Неизвестный капитан. Восток

Звучание Победы

Звуки мест и времён всегда разные.

Тревожные и гудящие, шумящие и смеющиеся, плачущие и вздыхающие.

Всегда разные.

Ко времени и так себе. Западающие в душу, переживающие или мелькнувшие неприметным, обыденным движением ресниц.

Иногда плывут грядой мелких, выпрыгивающих из тумана и серой хляби, островов, а бывает и скалой посреди спокойного океана, обласканного летним солнцем. Что-то эпохально, а что-то мимолётно. Что-то ярко и солнечно, что-то опадающими листьями, свистящей иголками льда зимы, и робким цветом пролесков просыпающейся жизни.

Эта весна, это лето сорок пятого принесло волнения, которых, казалось, и не переволновать.

Окончание училища – наконец. Волнения, радость, грусть расставанья, ожидание ожидаемого. Это апрель.

А май…

– Приказом командующего СТОФ назначить выпускника Владивостокского Военно-морского училища лейтенанта Л. М. М. со второго мая тысяча девятьсот сорок пятого года командиром БЧ-2 – помощником командира ТЩ-24 Николаевской-на-Амуре военно-морской базе с местом дислокации Советская Гавань…

Май – это наконец понятно и куда!

– Указом Президиума Верховного Совета СССР от восьмого мая сорок пятого года, в ознаменование победоносного завершения Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков и одержанных исторических побед Красной Армии, увенчавшихся полным разгромом гитлеровской Германии, заявившей о безоговорочной капитуляции, установить, что девятое мая является днём всенародного торжества – ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ. девятое мая считать нерабочим днём…

Вот и всё! Праздник! Ура! Победа! Да почему же так горько в глубине души!? Почему так трепыхается сердце?! Стучит и рвётся от радости Победы, замирает и плачет от того, что оказался в стороне, от того, что всё закончилось и не смог, не получилось внести свой личный вклад в разгром фашистов…

Не рабочий день! Да кто будет работать, когда глаза не видят от слёз радости, когда руки дрожат от волнения, когда от счастья ушедшей беды кружится голова?! Когда все вышли на улицы, когда в каждом дворе, у школ, магазинов, да просто на улице – митинги, смех, плач, счастье… Не было таких дней. Каждый корабль, каждая казарма – митинги, песни, речи. Колонны. Знамёна.

– Победил советский народ и его Красная Армия, осенённые знаменем великого Ленина, под руководством нашего вождя и полководца товарища Сталина.

– Гитлеровская Германия, поставлена на колени и ответит за все свои злодеяния.

– В этот час победы наши сердца обращаются к тому, кто привёл нас к этому торжеству, к любимому товарищу Сталину!

– Наше дело правое – мы и победили!

– Вдохновителю и организатору побед товарищу Сталину и в лице его всем доблестным воинам Красной Армии – наше «Ура»!

– Гениальному полководцу Маршалу Советского Союза товарищу Сталину – «Ура»!

– Да здравствует Красная армия!

– Да здравствует наша победа!

– Слава товарищу Сталину, слава Красной Армии, избавившей человечество от фашизма!

Море…

Океан, шумящий и ревущий. Смеха и радости. Рукоплесканий и речей…

Ночь пришла, а океан счастья шумел, веселился, пел, гулял. Небо полыхало от уже мирных сотен и тысяч сигнальных ракет освещая бушующие волны слёз Победы…

Нашей Победы!

Предчувствие

Прошли дни, недели, месяц праздника.

Ритм службы и жизни установился. Вернулся в повседневные будни. В рутину. В порядок. Привычку. В скуку и разочарование. В непричастность. Вроде должно растаять, раствориться, ан нет – жжёт и рвёт. Мысль о большой земле. Рано или поздно придётся ехать на запад и там спросят: «А что ты сделал для Победы!? Где ты был, когда нас убивали фашисты?!». И ещё много и много мыслей и вопросов, на которые нет и не будет ответа… Стыд не причастности…

Секретный приказ Командующего СТОФ о проведении пятидневных учений на острове Сахалин хоть как-то сколыхнул и увёл от мрачных мыслей. Тоска на берегу. Время тянется. Особенно когда все скрываются со своими, похожими мыслями и чувствами, за обшивкой кораблей.

– Недолго, конечно, двадцатого июня уже к ночи должны стоять в Гавани. Ну хоть что-то!

– А цель-то какая?! Снова поиграем в войну и всё?

– Может и так. Но учения полномасштабные. Да и задача – отработка наступления во взаимодействии с флотом и морским десантом. Такого мы ещё не отрабатывали. В любом случае, наша задача как всегда – мы впереди и тралим проходы для десантных кораблей. Наша задача мины и безопасность. Так что Миша, ты идёшь первым!

Учения промелькнули незаметно и быстро. Погода замечательная. Район знакомый. Экипаж сработан и слажен. Без нештатных и вообще каких-либо ситуаций. Одним словом – учения. Начались и закончились.

И снова причал.

И снова мысли.

Мысли.

Мысли.

Мысли…

Незаметно в гавани стало теснее.

Незаметно.

Постороннему обывателю не увидеть, но, когда знаешь каждый корабль в радиусе пяти километров. Не только по названию, по очертаниям, по поцарапанному борту… Когда даже в полной темноте, по звуку, можешь определить кто и где дышит, хлюпает и стучит бортом о доски причала…

Изменилось…

И не военные. Нет. Гражданские.

Пропыхтят к разгрузке. Скинут на берег грузы и не уходят, а под какими-то непонятными предлогами швартуются неподалёку и что-то там чинят, красят… И команды не гражданские¸ а свежесобранный состав…

Незаметно…

– Что думаешь? Война?

– Да не знаю… Начало августа… Поздно… Посмотри на погоду. Шторма начинаются. Вряд ли. Может просто проверка какая грядёт или новые учения…

– А зачем с первого августа поменяли опознавательные знаки?!

– так их раз в две недели меняют!

– А сейчас на неделю раньше…

– Ерунда это всё! В августе выход крайне опасен, можно попасть так, что и половины кораблей назад не вернётся. Да и силёнок у нас маловата. У японцев миллионы, а у нас? Сначала сил набраться надо, разобраться что к чему, войск перебросить, а это не быстрая песня, ну и флоту поднастроить… Год-два не меньше…

– Ну может быть и так… Разберёмся. Вон вестовой бежит. При параде. Сейчас на ужин позовёт…

– Товарищ лейтенант. Вам приказано немедленно прибыть на тральщик!

– Что случилось?

– Не знаю, но объявлена боевая тревога и через десять минут мы уходим из гавани ставить минные заграждения…

– Ну, вот о чём мы и говорили! А ты год-два…

– Товарищ лейтенант! Вы распишитесь в получении!

– Давай… И карандашом на приказе, – Седьмое августа сорок пятого года. Восемнадцать пятнадцать…

…Амурский лиман. Времени нет. Получили оружие и боеприпасы. На тральщик и на каждого. Идём тралить минные поля и делать проходы. За спиной пойдёт десант. Скоро зайдём на грядки, засаженные японскими помидорами и огурцами. Соберём урожай и в сторону.

Южный Сахалин будем будить не мы.

Наша задача полоть грядки в тумане…

Ослики моря

Всё началось с тумана.

Тёмная белая масса затянула горизонт скрыв под собой сопки.

Вкрадчивой поступью.

Шаг за шагом пошла по воде.

Под вечер исчезла линия, разделяющая небо, сушу и океан.

Осталась одна – у ног.

От них сейчас и начинался горизонт.

Словно на краю земли и времени.

Тишина.

Лишь вкрадчивый шорох волн и звёзд.

Неторопливая поступь чьих-то неосторожных шагов, пугающих это умиротворение.

А у тральщиков никогда не бывает мира.

Какой бы ни была обстановка – у них всегда война. Каждый метр от берега – боевой. Их работа незаметна, как дыхание или стук сердца, но без них сложно. А может быть порой и невозможно.

День – ночь.

Война или мир.

У них нет разницы в каком они измерении или вселенной – они смертники, они камикадзе, они ослики. Они всегда на грани, разделе, границы, черты. Во всех мыслимых и возможных значениях. Морские ослики, взвалившие на свои плечи огромную ответственность – они охрана водного района и противодесантная оборона побережья.

ОВРа! Охрана водного района…

В войне ли, в ожидании мира – они в ответственности за своих старших братьев. Допустишь небрежность – и погибнут идущие за тобой друзья и товарищи.

Первая пуля врага – разведчику. Так говорят на суше. На море, первая мина тральщику – так думают. И так бывает. Шансов на ошибку нет и не будет. Есть объективная возможность выжить и победить. Как боевая единица тральщик необходим, но даже если пропустит, и нарвётся на мину, то даже погибая он приходит на помощь. Отведя от кого-то его беду и служа последним, пусть и недолгим маяком границы вражеских мин.

А кто его будет жалеть?!

Вот он есть, пыхтящий черным угольным смрадом и раздувающим белые клубы пара старенький пароходик – бывший манёвренный буксир Владивостокского пароходства, призванный на защиту страны четвертым минным тральщиком второго дивизиона ОВРы, а налетел на мину неизвестной постановки сорванную штормами – ветрами с якоря и нет его. Нет ни в пароходстве, ни в Красной армии. Была боевая единица и пропала. Это её задача находить такие мины и обезвреживать.

В миру, вчера, в жизни гражданской, обычный БП-582, а в этой, сегодняшней жизни, военной – ТЩ – 24.

Ну, и кто его вспомнит?

Оттуда ушёл, а здесь не вернулся.

Там не ищут, здесь забыли.

Тральщик ТЩ – 24. Водоизмещение четыреста тонн, длина тридцать два метра, осадка семь метров, что очень и очень хорошо. Главная энергетическая установка – котломашинная (попросту говоря паровой котёл на угле). Машина мощностью четыреста лошадок развивающая скорость до восьми узлов в час. Дальность плавания – четыреста миль. Экипаж – до полста человек. Построен в девятьсот тридцать восьмом году. До сорок второго года был буксирным пароходом плавсредств Главного военного порта Тихоокеанского флота. В сорок первом году был призван на защиту Отечества в ряды Военно-Морского флота и переоборудован в тральщик, а что делать? Суда, как и людей тоже призывают к защите Отечества… Оснастили двумя сорокапяти миллиметровыми полуавтоматическими универсальными пушками 21-К, четырьмя пулемётами калибра семь шестьдесят два, двумя тралами: Шульца (МТШ) и змейковым (МЗТ), после чего и приняли в ряды ТОФ. А тринадцатого сентября сорок четвёртого зачислили и почти сразу отправили на боевое дежурство в четвёртый отдельный дивизион тральщиков Военно-Морской базы г. Советская Гавань.

Вот так, коротко о жизни и возможностях маленького океанского мула. Маленького и неприхотливого искателя мин. Скользящего среди звёзд, волн, мин и языков тумана.

Незаметного и незаменимого…

Нырнувшего в туман до завтра или навсегда…

Туман встречает, привечает, но не всегда отпускает.

Можно добавить, что и ошибок он не прощает, но кто не скажет, что ошибок простить может не каждый и не всегда? Он играет по не им неписанным правилам. А если с навигацией ошибся да напоролся на скалы или отмели, так он не причём. И нечего сваливать все беды на него.

Он просто встречает.

Он провожает.

От него уходят и к нему возвращаются.

Туман…

Туман

Спешил к войне, а она пришла сама.

Как-то странно, до скрипа в суставах, начинать войну. Вернее, первому прокладывать к ней дорогу.

Это приказ.

Это жизнь.

Это необходимость.

Туман…

Ответственность неимоверная.

Напряжение убийственно невообразимое.

Только тихое бухканье двигателя дразнит повторением стука сердца. И неизвестно, что стучит сильнее и громче.

Спасибо туману – прячет грохот, идущий из груди в своей белой бездне холода.

Туман…

Всё, что может светиться – выключено, отключено, завешено, закрашено, занавешено. Над трубой разместили листы дырявого железа – для случайно вырвавшихся искр. Сигареты, папиросы, махра – под замком страха и ответственности. Военной, комсомольской, партийной. А курить хочется с такой силой, что кажется взорвутся мозги.

Глаза прикрыты до японских – слишком сильно горят – могут демаскировать.

Туман…

С палубы убрано всё, что может гореть, загореться, воспламениться, вспыхнуть. Всё то, что может осветить туман на время больше расчётных тридцати секунд. Ну, максимум на минуту. Эта минута: от взрыва мины под днищем и полного исчезновения тральщика под водой. Просто и понятно, как и то, что тот, кто останется на плаву – обязан затушить привлекающие внимание врага горящие, не утонувшие обломки. Ценой всего.

И никто, никто не придёт на помощь – сначала уничтожается враг и только затем спасаются погибающие. На флоте свои уставы и порядки. По-другому не выжить.

А белая холодная мгла, пожирающая море и перемешенная синью ночи – это и есть часть успешной стратегии советского командования.

Туман – это искусство пройти и разминировать проходы для наступательных отрядов советской армии. Не тарахтеть погремушкой, а сделать.

Туман – это безвестный шаг в бессмертие.

Туман – это жизнь вопреки всему. От своего берега до чужого.

И уже потом, вслушиваясь в разговоры орудий, перебранку автоматов и ор винтовок, прошедших на острова по туманным дорожкам тральщиков, впервые в жизни решил нарисовать картину.

На двойном, школьном листе, вырванном из середины тетради в клеточку.

Тральщик, идущий по лунной дорожке между рогатых шаров мин к зловещим, ощетинившимся пушками и пулемётами, японским берегам.

Тщательно, шаг за шагом, прописывая деталь за деталью.

Выждав, пока засохнут чернила, полюбовавшись ещё минут десять, вытащил из-под стола банку с белой краской и смачно обмакнув в неё широкую кисть закрасил лист.

Позади

Война началась внезапно.

Ночью и туманом.

В собачью вахту.

Оттолкнулись от причала и ушли. Работа как была – тралить, так и продолжилась. Тральщик всегда на войне. С той разницей, что в войну его помимо всего ещё и обстреливают из автоматов, пулемётов, пушек…

Американцы, обстреливая Курильские острова из пушек крейсеров и эсминцев, не забывали совершать налёты и бомбить Токио, и бомбить железнодорожное депо в Марифу, и бомбить японские суда что к юго-западу от Куро. Бомбить, бомбить и бомбить. Это ведь совсем не страшно и героично бросать бомбы заведомо зная, что сдачи не дадут. Кинули, а там кому как повезёт. Это не в рукопашную. Этот кусочек-кусище – русским.

Не прошло и двух недель, а японцы капитулировали. Окольными путями, через Швейцарию, в Америку… Сделали милость ошалев от внезапно появившихся из ниоткуда советских бойцов. Ещё не остывших от боёв с немецкими фашистами. Умудрённых и опытных.

Капитулировать, то капитулировали, но воевать не перестали. Капитулировало правительство Японии, а армия Японии и не поверила сразу. Но мы это уже проходили.

Потому и не остановились.

Семнадцатого взяли Эсутори, что порт-город на Сахалине.

К десантной операции подготовили в Ванино морскую пехоту.

Восемнадцатого, после ночного рейда тральщиков, в пять утра высадили десант на остров Самусю.

Двадцатого, при яростном сопротивлении береговых батарей японцев, высадившийся десант захватил Маоко. Началась переброска дивизиона тральщиков, авиадивизии, бригады сторожевых кораблей в район порта Отомари.

СовГавань сделали важнейшим узлом в снабжении продовольствием и частями освобождению японцев от фашистов.

Двадцать первого овладели портом Усиру, что на западном берегу Сахалина.

Утром двадцать третьего – понимая, что Курильские проливы возле Камчатки являются основными для выхода в океан, в район островов Шумшу, Парамушир, Араито – к ним отправлены тральщики, чтобы обследовать подходы морем, а после выполнения этой непростой, но обыденно-боевой задачи, двадцать четвёртого туда отправлена группа боевых кораблей с десантом, который к вечеру этого дня занял и город, и порт Хонто.

И в десять вечера столица нашей Родины Москва от имени Родины салютовала Забайкальским, Дальневосточным войскам и Тихоокеанскому флоту двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трёхсот двадцати четырёх орудий.

Двадцать пятого – разоружение гарнизона японцев в Отомари и: «Товарищ Л……с Михаил Михайлович! Верховный Главнокомандующий Генералиссимус Советского Союза товарищ Сталин, в приказе номер триста семьдесят два от двадцать третьего августа сорок пятого года за отличные действия в боях с японцами в южной половине острова Сахалин объявил Вам благодарность» … Как и сотням, тысячам других героев.

Двадцать шестого, главным разведуправлением от неизвестной радиостанции было перехвачено сообщение, заставившее отряхнуться от череды побед и внимательно осмотреться на новой местности: «Во время сдачи в плен необходимо у самолётов снять пропеллеры и моторы, снять технику и боеприпасы. Оружие и ценную технику спрятать согласно инструкции; боеприпасы взорвать на месте»…

С двадцать шестого августа по второе сентября продолжались операции по занятию островов Курильской гряды, разоружение гарнизона Рубецу, пленение гарнизона Итуруп, погрузка войск и продовольствия в Совгавани для переброски на Курильские острова, в порты Отомари и Маоко.

Второго сентября сорок пятого года Сталин обратился к народу:

«Товарищи!

Соотечественники и соотечественницы!

Сегодня, второго сентября, государственные и военные представители Японии подписали акт безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окружённая со всех сторон вооружёнными силами Объединённых Наций, Япония признала себя побеждённой и сложила оружие.

Два очага мирового фашизма и мировой агрессии образовались накануне нынешней мировой войны: Германия – на западе и Япония – на востоке. Это они развязали вторую мировую войну. Это они поставили человечество и его цивилизацию на край гибели. Очаг мировой агрессии на западе был ликвидирован четыре месяца назад, в результате чего Германия оказалась вынужденной капитулировать. Через четыре месяца после этого был ликвидирован очаг мировой агрессии на востоке, в результате чего Япония, главная союзница Германии, также оказалась вынужденной подписать акт капитуляции.

Это означает, что наступил конец второй мировой войны.

Теперь мы можем сказать, что условия, необходимые для мира во всём мире, уже завоёваны.

Следует отметить, что японские захватчики нанесли ущерб не только нашим союзникам – Китаю, Соединённым Штатам Америки, Великобритании. Они нанесли серьёзнейший ущерб также и нашей стране. Поэтому у нас есть ещё свой особый счёт к Японии.

Свою агрессию против нашей страны Япония начала ещё в тысяча девятьсот четвёртом году во время русско-японской войны. Как известно, в феврале тысяча девятьсот четвёртого года, когда переговоры между Японией и Россией ещё продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны, – напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать, тем самым, выгодное положение для своего флота. И она действительно вывела из строя три первоклассных военных корабля России. Характерно, что через тридцать семь лет после этого Япония в точности повторила этот вероломный приём в отношении Соединённых Штатов Америки, когда она в сорок первом году напала на военно-морскую базу Соединённых Штатов Америки в Перл-Харборе и вывела из строя ряд линейных кораблей этого государства. Как известно, в войне с Японией Россия потерпела тогда поражение. Япония же воспользовалась поражением царской России для того, чтобы отхватить от России южный Сахалин, утвердиться на Курильских островах и, таким образом, закрыть на замок для нашей страны на Востоке все выходы в океан – следовательно, также все выходы к портам советской Камчатки и советской Чукотки. Было ясно, что Япония ставит себе задачу отторгнуть от России весь её Дальний Восток.

Но этим не исчерпываются захватнические действия Японии против нашей страны. В тысяча девятьсот восемнадцатом году, после установления советского строя в нашей стране, Япония, воспользовавшись враждебным тогда отношением к советской стране Англии, Франции, Соединённых Штатов Америки и опираясь на них, – вновь напала на нашу страну, оккупировала Дальний Восток и четыре года терзала наш народ, грабила советский Дальний Восток.

Но и это не всё. В тридцать восьмом году Япония вновь напала на нашу страну в районе озера Хасан, около Владивостока, с целью окружить Владивосток, а в следующий год Япония повторила своё нападение уже в другом месте, в районе Монгольской Народной Республики, около Халхин-Гола, с целью прорваться на советскую территорию, перерезать нашу Сибирскую железнодорожную магистраль и отрезать Дальний Восток от России.

Правда, атаки Японии в районе Хасана и Халхин-Гола были ликвидированы советскими войсками с большим позором для японцев. Равным образом была успешно ликвидирована японская военная интервенция тысяча девятьсот восемнадцатых – двадцатых годов, и японские оккупанты были выброшены из районов нашего Дальнего Востока. Но поражение русских войск в четвёртом году в период русско-японской войны оставило в сознании народа тяжёлые воспоминания. Оно легло на нашу страну чёрным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня. И вот, этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побеждённой и подписала акт безоговорочной капитуляции.

Это означает, что южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу и отныне они будут служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии.

Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжёлые годы. Но теперь каждый из нас может сказать: мы победили. Отныне мы можем считать нашу отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира.

Поздравляю вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы, с великой победой, с успешным окончанием войны, с наступлением мира во всём мире!

Слава вооружённым силам Советского Союза, Соединённых Штатов Америки, Китая и Великобритании; одержавшим победу над Японией!

Слава нашим дальневосточным войскам и тихоокеанскому военно-морскому флоту, отстоявшим честь и достоинство нашей Родины!

Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях за честь и победу нашей Родины!

Пусть здравствует и процветает наша Родина!».

И чуть позже, третьего сентября во всех частях зачитан приказ номер триста семьдесят три Верховного Главнокомандующего по войскам Красной Армии и Военно-Морскому Флоту:

«Второго сентября сорок пятого года в Токио представителями Японии подписан акт о безоговорочной капитуляции японских вооружённых сил.

Война советского народа, совместно с нашими союзниками, против последнего агрессора – японского империализма – победоносно завершена, Япония разгромлена и капитулировала.

Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением войны против Японии.

В ознаменование победы над Японией сегодня, третьего сентября, в день Праздника Победы над Японией, в двадцать один час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту победу, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трёхсот двадцати четырёх орудий.