Безопасный уровень воды. Когда сердце умирает не от любви…

Дизайнер обложки Анастасия Привалова

© Анастасия Привалова, 2024

© Анастасия Привалова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-8947-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Безопасный уровень воды. Глава 1

Во мраке невозможно было различить очертания комнаты. Темнота, густая и непроглядная съедала глаза, создавая впечатления полной слепоты. Казалось, что этой темноты касался ветерок, гуляющий по комнате достаточно свободно. Касался своими холодными щупальцами, будто пальцами мертвеца. Сковывал леденящей хваткой, внушая обреченность и безысходность даже столь не живому существу. Вдруг воздух в комнате наполнился запахом застарелой сырости и тоже принялся захватывать темноту. Такую одинокую и беззащитную. Почему все боятся ночь? Разве вокруг мало неприятелей, которые используют ее? Все винят мрак, хотя это самое меньшее зло, которое может стать всего лишь свидетелем того, что творят в его владениях.

Вдруг густую черноту развеял яркий свет от фонарика, стало проглядываться очертания хоть некоторых предметов. Например, широкой кровати в светлых простынях и хрупкой, невысокой фигуры девушки с ярко – рыжими кудрями, зарытой в одеяле в центре той самой постели. Именно она включила фонарик на своем телефоне и сейчас пристально вглядывалась напротив себя, практически не дыша и не смея, пошевелиться. Девушка проснулась несколько минут назад с полной уверенностью, что сквозь сон услышала приглушенный писк в пределах своей комнаты. Мгновенно отошедшая от оков сна, поспешила нащупать рукой телефон, который она имела привычку оставлять на противоположной стороне ее огромного ложе. К величайшему облегчению ее ладонь сразу же напоролась на свой смартфон, одно выученное до автоматизма движения пальца и пространство напротив нее стало хоть немного различимо.

Надя напрягла органы слуха и задержала дыхания. Глаза продолжали всматриваться в темноту, рассеиваемую искусственным светом. Дыхания возобновилось и стало учащаться, потому что за спиной.… За спиной ее навостренные ушки отчетливо услышали шелест своих простыней напротив. По телу вмиг распространились многочисленные, и казалось самые острые в ее жизни мурашки. Она не смела, двинуться, ее буквально парализовал страх. Казалось, что от этого жуткого страха рассудок сейчас ее покинет и мыслительная деятельность останется без своего верного товарища. Надя, не давая себе отчета, мимолетно ловила свои мысли в голове. Одну за другой. Ее возбужденный диким страхом мозг старался найти ответы на множество вопросов, которые казалось, задавались кем – то другим в ее сознании. «Кто это может быть? Как поступить: заорать или лучше оставаться обездвиженной? И наконец, останусь, сегодня я живой или нет»?

Вскоре девушка решилась и довольно смело перевернулась на спину, одновременно направляя луч свет фонарика в противоположную сторону. И то, что она увидела, окончательно решила ее не только здравого рассудка, но и способности громко закричать. Беззвучно открыв рот, ей получалось лишь издавать сдавленный писк, потому что горло вдруг сдавило, голосовые связки отказывались поддаваться командам мозга на увеличения звука. Страх набрал еще более разрушительные обороты, когда существо, размером в семилетнего ребенка медленно взобралась ей на грудь. Увы, руки отказались направить на него фонарик, однако Надежда уже много увидела, когда впервые направила на него свет. Сейчас монстр сидел у нее на груди, и своими глазами она наблюдала лишь четкий, черный силуэт на четвереньках. Грудную клетку теперь сдавило не только внутри, но еще и снаружи. По ее лицу текли дорожки слез, она четко помнила образ с головой рептилии, заинтересованно взирающее на нее своими желтыми глазами. Его кожу покрывала чешуя, темная и сильно скукоженная, словно совершенно высохшая. Тот монстр был совершенно голый, совершенно нереальный, чтоб оказаться правдой. И он сидел на ее груди. Ей серьезно показалось, что хуже уже не будет.

Вдруг сознания подсказало Надежде расслабиться и ждать тихо своей участи. Она охотно согласилась, вероятно, чтоб спасти себя от будущего сумасшествия. Существо продолжало тихо восседать сверху и… бездействовать. Девушке с трудом удалось сосредоточиться на неведомой зверюшке, с ужасом ожидая продолжения. И вскоре оно свершилось, бесцеремонно и незамедлительно. У Нади забилось сердце в беспрерывном, бешенном беге, и ей показалось, ускакало в пятки, когда существо приблизилось к ее лицу и с трудом прохрипела:

– Волнуй воду.

Девушка в этот момент приобрела голос, вероятно, сработал инстинкт выживания и смог, наконец, наладить сбившейся механизмы в организме. Ее крик стал таким громким, звериным, неожиданным для самой Нади и ее незваного гостя. Тот тут же слез с нее и на четырех лапах вылетел в открывшейся окно. Надя поднялась наполовину, продолжая истошно кричать. Свет включился, в комнате появились взволнованные родители. О том, что кто – то побывал у нее в спальни, могло указать только приоткрытое окно и испуганная семнадцатилетняя девушка. Она же вскоре упала на спину и захрипела, стеклянными глазами разглядывая потолок. Сильнейшая боль зародилась в груди и вскоре стала невыносимой, захватило всю ее грудную клетку. Посетили панические мысли, что она не дышит и непременно сейчас умрет. Схватившись за грудную клетку хрупкой, изящной кистью, Надежда сильно сдавила кожу в этом месте, Девушка вынуждено переживала боль, не в силах выговорить хоть слово и ответить взволнованным родителям даже малейшими реакциями.

Они засуетились, она слышала крик и плач мамы, как отец звонил в скорую и вскоре еще звук сирены машины скорой помощи поблизости. Боль казалась бесконечной и невыносимой, а Надя все не умирала. Хотя ждала смерти, как долгожданного облегчения.

После ее куда – то везли, что – то делали. Много врачей, много капельниц, много сочувственных выражений лиц и обреченных вздохов. Этот день у нее забрал спокойствия, здоровье, психическое и физическое, но не добил. Значит, ей все – таки еще посчастливиться встретиться со своим мучителем и поинтересоваться: Для чего ты пришел ко мне?

И умереть, потому что ее покалеченное инфарктом сердце не выдержит еще одного столкновения с этим существом.

Солнце ярко светило в большое, больничное окно. На улице настало лето, птички запевали целые серенады, встречая каждый теплый денек одной и той же мелодией. Приоткрытое окно сверху давало возможность свежему воздуху и этой птичьей песне попадать вовнутрь палаты. Надежда сидела на кровати, подтянув под себя колени и обхватив их руками, смотрела в окно. А мысли ее были далеко, очень далеко. Нет, она не решилась рассудка. Девушка решилась всего, чего боялась потерять, осталось, то, что теперь ей казалось несовместимым с жизнью.

Уже вторую неделю, она лежала в больнице, перенесла операцию, ее готовили на выписку, однако сердце молодой девушки осталось равнодушным к лечению. Каждый его стук отныне можно было считать чудом. Надежде нельзя было волноваться, но на то, что перед этим трагическим обстоятельством она чересчур понервничала, указывало несколько появившейся седых прядей в ее огненной шевелюре. Она всем интересующимся поведала свою историю, потому что не могла молчать. Ее уверяли, что она пережила сонный паралич, сопереживали и неслабо удивлялись, что такое довольно частое явления превратило молодую девушку в инвалида. Это стало новостью номер один в больнице. На нее многие приходили поглазеть, чтоб успеть увидеть воочию пациентку, которая получила серьезный инфаркт из – за сонного паралича.

Когда Надежду выписывали, то в рекомендациях в выписке красовалась интересная информация, что единственной дочери своих родителей требуется обратиться в институт и встать на очередь, на пересадку сердца. За ней пришли оба родителей, не было видно, когда плакала Ира, мать Нади, однако глаза у той оставались опухшими и красными теперь на постоянной основе. Отец, весельчак с вечной жизнерадостной позицией, превратился в хмурого, замкнутого мужчину. Это горе нависло над их семьей самой черной, тяжелой тучей. Незаметно она снижалась и давила на всех членов семьи одинаково. Создавалось впечатления, что в их дом уже пришла смерть и поселилась, терпеливо ожидая жатву в виде молодой, красивой девушки.

Надежда Прялова, студентка первого курса медицинского института теперь застряла в четырех стенах. Ей нельзя было посещать занятия, девушке оставалось сидеть и ждать подходящего донора на ее издыхающее сердце. Первые три дня дома, она ничего не чувствовала, а просто покорно ждала своей смерти. Долгие часы могла сидеть на кровати и вслушиваться в слабый стук своего сердца. Иногда ей казалось, что оно так стремительно снижает свой и так медленный темп, что вот, вот и ее жизнь оборвется в одно мгновения. Она боялась двигаться, боялась думать, боялась моргать. Ей казалось, что банальные действия укорачивают ее жизнь. Оставалась не терять надежду, что донорское сердце появится раньше, чем ее ожидания оправдаются.

Часами девушка могла просматривать сайты, выискивая информацию, сколько человек может умереть в минуту? Ведь каждая своевременная смерть, каждая трагичная случайность может резко оборвать чью – ту жизнь и спасти ее. Да, Надежда ощущала себя мерзкой после таких мыслей, но инстинкт выживания твердил о том, что умереть может кто угодно, только не она. Не сейчас. Оставалось только утешать свою совесть лишь доводами, что самолично, девушка никого не убивает.

В минуты малейшей смуты в ее душе, словно в наказания сердце замедляла бег и ослабляла стук. И как только Надежду начинала накрывать паника, оно на эмоциях принималась биться настолько часто, что потом она весьма оправданно начинала волноваться, что оно не выдержит в ближайшее мгновения, и остановится навсегда.

Этот мир в последние месяц сузился до нее и ее сердца. Сердце, часть ее тела, ее друг и враг. Хоть отчасти стабильное его состояния стало ее смыслом жизни, вечной целью, единственным самым заветным желанием. Мама с постоянно красными глазами старалась отвлечь дочь, но все было тщетно. Надежда каждое проявления маминого внимания считала за бесполезное отвлечения от истинно нужного дела: за отслеживанием своего сердца. С каждым днем сердце выстукивала ударов все меньше, она точно это знала, ведь считала общее суточное количество.

Глава 2

Прошло две недели.

«Несколько легких маек в стиле оверсайз, пара шорт и купальник – кажется, такое количество вещей просила захватить с собой ее мама?»

Надежда задумалась, вглядываясь в свою сумку, где лежали все эти вещи. Несколько рыжих прядей из легкого хвоста упали ей на лицо, она тут же поспешила их убрать за уши, легким движением свободной руки. Другая же рука все еще держалась за край сумки, не позволяя той закрыться.

Мама взяла отпуск на работе для того, чтоб проводить больше времени с дочерью, которая в последние дни совсем приуныла. Они с папой решили арендовать домик поближе к морю и переселить дочь туда, чтоб та могла проводить время на пляже, когда жара не будет очень сильной. Они хотели отвлечь дочь и возможно, как не печально было бы эта информация, дать насладится последними деньками на этой земле. Сначала Надя отказывалась, однако пожалела мать, которая уже навечно застыла перед ее глазами заплаканная и убитая горем. Она посчитала, что именно матери море поможет слегка успокоиться. Ей стало стыдно за свое поведения, девушка пообещала себе, стараться вести себя намного лучше и этим дать матери надежду. Ведь надежда умирает последней, так пусть она и умрет после нее.

Молния на сумке плавно застегнулась правой рукой, Надя повесила ее на плечо и оглянулась. Медленно осмотрелась по сторонам, эти стены стали ей такими родными и такими мрачными. Напоминали об обреченности ситуации и беззаботном детстве. Слезы навернулась при мысли, что возможно она их видит в последний раз. Украдкой стерев их, девушка выдохнула и уверенно двинулась вперед. Ей нельзя было позволять себе расчувствоваться. Ее сердечко может не пережить даже легкую ностальгию. Мама обещала заехать за ней в двенадцать, Надежда мельком взглянула на часы и поспешила к выходу, потому что было уже без пяти назначенного времени.

На улице возле дома уже остановилась знакомая машина. Надя села впереди и сразу перекинула сумку на заднее сидения.

– Ну что готова к отдыху!? – довольно бодро поинтересовалась Ирина, мельком взглянув на дочь и потом снова устремив все внимания на дорогу. – Море, солнце, белый песок, до больницы, если вызовут не более часа езды.

– Готова, – ответила хмуро Надежда.

Услышав свой голос, девушка снова начала себя винить за излишний драматизм. Но что делать, если она скорей всего навечно забыла, как радоваться? Да и мама тоже не осознавала, как контрастирует ее наигранно веселое настроения с красным, опухшим от слез лицом. Надя никогда не видела и не слышала, как плачет мама, несчастная женщина старалась это скрывать, однако следы от бесконечных рыданий не скроешь.

– Тебе не жарко? – взволнованно узнала у дочери Ирина. – Может сделать кондиционер посильней?

Надежда устремила равнодушный взгляд на дорогу, шоссе выстилалось перед ее глазами сильно загруженным, поэтому они плелись, как черепахи. «Ну, надо же было выехать в самый час пик? – раздраженно подумала девушка». Ей вдруг захотелось прилечь, закрыть глаза и поспать. Затем она вспомнила, что за последние недели привыкла дремать в обед.

– Не надо, мама, – слабо отозвалась она, разглядывая вереницу машин перед ними. «Нет, я долго так не выдержу, – пронеслось в голове у нее и Надежда с интересом оглянулась на заднее сидения автомобиля». – Я, наверное, перейду назад и прилягу, – предупредила она маму, осторожно протискиваясь между сиденьями назад. – Привыкла уже в обед лежать.

– Приляг, конечно, солнышко, – тут же засуетилась мама и, обернувшись назад, заботливо продолжила: – Там я приготовила подушечку, музыку включить?

Надя удобно умостилась и с удовольствием прикрыла глаза.

– Не надо, поговори лучше со мной, – попросила слабым голосом девушка. – Расскажи про место, в которое меня везешь. А папа к нам приедет?

– Нет, милая, папа будет дома, – ответила ласково женщина. – Ему надо денежку зарабатывать и до работы далековато будет от нашего домика. Он, возможно, присоединится к нам на выходные. – Надя неосознанно стала считать стуки сердца, но вовремя себя выдернула из этой вредной привычки и попыталась вслушиваться в монотонный разговор матери. – Тебе понравится пляж, папа выбирал. Это настоящий рай, домик там очень комфортный, много кондиционеров и беседок, в которых можно вечерком посидеть. К морю рукой подать, водичка тепленькая, можно ножки помочить и помечтать. Все чистенько, ремонт свежий…

Надя не заметила, как под беспрестанное борматания мамы сладко заснула, машина медленно скользила по асфальтированному покрытию. Пробка рассосалась, они больше нигде не притормаживали. Девушке стало так комфортно на душе, ее уносило все дальше и дальше, казалось, что те райские пейзажи, наконец, подарят ее душе спокойствия и умиротворения. Куда еще хочет попасть тяжелобольная девушка? Конечно в рай.

На пляж осели сумерки, но все ровно он выглядел сногсшибательно. Стремительно уходящий закат манил, словно магнит. Бесконечная водная гладь дарила ощущения безмятежности и полнейшей беззаботности. Надежда выбралась из машины и как под гипнозом зашагала в магические объятия райских просторов. Дышалось легко и свободно, казалось, сердце кольнуло только что, из – за щемящей сердце красоты и безмятежности. Жара спала, дул легкий приятный ветерок и щекотал волосами лицо девушки. Босые ноги зарывались в песке, тот их обволакивал и проделывал нежный, ненавязчивый массаж. Дышалось так легко, казалось, легкие только сейчас открылись и вкусили такое лакомое блюдо, как морской воздух. Еще мгновения, и ее ног коснулась теплая, комфортная соленая водичка. Глаза восхищались видами, душа пела и сердце, сердце от такого великолепия захотела снова жить, и принялось вытягивать себя само из омерзительной, липкой хватки болезни.

– Довольна? – послышался счастливый, маминный голос за спиной.

– Угу, – хмыкнула с улыбкой на губах девушка и, не задумываясь, еще снисходительно бросила: – Я теперь окончательно поняла фразу: увидеть море и умереть.

Последние слова выскочили так по – обыденному, словно молодая, красивая девочка уже смирилась со своей участью полностью, и не трогает ее совсем такое страшное слово, как смерть. Эти бесконечные, умиротворенные просторы помогли ее душе успокоиться, принять страшную необратимость. Они готовы тихо и безболезненно провести ее в загробный мир и навсегда запомнить эту рыжеволосую красавицу. Ее имя иногда будет шептать ветерок, шуршать волны, вырисовывать песок на бережку.

Послышался приглушенный всхлип, когда Надежда обернулась, то увидела маму, которая плакала. Ее руки прикрывали заплаканное лицо, она вся тряслась от горьких рыданий. И только тогда Надя осознала, что натворила, приблизилась и обняла ее.

– Прости мама, – искренне попросила прощения девушка. – Я не подумала, когда такое ляпнула.

Ирина тоже обняла дочь покрепче, ей не получалось остановить поток слез до конца.

– Ты тоже прости меня, – сквозь слезы отвечала женщина. – Прости, что не смогла сдержаться. Прости за все. Я тебя очень люблю. Тебя вылечат, тебя непременно вылечат.

– Конечно мама, вылечат, – легко и уверенно согласилась девушка, чтоб успокоить женщину. – Просто…. Я вам с папой очень благодарна за такой отдых. И никогда не забуду вашу доброту, мне пересадят сердце, я буду жить. Через десять, двадцать, тридцать лет, я буду помнить это место.

Ирина отстранилась от дочери, вытирая все поступавшие и поступавшие слезинки со своего лица ладонями. Затем серьезно взглянула на нее раскрасневшимися белками глаз и искренне пообещала:

– Наденька, Надюша, мы тебе выкупим этот дом, эту территорию. Только держись. Все это будет лично твое. Мы с папой подарим тебе, только держись.

Улицу уже полностью накрыл мрак, его лениво развеивала огромная, яркая луна, а Надя все еще гуляла по бережку, в одиночестве. Вдыхала теплый приятный ветерок, рассматривала райские просторы пляжа. Ей не хотелось спать, мама недавно отправилась в домик. Кстати домик тоже превзошел все ее ожидания. Двухэтажное, крепкое строения радовало чистотой и уютом. Комфорт и безопасность, несомненно, было вторым именем этого жилища. Светлая кухня, в мягких, нежных тонах гостиная, ее спальня находилась стенка к стенке с маминой. Надежда уже успела поужинать и затем почувствовала невыносимое стремления переместиться на пляж. Ей стало лучше, по крайней мере, сегодня. Она практически не принималась просчитывать стуки своего сердца каждые десять минут.

Ее неизлечимый недуг вдруг отошел хотя бы на второй план в жизни. Она вспомнила, что у нее есть еще надежда. И кому, как не Надежде должно повезти? Девушка позволила себе капельку спокойствия и счастья, а не только уныния. Ведь родители так постарались и отец, вероятно, на этот отдых будет горбатиться, как лошадь. Возможно, оплатить все его усилия только искренней благодарностью и сердечной признательностью. Они не богатая семья и не бедная, среднестатистическая. Этот пляж, эти хоромы им не по карману, однако родители ее любят и ждут только лучик счастья в глазах тяжелобольной дочери. Надя оправдает их надежды сейчас, с открытым сердцем и душой.

С таким воодушевлением она присела и умылась морской водой, затем задумалась над перспективой искупаться. Однако мама просила ее не залазить в море без нее, тогда Надя вдруг отчетливо вообразила, как входит в воду, как ее обволакивает прохладная, освежающая жидкость. Она прикрыла глаза и мечтательно шепнула:

– Воды, много воды….

И тут ей в лицо хлынуло много воды, она плюхнулась на задницу и с ужасом наблюдала, как быстро все выше становится уровень воды. Надю настолько это шокировала, что ее многострадальное сердце забилось в опасно быстром темпе. А вода все пребывала и уже ее маленькая тушка легко оторвалась от песка и всплыла. Море вдруг взбесилась и ноги девушки уже не доставали дна. Ощущались сильные стуки сердца, но такие редкие. Сознания стало куда – то уходить от нее, руки ослабли, девушка хлебнула соленой воды, это ее немного привело в чувства. Но толку было мало, паника стремительно стала отчитывать последние мгновения ее сердца в этом теле. Один стук, Надя погрузилась в воду по нос и тут же всплыла, второй стук, девушка оказалась в воде уже с головой, три стук. Считать стуки уже не было сил и смысла, их больше не будет. Ее тело оказалось под водой, глаза закрыты, морская вода запузырилась напротив лица.

Четыре стук, посчитала вдруг она и осмотрелась вокруг, ее голова над поверхностью воды и ее тащит какой – то парень. Она замутненным взглядом увидела, как тот обернулся и что – то ей крикнул. Только Надежда не слышала что, ее уши залила вода. Пять, шесть, семь, восемь, – насчитала с удивлением отчетливые выстукивания в груди девушка и сбилась со счета.

– Прикажи воде, чтоб она прекратила прибавляться! – внезапно расслышала она ор незнакомца, который плыл в сторону теперь уже нового берега.

– Вода уходи на место! – выкрикнула, что есть мочи девушка, посчитала в уме, девять, и потеряла сознания.

Глава 3

– Ваша дочь настоящий живчик, – с улыбкой заявил доктор, когда зашел в палату, а Надя открыла глаза.

– Надя! – с нескрываемой радостью воскликнула Ирина. Надежда заметила приближавшейся к ней маму. В глазах той стояли слезы радости, она улыбалась. – Ты очнулась! Солнышко, я чуть не умерла от страха за тебя!

Надежда огляделась: больничная палата, капельница, уже знакомый врач, мама…. сердце. Она прислушалась, все тоже. Стуки слабые, но относительно стабильные. Потом на нее нахлынули воспоминания, сердце забилось чаще, потеряло прежний ритм.

– Тише, тише, – услышала девушка размеренный шепот доктора, всматривающегося в монитор, где прорисовывалась картинка выстукиваний ее сердца. – Начала припоминать обстоятельства, как оказалась здесь? – серьезно обратился тот к Надежде.

Она постаралась успокоиться и осознавать поверхностно весь ужас, что пережила. Четко вспомнилось лицо парня, брюнет со странными глазами. Они ей казались очень знакомыми, поэтому она постаралась натрудить память по максимуму.

– Тише, тише, Надя, ты себя угробишь, – с укоризной в голосе снова обратился к ней доктор. – О чем ты так задумалась?

Молодой человек с серыми глазами и миловидными чертами лица углубился чтением в папку истории ее болезни.

– Понимаете, – начала неуверенно выговариваться девушка. – Меня вытащил парень, он меня держал и буквально притащил до суши.

– Странно, я никого не видела, – выдохнула встревожено женщина, посматривая потрясенно, то на врача, то на нее.

– Да? – потерянно переспросила Надя и опустила растерянный взгляд вниз, на белоснежные простыни.

– И что тебя так взволновала? – поинтересовался, переведя серьезный взгляд на пациентку врач. – Сама ты точно не смогла бы выбраться, у тебя произошла кратковременная остановка сердца. Вероятно, этот герой вытащил тебя и когда заметил, что ты не дышишь, испугался и сбежал.

Тут Надежда кивнула и тяжело выдохнула, ее взгляд переметнулся в противоположную сторону от врача, к окну, где стоял непроглядный мрак ночи.

– Я, наверное, выпишу вам легкое успокоительное, вам надо дождаться подходящего донора, – грустно изрек мужчина в белом халате. – Надеюсь, в следующий раз тебя не привезут сюда едва живой, потому что к вам прилетали инопланетяне. Я не издеваюсь, но, сердечный приступ от сонного паралича, затем неожиданный прилив в месте, где никогда его не было. Ваше изнывающее сердце с трудом выносит такие приключения.

Надежда слабо улыбнулась и с сочувствием поглядела на доктора.

– Вы же отпустите меня? – тихим голосом поинтересовалась она.

– Завтра, – ответил уверенно врач. – Я чувствую, что сердце скоро вам заменят, постарайтесь не попадать в шокирующие истории.

Надежда вновь кивнула. Врач сощурил глаза, с нескрываемым подозрением всматриваясь в лицо девушки, и затем угрожающе выпалил:

– Еще одна невероятная история и жить будете в стационаре, поняли?

Надежда вновь кивнула и врач, наконец, покинул палату.

Затем она долго раздумывала, так долго, что и не заметила, как мама заснула в кресле. «Бедняжка, – пронеслось у нее в голове. – Наверное, всю ночь не спала, переживала». Настала ночь, желтый свет ламп мешал девушке заснуть, перед глазами стояли глаза спасителя и очень сильно они кого – то напоминали. Тусклый свет ламп завораживал, гипнотизировал и тут ее осенило. Однако лучше бы она не задумывалась над этим. Ведь осознания вновь вызвало волнения аппарата, что следил за ее сердцем. Мама проснулась и сонно поглядела на дочь.