Неизвестный капитан. Восток
- -
- 100%
- +
Месяц на «Партизане» и оказалось, что со здоровьем всё нормально. Но не у всех. Об этом неохотно вспоминается, но он оказался чуть ли не единственным кого не укачало первой бортовой качкой. Немного не привычно постоянно находиться в замкнутом пространстве, качающимся из стороны в сторону, поднимающимся и опускающимся, но попривыкли. И теперь несказанно горды тем, что за месяц прошли свои первые, почти две тысячи морских миль!
Хоть «Партизан» – это старенькое гидрологическое судно, но команда на нём хорошая. Опытная. Приняли серьёзно. По-отечески. И потому, когда пришлось перейти на «Зенит» – корабль противовоздушной обороны Амурской Краснознамённой военной флотилии, а по простому АКВФ, было уже немного грустно. Расставаться всегда волнительно. Ты ещё тут, а мысли уже впереди. Там, где новые знакомства и впечатления. Новый опыт и очень интересный корабль.
Фактически плавающая баржа с пулемётами. И очень напоминает пароход из кинофильма «Волга-Волга». На угле и с колёсами по бокам. Пообещали, что это ненадолго и после завтра (если всё будет хорошо) переведут на другой корабль, менее древний – монитор «Сун-Ят-Сен». По-простому – канонерскую лодку «Шквал». С небольшой осадкой, с пушками Виккерса и «Эрликонами». С почти новыми пулемётами ДШК, сменившими «Максимы». С дизельными и паровыми движителями. А так, воевать нужно учиться и на крейсере, и на катере, и на бревне. Главное бить и уничтожать врага. А наша страна, наши люди не раз доказали, что нападать на нас могут только совсем не умные люди. Русские всегда и всех побеждали и победят. Многим вражинам казалось, что уже победили, но российские полководцы выбирался немыслимый путь, фантокосмическое решение, противоречащее всему мировому опыту войн. И оно в итоге оказывалось самым верным и единственно ведущим к победе. Это потому, что русским всё равно на чём и чем воевать. Задача уничтожить врага поставлена – значит должна быть выполнена. И кто поставил эту задачу – командир или сам – не важно. Говорят один в поле не воин… А как русский может быть один в поле если он с полем? Если сама русская земля встаёт на защиту? Пока мы русские – мы непобедимы! И даже когда в бою остаётся одна рука – она должна найти и задушить врага. Очень многие пытающиеся поставить на колени русскую сторону разбивались о её постоянно возникающее и побеждающее их оружие. То которого не ждали. То, о котором не ведали. Русские хранили и хранят этот секрет веками своей жизни. Хотя как хранят!? Их секретное оружие это земля и дети его – русские. Брось жёлудь в землю и пойдёт расти, вверх, к солнцу – знамени русских. И смотришь – там, где было поле – дубовая роща, лес, океан. Зайдёт враг да закружат его дубы великаны и смерть он там свою примет, а своего убаюкают, накормят, схоронят от чужого взора, да спать уложат, оберегая от напастей. Секрет в том, что, бросая вызов русским – вызываешь на бой солнце, землю и ветер. Изначально определяя себя на поражение, а пока…
И слезы у репродуктора: От Советского информбюро – … после восьмимесячной обороны наши войска оставили город Севастополь…
Кто остановит слёзы моряка!?
За спиной почти два месяца путей. На мониторе четыреста миль.
Заканчиваются летние странствия и многия науки. Увидели не мало. Но главное, самое главное курсанты стали маленькими шестерёнками в большом механизме страны. Теперь точно знающими, что не просто учатся, а уже могут достойно встретить врага. И это наполняет уверенностью и силой! Желанием бросить всё и ехать туда, где идут бои…
Партия
Вопрос о вступлении в партию не стоял.
Сколько книг, статей читано-перечитано. Обсужденно до хрипоты, до срыва голоса в вечерних и ночных баталиях в кубрике с ребятами.
Оглянувшись назад, сразу становится понятным, что путь предопределён. Словно по пути отца. По пути, который прервал чей-то выстрел в спину.
И вот теперь сын идёт вперёд. Идёт за двоих.
И на вопрос секретаря парткома:
– Товарищ курсант! А зачем Вам партия?
Ответил:
– С самого детства готовил себя для того, чтобы продолжить дело отца. Чтобы служить Родине. И не просто человеком, а коммунистом!
Да, впрочем, и вопросов практически не задавали – за два года в училище изучили – не подведёт. Как думает, так и говорит. И если сказал, что хочет, то не примазывается, а решил посвятить себя делу служению людям и стране. На передовой…
– Принять Л…..а Михаила Михайловича, кандидатом в члены Коммунистической партии Советского Союза!
С горящим от волнения лицом, сдерживая себя, вышел в коридор. К товарищам уже принятым и ждущим своей очереди. С места подпрыгнул вверх, перевернулся через голову, стал на ноги и прокричал:
– Уууураааа!
Теперь – коммунист! А значит, что то, что делал отец, мать – не пропали даром. Теперь он в одном ряду с ними. Не сынок, а такой же боец как они. И пусть отца нет он всегда рядом и теперь он и именно он Михаил Л…..с в строю. За дело Ленина и Сталина. Теперь они вместе как никогда. Хоть и кандидат…
Аргунь
Август сорок третьего.
До чего же тянется время за партами.
Четыреста десятый день войны. Фашисты под Сталинградом.
А тут практика в охране водного района Тихоокеанского флота. На быстроходном тральщике «Парован», который подарил ещё три тысячи миль за полста суток!!!
Не отдыхали. Не до отдыха. Какой может быть отдых если сложная обстановка. И там, и тут. Там немцы, а здесь японцы. Не расслабишься. Учиться и учиться.
А научились многому.
Освоили тралы. Вот контактный трал К-1 может тралить фронт глубиной до двадцати метров и шириной до двухсот. Со скоростью двадцать два узла!!! Он нравится больше змейкового, хотя змейковый может обозначить протраленные полосы, но медленно идёт. Но это по обстановке.
На Аргуне хочется научиться чего-нибудь ещё.
Может всё же получится ещё поехать на войну! Принести пользу Родине. Советскому Союзу! Да и понять себя. И даже зная, что способен, но одно дело думать, а другое знать. Хочется знать, что всё что сделал, делаю и сделаю – не зря…
Пошли.
И всё уже за спиной.
Впереди Владивосток и переход на минзаг «Аргунь».
Вперёд, товарищи курсанты!
Вперёд Михаил!
На Аргунь!
На тот самый, что был английским пароходом, а стал гордостью Тихоокеанского флота.
Старый добрый минный заградитель «Аргунь».
Или «Серго Орджоникидзе»?
Или «Амур»?
История большая и тут кто как помнит, так и зовёт. Старые и опытные, между собой, звали по-простому: «Серго».
Стоит у причала, пыхтит своей трубой, насыщая и подкрашивая добрым угольным смрадом, ползущий по причалу, прячущийся в наступающей ночи, туман. Блестит рельсами на палубе, указывая курсантам дорогу. Направляя.
Капитан второго ранга Тулин хмуро посмотрел на курсантов. Словно холодным молотом. Спасибо ледяному ветру – согрел. Здесь, на причале, у корабля, теплее было согреться именно этим ледяным ветром. Не так он и страшен этот ветер. Рвёт себе по чуть-чуть и рвёт. Выискивает, как подобраться поближе к сердцу, остудить. Командир страшнее. Смотрит льдинками глаз. Но кому капитан второго ранга. Кому командир. Кому Валериан Иванович. А кому, ну тем, что ходят на «Серго», запросто – Иваныч.
Командир на корабле и царь, и бог, и мама, и папа. Да и друг и товарищ тоже. Тут как сложится. Особенно в море. Там он не только командир – там он всё вместе.
– Разобрать по командам. Начать загрузку снаряжения. Выдать курсантам рукавицы, а то без рук останутся. Возиться ещё потом… Совсем молодые пескарики… Совсем…
А грузить ящики со снарядами, под пробивающим шинель ветром, не сложно. Подхватил и к кораблю. Главное не попасть между бортами. Не подскользнуться. Успеть перекинуть на палубу, пока она не взмыла вверх с гулким ударом, и о стенку причала, щелчком и ухнула фонтаном брызг в лицо. Передать в другие руки.
– Быстрее салажата! Быстрее! – старший на погрузке матрос в возрасте, как отец. И возрастом, и жизнью.
А когда ящики и мешки закончились, скомандовал:
– Бегом на корабль, в салон греться!
Подумаешь салон! Ничего особенного.
Длинный, словно на свадьбе стол. С табуретами по бокам. Лишь один по середине, во главе стола. Командира. Это его. Единственный табурет, который занимать нельзя. Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах и событиях.
– А то, сразу за борт. Чтоб неповадно было. Понятно караси?!
А чего тут не понять? На флоте надо всё быстро усваивать. Здесь времени на раскачку не дают. Раскачка и промедление – это смерть в бою, в море, в жизни.
Пока размещались по кубрикам, подоспело время покушать. Раскидали на спичках – кому первому идти на камбуз. Бачковая система питания заградителя – это получение каждым кубриком, спрятавшим в себя шестерых курсантов, да и не только курсантов, бачкового питания. Это когда избранный берёт на камбузе еду в бачок и несёт в кубрик. Там и кушают. Ресторанов в море нету. И не обязательно шести – может и десяти. Как получится. У команды также, но по-другому. Длинный стол. Стулья. Самый молодой с краю – он раздающий пищу из такого же бачка. А тут, вроде и молодые и тут же командиры. Как смотреть. И «карасями» не назвать не окликнуть. Матросы и не матросы. Командиры и не командиры. Чтобы не нарваться на неприятности – пусть в кубриках кушают. Так всем спокойней. Но всё же: а почему бы и не со всеми?! Еда на корабле у всех одна. Если на первое вода с капустой квашеной – так на всех. Если на второе жареная квашенная капуста без воды – так на всех. А если на третье вода без квашенной капусты – то коку каюк. Паачему без капусты! Опасней профессии кока на корабле нет и не будет. Он не сапёр, не минёр – тем можно один раз ошибиться, а тут нельзя. Одно неловкое движение, открыл не ту страницу в справочнике, и ты уже приманка для акул и прочей прожорливой морской живности.
– Не забудьте помыть посуду и не вздумайте оставлять на потом. Если не съедите сразу, то всё оставшееся – за борт!
Предупредили, но не пояснили.
А горячий чай, в прикуску с сахаром, огнём по телу. Самое то. Но кончился быстро. Матрос в фартуке взял чайник, открыл крышку, заглянул внутрь, цокнул языком и протянув одному из курсантов:
– Не в службу, а в дружбу. Сбегай на клотик за кипятком, а я пока заварочки принесу. Тот схватил чайник и побежал. А когда за ним закрылась дверь, раздался смех:
– Ты чего над молодыми издеваешься?
– Да пусть побегает. Курсант! Учиться надо, а не штаны за партой тереть. Пусть!
И в хохот. Молодые, они, совсем не знают, что клотик – это верхушка мачты. Так что побегает, пока дойдёт, где и что. Через это многие прошли и пройдут – матчасть учить надо! Вот только это не первый их поход и напильниками затачивать якоря уже научены…
А минут через десять. С чайником, пыхтящим недовольными парами воды:
– Вот. Принёс. Не шибко горячий, но разливной на клотике сказали, что вам и такой сойдёт. А погорячей они попозже занесёт, в своей посуде.
Посмеялись и забыли.
Вспомнили чуть позже. На построении. Помянув курсантика крепким солёным словцом. Разливным оказался командир корабля, случайно поймавший метавшегося по палубе в поисках кипятка курсанта. Согрел водичку ему – для чайку, для экипажа. Командир тоже был молодым, а потому и шутить умеет согласно пройденных миль и ранга.
А выход в ночь.
– Чтобы ни у кого не было иллюзий, я имею в виду курсантов – каждый выход у нас боевой, и вы сейчас уже стали частью корабля. Вы уже что-то видели, узнали. И сейчас будете учиться, но знайте, что может быть именно от вас зависит, сможем ли мы выполнить поставленную задачу и вернуться на базу. Тяжело на западе. Но у нас тоже фронт. Пусть не слышно выстрелов, и никто не идёт в атаку. И может быть от нас и зависит состояние дел на западном фронте. Полыхнуть может и здесь, в любую секунду. У нас. Только совсем недавно, вы знаете, торпедированы и затонули мирные советские суда «Кола», «Обь», «Белоруссия» и «Ильмень». Японцы тут могут оказаться куда посерьёзней фрицев. Вспомните, что они сделали с американцами на Гавайях два года назад. А американцы не дети и их корабли, и вооружение посильнее и побольше будет наших. Поэтому помните – что каждый из вас вносит свой вклад в победу над врагом. На корабле нет курсантов, нет учеников. Вы матросы. Вы бойцы такие же, как мы все, в том числе и я. Всем всё понятно?!
И не дождавшись ответа громко:
– По местам! Старшинам разобрать курсантов. Приступить к учёбе по номерам! Чтобы к отходу знали и головой, и руками. И без глаз.
И тихо, слышимо лишь стоящим рядом офицерам:
– Пыль береговая.
Разбились по вахтам. А там кто спать, кто в штурманскую рубку. Всё, как в училище: курс, нахождение, прокладка, мины…
Только качает слегка, да подрагивает.
И завтра снова за парты…
А хочется здесь.
Тут время другое, быстрое.
Владивосток
ТОФ
Минный заградитель «Аргунь»
А «Парован» был интересней со всех сторон.
Более современный, что ли.
Да и отношение команды совсем другое. Отеческое, скорее, чем… На «Серго» считали курсантов совсем детьми.
Но за тридцать дней прошли семьсот миль.
Протралили очень много. Медленно. Освоили кошковый трал. Трал Шульца. А кошковый – потому что на него цепляли целую уйму трёхпалых железных кошек, а не отловленных на берегу.
Выловили несколько мин. Японских. Уничтожили.
Стоим у причала.
Дома.
Завтра уходим в училище.
Подлодка
Уже ноябрь сорок четвёртого.
Война заканчивается, а на плечах всё та же курсантская форма, а в сердце не отданный долг за Родину и чьё-то неуёмное желание лишить курсанта Мишу свежего морского солёного обжигающего воздуха. Загнать его с просторов безбрежного океана в железную банку подводной лодки. И загнал. Через медицинскую комиссию, которая сказала – «Годен» и дала билет в порт Находка, в одиннадцатый дивизион подводных лодок, первой отдельной дивизии подводных лодок Тихоокеанского флота на подводную лодку «Щ-126».
Ну, что?! Теперь осталось только на самолёте полетать.
По суше ездил. По морю ходил. В океане нырял.
Всё!
Всё попробовал!
Пришло то время, когда человек – сам себе горжусь и боюсь.
Шутка ли – двадцать один день на подводной лодке! 1800 миль пройдено. Из них почти четыреста под водой!
Интересно. Даже очень!
Словно капитан Немо. Шарохаешься не знамо где, под водой, с незатухающей мыслью и желанием узнать, кому в голову пришло туда его отправить.
Днём ныряли и шли под водой, ночью всплывали подышать.
В первый же день, когда нырнули, крестили в подводники. Дали выпить морской воды с запахом и вкусом солярки. Препротивнейшее питьё.
Хоть и под водой не качает, но вырвало.
А так всё здорово, подводник Михаил!
Спать после вахты можно. Где хочешь там и спи. Вернее, где найдёшь угол.
Тесно.
Удовольствия постоянно биться головой, ногами о разные выступы в тесноте – мало.
Из развлечений – шашки да шахматы.
Хочется побегать, а сидишь и слушаешь, как где-то, что-то пищит, скрипит, шуршит, гудит.
Служба устроена так, что всех на лодке и не видишь. Как в большом городе – даже не встретиться. Одни спят, другие несут вахту. Сорок человек, а встречаются все вместе только перед отходом и по приходу. Тут даже места для уборки и обслуживания закреплены за каждым. От начала до конца похода. Это значит, что, если тебе поручили натирать до блеска бронзовый поручень, так ты его и будешь всё время доводить до сияющего состояния. Про гальюн лучше не думать. Хорошо если достался кубрик. А ведь по-разному попадается.
Практически вся лодка в масле. Поручни жирные. На полу доски, потому нормально, не скользко.
Тут есть матросы, так он в три раза больше худого курсанта, а внутри просто скользят ничем не цепляясь. Легко. Кажется, что завяжи ему глаза или выключи свет, так он и в этих условиях ничего не зацепит и не перепутает. А так и есть ведь. А доктор всё время ходит в перчатках. Пугающе не снимает.
Кормят нормально.
В гальюн без инструкции не сходить. Поначалу. Дышать и без него сложно. Ошибёшься с педальками и уже не отмоешься. Целая наука.
Два раза стрельнули торпедами. Очень здорово. Просто замечательно. Ещё замечательней, то, что не уходили на полную стометровую глубину и на все допустимые двадцать суток. Под водой хорошо, конечно, и не качает, но только высунув нос из подлодки понимаешь, что воздух-то оказывается вкусный и сладкий. И густой, как сметана. Вылезут матросы в люки и сидят, зажмурившись на палубе мартовскими котами – кушают свежесть моря.
Ну её эту замкнутую романтику! Теперь его ни за какие коврижки не заманят лезть туда ещё раз. Вот на эсминце «Ревностном» – семьдесят суток в море-окиане и три тысячи миль! Быстро. Просторно. Чуть-чуть и дома. Перед Новым годом должно состоятся заседание бюро парторганизации – будет решаться дальнейшая судьба…
Сорок пятый
К партийному собранию и готовился и не готовился.
Много всего на душе. Много узнано и испытано.
А в груди какая-то пустошь. Горечь чего-то не выполненного и неисполненного. В бессонных ночах и само изнуряющих буднях. Кто бы знал, как рвалось сердце, и душа на фронт и вот фашистов уже добивают, а он тут, в глубоком тылу. И чтобы не говорили начальники и родные – тяжело.
А собрание началось с выступления парторга курса Карпичева:
– Курсант Л…..с Михаил Михайлович, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, член ВКПБ с декабря сорок четвёртого года, еврей, состоит на учёте парторганизации четвёртого курса Тихоокеанского Высшего Военно-Морского училища. Делу партии Ленина-Сталина и Социалистической Родине предан. Два года работал младшим командиром и со своими обязанностями справился хорошо. Партийные задания выполняет периодические: проводил политзанятия с добровольцами, беседы с курсантами; сейчас – член редколлегии стенной газеты. Активный участник физкультурной работы. Дисциплина отличная. Партийных взысканий не имеет. Взаимоотношения с товарищами хорошие, пользуется авторитетом. Успеваемость в учёбе хорошая. Политическая подготовка хорошая, газеты читает регулярно. Устав ВКПБ знает и выполняет точно. Читает много художественной литературы.
– Товарищ младший лейтенант, а как отнеслись товарищи Михаила ко вступлению в ряды нашей партии?
– Очень хорошо, товарищ капитан третьего ранга. Очень. Парт характеристика обсуждена на заседании партбюро парторганизации четвёртого курса училища двадцать восьмого февраля сорок пятого года. За него проголосовали единогласно. А говорили только хорошее. Из недостатков – на фронт рвётся. Но ведь мы тут все… хотим бить фашистов…
– Это конечно хорошо, что рвётся на фронт. Очень. Но сейчас не смотря на все наши победы на Западе, внимание сосредоточено на Востоке. Грядёт война тут! Все вы знаете, что руководители трёх Великих Держав – Сталин, Рузвельт, Черчилль – на встрече в Ялте, решили, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне Союзников. Великий и мудрый вождь нашей страны товарищ Сталин поставил непременное условие на этой встрече о восстановлении границ страны и возврату территорий России подло отобранными Японией в девятьсот четвёртом году. А это значит, что нам придётся возвращать южный Сахалин со всеми острова примыкающими к нему, а также всех островов Курильской гряды. А японцы миром их не отдадут. Вы посмотрите какую армию они собрали здесь! Китай под японским игом стонет! Хочется нам того или нет – придётся отвоёвывать свою землю обратно, или мы не русские?! И ведь с этим согласились и Англия, и Америка. Так что не зря мы вас готовили. Понятно Вам?!
– Так точно!
– Что скажет начальник курса?! Капитан-лейтенант Бурак, Вам слово!
– Товарищи члены партийной комиссии, товарищи офицеры! Курсант за время пребывания в ТОВВМУ показал себя преданным делу партии Ленина-Сталина и Социалистической Родине. Обязанности, взятые в военной присяге, выполняет хорошо. Морально устойчив, бдителен, военную тайну хранить умеет. В партийной и общественной жизни курса активен, отлично дисциплинирован. Организаторские способности хорошие. В отношении со старшими по службе и званию выдержан и тактичен. На первом курсе был назначен командиром отделения. На втором помощником командира взвода. Показал хорошие командирские качества, требовательным к себе и подчинённым. Культурен. Внешне подтянут. Состояние здоровья и физическое развитие хорошее. Личная тактическая и специальная подготовка удовлетворительная. Свои знания и навыки передавать подчинённым умеет. Марксистко-ленинская подготовка хорошая. Шлюпкой и моторным катером управляет хорошо. Морские качества хорошие, при качке не укачивается. Море и флот любит, в походной жизни вынослив. Общая успеваемость за период обучения в училище хорошая. Способности хорошие. Особые наклонности проявил к штурманской специальности, а вот подводный флот не жалует.
– Ну, это не страшно. Пусть служит на море! У Вас всё?
– Так точно.
– Ну, если больше вопросов нет, предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы принять в ряды Коммунистической партии Советского союза кандидата в члены партии Л…..а Михаила Михайловича, прошу проголосовать… Единогласно! Поздравляю! Можете идти.
Принят в члены ВКПБ!
Славься Отечество наше свободное!
Вот только повоевать не получилось. Ни за Москву, ни за Ленинград…
Не повоевал…
А получилось, что, выходя на свежий воздух, чтобы полной грудью вздохнуть воздух, чтобы остыть от волнений знаменательного дня, он вышел в свою новую жизнь. И его война за свободу страны началась. Только не с немецкими фашистами, а с японскими. И не сказал секретарь партийной организации училища (может сам не знал), о том, что командованию, из Ставки Верховного Главнокомандующего поступила директива о порядке действий в случае нападения Японии. О том, что угроза захвата Дальнего Востока японцами вероятна как никогда. О том, что жизненно для страны необходимо не допустить вторжения японцев на территорию Советского Союза, высадки и закрепления его на побережье Татарского пролива и особенно в районе Советской Гавани, Охотского моря, острова Сахалин, полуострова Камчатка…
Не прошло и недели, и курсант, и коммунист назначен на должность помощника командира Морского Охотника МО-25 охраны водного района главной базы СТОФ, а ещё через неделю приказом Народного комиссара ВМФ Антонова ему присвоено звание «лейтенант»…
Дети лейтенанта Шмидта
Двадцать девятое марта – Государственные экзамены.
Прошли обыденно, с элементами волнения, нахальства и восхищения.
А как не восхищаться, когда за одним, пусть и экзаменационным, столом сидят Осипов и Юмашев!
Начальник училища контр-адмирал Осипов и легендарный Юмашев, вступивший в ряды партии летом девятьсот восемнадцатого года и уже в девятнадцатом году направленный служить стране, на флот. Прошедшим путь от комендора до командующего Тихоокеанским флотом.
Получили дипломы.
Заслушали приказ о распределении.
И в путь. По уже своим морским дорогам жизни.
Расставались быстро.
Собирались ещё быстрей.
Вещей-то практически и нет.
Весточку маме.
Документы о назначении в карман.
Вот так из курсанта и стал командиром. Теперь уже немного осталось, и лейтенант Миша приступит к несению службы на Тихоокеанском флоте.
А сейчас построение. Перекличка.
– Бычковский!
– Я!
– Железняк!
– Я!
– Карагодин!
– Я!
– Ланской!
– Я!
– Л……с!
– Я!
– Люлин!
– Я!
– Олюнин!
– Я!
– Поташов!
– Я!
– Смирнов!
– Я!
– Чёрный!
– Я!
Все на месте.
– Товарищ контр-адмирал! Группа курсантов в количестве десяти человек убывающая к месту назначения Советская Гавань построена.
– Ну, уже не курсанты, а офицеры флота Российского!
Напутственные слова и начальник училища жмёт руку.
Каждому.
Преподаватели и друзья. Все вместе. Ещё тут, а ты уже в пути. Стук сердца заглушает рёв машины. В кузове десять человек. И путь на Восток. Через ставшим родным причал.
На причале уже стонет канатами старый и добрый пароход «Лейтенант Шмидт» – рвётся в очередной поход.
Доложились вахтенному матросу. На берег по качающемуся мостику сошёл вахтенный офицер. Внимательно проверил все документы и дал «добро» к подъёму на корабль. Чуть позже всех разделили по тесным каютам. Пока устраивались, корабль качнулся, задрожал двигателями и глубоко вздохнув лёг на волну. Мимолётное ощущение невесомости, отрыва от палубы, а затем лёгкая дрожь, удар волной, лёгкие белые, словно шампанские брызги по лицам, угольный дым из трубы…
В путь.