Повелитель волшебных ключей

Глава I

Старый Волшебник Секрет Тайнович.

И главное:

чудесный подарок на прощание

Волшебник Алеша… Но постойте, постойте, друзья мои, ведь вы ничего не знаете! Вы даже, наверно, не знаете, кто такой волшебник Алеша? Ну, тогда просто необходимо вам о нем рассказать как можно скорее.

Жил волшебник Алеша в обычном доме, в самой обыкновенной квартире. Только на балконе у него круглый год цвели белые лилии, не боясь самых лютых морозов. Из-под снега выглядывали доверчивые маргаритки и удивленные анютины глазки. А если нажать на дверной звонок, то выскакивал вертлявый воробей, кланялся и весело приглашал: «Заходите, не стесняйтесь! Ну что вы стоите? Волшебник Алеша дома. Чик-чирик!»

Конечно, необычную профессию выбрал себе волшебник Алеша, можно сказать – редкую. Мало у нас в городе волшебников. Давайте посчитаем: волшебник Алеша, потом еще его старый учитель Секрет Тайнович – вот, пожалуй, и все.

Секрет Тайнович был совсем старенький, седой, сгорбленный. Он вечно зябко кутался в мохнатый клетчатый плед и целый день дремал в глубоком кресле. Жаловался, что никак не может как следует выспаться. Все заботы, хлопоты, суета…

И вот наконец случилось то, чего волшебник Алеша уже давно опасался.

– Послушай, Алеша, мой дружок, – сказал Секрет Тайнович. – Отправлюсь-ка я в сказку. И не куда-нибудь, а к Спящей Красавице. Вот уж где я отосплюсь на славу!

– Но простите, дорогой учитель, – с волнением возразил волшебник Алеша. – Насколько мне известно, принц уже давно поцеловал Спящую Красавицу и она проснулась. Боюсь, там во дворце сейчас такая суматоха! Свадьба и все прочее…

– Э, милый мой, – хитро прищурился Секрет Тайнович. – Ты даже не представляешь себе, сколько на свете Спящих Красавиц. Я отыскал принцессу – чудо как мила! Спит себе, моя радость, крепким сном. Тем более что ее принц свернул не на ту тропинку и заблудился в лесной чаще. Так что я успею отличнейшим образом выспаться, пока он ее отыщет и поцелует.

Волшебник Алеша с печалью посмотрел на Секрета Тайновича. Расстаться с любимым учителем…

– Ты же знаешь, все волшебники когда-нибудь уходят в сказку. Тут уж ничего не поделаешь, – стараясь казаться веселым и беспечным, сказал Секрет Тайнович. – Ну-ну-ну, не будем грустить! Тем более что я оставлю тебе в наследство свою Волшебную Энциклопедию. Уж я-то знаю, как давно ты о ней мечтаешь. Ведь там собраны все заклинания, заговоры, колдовские рецепты с древнейших времен. Чего там только нет!

– Большое спасибо… – уныло протянул волшебник Алеша. – Ценнейшая вещь, конечно. Но, может, вы еще передумаете, отложите, куда спешить?

– Думаешь, мне было легко на это решиться? – нахмурился Секрет Тайнович, но тут же ласково улыбнулся. – Я все обдумал, и довольно об этом. Вот еще что. Возьми-ка ты себе моего джинна!

– Джинна? – Волшебник Алеша с сомнением поглядел на старинный медный кувшин, стоявший на полке, весь позеленевший от времени.

– Ну да, джинна. Понимаешь, совсем я забросил его, беднягу. Так, открою иногда кувшин, чтобы проверить. Но вот подкинуть ему какую-нибудь подходящую работенку, послать за тридевять земель – это нет. Стар я стал, Алеша, надо смотреть правде в глаза. Ты уж позаботься о моем джинне. Прости, дружок, что я тебя так затрудняю.

Из древнего кувшина послышались скорбные вздохи, стенания и всхлипывания.

– О мой новый повелитель, не отрекайся от меня! – глухо донесся звероподобный голос. – Клянусь, ты не найдешь слуги столь верного и преданного!

– Ладно уж, – со вздохом кивнул головой волшебник Алеша.

– Ну, спасибо, милый Алеша, – обрадовался Секрет Тайнович. – Порадовал меня, старика. Теперь я спокоен за джинна. Только должен тебя предупредить: характер у него хуже некуда. Вечно ноет, ворчит, жалуется на жизнь. Впрочем, сам увидишь…

И вот наконец настал печальный день разлуки. Секрет Тайнович приехал с утра пораньше к волшебнику Алеше. Из его сумки торчал уголок пухлой подушки, а под мышкой он держал клетчатый теплый плед.

– Что ж, давай попрощаемся, мой дружок. Пора! – Видно было, что Секрету Тайновичу это тоже нелегко. – Ну-ну-ну, пожалуйста, не вешай нос! Ах да, самое главное, а я чуть не забыл. Хочу тебе кое-что подарить на память. По правде говоря, это самое ценное, чем я только владею. Поверь, ты скоро сам в этом убедишься!

– Спасибо, конечно, я очень благодарен. – Ничто не могло утешить волшебника Алешу. – Но, может быть, все-таки…

– Слушай, ты мне надоел. – Секрет Тайнович строго погрозил пальцем, сделал вид, что рассердился. – Не выводи меня из терпения. Вот лучше посмотри!

Секрет Тайнович достал из кармана старенькую железную коробочку из-под чая. Бережно открыл ее и вытряхнул на ладонь небольшой кусок мела.

– Видишь? – с гордостью спросил он. – А? Что скажешь?

– Ну, мел. Ничего особенного, – рассеянно протянул волшебник Алеша. Мысли его были заняты совсем другим. «Неужели я вижу моего дорогого учителя в последний раз?» – Вот о чем думал он в это время.

– Мел?! Ты подумал, что это обыкновенный мел? Вот уж не ждал от тебя такое услышать! – возмутился Секрет Тайнович. Глаза его сверкнули. – Это вершина чародейства и колдовства! Знай же, тот, кто владеет этим кусочком мела, уже не просто волшебник. Он – Повелитель Волшебных Ключей!

– Это как? – вскинул на него глаза волшебник Алеша. – Повелитель чего?..

– Волшебных Ключей! Какой ты, однако, бестолковый! – Голос Секрета Тайновича неожиданно стал молодым и звучным. – Тебе достаточно нарисовать этим мелом ключ на любой двери. Потом открыть дверь – и ты… ты окажешься в сказке, в какой только пожелаешь! Понял?..

Друзья мои, конечно, это были очень грустные минуты, когда волшебник Алеша прощался со своим любимым учителем.

Секрет Тайнович взял мел и нарисовал на балконной двери большой ключ старинной формы с узорными завитушками. Не будем скрывать, его рука при этом чуть-чуть дрожала.

Потом он осторожно уложил мел в коробочку и торжественно вручил ее волшебнику Алеше.

– Береги мел, слышишь? – сказал он дрогнувшим голосом. – Последний кусочек на свете, нигде не сыщешь больше, так что береги его.

Волшебник Алеша только кивнул головой, говорить он не мог, чувствовал, сейчас не выдержит и разрыдается как малое дитя.

Секрет Тайнович крепко-крепко обнял своего ученика, затем махнул рукой и пробормотал:

– Долгие проводы – лишние слезы…

Подхватив свою подушку и плед, он решительно распахнул дверь балкона. Он сделал шаг вперед и, казалось, на миг повис в воздухе.

Еще какое-то время волшебник Алеша видел его спину, длинные седые волосы, клетчатый плед… И вдруг Секрет Тайнович пропал из глаз.

Волшебник Алеша, потрясенный, стоял и смотрел. Ну да, вот доверчивые маргаритки и удивленные анютины глазки. Голубое небо, пятиэтажный дом напротив. Но Секрет Тайнович исчез, пропал, можно сказать – растворился в пустоте…

Волшебнику Алеше послышался затихающий, словно гаснущий голос Секрета Тайновича:

– Спящая Красавица… Милая моя девочка… Как же сладко ты спишь…

Волшебник Алеша тихо-тихо закрыл балконную дверь. Ладонью медленно стер нарисованный мелом старинный ключ с завитушками.

– Значит, так… – прошептал он. – Значит, отныне я не просто волшебник. Вот как все удивительно получилось. Отныне я Повелитель Волшебных Ключей!

Глава II

Ужасное положение, в которое попал Вася Вертушинкин.

И главное:

нарисованный кот

В этот день Вася Вертушинкин был с самого утра в отвратительном настроении. Можно даже сказать – он был в отчаянии.

Да, он нахвастал. Ну и что? С вами, что ли, никогда такого не случалось? Не поверю. Ну ни за что не поверю!

Но вся беда в том, что Вася Вертушинкин был хвастун-неудачник. Вот ведь бывают же такие невезучие люди! Стоило ему только хоть немного прихвастнуть, как его хвастовство тут же выходило наружу. Прямо хоть рта не открывай!

А как не хвастать, скажите на милость, если Катька глядит на тебя при этом такими огромными, доверчивыми глазами и глаза ее начинают как-то изнутри, из самой глубины сиять?

Вот вчера вечером… Ну как было удержаться?

Сидя на гладких, старых, отполированных ребячьими штанами бревнах, Вася Вертушинкин нахвастал ребятам…

Да ничего особенного он даже не нахвастал. Просто сказал, что он самый-самый-самый… Ну, словом, что он может войти в клетку к любому дикому зверю. И этот хищник его даже нисколько не растерзает, а, наоборот, будет до смерти рад, что Вася Вертушинкин его навестил, заглянул в гости. Такой уж у него, у Васи Вертушинкина, дар: мирно, можно даже сказать – дружески, общаться со всякими хищниками.

Дар этот природный, полученный через папу от дедов и прадедов.

Еще его прабабушка по маминой линии, отличница по всем предметам, имела привычку учить уроки в клетке с ягуарами, чтобы ее не отвлекали всякими там посторонними разговорами.

Видали бы вы, как сияли глаза у Катьки, когда он это рассказывал!

– Вот заливает, между прочим, – сказал Сашка по прозвищу Сашка Междупрочим. Но сказал он это как-то неуверенно, и глаза у Катьки не перестали сиять.

А сегодня… Нет, вот не везет так не везет! Все как назло, словно нарочно. Судите сами: в газете заметка, что в их городе открывается зоопарк.

Жили себе, жили без зоопарка и горя не знали. И вдруг как снег на голову – зоопарк. И даже написано: уже благополучно прибыли лев, две пантеры, слон и крокодил.

Нет, вы лучше скажите, как он теперь во двор выйдет? А? Что? Сами видите, вам и сказать нечего.

Оставалось одно. Можно сказать, последняя надежда. Пойти к волшебнику.

Волшебник дядя Алеша жил как раз напротив в новом доме на самом верхнем этаже, и похоже на то, что больше всего на свете любил детские рисунки. Во всяком случае, ребята, которые бывали у него дома, рассказывали, что все стены в его комнате с пола до потолка завешаны детскими рисунками.

А Вася здорово рисовал. Просто здорово.

– Да ведь я самый-самый-самый… – пробормотал Вася и махнул рукой. Не до того сейчас.

Вася Вертушинкин быстро перерыл все свои рисунки.

Вот этот, пожалуй, самый удачный.

Кот.

Отличный котище. Хвост трубой, глаза зеленые, лукавые, а сам полосатый.

Только вот беда: одно ухо он нарисовал больше другого, наполовину стер резинкой, не докончил, да так и бросил. Может, рисовать надоело, а может, ребята со двора позвали. И вот еще: одна полоска на спине смазана. Он тогда воду из стакана пролил прямо на рисунок.

Ну да сейчас не до того. Нет у него времени, чтобы всякие уши дорисовывать и полоски подправлять. И так сойдет.

Вася Вертушинкин схватил рисунок и бегом бросился вниз по лестнице.

Глава III

Волшебник Алеша.

И главное:

таинственный термос

Но не только Вася Вертушинкин был в этот день в плохом настроении.

Да-да, взрослые тоже иногда огорчаются. В их жизни, как это ни странно, тоже бывают всякие сложности, неприятности и непредвиденные осложнения. Хотя, по-моему, большинство ребят считают, что у взрослых всегда все в порядке. На то они и взрослые.

А случилось вот что. Волшебник Алеша накануне вечером позвонил по телефону своему другу, директору зоопарка Владимиру Владимировичу. Он хотел, как обычно, поговорить с ним, расспросить, что новенького.

Разговор, однако, получился самый огорчительный, можно даже сказать – обидный.

– Завтра, завтра. В крайнем случае послезавтра, – сняв трубку, счастливым, усталым голосом сказал Владимир Владимирович. Он даже не спросил, кто с ним разговаривает.

– Ты о чем, Володя? – удивился Алексей Секретович.

– А, это ты, Алешка! – радостно воскликнул Владимир Владимирович. – Все колдуешь, ворожишь, гадаешь на кофейной гуще? Волшебством-баловством занимаешься? Не спорю, не спорю, ты, конечно, Повелитель Волшебных Ключей! И все-таки не надоело тебе? А у меня, брат, радость. Зоопарк открывается. Завтра. В крайнем случае послезавтра. Как давно я об этом мечтал, ты же знаешь!

Волшебник Алеша промолчал.

– А какие звери! – восторженно продолжал Владимир Владимирович, не обращая внимания на затянувшееся молчание своего друга. – Не мыши какие-нибудь. Ты ведь знаешь: мыши с детства терпеть не могут меня. То есть я хочу сказать, я с детства терпеть не могу мышей, просто не переношу их. Ах, если бы ты только увидал моего слона! Уверяю тебя, ты бы просто умер от восторга! Только что из Африки, прямо-таки еще тепленький… А крокодил! Зеленый, как огурчик… А лев! Что за грива! Чудо, роскошь! Что-то в ней такое буйное, дикое, первозданное. Именно о такой работе я мечтал, о настоящей, живой в полном смысле этого слова! Понимаешь?

Волшебник Алеша ничего не ответил. Он молча положил трубку на рычаг, так осторожно, словно она была стеклянной.

Его друг Владимир Владимирович всегда слегка подсмеивался над его профессией. Но так откровенно, так грубо… Как он мог?.. Неужели он не чувствовал: каждое его слово ранит волшебника Алешу, вонзается в него, как острейший кинжал?

Волшебник Алеша долго сидел в кресле ссутулившись, уставившись в одну точку. Настольная лампа мягко освещала детские рисунки на стене. Елки, похожие на зеленые юбочки. Девочку с тремя голубыми глазами.

«С джинном, что ли, поболтать? Может, хоть немного на душе легче станет, – подумал волшебник Алеша. – Тоже вот, подкинул мне сокровище Секрет Тайнович. Что мне с ним делать? Чем его развлечь?»

Уже прошел месяц, как волшебник Алеша забрал джинна к себе. За это время несчастный джинн весь извертелся в кувшине от скуки и безделья. Локтями и коленками протер до дыр ветхий от древности медный кувшин. Надо было подыскать ему какой-нибудь новый сосуд.

– О я несчастный, бездомный! – всхлипывал и причитал капризный джинн. – Тебе, конечно, все равно. А каково мне, горемыке, остаться без родного кувшина!

Но выход нашелся неожиданно легко. Джинна просто очаровал голубой термос, стоявший на кухне у волшебника Алеши.

– Уж до того гладенький! – умилился джинн, в первый раз забравшись в термос. – А пробочка! Клянусь вечностью, никогда еще меня так крепко не закрывали.

На том и порешили. Волшебник Алеша начертал на голубом термосе волшебные знаки, чтобы взбалмошный джинн не мог выбраться наружу когда ему вздумается. Жизнь понемногу наладилась, и скоро джинн привязался к волшебнику Алеше всем сердцем.

Итак, волшебник Алеша достал с полки голубой термос. Смахнул с него пыль рукавом, вздохнул и негромко проговорил заклинание:

Он отвинтил пластмассовую крышку, вытащил пробку…

Послышался нарастающий гул, свист и грохот, словно электричка на полной скорости вылетела из туннеля.

Разбрасывая колючие хвостатые искры, из горлышка термоса вырвалась тонкая струйка дыма. Разрастаясь, она поднялась до потолка, сгустилась, темнея, и превратилась в огромного джинна в полосатой чалме.

Настольная лампа испуганно мигнула и погасла. Померк светлый экран телевизора.

Комната погрузилась в темноту. Но джинна без труда можно было разглядеть и в кромешной тьме. Глаза его жгли и светились, как раскаленные угли. Казалось, стены комнаты раздвинулись, а потолок выгнулся дугой под напором его тяжелой головы и грузных, узловатых плеч.

– Что прикажешь, о повелитель? – громоподобно вопросил джинн.

В буфете тонкими птичьими голосами заговорили рюмки на высоких ножках.

– Опять из-за тебя пробки вылетели, электричество погасло! – с досадой пробормотал волшебник Алеша. – Ну что ты, честное слово, не можешь нормально появиться из термоса?

Джинн виновато склонил могучую голову, и полосатая чалма съехала ему на нос.

Волшебник Алеша принес из кухни табурет и, негромко ворча, что с джиннами лучше не связываться, такой уж это беспокойный народ, принялся чинить пробки.

На этот раз джинн сразу почувствовал, что волшебник Алеша чем-то смущен и опечален.

– Ты грустен, мой повелитель? – робко спросил джинн, стараясь сдержать раскаты могучего голоса.

Волшебник Алеша, пригорюнившись, уселся в кресло.

– Понимаешь, все мои друзья считают, что волшебство – это баловство, не более того. Даже милиционер Толя и мой самый близкий друг директор зоопарка…

Джинн резко выпрямился. Ухом задел хрустальную люстру. Заскрипели и зазвенели пыльные подвески.

– Позволь, о повелитель, я низвергну в бездну и милиционера Толю, и даже директора зоопарка! – взревел джинн.

Но волшебник Алеша только безнадежно покачал головой:

– Что ты! Это же прекрасные люди. Они вправе иметь свое мнение. Да я и сам, что уж тут скрывать, последнее время нет-нет да и подумаю: уж не бросить ли мне волшебство и не заняться ли чем-нибудь?..

Волшебник Алеша не договорил.

Огромный джинн с грохотом упал на колени. Куски ветхого дубового паркета брызнули из-под его колен во все стороны.

– Опомнись, о повелитель! – заголосил джинн. Слезы, похожие на огненные груши, закапали из его глаз, оставляя на полу обугленные, дымящиеся по краям дыры. – Если не будет волшебников, то зачахнут и умрут все сказки. Они уснут и больше никогда не проснутся. А обо мне ты подумал? Нет, тебе все равно! Стоит ли беспокоиться, тратить драгоценное время?.. Пошел вон, дряхлый, никому не нужный джинн… Прощай, мой милый гладенький термос, где я мечтал провести столько уютных тысячелетий!..

– Да не переживай ты раньше времени, – с досадой сказал волшебник Алеша. – Я ведь еще ничего не решил.

Джинн жалобно всхлипнул и вытер нос кулаком.

– Позволь мне вернуться в мой родной термос, где мне осталось нежиться так недолго… – простонал он. – Я хочу в тишине отдаться своей горькой печали, излить в стенаниях жгучую скорбь…

– Ну уж, так сразу «жгучая скорбь», «стенания»! – недовольно поморщился волшебник Алеша. – Какие вы, джинны, право, нежные. Уж слова вам не скажи!.. Впрочем, если хочешь назад в термос, изволь!..

Волшебник Алеша, думая о чем-то своем, проговорил:

Джинн сначала одной ногой осторожно ступил в термос, потом второй. Сложив над головой руки, он начал медленно втягиваться в узкое горлышко. Очертания его затуманились. Потом он сделался прозрачным, зыбким, словно жидкое стекло. Сквозь него стала видна дверь, ведущая на кухню. И наконец, тонкой струйкой дыма он исчез в термосе.

– Крышку закрой, в спину дует… Ты, конечно, хочешь, чтобы я простудился, как в прошлый раз?.. – послышался из термоса слабый, плачущий голос и сдавленный кашель.

Волшебник Алеша завинтил крышку. Стоны, всхлипывания и кашель затихли.

«Конечно, нервы, – невесело подумал волшебник Алеша. – Тоже ведь живое существо, что ни говори. А я его еще огорчил: сказал, что хочу бросить свое древнее ремесло. Поневоле разнервничаешься… Как вы считаете? О, несомненно!..»

У волшебника Алеши была привычка самого себя спрашивать: «Как вы считаете?» – и самому себе отвечать: «О, несомненно!»

Волшебник Алеша потушил настольную лампу и распахнул окно, чтоб выветрился запах дыма и паленого паркета.

Светила полная голубая луна. Прохладные лучи легли на стену. Наверно, луна тоже любила детские рисунки.

Елки, похожие на зеленые юбочки, засеребрились и задрожали в голубом лунном свете.

А нарисованная девочка, казалось, посмотрела на волшебника Алешу с упреком всеми своими тремя большими немигающими глазами.

Глава IV

Вася Вертушинкин приходит к волшебнику Алеше.

И главное:

снова – нарисованный кот

Утреннее солнце, яркое и настойчивое, разбудило волшебника Алешу.

Вполне возможно, солнце в это утро решило, что оно вовсе не солнце, а будильник.

Только не подумайте, что оно научилось звонить. Конечно нет. Но его лучи согрели лоб и ухо волшебнику Алеше, а потом принялись щекотать его закрытые глаза.

К тому же солнце подучило воробьев звонко и бесцеремонно обсуждать свои дела прямо под его окном. А знаете, сколько у птиц дел, особенно по утрам?

– Бабочки кончаются! Бабочки кончаются!

– Что вы говорите? Неужели?

– Чему тут удивляться? Осень на носу. Ловите бабочек, последних бабочек! Хоть будет что вспомнить зимой.

– Прощайте, жуки и мухи! Чик-чирик! Прелесть!

– Обойдетесь крошками. Что поделаешь? Жизнь есть жизнь.

– Во дворе кто-то просыпал пшено, вы не слышали?

– Опять все достанется голубям. Нахалы! А как толкаются!..

Очень милые разговоры. И все-таки, все-таки на душе у волшебника Алеши было как-то смутно и нерадостно.

Волшебник Алеша налил себе стакан крепкого чая. Поморщился. Ну так и есть: сахарница пуста, ни кусочка сахара.

Бежать в магазин не хотелось, а волшебник Алеша, как нарочно, любил очень крепкий и очень сладкий чай.

Конечно, он мог бы сказать пару слов джинну, и сахарница до краев наполнилась бы сахаром, но…

Ведь стоит только выпустить джинна из термоса, как тут же начнутся упреки, жалобы, стенания. Пойдет в ход все: и «жгучая скорбь», и «горькая печаль». Нет уж, спасибо, премного благодарен…

Волшебник Алеша съел яичницу, выпил стакан несладкого чая и налил себе еще стакан.

– Нет, к джинну можно прибегать только в самых крайних случаях. Как вы считаете? О, несомненно! – сам себе сказал волшебник Алеша.

И в этот миг раздался звонок в дверь.

Звонок был слабый, прерывистый. Какой-то нерешительный.

«Так, так. Кто-то очень волнуется и не очень в себе уверен», – подумал волшебник Алеша.

Волшебник Алеша открыл дверь. За дверью стоял мальчик и двумя руками держал перед собой большой рисунок в рамочке.

Я думаю, вы догадываетесь, кто это был. Да, совершенно верно, вы не ошиблись. Это был Вася Вертушинкин.

– Дяденька волшебник, здравствуйте. Меня зовут Вася. А это кот Васька. Это я для вас. Сам нарисовал. И рамку сам сделал, – быстро выпалил Вася Вертушинкин и замолчал, задохнувшись, не зная, что еще сказать.

Волшебник Алеша взял рисунок.

– Ну и симпатяга! – невольно восхитился волшебник Алеша. – Настоящий кот. Прямо как живой!

Он усадил Васю Вертушинкина на табурет, а сам, подумав немного, повесил рисунок на стену, около девочки с тремя голубыми глазами.

– Ну совсем как живой, – еще раз пробормотал он и повернулся к Васе Вертушинкину.

По его лицу волшебник Алеша сразу догадался, что тот пришел не просто так, а по делу, и не просто по делу, а по какому-то очень важному делу.

– Ну! – ласково сказал волшебник Алеша. – Ну, соберись с духом и выкладывай, что там у тебя.

Но Вася Вертушинкин никак не мог заговорить. Как будто все слова сразу вместе подступили к горлу и, перепутавшись, застряли там, мешая друг другу.

В старинном тусклом зеркале, висевшем напротив него на стене, Вася Вертушинкин увидел мальчишку, который, сжавшись, сидел на табурете, ухватившись обеими руками за сиденье, а ногами зацепившись за ножки табурета. Оттопыренные уши мальчишки ярко полыхали, прямо-таки светились в полутемной комнате.

Вася Вертушинкин наконец проглотил лишние, мешавшие ему слова и с трудом заговорил: