Итак, Николай… Поразительно. За Вас – 9 процентов. Против – 91. Я в шоке.

Второй. Итак, поздравляем Николая, он выиграл наш суперприз! Как он им распорядится – дело его, а с вами, дорогие телезрители, мы прощаемся до завтра! Завтра гостем нашей программы станет очень известный человек. Правда, он еще об этом пока не знает и даже не догадывается. Удачи! С Богом!

Первый. К Черту!

Финальная музыка. Первый закуривает. Коля молчит.

Второй. Да, Коля, вот уж чего не ожидал, того не ожидал… Своей сопливой историей всех против себя настроил. Совсем, видать, поганая это причина – из-за какой-то там…

Коля (после паузы). А что за приз?

Первый. Желание. Любое.

Коля. Обратно хочу.

Первый. Э-э… Нет, братец. Ты уже умер. Все, что ты можешь попросить – это все с учетом того, что ты умер.

Коля. А что можно попросить?

Первый. А мы, думаешь, знаем?

Коля. А что обычно просят?

Первый. В рай просят. Счастья домашним своим просят. Память вечную просят. Иногда другим смерти желают.

Коля. Дайте подумать.

Второй. Думай. Времени-то все равно теперь немерено.

Пауза. Коля лезет в пачку сигарет. Она пустая.

Коля (Первому). Закурить дайте.

Первый. Это желание?

Коля. Нет, просто.

Первый. А-а…

Дает закурить. Коля курит. Долго. О чем он думает, понять совершенно невозможно.

Коля. Значит так… Умер, и умер совсем и навсегда. То есть 25-го октября этого года меня не стало… Значит так. Слушайте, а вот так можно? Я хочу оказаться на один день в 5-м мая позапозапрошлого года. Таким, какой сейчас. Я ведь все равно мертвый. И 25-го октября меня не станет.

Второй. Хитро придумал. Хочешь время попытаться обмануть? Не получится.

Коля. Я не затем. Мучаться не хочу. Хочу попытаться эти два года исправить.

Первый. Сам-то понимаешь, чего хочешь?

Коля. Наверное.

Первый. Ты пойми, что не сможешь ты ничего исправить. Все известно. Ты по любому уже не живешь. В этот день, то есть сегодня, тебя не стало. И не будет больше. Ты был. Но ты в любом случае 25-го октября полетишь с девятиэтажки.

Коля. Вы что, исполнить не можете? А говорили, что любое желание можно.

Первый. Ты уверен? Дурацкое какое-то желание у тебя.

Второй. Да нехай, если хочет. У тебя есть один день. Потом ты опять окажешься здесь. По любому. А там уже решим, куда тебя определить.

Коля. Ну так…

Второй. Да ради Бога. Если хочешь, привези мне подарок какой-нибудь.

Коля. А что, у вас не все есть?

Второй. Да конечно. Откуда у нас чему взяться?

Коля. А чего так?

Первый. Да все, как к нам попадают, трудиться перестают. На фига им трудиться-то? Дальше-то уж некуда. Все равно хуже не будет.

Второй. А мы вдвоем чего можем? Вон, кто ко мне попадают, те в принципе не работают, потому что типа раз он в аду, так за такую несправедливость он делать видите ли ничего не будет. А кто к нему, те бездельники жуткие. Его отловишь – «Иди работай, ангел фигов.» – так он посмотрит на тебя тупыми глазами: «А я в раю, я свое на земле отработал…»

Первый. В последнее время даже приходится такую штуку делать: человека в чистилище держим подольше, чтоб он норму свою выработал, и только потом распределяем. А ты думал, что тебе одному плохо… Да у нас все покруче. Ты-то всего 23 года живешь, а мы сколько здесь? Вот так.