Секретные объекты «Вервольфа»
- -
- 100%
- +
©Пржездомский А.С., 2011
©ООО «Издательский дом «Вече», 2011
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Памяти Николая Васильевича Орлова посвящается
От автора
Перед вами, уважаемый читатель, не документальная хроника, не научное исследование и не приключенческая повесть. Перед вами попытка художественной реконструкции событий конца Второй мировой войны и нашего времени, связанных с поразительной тайной последнего века нынешнего тысячелетия – исчезновением Янтарной комнаты.
Для тех, кто первый раз слышит об этом восьмом чуде Света, что кажется просто невероятным, напомню, что Янтарная комната, или, как она тогда называлась, Янтарный кабинет, была создана данцигскими мастерами в 1701–1709 годах по проекту известного немецкого архитектора Шлютера. Она была подарена прусским королем Фридрихом-Вильгельмом I русскому царю Петру Великому в знак уважения к России и надежды на более тесное военное сотрудничество ее с Пруссией.
Сначала Янтарный кабинет был помещен в Летний, а затем Зимний дворец императорской семьи в Санкт-Петербурге и только в 1755 году был смонтирован в одном из залов Екатерининского дворца в Царском Селе. Двенадцать янтарных панно, разделенных длинными узкими зеркалами в золоченых рамах с капителями, украшенными женскими головками, превосходные орнаменты, изящные резные украшения, четыре мозаичные картины флорентийских мастеров с аллегорическим изображением пяти человеческих чувств – это лишь поверхностное перечисление того, что представляла собой Янтарная комната. В лучах солнца она сияла изумительным блеском, который может дать только янтарь. Это был самый удивительный, самый редкостный экспонат дворца-музея в городе Пушкине под Ленинградом. О нем с восторгом говорили все, видевшие его, от маститых ученых-искусствоведов до рядовых посетителей.
Молниеносное наступление немцев на Ленинград в 1941 году не позволило своевременно демонтировать Янтарную комнату, и она оказалась в руках врага. 14 октября специальной оперативной группой под командованием уполномоченного по охране культурных ценностей германской группы армий «Север» ротмистра резерва графа Сольмс-Лаубаха и представителя начальника Управления военных музеев капитана Пёнсгена Янтарная комната, упакованная в двадцать семь деревянных ящиков, была вывезена из полуразрушенного Екатерининского дворца в западном направлении и спустя некоторое время оказалась в столице Восточной Пруссии Кёнигсберге.
В первые годы войны Кёнигсберг был относительно спокойным тыловым городом, и гитлеровское руководство не опасалось за судьбу многочисленных культурных ценностей, свезенных сюда с оккупированных территорий и конфискованных у «врагов рейха». Янтарную комнату даже выставляли на некоторое время в одном из залов Королевского замка. Но после бомбардировки города союзниками в августе 1944 года все изменилось. Да и дела на фронте шли у немцев все хуже и хуже. Поэтому вскоре реально встал вопрос о том, что делать с многочисленными культурными ценностями, хранящимися в кёнигсбергских музеях, на складах трофейных частей, в частных собраниях нацистских бонз. Вывозить или прятать? Собственно говоря, этот вопрос являлся краеугольным как для тех, кто решал судьбу сокровищ, так и для тех, кто спустя годы, вплоть до сегодняшнего времени пытается найти их.
С полной уверенностью могу сказать: значительная часть сокровищ осталась на территории Калининградской области. При этом мне совершенно не хочется полемизировать со сторонниками других версий и взглядов, поскольку я это уже сделал в вышедшей более десятка лет назад в Калининграде книге «Янтарный призрак». Как человек, непосредственно участвовавший в поисковой работе и за тридцать лет перелопативший горы документов и материалов, считаю, что могу иметь свой собственный взгляд на обстоятельства исчезновения из Кёнигсберга Янтарной комнаты и других культурных ценностей. При этом ни в коем случае не хочу присвоить себе пальму первенства в этих вопросах, тем более что сам был знаком с настоящими профессионалами своего дела, прекрасными людьми, в разные годы занимавшимися поисками пропавших сокровищ. Анатолий Михайлович Кучумов, Вениамин Дмитриевич Кролевский, Владимир Ананниевич Боярский, Елена Евгеньевна Стороженко, Валерий Григорьевич Бирюков – вот далеко не полный перечень «открывателей» удивительного мира романтического поиска культурного достояния человечества. Общение с этими людьми, совместные обсуждения результатов и перспектив поисковой работы помогли мне более глубоко осмыслить проблему и выработать свою собственную позицию.
В этой книге я хочу рассказать о событиях, разбросанных во времени на несколько десятков лет. Участником отдельных из них был я сам, и о них мне писать, конечно, намного проще, поскольку это связано с личными впечатлениями и переживаниями. О других событиях я смог рассказать, опираясь на многочисленные документы, сохранившиеся в архивах, которые, наверное, будут закрыты еще очень долго для большинства читателей. В связи с этим я не могу не принести глубокую благодарность за помощь и поддержку, оказанные мне руководством и сотрудниками Федеральной службы безопасности и Службы внешней разведки. Именно благодаря знакомству со множеством документов, доселе не доступных не только простому читателю, но и профессиональному исследователю, мне удалось реконструировать цепь событий, которые традиционно являются тайной. Иногда такие тайны сохраняются на долгие годы, иногда они покрывают реальные события своим мраком навсегда.
Совсем недавно выдающиеся российские мастера нашего времени воссоздали новый облик Янтарной комнаты, и ее солнечные панели снова сияют в Екатерининском дворце под Санкт-Петербургом. Сотни тысяч людей вновь получили возможность увидеть это чудо Света, с восхищением любоваться филигранной работой современных художников, резчиков по дереву, золотых и янтарных дел мастеров. Но современная Янтарная комната – это прекрасная и великолепная копия той, старой, созданной в XVIII веке, ставшей удивительным символом романтических поисков сокровищ человечества.
В предлагаемой вам книге, жанр которой я определил бы как опыт художественно-документальной реконструкции, я попытался посмотреть на проблему исчезновения Янтарной комнаты и других культурных ценностей с совершенно новой, не привычной для нас стороны – со стороны тех, кто прятал эти сокровища, используя для этого самые изощренные приемы и методы. Смею заверить читателя, что подобная реконструкция событий не представляет собой беспочвенных фантазий и не является плодом больного воображения, поскольку опирается на достаточную документальную основу – трофейные материалы гитлеровских спецслужб, оперативные документы советской контрразведки, протоколы допросов фашистских разведчиков и агентов, сведения, добытые нашей разведкой в годы Великой Отечественной войны.
К сожалению, документальная основа, если ей следовать буквально, не позволяет увидеть целостную картину событий. Она позволяет восстановить лишь их отдельные фрагменты. И здесь, пусть простит меня строгий читатель, я позволял себе восполнять недостающие логические звенья авторской фантазией или, если хотите, интуицией. Там, где появлялся разрыв в череде описываемых фактов, я пытался на основе собственного восприятия документов, своего профессионального и жизненного опыта реконструировать обстановку и действия персонажей, абсолютное большинство которых существовали в реальной жизни. Как говорили древние греки, я попробовал восстановить события «ex ungue leonem» – «по когтям льва»[1]. Особо придирчивого читателя прошу не горячиться и не пытаться прижать автора к стенке несоответствием каких-либо из описываемых в этой книге фактов его собственным представлениям о событиях, почерпнутым им из книг других авторов. Тем более что недостатка в таких изданиях сегодня не просматривается. Правда, иногда диву даешься на бесцеремонность некоторых авторов в обращении с фактами, а нередко приходится сталкиваться с их прямой подтасовкой в угоду увлекательности сюжета.
И еще одно замечание. Приводя многочисленные документы, долгие годы пылившиеся на полках архивов и в массивных сейфах спецслужб, я старался ничего не искажать и сохранить их стиль, даже если это звучит не очень благозвучно и не всегда достаточно грамотно. По понятным соображениям изменены некоторые имена действующих лиц.
Я буду считать, что справился со своей задачей, если читатель не только пролистает страницы этой книги, но и вместе со мной совершит увлекательное путешествие по событиям минувших дней – проследит реализацию тайных замыслов фашистского руководства по сокрытию ценностей на объектах организации «Вервольф»[2], сформированной гитлеровцами в конце войны для осуществления диверсионно-террористических актов в тылу советских войск, и задумается над тем, все ли мы сделали, чтобы напасть на след потерянных сокровищ.
Я посчитал бы большой удачей, если бы моя книга побудила всех, кому не безразличны интересы нашей страны и судьба дальнего западного островка нашей Родины, решительно выступить за сохранение наших, российских приоритетов в поиске ценностей, утраченных в годы Второй мировой войны. Мы не имеем права добавить к множеству исторических унижений, которые пережило наше государство в последние два десятилетия, еще одно – находку уникальных сокровищ цивилизации руками предприимчивых иностранных дельцов или собственного российского криминалитета. Мы в состоянии это сделать сами. Для этого у нашего великого народа есть все – гибкий ум, трудолюбие и самоотверженность. Нужны лишь люди, способные начать такую работу, поставить ее на высокий организационный и исследовательский уровень. Не для собственного обогащения или реализации личных амбиций, а в интересах России и последующих поколений, во имя российской культуры как неотъемлемой части мировой цивилизации.
Глава 1. Откровения Эриха Коха
Тяжелая железная дверь, покрашенная светлой масляной краской, со скрипом открылась, и на пороге в сопровождении надзирателя показался невысокий старичок. Одет он был в теплую куртку темного, почти черного цвета и линялые бежевые брюки. В руках у старика был непонятной формы головной убор – что-то вроде арестантской стеганой шапочки. Очки с толстыми стеклами на худом морщинистом лице придавали ему вид добродушного пенсионера, находящегося на заслуженном отдыхе в каком-нибудь интернате для престарелых.
Старичок, опираясь обеими руками на трости, довольно проворно вошел в комнату, слегка шаркая по цементному полу.
– День добрый! – проговорил он, чуть шепелявя.
– Здравствуйте! – Ожидавший его в комнате мужчина лет тридцати, не протягивая ему руки для пожатия, жестом указал старичку на одну из двух табуреток, стоящих посередине комнаты.
– Благодарю вас, – дружелюбно произнес «пенсионер», присел на табуретку и, протягивая надзирателю трости, произнес: – Вацлав, забери, пожалуйста, пока это.
– Давай, Эрих, я пока отнесу их к себе!
Надзиратель, одетый в синюю униформу, был тоже немолодым. По тому, как он с готовностью взял протянутые трости, было видно, что между ним и его «подшефным» сохраняются доброжелательные отношения и не чувствуется никакой вражды, какую можно было бы ожидать между человеком, долгое время находящимся под стражей, и его тюремщиком.
– Вы хотели поговорить со мной. Я слушаю вас, господин…
– Урбан, – представился собеседник.
– Слушаю вас, господин Урбан! – Старичок равнодушно посмотрел на собеседника, своим безразличным видом давая понять, что делает большое одолжение, согласившись на разговор с ним.
Произнесено все было так спокойно и буднично, как будто два человека встретились для обсуждения какого-то малозначительного дела где-нибудь в страховой конторе или пенсионном отделе.
– Я – сотрудник Управления гражданской милиции в Ольштыне, – представился молодой мужчина. – По поручению Следственного бюро МВД Польской Народной Республики я должен задать вам несколько вопросов о…
– Я могу отвечать на ваши вопросы, а могу не отвечать… Я достаточно хорошо знаю мои права и обязанности, господин Урбан! – резко ответил старик.
В один момент его испещренное морщинами лицо утратило всякие признаки благодушия. Он уже не походил на милого пенсионера, мирно беседующего со страховым агентом. Глаза зло смотрели на собеседника, кончики губ резко опустились вниз. Старик стал как-то тяжело дышать. Было видно, что ему не хватает воздуха.
Урбан слегка поежился, не ожидая такой агрессивной реакции от старика. «Да, если сейчас, когда ему около восьмидесяти, он так реагирует на неприятные ему вопросы, то как оно было тридцать лет назад? – подумал сотрудник польской милиции. – Тогда, наверное, к нему нельзя было и подступиться! Гаулейтер![3] Безграничный властитель Восточной Пруссии!»
Да, перед капитаном Урбаном сидел действительно один из некогда самых могущественных людей Третьего рейха, человек, имя которого проклинали миллионы людей на Украине, в Польше да и в самой Германии. Перед сотрудником польской милиции сидел бывший гаулейтер, обер-президент и комиссар имперской обороны Восточной Пруссии Эрих Кох, отбывающий срок пожизненного заключения в польской тюрьме. Это было девятнадцатого июля 1975 года.
На протяжении предшествующих лет фигура гитлеровского сподвижника не раз привлекала внимание прессы, а в 1958 году, когда состоялся судебный процесс в Варшаве, польские газеты подробно рассказывали о бывшем нацистском гаулейтере. После войны видному нацисту удалось скрыться. В течение пяти лет он проживал в Германии неподалеку от Гамбурга под именем Рольфа Бергера, но в 1950 году был арестован полицией и выдан Польше.
Из статьи в газете «Трибуна люду» от 22 октября 1958 года
«…Кох – владелец золотого партийного значка НСДАП[4], партбилет № 90. Он был одним из тех, которые с самого начала были связаны с Гитлером и облегчили его приход к власти, а позже установили в Германии гитлеровский режим. Кох был одним из самых преданных людей Гитлера, благодаря чему за короткое время стал занимать высокие посты как в гитлеровской партии, так и в правительстве Третьего рейха. Исполняя свои обязанности, Кох многократно участвовал в тайных переговорах с Гитлером, во время которых обсуждались важнейшие проблемы, касающиеся внутренней и международной политики гитлеровской Германии…»
– Господин Кох, скажите, пожалуйста, вы не знали некоего Збигнева Клепинского? – начал беседу капитан Урбан.
– Нет, не знаю, – не раздумывая, ответил Кох.
– Вспомните, пожалуйста! Вы еще с ним лежали в тюремной больнице семь лет назад.
Кох на мгновение задумался, как бы вспоминая. В глазах у него мелькнул недобрый огонек. С явным раздражением он снова резко ответил:
– Нет, не знаю.
По-видимому, капитан не ожидал, что с самого начала разговора Кох воспримет в штыки его вопросы, и чуть-чуть стушевался, подбирая слова. Кох же, видя смущение собеседника, сам начал:
– Вот вы меня спрашиваете про какого-то там… Да я не помню даже такой фамилии. Я уже давно в тюрьме и не могу упомнить всех, с кем встречался. Да мне этого и не нужно. Вы лучше скажите, когда мне будут улучшены условия содержания? Здесь, в Барчеве, нисколько не лучше, чем в Мокатовской тюрьме. А я все-таки не простой заключенный! Я…
– Господин Кох, – попробовал остановить его натиск капитан Урбан. – Я знаю, что вы содержитесь…
– Ничего вы не знаете! – старик резко перебил капитана. – Мне уже восемьдесят лет, а я сижу в такой вонючей камере!
Из статьи в немецкой энциклопедии «Дер гроссе Броккгаус». Том дополнений, 1935 год
«Кох Эрих, гаулейтер, Эльберфельд, 19 июня 1896, служащий железной дороги, воевал в мировой войне, затем работал в Верхней Силезии и Рурской области, в 1926 году уволен за свою политическую деятельность. В 1922–1928 был членом Гаулейтунга[5] НСДАП в Рурской области; в 1928 году стал гаулейтером Восточной Пруссии, в 1933-м – обер-президентом этой провинции и государственным советником. Он разработал «Восточно-прусский план» и уже в 1933 году впервые устранил здесь безработицу. С 1930 года член рейхстага[6]. Кох издает основанную им газету «Пройссише цайтунг»; он написал книгу «НСДАП» (1933). Его статьи и речи опубликованы в книге «Созидание на Востоке» (1934)».
Урбан знал, что Кох с шестьдесят пятого года отбывает срок в одиночной камере Барчевской тюрьмы. Но он также знал и о том, что условия у бывшего гаулейтера были отнюдь не худшие. По сути дела, это была даже не камера, а небольшая комната с окрашенными салатовой краской стенами, побеленным потолком, большим решетчатым окном, затянутым внутри мелкой сеткой. Вдоль стены рядом с умывальником стояла металлическая кровать, а пред ней – этажерка на колесиках, какие обычно бывают в больницах. Кох много читал и слыл в тюрьме книголюбом.
– Господин Кох, я пришел для того, чтобы задать вам несколько вопросов. Что же касается условий содержания, то обращайтесь к тюремной администрации!
Все это Урбан проговорил жестким, не терпящим возражения тоном. Его уже стала раздражать манера поведения бывшего видного фашистского функционера. Мало того, что его за все преступления не казнили в сорок девятом, а сохранили жизнь, так он еще требует особого к себе отношения! «Вот сволочь!» – думал капитан, теперь даже с некоторой брезгливостью смотря на Коха.
Из книги «Палачи Европы. Портреты и памфлеты». Москва, 1945 год
«Гитлеровский рейхскомиссар Украины, гаулейтер прусской организации немецкой фашистской партии, Эрих Кох, пожалуй, один из наиболее изощренных специалистов не только массового убийства, массового грабежа, массового насилия, не только разрушения человеческого общества, но и разложения самой человеческой личности. Недаром же Кох, эта «белокурая бестия» и черный вешатель, арийский «сверхчеловек» и германский сверхграбитель, ефрейтор (да, да, опять ефрейтор!) армии кайзера Вильгельма в прошлую мировую войну, является учеником, другом и соратником… знаменитого в списках мировых разведок шпиона и провокатора Шлягетера[7], работавшего одновременно и на немецкую и на французскую разведки!
Трус, стяжатель, прелюбодей – это нравственные черты самого Коха…»
Из книги Альберта Шпеера[8] «Воспоминания». Смоленск – Москва, 1997 год
«…На месте одной из самых знаменитых церквей Киева я обнаружил груду развалин. Мне рассказали, что при Советах здесь находился склад боеприпасов, который затем по неизвестной причине взлетел на воздух. Позднее Геббельс рассказал мне, что на самом деле рейхскомиссар Украины Эрих Кох решил уничтожить символ ее национальной гордости и приказал взорвать церковь. Геббельс был крайне недоволен его поведением и открыто возмущался жестокими методами управления оккупированными территориями России… Уже через полгода чинимые чиновниками германской администрации произвол и насилие привели к тому, что там повсюду появились партизаны».
После тирады капитана Кох как-то сразу обмяк, немного пошамкал губами и сказал:
– Ладно, задавайте свои вопросы! Я уже много раз отвечал на вопросы полиции. Ничего нового вы от меня не узнаете. Я рассказал вам все.
– Господин Кох, я интересуюсь этим человеком, я имею в виду Збигнева Клепинского, потому, что он совершил еще одно преступление, и вы, если его знаете…
– Я же сказал вам, что не знаю его! – теперь уже совершенно спокойно проговорил Кох. – Спросите про него кого-нибудь другого.
Разговор явно не клеился, и капитан, чтобы немного разрядить обстановку, вынул из кожаной папки, которую он все время держал на коленях, экземпляр немецкой газеты.
– Господин Кох, недавно в западногерманской газете «Дер Остпройссенблатт»…
– Какой газете? – Кох с интересом посмотрел на Урбана. – Я не знаю такой газеты! Мне не дают читать прессу из Западной Германии. Я здесь читаю только «Нойес Дойчланд» и «Фрайе Вельт»! Ну-ка, покажите!
Капитан Урбан, чувствуя, что появилась возможность установить пусть очень хрупкий, но контакт с высокопоставленным заключенным, протянул газету Коху.
Из «Краткого справочника «Зарубежная печать». Москва, 1986 год
«…«Остпройссенблатт» (Das Ostpreussenblatt – «Восточно-прусский листок»). Еженедельная газета. Центральный орган реваншистской организации «Землячество немцев из Восточной Пруссии». Издается в Гамбурге. Основана в 1950 г. Тираж 47,4 тыс.».
– Это газета восточно-прусского землячества и «Союза изгнанных», – пояснил Урбан.
– А, понятно! – Кох заулыбался, – Вы называете такие газеты реваншистскими.
Капитан только кивнул в ответ. А сам подумал: «Что с него возьмешь? Фашист!»
Кох пробежал глазами по первой странице газеты с витиеватой готической надписью и стилизованными гербами в верхней части, затем развернул ее.
– Господин Кох, здесь есть новая статья о Янтарной комнате!
– Где же? – Кох вдруг оживился, стал внимательно просматривать газету, переворачивая одну страницу за другой.
Капитан указал на статью под заголовком «Польша – новые документы о Янтарной комнате».
Бывший руководитель Восточной Пруссии, о котором не раз говорили, что он-то уж точно знает, где находится Янтарная комната, с интересом погрузился в чтение. Минут пятнадцать он вчитывался, в общем-то, небольшой текст, по-старчески шевеля губами и время от времени издавая причмокивающий звук. Было видно, что он очень внимательно знакомился со статьей, несколько раз возвращаясь к прочитанному и останавливая свое внимание на казавшихся ему наиболее интересными моментах. Все время, пока Кох читал статью, губы его были растянуты в едва заметной ухмылке, но, когда он закончил чтение, старческое лицо его буквально расплылось от улыбки. От прежнего раздражения и недовольства не осталось и следа.
– Все это болтовня! Чушь и глупость – все, что они там пишут! – с усмешкой проговорил Кох. – Все эти домыслы, что Янтарную комнату вывезли на «Вильгельме Густлове»[9], – чепуха! Надо же придумать так: вывезли из Восточной Пруссии и закопали на полигоне Штаблак![10] Это все выдумки!
– Да, но, документы…
– Какие документы, господин Урбан! Все это пустая трата времени! Я сам лично контролировал движение судов из Пиллау![11] Ничего, никакой «комнаты» или других ценностей морским путем из Кёнигсберга не вывозилось! Там была только плановая эвакуация населения и раненых. Все!
– А может быть, все-таки на полигоне Штаблак? – предположил капитан, почувствовав, что тема явно интересует Коха и у него теперь есть шанс добиться расположения старого нациста. – Это теперь у русских. Видите, в газете пишут…
– Нет, нет и еще раз нет! В Штаблаке был лагерь военнопленных. Все это глупости! Ищут совсем не там, где надо искать! – перебил Урбана Кох.
Он проговорил это в таком возбуждении, что капитану показалось: еще немного, и Кох сам расскажет, где спрятаны сокровища.
Урбану было известно, что около десяти лет назад Кох в беседе с одним польским журналистом сделал заявление о том, что знает, где спрятана Янтарная комната. Тогда газеты поспешили разнести эту сенсационную весть по всему миру.
«Янтарная комната», вывезенная из дворца в г. Пушкине… спрятана в Калининграде. «Это я отдал приказ вывезти уникальные произведения искусств на сумму в 50 миллионов долларов золотом, – заявил Кох корреспонденту газеты «Трибуна люду», – и могу гарантировать, что «Янтарная комната» скрыта в бункерах кирхи в этом городе», – писала одна газета. «Кох утверждает, что знает два бункера возле старого костела в бывшем районе Понарт[12], в которых спрятана личная картинная галерея гаулейтера. Подземелье старательно сровняли с землей, а находящиеся на поверхности строения взорвали. Коху трудно припомнить, в каком именно бункере положена Янтарная комната», – вторила ей другая газета.
И вот теперь капитан Урбан в беседе с некогда могущественным властителем Восточной Пруссии неожиданно для себя почувствовал, что очень близок к разгадке тайны. «А вдруг сейчас Кох возьмет да и скажет, где спрятана Янтарная комната? – пронеслось у него в голове. – «И тогда я буду первым, кто узнает истинное ее местонахождение!»