Nomen Sanguinis. Имя крови
- -
- 100%
- +
Машина мягко притормозила. Гвинна, уже неспособного идти, вынесли, а ее затолкали в комнату, где безжалостный свет резал глаза. Она опустила голову, ожидая неизбежного.
Голос Начо вырвал ее даже не из забытья, а из какого-то оцепенения, в которое она погрузилась за долгие часы.
– Ты слышишь меня вообще? – Начо резким движением поставил стул и плюхнулся на него.
– Слышу. – Алия попыталась поудобнее положить горящие руки.
– Ты устраиваешь безумные гонки по Европе, ты оставляешь после себя трупы! Совет требует разобраться с тобой, иначе они грозят вмешаться! Ты подставляешь всех нас! Все, что мы создавали веками! Я даже благодарен упырям, из-за них Совету хотя бы пока не до тебя. Инквизиция охотится за тобой. Слышишь? Инквизиция! Лично Торквемада! Эрл выпустил карателей по твоему следу. – Начо снова повысил голос. – А ты, психопатка, стреляешь в Гвинна, который пришел помочь тебе. – Он помолчал, Алия рассматривала свои руки. – Я не хочу верить в то, что ты сошла с ума. Я надеюсь, что смогу услышать объяснения, зачем ты сбежала и устроила стрельбу. Эн… Алия… Тебя надо изолировать? – В его голосе была почти мольба. Она усмехнулась и качнула головой:
– Я в себе, Начо. Сейчас точно. Просто теперь я знаю, почему он блокировал мою память, когда вернулся, всеми возможными способами.
– Скажи на милость, – Начо всплеснул руками и снова стал похож на фермера с юга Испании, который причитает над урожаем. Алия улыбнулась, но тут же под его взглядом сникла. – И чего такого ты вспомнила?
– Предательство. Он выдал нас. Эгиль погиб из-за него, а я… стала тем, кем стала.
Начо внезапно успокоился, откинулся на спинку стула.
– Да что ты говоришь? И ты прямо-таки это вспомнила? Именно, я повторюсь, вспомнила его предательство, или все-таки кое-кто тебе о нем рассказал?.. – Начо усмехнулся.
– Нет. Но… Нас поймали, когда мы ехали к вам. О встрече знали только Гвинн и вы. Так что выбирай, кто предатель? Ты, Начо? Может быть, Родриго? Или, наконец, будем делать выводы, зная о привычках одного Истинного играть в лишь ему ведомые игры?
– А я вот помню, Алия, как Родриго и Гвинн договорились о встрече. Помню прервавшийся звонок Гвинна, где он просил спасти тебя. И мне об этом не рассказали, чтобы успокоить, я это помню сам. Подумай, зачем Гвинну было так сложно избавляться от Эгиля? Эгиль был его другом много столетий и сам бы пошел на смерть ради Гвинна, попроси тот прикрыть его, пока вы бы ехали к нам. Гвинн хотел спасти обоих, надеялся, что сможет отвлечь эрла, а вы проберетесь в Легион. Знаешь, в чем Гвинн был неправ? Он должен был сразу привезти тебя к нам, а еще лучше убить, не создавая лишних хлопот никому. Никто никого не предавал. Гвинн подставился под удар, когда понял, что вы в ловушке. Он сдерживал карателей, пока мог, а потом позволил схватить себя, надеясь, что вы проскочите. В том, что вы не успели, была вина Эгиля, и это тоже то, что Гвинн не хотел говорить тебе, зная, как ты привязана к своему праотцу. Уверен, что Эгиль лучше бы умер еще раз, чем стал причиной твоего несчастья и несчастья Гвинна, но он был неаккуратен и, сделав звонок, в бешеной гонке забыл уничтожить сим-карту. А мы не успели перехватить вас, узнав, что вас уже отследили. А еще я помню мой разговор с Гвинном после того, как мы вытащили его из тюрьмы. Он боялся, что тебя разрушит то, что сделала Эн. Он был прав? – Начо повысил голос. Алии внезапно стало душно. Она дернулась, и наручники в тишине громыхнули по железному столу. – О да! Прав, потому что ты чуть не сошла с ума, осознав содеянное. И я, кстати, цента не поставлю на то, что ты в себе сейчас! Гвинн тщетно пытался примирить тебя с самой собой. Знаешь, я никогда не думал, что Гвинн способен на жертвенность такого порядка – отвратить от себя самое близкое ему существо. Он превратил твою боль в гнев и обрушил его на себя. Он предложил себя в качестве виновного, чтобы твой мозг смог выстроить защитные барьеры. И ты уцепилась за этот шанс!
– Почему я должна тебе верить? Это тоже лишь слова, и не факт, что не внушенные им!
– Не верь, если тебе так проще.
Алии хотелось кричать, протестовать…
– Если бы меня инициировал Эгиль, ничего бы не случилось! – прохрипела она наконец, цепляясь за соломинку. – Если бы Гвинн не манипулировал Деотерией, если бы не инициировал ее!
– Если бы нашел твою прабабку! Если бы он убил тебя! Если бы, если бы, если бы… Если бы у нас всех был шанс исправить прошлое!
Она ничего не ответила, и Начо молча вышел.
Алия осталась одна. У нее тряслись руки. «Он просто выгораживает своего друга! – снова и снова повторяла она себе, уже понимая, что Начо прав. – Признайся. Разве Годвин упустил бы шанс сказать, что Гвинн предал меня? Еще в начале всех опытов. Чтобы быстрее сломить меня. Но он говорил о чем угодно, и никогда – об этом. Даже ему в голову не пришло такое… А если Гвинн и эрл заодно? – Алия свирепо расхохоталась. – Может быть, я действительно схожу с ума? Меня нужно было убить, и я ведь себя убила бы! Кто я сейчас, что во мне?» – Алия подняла голову на шорох у двери. Там застыл Маркус, словно в страхе перед ней…
– Я не укушу, обещаю. – Шутка не удалась, Алия и сама это понимала. Маркус дернулся, но остался стоять на месте. Его глаза покраснели, руки дрожали. – Что с ним? Вряд ли умер, я бы знала…
– В «аквариуме».
– Но у тебя красные глаза. Ему хуже?
– Это не из-за Гвинна, из-за тебя, Алия. – Маркус решился и подошел ближе. – Мне страшно за тебя, я боюсь той, кем ты становишься. Ты жестока!
– Да что ты? – Алия усмехнулась. – Неужто ты забыл об Эн? Монстре, выведенном в лабораториях эрла!
– Нет! – запальчиво выкрикнул Маркус. – Это ты забыла! Она… совершала чудовищные поступки, но причина была в том, что сделали с ней… – Маркус запнулся. – С тобой. Да. С тобой. Эн не осознавала границы и все-таки, рискуя жизнью, стремилась спасти тех, кто был рядом с ней, кто был ей по-своему дорог, а ты… Ты же осознаешь! И именно ты напала на своих! И не потому, что они пытались убить тебя, а потому, что просто можешь! Если внутри тебя до сих пор есть Эн – прислушайся к ней, потому что пока тут монстр именно ты, Алия, а не она. Она искупала свои ошибки, а ты уничтожаешь то, что она исправила!
Маркус резко развернулся и вышел. Алия рванула наручники, открыла рот в безмолвном крике и снова рванула, и еще раз, чувствуя, как острые края сдирают кожу и ультрафиолетом жгут открытые раны. Боль заглушила остальные чувства, боль не давала думать, боль создавала иллюзию контроля. Рывок, вдох, выдох, рывок. Она упала на руки лицом – для камер так, словно у нее не было сил. Наконец пошевелилась, лежа на столе, повернула голову и подлезла носом под воротник рубашки. Осторожно зацепила зубами бретельку лифчика. Снова замерла в неловкой позе, несколько раз вздохнула, тяжело, горько – опять для камер, одновременно зубами доставая вшитую в ткань иглу. На некоторое время успокоилась и снова положила голову на руку, незаметно выплевывая иглу на стол. На то, чтобы освободиться, ушло немного времени, но она посидела еще несколько минут, не вынимая рук из уже расстегнутых наручников.
Алия бывала на этой перевалочной базе. Допросная и комната наблюдения были самыми отдаленными. К ним вел длинный коридор буквой «П». Выход, который располагался на другой стороне, охранялся, как и выезд. Сторожит ли кто-то за дверью? Наверняка. Она постучала по столу, закричала. В комнату вошел Том.
– Что тебе?
Алия рывком освободила руки и отключила Тома одним ударом. Подтянула его к столу, защелкнула на нем наручники и, оторвав кусок от его рукава, засунула ему в рот кляп. Пистолет Тома в правую руку, вдох-выдох, пора. Охранник на выходе из пункта наблюдения упал, даже не поняв, что кто-то подошел сзади.
Коридор был пуст.
Алия искала нужную ей комнату и вдруг увидела стоящий в глубине одного из помещений «аквариум». Она задержалась на несколько секунд и решилась. Навстречу ей развернулся Стефан и, выразительно посмотрев на пистолет в руке Алии, поднял руки. Она прикрыла дверь.
– Надень на себя наручники, Стефан. И лучше не поднимай тревогу.
– Том? – спросил он, доставая из заднего кармана наручники и защелкивая их.
– Все живы: и он, и охранник. Кстати, взыскание ему влепить за безнадежность в работе не помешает.
– Только не причиняй Гвинну… – Алия, не дослушав, лейкопластырем заклеила рот Стефану, осмотрелась. В глубине были пакеты с кровью и несколько скальпелей. Она смахнула это все в рюкзак Стефана. Нашла комплект хирургической одежды. Переоделась, натянула на лицо маску. Стефан напрягся, когда она подошла к «аквариуму», замычал в ужасе что-то похожее на «нет». Алия не обратила внимания.
Бледная кожа Гвинна казалась розовой в красной жидкости, глаза были закрыты, он выглядел умиротворенным и спокойным. «Я не хотела убивать тебя. Клянусь, Гвинн! Несмотря ни на что! Если бы я убила тебя, то следом выстрелила бы себе в сердце, – вдруг подумала Алия. – Как перестать ненавидеть себя за то, что сделала, Гвинн? И как перестать испытывать к тебе такой гребаный сгусток гребаных чувств? И правда, лучше было оставаться Эн, без сомнений, без рефлексий»…
Алия положила руку на стекло, чувствуя каждым нервом, как напрягся Стефан.
– Я не убью его, Стеф! Не переживай! – Алия развернулась и вышла. Она прошла по коридору и вошла в оружейную. Незнакомый легионер удивленно посмотрел на нее, потом открыл рот и тут же упал, оглушенный.
Алия подтянула легионера к панели и приложила его руку к сенсору – щелкнул замок. О том, что есть второй выход, она знала давно, он был тут с незапамятных времен и ни разу не пригодился. До этого момента. По задумке, если бы на пункт напали, то легионеры могли бы пройти по лазу в тыл противника. Сейчас под яркое солнце, щурясь и шипя, выскочила Алия. Она прыгнула в стоящую недалеко машину и, сбив ворота, выехала. Ее хватятся уже через несколько минут, но этого времени было достаточно.
Алия бросила машину на пересечении старых забытых дорог и, все так же шипя от боли, побежала к лесу, в густую тень. Дальше река – она выведет ее к морю. Алия представила себе, как бриз дует в лицо, и улыбнулась, вспомнив Эгиля и его сильные руки на штурвале, то, как он учил ее ориентироваться по звездам. Где-то на уровне подсознания снова замаячила фигура Гвинна, наблюдающего за ними, но Алия тряхнула головой, и образ исчез, оставив только шлейф легкого аромата полыни и чувства раскаяния и сожаления. Она заглушила и их.
Это все – потом. Пока же – она снова сама по себе.
Глава 4
Гвинн вошел к Начо в кабинет, упал на диван и, задрав ноги на спинку, закинул руку за голову.
– Как успехи? – спросил Начо, не отрываясь от бумаг.
Гвинн промолчал.
– Значит, никак. – Начо наконец поднял голову. – Мы не знаем, где она, мы не знаем, что с ней. И после того, что она натворила, я, честно говоря, не знаю, что с ней делать.
– Дай ей шанс, Начо. Я все еще верю в нее.
– Даже после того, что она сделала?
– Даже после того.
– Тогда найди ее, Гвинн, и притащи обратно! Найди, пока не нашли Инквизиция и эрл, я уже молчу о сильно заинтересованном Совете.
Гвинн приподнялся:
– О Совете можешь не беспокоиться, я возвращаюсь туда и присмотрю за ним изнутри.
Начо скрестил руки, откинувшись:
– Да что ты, Гвинн? И когда ты мне собирался об этом сказать?
– Вот сейчас и собрался. – Гвинн улыбнулся. – Признай, Начо, мне давно пора вас покинуть. Я не легионер, хотя формально и отношусь к структуре, мое пребывание здесь дольше не имеет смысла. Слухи уже пошли, так что я могу триумфально ворваться в мир Вечных.
– Ты мне расскажешь о своих планах? – Гвинн промолчал. Начо кивнул. – Я так и думал. Не пойми меня превратно, Гвинн, но ты не выглядишь расстроенным. Поначалу, когда Алия только сбежала, казалось, что ты не в себе. Твое беспокойство не давало мне спать, я его чувствовал как желчь во рту. Но сейчас, особенно после перестрелки или несмотря на нее, ты отлично справляешься. Выглядит так, будто она тебя не подстрелила, а зацеловала до мозоли на языке. Скажи-ка мне, старый друг, чего я не понимаю в ваших сложных кровных связях?
Гвинн некоторое время помолчал.
– У нее есть план, и какой бы он ни был, я хочу посмотреть, к чему это приведет. И ее, и меня, и нас всех. Алия в форме и адекватна. – Он усмехнулся, когда Начо протестующе поднял руку. – Да, даже несмотря на то, что стреляла в меня. Это были гнев и обида. Но я-то знаю, что она смогла бы убить меня, если бы и правда того хотела. Нашла бы способ, несмотря на все оковы крови, что связывают нас. Она свободна, и клятва верности не сдерживает ее. Боль за боль. Она думает, что я виноват…
– Уж прости, но я сказал Алии, что твоей вины в том, что с ней случилось, нет, – перебил его Начо.
– Зря. Злость помогала ей, пусть лучше ее гнев был бы обращен на меня, чем она снова начнет копаться в себе. Тем более что я и правда ответственен за то, что с ней произошло.
– Смотрите, кто у нас тут – святой, реальный, как свет дневной! – Начо разозлился. – Может, заодно решил, что ответственен за все происходящее в мире? Это не так, Гвинн. Да, ты принимал не те решения, как все в мире. Так что ты ничем не отличаешься от каждого из нас. – Он помолчал. – Меня начинает раздражать, как ты носишься с обычной строптивой девчонкой. Мы все с ней носимся! Любого другого я бы уже или отдал под трибунал, или отправил за ним охотников, или оставил на милость инквизиторов… Скажи, почему бы мне не сделать так и с ней?
– Потому что тебе тоже интересно и потому что, несмотря на произошедшее, ты ей веришь. А еще потому, что я тебя попросил. – Гвинн встал и направился к двери.
– Твоя готовность на жертвы ради нее удивляет, еще больше удивляет то, что ты не видишь причину. Если ты любишь ее, то почему не был с ней с самого начала? – сказал ему Начо вслед.
Гвинн постоял в задумчивости.
– Худшее, что может сделать Инициатор, – навязать чувства своему Вечному, по сути, просто подчинив его своей воле. Ты же помнишь, что у Вечных сложно с любовью, а просто секс с ней все слишком бы осложнил, и когда она только стала Вечной, и тем более когда еще была Эн. Наверно, в какой-то момент я даже хотел, чтобы она сама пришла ко мне, а она не любила меня. Впрочем, я тоже не любил в том смысле, что вкладываете вы, люди, в это слово. Это сложнее, она – потомок Деотерии, а я – Инициатор их обеих. В общем, связи крови не разрубить мечом, они сложнее всех формул, которые могли бы описать их.
– Ну да, конечно, сейчас-то не сложно, – проворчал Начо, когда за Гвинном закрылась дверь. – Как можно быть таким идиотом в его возрасте?
Гвинн помедлил у двери, чуть сожалея, что обманул друга. Он прекрасно знал обо всех передвижениях Алии. Во сне Алия иногда теряла контроль над стеной, которую воздвигла между ними, и тогда Гвинн подсматривал. Он и правда был спокоен, зная, что у нее есть цель. Хоть до конца и не понимал, чего именно она хочет добиться. Сначала ему казалось, что Алия стремится отомстить эрлу, и испугался за нее. Теперь же он понял, что путь, избранный ею, куда извилистее. Ему стало интересно. К тому же у него тоже были дела, настала пора возвращаться в Совет.
С человеческой точки зрения Гвинн был негодяем с самой первой встречи с Алией и даже до того момента, когда он решил найти ее. Он не оставил ей выбора, делая его за Алию всякий раз, и не всегда его решения были правильными. Он постоянно манипулировал, подменял правду, искажая реальность. В общем, для любого из людей он точно был мерзавцем. С точки зрения Истинного, самой что ни на есть истинной породы, Гвинн был Гвинном. Интриганом, с одному ему известным кодексом чести, которого, однако, он никогда не нарушал. Он дал Алии свободу выбора, но не собирался пускать эту свободу выбора на самотек. Он любил Алию, искренне заботился о ней, но когда понял, что память к Эн неминуемо вернется, а значит, Алия должна будет осознать свою новую сущность, составил план действий. И этот план сейчас поэтапно выполнялся. «Ну, за исключением того, что она пробила меня пятью пулями и сбежала, вместо того чтобы вернуться со мной в Лондон». Иногда Гвинн сомневался, что сможет перехватить Алию, когда станет слишком опасно, тем более что всего несколько лет назад эрл уже опередил его. Однако ему было чем отвлечь Совет, кланы и тем более эрла от Алии. Оставалась Инквизиция. Гвинн уже знал, что она нужна им живой, и знал причину. Можно было почти не беспокоиться.
По пути в свои апартаменты Гвинн зашел к Маркусу.
– Как она? – Гвинн задал свой вопрос как само собой разумеющееся, будто не подвергал сомнению, что Маркус присматривает за Алией. Маркус попытался сделать удивленное лицо, но Гвинн лишь отмахнулся.
– Снова исчезла с радаров, – вздохнул Маркус.
– Ты помог. – Гвинн не спрашивал, он утверждал.
– Чуть-чуть. Каратели были близко…
Гвинн усмехнулся:
– Хорошо, отслеживай дальше.
Гвинн уже шел к выходу, как вдруг резко остановился:
– Маркус, что ты мне не сказал?
– Я? Нет, я бы…
Гвинн поднял бровь. Маркус снова тяжело вздохнул:
– Она оставила сообщение на одной тайной странице. Я его нашел только что и передал Начо и Стефану… В общем, – Маркус запнулся. – Ерунда, Гвинн, мне кажется, я неправильно расшифровал.
– Говори, Маркус.
– Мартин передал посылку в Инквизицию. Это были медицинские боксы с черной кровью. Их украли у эрла, но Алия уверена, что эрл позволил украсть их.
Гвинн задумался, сложив руки домиком и легонько прикусив пальцы.
– Черной, ты сказал?
Маркус кивнул.
– Хм…
Гвинн вышел в коридор.
– Что это значит, Гвинн? – крикнул Маркус, но двери уже закрылись. – Ну, конечно, зачем что-то объяснять? Можно же просто приказать. Оба хороши! И я! Выдал информацию, помогаю своей полоумной подруге и ее интригану-Инициатору, что приведет меня прямо к трибуналу. Они где-то что-то делают, а я сижу один в пыли своего кабинета.
Гвинн знал, что в дверь постучат, но не думал, что так скоро. Видимо, Начо боялся, что он сбежит с информацией, которой, скорее всего, располагает.
Истинный усмехнулся: друг неплохо его изучил, вот только он и сам планировал все рассказать.
– Входи, Начо.
Дверь открылась, но там был не только Начо, но и Родриго со Стефаном. Гвинн кивком указал им на стулья и неторопливо сложил несколько рубашек в мусорную корзину. Стефан заинтересованно наблюдал.
– Решил уехать налегке?
– Зачем тащить прошлое в будущее? – Гвинн сел напротив. – Итак, господа, думаю, вас интересует, что же за черная кровь из Дома моего разлюбезного отца оказалась в руках Инквизиции.
– Ты знаешь? – Начо спокойно рассматривал Гвинна.
Гвинн чуть помолчал.
– И да, и нет. Я не знаю, что именно скрывал в своих лабораториях эрл. Но в одном из свитков когда-то давно вычитал, что у Древних была черная кровь. Откуда эрл мог бы взять ее, да еще и в таком количестве, что поместилось в несколько боксов? Я, признаться, сомневаюсь, что это кровь Древних. Вероятно, это воссозданный в лабораториях суррогат, а может быть, мы себе вообще все придумываем, и это нечто иное, о чем даже догадаться сложно.
– Гвинн, почему ты не говорил об этом раньше? – Начо был близок к тому, чтобы взорваться.
– Потому что не знал, имеет ли смысл написанное. А рассказывать все, что я знаю… Ну, эта исповедь заняла бы не одно столетие – по числу моих и даже больше. – Гвинн усмехнулся. – Мы отличаемся от Древних так же, как homo sapiens от неандертальца. Мы жадно искали останки прародителей, пытались изменить состав крови тех Истинных, которые близки по своим силам к Древним. Мы экспериментировали с истинной кровью, но, хотя она и восходит к древней, ее свойства давно изменены…
– То есть с твоей кровью? – перебил его Стефан. Гвинн кивнул:
– Да, с моей. Но ничего не вышло. Я практически уверен, что в мире не осталось крови Древних, так что не понимаю, как эрлу удалось…
– Удалось что? – дернулся Стефан, приподнимаясь. – Воскресить Древних? Где же они тогда? Не твои ли это наработки?
– Стефан, – Гвинн посмотрел ему в глаза, и тот сразу сник, – нет нужды меня перебивать. – Он задумался. – Знаете, что интересно? Тюрем для про́клятых не так много, а вот белых пятен куда больше. И некоторые находятся в местах, где якобы стояли чертоги прародителей. Места первых цивилизаций. Или места труднодоступные, где можно было прятаться…
– А для чего нужна кровь Древних? Ее можно использовать при Инициации?
– Ты задал хороший вопрос, Родриго. Кто знает? Я уверен, что подопытные сойдут с ума. Трансформация и так сложна и опасна. Новые знания, новые умения, новые возможности буквально взрывают каждую клетку, поэтому так важно присутствие Инициатора. Он сдерживает лавину. Потому инициация, сотворенная Истинными, проходит легче. Благодаря нашей силе мы лучше контролируем происходящее. А за черной кровью, если это правда то, что мы думаем, никто не стоит. В том смысле, что некому контролировать трансформацию, некому направить процесс и помочь, если что-то пойдет не так. Сила Древних просто разорвет человека, уничтожит его мозг.
– Человека? – Стефан замер. – А Вечного или тем более Истинного?
– Истинный, пожалуй, смог бы пережить трансформацию. Но на подобный опыт над собой надо еще решиться. А Вечный уже связан кровью со своим Инициатором. И чтобы привязать его к кому-то иному…
– Надо разорвать связь с Инициатором, – закончил за Гвинна Начо. Истинный сидел, небрежно откинувшись, играя с бокалом. Казалось, что он совершенно спокоен. – Ты не удивлен, значит, думал об этом.
– О чем? – подался вперед Родриго.
– Об Эн и ее способностях, ее необычной ДНК. Не она ли та, на ком экспериментировал эрл? – Стефан глядел в глаза Гвинну. Тот пожал плечами.
Начо схватился за голову:
– Гвинн, ты ведь это подозревал? И все равно отпустил ее? Черт знает что, созданное из черт знает чего! Кто в ней проснется?
– Не драматизируй, Начо. – Гвинн вскинул голову, сверкнув глазами. – Алия связана со мной!
– Есть еще одна проблема, – подал голос Родриго. – Упыри появились после того, как боксы доставили в Инквизицию.
Гвинн кивнул.
– И вот появление упырей я больше связываю с экспериментами с черной кровью. У них как раз прослеживается полная потеря себя: ментальная и физическая.
Стефан, не моргая, смотрел на Гвинна:
– Гвинн, она давала тебе свою кровь.
– Давала, и ничего не изменилось. Поэтому я и не думаю, что черная кровь – кровь Древних, и что она в Алии. Мы гадаем на кофейной гуще, а мне пора в Совет, поближе к эрлу и его исследованиям. Чтобы ответить на вопросы, что было в лабораториях эрла, чем занимается Инквизиция и как это все остановить, нам нужна кровь из бокса.
Гвинн поднялся так, что стало понятно – разговор окончен. Начо усмехнулся тому, что в здании его Легиона он не был больше хозяином, когда появлялся Гвинн. Так было всегда, везде и со всеми. Начо уже не злился.
– Почему у меня ощущение, что, изменись в тебе хоть что-то, ты бы не сказал нам, Гвинн? – Он посмотрел в глаза другу.
Гвинн мягко улыбнулся:
– Потому что у тебя кризис доверия, друг мой.
Начо качнул головой. Дверь закрылась. Гвинн сел обратно в кресло, поболтал остатками крови и выпил. «Чего-то не хватает. Какого-то элемента. Почему эрл так легко отпустил меня? Он мог бы сгноить меня в камере. Уничтожить. Сжечь. Но он отпустил. – Глаза Гвинна горели. – Что ты задумал, отец? Ты подстроил все так, чтобы Эн дала мне свою кровь, а восстановление нашей связи запустило процесс? Но какой и в ком? Во мне, в ней? Если во мне, то в этом нет смысла – я враг, и он не может не понимать, что я его уничтожу, проснись во мне силы Древних! Значит, дело в Алии? И тогда Начо прав, я отпустил ту, которая способна разнести этот мир в щепки! Неужели я ошибся, когда дал ей свободу?»
Глава 5
Гвинн тщательно подготовился к своему появлению в обществе Вечных. Он вернулся в Лондон незамеченным, на рассвете. Его дом за многие годы отсутствия хозяина потерял свой лоск. Двор зарос кустарником и травой, окна покрылись пылью и паутиной. Ворота скрипнули проржавевшими петлями, когда Гвинн открыл их и вошел. Он жил в этом особняке долго. Выиграл его в карты у одного заносчивого аристократа веке в семнадцатом. Какие он устраивал тут балы, вечера, кутежи и оргии! Пропадал и снова возвращался через поколение. Попасть в его особняк для Вечных и Сосудов считалось привилегией, за приглашением охотились, как за редкими драгоценными камнями.
Гвинн прошел через огромный зал, где он когда-то принимал гостей, и огляделся. В пыли портьер и чехлов то тут, то там он замечал следы. Дом осматривали. Он миновал лестницу, что вела в спальни для гостей-людей, с грустью осмотрел раскиданные книги в библиотеке, покрытые пылью и мышиным пометом, брезгливо поморщился и тут же улыбнулся: