Клад под старым дубом (сборник)

Глава первая

Кто такая была госпожа Жадность и кто такой был мальчик Алёшка

Я хочу рассказать вам одну удивительную историю.

Жил в одном городе мальчик Алёша.

Нет, я лучше начну не с этого.

Жила-была на свете госпожа Жадность. Ну да, самая обыкновенная Жадность. И жилось ей очень плохо.

На её беду, люди все ей попадались добрые и щедрые. Они делились друг с другом всем, что у них было. Если было холодно, то они делились одеждой. Если было голодно, то они делились хлебом. А если было весело, то они делились радостью.

Глядя на них, госпожа Жадность просто таяла от злобы и огорчения. И наконец стала совсем маленькой, ну просто совсем маленькой, как мышонок.

Целыми днями бродила она по городу, но нигде не могла найти ни одного жадного человека.

И вот однажды зашла она в какой-то двор, забралась под скамейку и задумалась: «Неужели во всём городе нет ни одного жадного человека? Не может быть. Уж наверное, в каком-нибудь доме живёт жадная старушка. Или девчонка, которая никому не даёт своих кукол. Или мальчишка, который никому не даёт покататься на своём велосипеде. Не понимаю, о чём думают мои тайные глиняные шпионы? Бегают, наверное, где-нибудь, задрав хвосты!..»

– Кис-кис-кис! – позвала госпожа Жадность.

И в ту же секунду перед ней появился целый десяток кошек.

Вы, конечно, думаете, что это были живые кошки, такие тёплые и пушистые, которые катают по полу клубок серых ниток или уютно спят, пригревшись на солнышке?

Нет, нет! Ничего подобного.

Это были глиняные кошки-копилки с круглыми мордами и глупыми глазами. У каждой на шее был бант, а на затылке узкая чёрная щель.

– Ну как, нашли вы наконец жадного человека? – нетерпеливо спросила госпожа Жадность.

– Не-ет… – жалобно замяукали кошки-копилки. – Искали, искали… Уж как искали… С глиняных ног сбились… Никого не нашли. Жадный человек нас бы сразу взял. А мы к кому ни подходили – никто нас не берёт. Знаете, как обидно…

И кошки-копилки с оскорблённым видом заморгали глупыми глазами. Наверное, они думали, что госпожа Жадность их пожалеет, но госпожа Жадность в ярости затопала ногами:

– Глиняные лентяйки! Пустые животы! Расколоть бы вас на кусочки! Вы во все школы заходили?

– А как же, – горестно вздыхали кошки-копилки. – Целый день под партами бегали. Никто нас не берёт. Ребята друг другу помогают, подсказывают. А первоклашки так ногами болтают – просто ужас. Вон у кошки Мурки ухо отбили.

– Ну, а ещё где вы были?

– А я на рынок забежала. Думала, уж там-то найду жадного человека. Искала-искала и никого не нашла.

– А я – по улицам…

Но тут все кошки-копилки навострили глиняные уши и повернули круглые головы в одну сторону.

Из-за угла дома вышла маленькая девочка. Она шла, опустив голову, и горько плакала. Круглые слёзы бежали по щекам и капали с покрасневшего носа, похожего на маленькую редиску.

– И‑и‑и, – плакала девочка. – А‑а‑а…

Через забор перескочил какой-то мальчишка. На коленке у него был жёлтый синяк, на локте зелёный, а под глазом не то лиловый, не то фиолетовый. Откуда-то появился ещё один мальчишка, держа на поводке мохнатую собаку. Распахнулась дверь подъезда. Оттуда выбежали две девочки.

– Ну Люся, Люся!

– Ну чего ты ревёшь?

– Опять что-нибудь потеряла?

– Эх ты, растяпа!

– Да помолчи ты, Синяк. Что ты потеряла, Люська?

– А‑а‑а!.. И‑и‑и!.. – плакала маленькая девочка. – Панаму потеряла… Я позавчера берет потеряла. Красивый… А сегодня мне бабушка панаму купила. Белую такую. А я её… А бабушка сказала: «Если ты ещё чего потеряешь, я тебя отшлё… отшлё…»

Нет, Люська никак не могла договорить до конца это ужасное слово!

Ребята окружили Люську и стали её утешать. Они что-то все вместе говорили и по очереди гладили её по голове.

Потом все они разбрелись по двору и стали искать панаму.

– Нашёл! Нашёл! – вдруг закричал один из мальчишек.

Госпожа Жадность выглянула из-под скамейки и посмотрела на него.

Мальчишка был рыжий. На носу и на щеках у него были яркие веснушки. Они были весёлые и тоже рыжие. Казалось, что от каждой веснушки идёт золотой лучик. И уши у мальчишки были смешные и торчали в разные стороны.

Все ребята бросились к нему. Люська тоже подбежала и доверчиво ухватила его за рукав. Круглые слёзы, которые катились у неё по щекам, мгновенно исчезли. Можно было подумать, что они закатились обратно в глаза.

Рыжий мальчишка протянул руку.

На ладони блеснула серебряная монета.

– А панама? – тихо спросила Люська.

– Панама? – повторил рыжий мальчишка и засмеялся. – Я не панаму, я монету нашёл.

Люська снова заревела.

– «Нашёл! Нашёл!..» – передразнил Синяк. – Эх ты, Алёшка! А ты, Люська, не плачь. Подумаешь, панама! Найдём мы твою панаму.

– Может, её ветром унесло?

– Да нет, её, наверно, Дружок утащил. Вот у меня собака однажды ботинок утащила. Унесла, и неизвестно куда.

– А может, ты её на улице потеряла?

– Ребята, побежали к воротам!

– Нет, сперва к старому дубу за домом!

– Точно! К старому дубу! Я вчера под ним свои тетрадки нашёл и географию…

Алёшка остался один. Он стоял и смотрел на монету, которая блестела у него на ладони.

Госпожа Жадность выглянула из-под скамейки.

– Эй, кошки-копилки! А вот к этому мальчишке вы подходили? – спросила госпожа Жадность, и голос у неё дрогнул.

Кошки-копилки заволновались и заморгали глупыми глазами.

– Нет, нет, я не подходила. А ты, глиняная Мурка?

– И я не подходила.

– Может, глиняная Дашка?

– Да вы что? Я же на рынок бегала…

– Замолчите вы! – прикрикнула на них госпожа Жадность. – А ну, глиняная Мурка, беги скорее к этому мальчишке! Может быть, он возьмёт тебя. Приласкайся к нему, помурлыкай послаще.

Глиняная кошка, быстро перебирая толстыми лапами, подбежала к Алёшке и прижалась к его ногам.

Алёшка посмотрел на неё с большим удивлением. Да и кто бы не удивился, если бы к нему вдруг подбежала глиняная кошка-копилка!

Алёшка нагнулся и поднял её с земли.

– Он взял её! Он взял её! – вне себя от волнения прошептала госпожа Жадность.

Алёшка покрутил монету, подумал немного и сунул её в чёрную щель на затылке глиняной кошки. Монета весело запрыгала в её пустом животе, как будто тоже чему-то обрадовалась. Алёшка улыбнулся и прижался ухом к животу кошки-копилки.

Тут госпожа Жадность бегом бросилась к Алёшке.

Она чуть не потонула в большой луже, оставшейся от вчерашнего дождя. Да ещё по дороге заехала локтем в бок какому-то воробью.

Она подбежала к Алёшке и дрожащими руками ухватила его за шнурок ботинка.

– Алёшенька! – закричала госпожа Жадность. – Миленький! Да какой ты славный! До чего веснушки у тебя симпатичные! Ну наконец-то… А я уж думала… Ты только возьми меня к себе! Вот увидишь, дорогой! Я тебе пригожусь! Уж так пригожусь!

Алёшка ужасно удивился. Глаза у него стали в четыре раза больше, а рот сам собой открылся.

Он попятился назад. А госпожа Жадность потащилась за ним по мокрой земле, не выпуская из рук шнурка его ботинка.

– Вот это да!.. – пробормотал Алёшка. – Маленькая совсем, а разговаривать умеет.

Он нагнулся, осторожно взял госпожу Жадность двумя пальцами и поставил себе на ладонь.

Госпожа Жадность была похожа на крошечную тощую старушонку. У неё было серое сморщенное личико. Платье тоже серое, точно посыпанное пылью, старое, кое-где залатанное. На ногах стоптанные башмаки.

Смотрела она жалобно, в глазах дрожали мутные слёзы.

Госпожа Жадность с мольбой потянула к Алёшке дрожащие руки со скрюченными пальцами.

– Смешная какая! – прошептал Алёшка. – Надо бабушке показать.

– Нет, нет! – запищала госпожа Жадность. – Не надо показывать меня бабушке. Я скромная! Не люблю, когда на меня смотрят! Я к этому не привыкла! Я стесняюсь!

Алёшка засмеялся, и госпожа Жадность чуть не свалилась с его ладошки. Хорошо ещё, что она успела ухватиться за его мизинец.

– Алёшенька, не бросай меня! – закричала она плачущим голосом. – Лапочка! Возьми меня к себе! Вот ты увидишь! Ты не пожалеешь!

– Ладно, – согласился Алёшка. – Только ненадолго.

– Почему ненадолго? Там видно будет! Чего загадывать?! – торопливо воскликнула госпожа Жадность. – Вообще-то меня зовут госпожа… Ну, не важно как. Ты зови меня… тётя! А ещё лучше – тётя Жадинка или тётя Жаднуська. Вот будет славно!

– Какая ещё тётя? – удивился Алёшка и сунул госпожу Жадность к себе в карман.

В Алёшкином кармане было темно и душно. Там лежали какие-то гайки, винтики, тюбик с клеем, бумажки от конфет, пёстрые камешки. Юбка госпожи Жадности тут же измазалась клеем, ботинок свалился с её ноги.

«Это всё пустяки, – с восторгом подумала госпожа Жадность. – Главное, мальчишка взял меня! Вот удача! Наконец-то повезло. Уверена, теперь вся моя жизнь пойдёт по-другому!»

Глава вторая

о двух коробках из-под конфет, которые перестали быть пустыми

Если бы Алёшкина бабушка была дома, всё, вероятно, получилось бы иначе. Бабушка, конечно, сразу же догадалась бы, что это госпожа Жадность, и, наверно, сказала бы Алёшке: «Зачем ты её принёс? Это же госпожа Жадность! Выброси её сейчас же».

Но бабушки дома не было. И поэтому случилось вот что.

Алёшка вытащил госпожу Жадность из кармана и поставил её на стол. Кошку-копилку он тоже поставил на стол.

Потом все они молча уставились друг на друга.

Алёшка молчал от удивления и оттого, что не знал, о чём говорить.

Госпожа Жадность молчала от волнения и оттого, что не знала, как начать разговор.

А кошка-копилка молчала потому, что при Алёшке она вообще делала вид, что не умеет разговаривать.

– Ну вот… – сказал наконец Алёшка, который, по правде говоря, не любил долго молчать. – Мне уже в школу пора. Уже скоро два часа. А тебя я пока посажу в коробку из-под конфет. Сиди в ней и жди, когда я вернусь.

Алёшка выдвинул ящик своего стола. Ящик был набит разными пустыми коробками. Он их просто так собирал, картинки красивые. Алёшка посмотрел на госпожу Жадность и взял самую маленькую круглую коробочку из-под леденцов. Жадность бросилась к Алёшке и чуть не упала, споткнувшись о чайную ложку.

– Постой, постой, Алёшенька! – закричала она. – Мы с тобой ещё даже не поговорили как следует, не познакомились. Не надо меня в эту коробку… Ты ещё не знаешь, что я умею…

Госпожа Жадность щёлкнула своими кривыми пальцами, и пустая коробка мгновенно наполнилась леденцами. Красными, синими, зелёными.

Они лежали в коробке, и солнечные лучи прыгали с одного леденца на другой, как будто хотели узнать, какой из них самый сладкий.

– Вот это да… – пробормотал потрясённый Алёшка.

Он осторожно взял из коробки леденец и лизнул его языком.

– Настоящий! – ахнул Алёшка. – А ещё ты можешь? Вот в эту коробку, а?

– Да я для тебя, мой дорогой… – Госпожа Жадность снова щёлкнула пальцами.

Алёшка с волнением приподнял крышку – в коробке рядами лежали шоколадные конфеты в серебряных бумажках.

– Ух ты, сколько! – закричал Алёшка, хватая конфеты горстями и запихивая их себе в карманы. – А то мама всегда даст штучки две, и всё.

Госпожа Жадность присела на кусок сахара.

– я ещё тебе дам, моё сокровище! Только с уговором. С маленьким таким уговорчиком… Сам ешь сколько хочешь, но другим не давай. А то тебе самому ничего не останется. Понял? Тогда пожалеешь, да поздно будет.

– Понял, – сказал Алёшка, хотя в этот момент он почти ничего не мог понять.

«А вдруг это мне только снится? – с тревогой подумал он. – Уж очень на сон похоже. Вот проснусь – и ничего нет…» Дон-дон! – пробили стенные часы. Алёшка вздрогнул:

– Ой, я в школу опаздываю!

Он схватил коробку из-под мармелада и сунул туда госпожу Жадность. Госпожа Жадность высунулась из коробки, пыталась что-то крикнуть, но Алёшка быстро задвинул коробку под кровать. Потом он схватил портфель и выскочил в коридор.

Щёлк – повернулся ключ в замочной скважине.

А госпожа Жадность осталась лежать в коробке из-под мармелада.

Там было темно, тихо и очень приятно пахло.

Госпожа Жадность не знала, сколько прошло времени. Наконец она услышала чьи-то шаги в соседней комнате.

«Это, наверно, Алёшкина бабушка! – догадалась госпожа Жадность и съёжилась от страха. – Очень мягкие туфли и очень медленные шаги».

Бабушка несколько раз дёрнула за ручку двери, но дверь не открылась.

– Странно, – сама себе сказала бабушка. – Никогда Алёшенька дверь не запирал. И чего это он?..

Бабушка ещё раз дёрнула за ручку и ушла. Ведь у неё, конечно, были более важные дела, чем стоять около запертой двери и дёргать её за ручку. Но если бы она знала, что в этот момент произошло у Алёшки под кроватью!

Голова госпожи Жадности и её ноги упёрлись в стенки коробки. Коробка затрещала.

Госпожа Жадность сбросила с себя картонную крышку и встала. Голова её упёрлась в пружины матраца.

Дрожа от радости и волнения, она ощупала себя руками.

– я расту! Я расту! – прошептала госпожа Жадность. – Какое счастье! Наконец-то!.. Неужели мой мальчишка и впрямь становится жадным?

Глава третья

о том, как Алёшка получил двойку

Вам, конечно, интересно узнать, что случилось с госпожой Жадностью. Почему она выросла? Ну ничего, потерпите немного, вы узнаете об этом очень скоро.

Алёшка сидел в классе и всё время думал о конфетах.

Перед его глазами, как стаи разноцветных рыбок, покачиваясь, проплывали конфеты в ярких бумажках.

– Что с тобой, Алёша? – спросила учительница Анна Петровна и указала пальцем на Алёшкину тетрадку. – Ничего не понимаю! Посмотри, что ты написал. Надо было написать: «По волнам плыл кашалот», а ты написал: «По волнам плыл шоколад». Надо было написать: «По небу тянулись тучки», а ты написал: «По небу тянулись тянучки». Что с тобой? Я вынуждена поставить тебе двойку.

Лицо Анны Петровны стало очень грустным. Как будто она поставила двойку не Алёшке, а самой себе.

Но Алёшка только махнул под партой рукой. Подумаешь, какая-то двойка. Не до того сейчас.

На переменке он вынул из кармана все конфеты и начал их есть одну за другой.

– Сколько у тебя конфет! – сказала девочка Женя и подбросила на ладони большое яблоко. – Нам бабушка из деревни целый ящик прислала. Хочешь, поменяемся? Я тебе яблоко, а ты мне конфету.

Яблоко на вид было удивительно вкусным. Алёшка посмотрел на него, и во рту стало как-то сладко и прохладно.

Женя подбрасывала яблоко в воздух, и оно поворачивалось к Алёшке то красным боком, то жёлтым. Можно было подумать, что яблоко то улыбается Алёшке, то нет.

«Что же мне делать? Я ведь обещал этой старушонке никому конфеты не давать, – с досадой подумал Алёшка. – Но ведь я же их и не отдаю. Я же их меняю. Это совсем другое дело. Совсем другое».

– За такую конфету одного яблока мало, – сказал Алёшка каким-то не своим, чужим хриплым голосом. – Давай ещё денег сколько есть!

Денег у Жени оказалось немного. Всего две монеты. Алёшка схватил их так быстро, что Женя не успела даже ахнуть.

Как вы можете догадаться, именно в этот момент госпожа Жадность, которая лежала в коробке под кроватью, выросла сразу в несколько раз.

Когда кончились уроки, Алёшка первым выскочил из класса.

Он бежал по улице, а сам всё думал и думал о конфетах.

Ему даже показалось, что в светофор вставлены три больших леденца – красный, жёлтый и зелёный. Да и сам светофор похож на большую конфету, зачем-то привязанную к проводам. Навстречу Алёшке шла румяная девочка в розовом пальто. Она вела на верёвочке коричневую мохнатую собаку.

«Какая девчонка смешная, – подумал Алёшка. – На пряник похожа. А собака совсем как шоколадная. Вот бы такую большую шоколадную собаку! Чтоб уши шоколадные и хвостик… Или лучше шоколадную лошадь. С одной ногой можно целый месяц чай пить…»

Алёшка так размечтался о шоколадной лошади, что чуть не налетел на ребят, стоявших около булочной.

Ребята окружили маленькую Люську.

На голове у Люськи была панама. Панама была новая и очень белая.

Люська стояла, низко опустив голову, и плакала. Лица её не было видно. Можно было подумать, что плачет белая панама.

– Опять что-нибудь потеряла? – спросил Алёшка. – Эх ты!

– А‑а‑а… – всхлипнула панама. – Меня бабушка за хлебом послала… Велела батон купить. Деньги дала. Я их в кармане держала… Кулак вот… А деньги я потеряла. А бабушка сказала: «Если ты ещё чего потеряешь, я тебя отшлё…»

Из-под белой панамы ещё быстрее закапали удивительно крупные прозрачные слёзы.

– Ребята, у меня есть немного, – сказала девочка Женя. Лицо у неё на секунду стало грустным, но она сейчас же улыбнулась. – Я хотела эскимо купить, да уж ладно… Возьми их себе, Люська.

И она положила деньги на мокрую от слёз маленькую ладошку.

– И у меня есть… На, держи!

– И у меня…

– И у меня монетка. Новенькая, смотри, как блестит!

Люська подняла голову. Глаза ещё плакали, но губы уже улыбались и тихо шевелились. Это Люська шёпотом говорила «спасибо».

– Ну вот, – сказал Синяк. Он протянул поцарапанный палец и пересчитал монеты. – Почти набралось. Ещё немного не хватает. У кого ещё есть, ребята?

У ребят вытянулись лица. Больше ни у кого денег не было. Даже круглое Женино лицо стало каким-то не таким круглым.

Маленький Васька вывернул карманы и сказал виноватым голосом:

– А мне мамка не даёт… Говорит, я сама тебе всё, что надо, покупаю.

– Ребята! – сказал Синяк. – У Алёшки ещё деньги есть. Ему Женька дала. Я сам видел. Эй, Алёшка, давай их сюда. А то бабушка Люську нашлёпает.

Алёшка посмотрел на Люськины покрасневшие глаза, на слипшиеся от слёз ресницы, и его рука как-то сама собой потянулась в карман.

И вдруг он вспомнил, как весело звенела монета в пустом животе глиняной кошки: дзынь, дзынь! – как будто хотела сказать: «Ещё, ещё!»

– Не дам! Ничего не дам, – тихо сказал Алёшка. – Мне деньги самому нужны.

Как вы понимаете, друзья мои, госпожа Жадность в этот момент выросла ещё в несколько раз.

– Ну и вредина же ты! – сказал Синяк. – Ладно. Припомним тебе это. Ребята, пошли к Катьке. Она дома сидит, у неё уши болят. Катька даст. Она всегда всё даёт.

Ребята пёстрой стайкой побежали к дому, а белая панама весело запрыгала впереди.

Глава четвёртая

о гибели люстры и о многом другом

Бабушки не было дома.

«Вот здорово, – подумал Алёшка. – Бабушки, они всегда только мешают. Настроение портят и вообще. Увидит конфеты, начнёт приставать: кто дал да зачем взял?»

Алёшка открыл дверь и ахнул: посреди комнаты стояла госпожа Жадность.

Ох, какая она стала большая! Ростом почти как Алёшкин папа, а то и ещё повыше. Алёшка узнал её, только поглядев на длинные-предлинные руки со скрюченными пальцами. Нет, она стала совсем другая, даже как-то помолодела. И платье уже не казалось таким старым, обтрёпанным. Тяжёлые тёмные складки падали до самого пола, а на шее поблёскивали бусы из разноцветных камушков.

«Наверное, драгоценные», – подумал Алёшка.

Госпожа Жадность посмотрела на Алёшку огромными чёрными глазами. В их глубине вспыхивали и мерцали красные огоньки, похожие на раскалённые угли.

Алёшка испуганно попятился. Он разжал пальцы. Монеты жалобно звякнули и покатились по полу.

– Ну, ну, не бойся, моё сокровище! – сладким голосом сказала госпожа Жадность. – Ну я немного выросла, ну и что? В этом же нет ничего плохого. Это очень даже хорошо!

И госпожа Жадность улыбнулась.

Алёшка думал, что от улыбок всегда всем становится тепло и весело. Но от этой улыбки ему стало как-то неуютно и зябко. Холодная дрожь пробежала по спине.

– Я… я пойду… – хрипло сказал Алёшка. – Мне уйти надо…

Он повернулся к двери, но госпожа Жадность своей длинной рукой загородила ему дорогу.

– Монетки, монетки… – прошептала она. – Так вот почему я так выросла! Деньги. О, эта могучая, великая сила…

– я в кино, – с тоской пробормотал Алёшка, – пойду билет куплю…

– В кино?! – воскликнула госпожа Жадность. Алёшке показалось, что она даже обрадовалась. – Лапочка моя, хочешь, я дам тебе денег на билет? Вот смотри…

Госпожа Жадность взмахнула руками, и что-то обрушилось на Алёшку. Что-то заблестело и зазвенело. По полу в разные стороны покатились монеты. Они катились, кружились на месте и ложились на пол.

– Деньги! – закричал Алёшка, ловя монеты в воздухе. – Это всё мне? Правда мне? Ой, да я на эти деньги сто билетов куплю!

– Тебе, моё сокровище, всё тебе, – прошептала госпожа Жадность, наклоняясь над ним. – Только с уговором. Сам ходи в кино сколько хочешь, но никого с собой не бери. Эти деньги только для тебя. Понял?

– Понял, – задыхаясь, сказал Алёшка. – А ещё можно? Я ещё на фотоаппарат коплю.

В воздухе снова заблестели, заискрились монеты. Алёшка готов был разорваться на четыре части, так ему хотелось залезть сразу во все четыре угла и собрать сразу все монеты.

– Ещё! Ещё! – закричал Алёшка не своим голосом и на коленках уполз под кровать.

Алёшка уполз под кровать и поэтому ничего не видел. Он не видел, что стоило ему только произнести слово «ещё», как Жадность сразу же вырастала и становилась всё больше и больше.

Вдруг что-то оглушительно грохнуло и зазвенело.

Алёшка выскочил из-под кровати и увидел люстру. Только она была уже не на потолке, где полагается быть люстре, а на полу.

Жёлтые стеклянные колпачки были разбиты. Без них люстра была похожа на большущего паука.

Алёшка поднял голову и вдруг замер, схватившись руками за щёки. Он забыл обо всём на свете, даже о погибшей люстре.

Он увидел госпожу Жадность. Госпожа Жадность стояла, упираясь головой в потолок. Она даже немного согнулась, потому что ей уже было тесно в этой комнате. Наверное, она задела люстру головой, и люстра упала на пол.

– Ой!.. – бледнея, прошептал Алёшка.

– Ещё подросла? – радостно сказала госпожа Жадность. – Трудно поверить, что ещё утром ты хотел посадить меня в коробку из-под леденцов.

Да, она стала совсем другой. Глаза смотрели властно и повелительно. На голове сверкнул золотой обруч с багрово‑алым камнем. Теперь пальцы её были унизаны кольцами, на руках бренчали браслеты, украшенные лучистыми камнями.

Она наклонилась и осторожно пальцем погладила Алёшку по плечу.

– Ну, ну, моё сокровище, успокойся, – сказала она. – Отведи-ка ты меня лучше на чердак. У меня сегодня что-то нет настроения знакомиться с твоей бабушкой. Как-нибудь в другой раз. С превеликим удовольствием. Только, знаешь, не сегодня… А деньги и конфеты, если хочешь, я тоже унесу на чердак. Уж там они будут в целости. Уж там до них никто не доберётся.

«Это, пожалуй, верно, – подумал Алёшка. – Только надо побыстрее, пока бабушки нет».

Госпожа Жадность нагнулась и своими длиннющими руками стала быстро сгребать в кучу деньги. Она высыпала их в старую бабушкину сумку, потом стащила с Алёшкиной подушки наволочку и сунула туда коробки с конфетами.

– Пошли, моя радость, моя жизнь, моё сокровище!..

Алёшка выглянул на лестницу. Там было пусто и тихо.

«Никого нет… Хорошо, – подумал Алёшка, выходя на площадку. – Только вот пролезет ли она в дверь?»

Но госпожа Жадность, кряхтя, уже протиснулась боком в дверь и стала подниматься по ступенькам.

Где-то далеко внизу послышались шаги.

– Скорее! – прошептал Алёшка. – Это, наверно, бабушка! Она всегда, когда не надо, тут как тут…

Госпожа Жадность трусливо оглянулась и зашагала сразу через пять ступенек.

«Ещё увидит меня с ней, – подумал Алёшка. – Сразу начнёт спрашивать: «С кем это ты идёшь? Куда? Зачем? Да откуда у тебя конфеты?..»