- -
- 100%
- +
Применение:
●
Что нового вы узнали о функциях закона?
●
Как это должно повлиять на ваше восприятие закона Моисеева и Пятикнижия?
Итак, мы рассмотрели основные функции закона. Теперь, зная об этом, давайте по-новому взглянем на наши вопросы о законе.
Относится ли закон Моисеев к язычникам?
Поскольку закон был дан израильскому народу, возникает закономерный вопрос: имеет ли он вообще какое-либо отношение к язычникам? Ответ заключается в понимании функций закона, о которых мы говорили выше. Если взять заветную функцию – закон Моисеев как часть завета Моисеева, заключенного между Богом и Израилем, – то в этой функции, разумеется, он никакого отношения к язычникам не имеет. То есть закон Моисеев не является и никогда не был нормативным правилом, по которому должны жить язычники. Бог не вступал с ними в завет и не обещал им землю. В этом смысле закон к язычникам не относится. Однако это не значит, что он не актуален для язычников в остальных функциях.
В учительной функции – закон может учить язычников точно так же, как и евреев. Закон несет язычникам, как и евреям, точно такое же познание о Боге, Его характере и нравственных требованиях и в этом смысле является незаменимой частью Божьего откровения.
Духовно-практическая функция к неверующим язычникам, как кажется, неприменима, поскольку они не могут быть народом святым или жить жизнью, достойной благословения, ведь они пребывают под проклятием за свое восстание против Бога. Однако даже неверующие язычники могли бы взять полезные и мудрые принципы из Божьих заповедей.
Гамартиологическая функция с язычниками работает в полной мере. Закон обличает их в нарушении множества заповедей, делая их весьма виновными перед Богом. Точно так же и евангелизационная функция к язычникам вполне применима: закон показывает грешникам их неспособность угодить Богу своими силами и раскрывает их нужду во Христе. Любопытно, что апостол Павел, говоря о законе, применяет его не только к евреям, но и к любым грешникам вообще: «…зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, для блудников, мужеложников, человекохищников, клеветников, скотоложников, лжецов, клятвопреступников, и для всего, что противно здравому учению, по славному благовестию блаженного Бога, которое мне вверено» (1 Тим. 1:9–11).
Актуален ли закон для христиан?
Теперь от язычников мы можем перейти к христианской Церкви. Актуален ли закон для христиан, находящихся в Новом завете? Могут ли современные христиане пользоваться законом Моисеевым? И если да, то как? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте в первую очередь подумаем, какие из перечисленных выше функций закона применимы к новозаветным верующим?
Заветная функция к христианам с очевидностью не относится! Это связано с тем, что, как мы говорили выше, у каждого завета свой закон, а христианин пришел к Богу на основании другого завета – завета Христова, или Нового завета. Поэтому закон Моисеев уже не является для него мерилом жизни или конституцией. Его отношения с Богом не зависят от закона Моисеева и не определяются им. В связи с этим апостол Павел многократно повторяет, что закон Моисеев остался для христианина в прошлом:
Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; 25 по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя (Гал. 3:24–25).
Детоводителем (греч. пайда́гогос, или «педагог») в древнегреческой культуре называли раба, который отводил ребенка к учителю и оставлял его там. В древности обычно практиковалась пансионная форма обучения: ученики жили у учителя и питались вместе с ним. Так вот, педагог-детоводитель брал ребенка за руку, отводил в назначенное место и передавал его учителю. Именно такую функцию для нас исполнил закон. Он словно бы взял нас, неверующих, за руку и своими обличениями привел ко Христу. Приведя нас к Учителю, он передал нас Ему на поруки, а сам отошел в сторону, как поясняет Павел: «…по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя» (ст. 25), то есть не под руководством закона.
Закон Моисеев настолько утратил над нами власть, что о нас можно сказать, что мы умерли для закона. Эта смерть для обязательств перед законом произошла в силу нашего соединения со смертью и воскресением Христа:
Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу (Рим. 7:4).
Как разбиралось выше, поскольку христиане вошли в Новый завет, к ним теперь относится другой закон – закон Нового завета:
Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона (Евр. 7:12).
Христиане живут обещаниями Нового завета, и их взаимоотношения с Богом регламентирует закон Христов, который выражен в новозаветных посланиях. На этот закон указывает апостол Павел, когда говорит фессалоникийским верующим:
…ибо вы знаете, какие мы дали вам заповеди от Господа Иисуса (1 Фес. 4:2).
Оказывается, Иисус оставил не только обещание спасения, но и заповеди. Эти заповеди были переданы Церкви официальными послами Царя – апостолами. «Где найти эти заповеди?» – спросите вы. Наиболее логичный ответ – в новозаветных книгах, написанных апостолами. При этом необходимо учитывать, что в Евангелиях описан период, когда Иисус и Его ученики жили еще под законом Моисеевым, поскольку Новый завет еще не вступил в силу (поэтому о Христе говорится, что Он «подчинился закону» – Гал. 4:4). В Деяниях мы читаем о переходном периоде, когда Церковь постепенно осознавала, как ей необходимо жить под заповедями Христа, и планомерно отходила от закона Моисеева (одним из шагов в этом процессе был Иерусалимский собор в 15 главе Деяний, где на язычников не были возложены требования закона). А в новозаветных посланиях мы находим прямые повеления, которыми должна руководствоваться Церковь, – это и есть закон Нового завета. На новозаветный закон указывает также фраза «закон Христов» в Галатам 6:2, «закон царский» (то есть закон Царя – Иисуса Христа) в Иакова 2:8, а также выражение «подзаконен Христу» у апостола Павла (1 Кор. 9:21).
Итак, закон Моисеев – это не наша конституция, которую мы должны исполнять во всей полноте, поскольку мы не состоим в завете Моисеевом и не проживаем в Земле Обетованной. Наша конституция – это закон Нового завета, закон Христов. Нелишним будет еще раз напомнить, что в Новом завете закон играет не такую роль, как в Моисеевом. Моисеев завет – условный, то есть исполнение обещаний этого завета поставлено в зависимость от соблюдения народом закона из более чем шестисот заповедей. А Новый завет – безусловный, то есть его обещания исполнятся в любом случае, потому что Бог обещает Сам произвести в человеке все изменения, которые необходимы для праведной жизни по Его заповедям.
Если заветная функция закона Моисеева к христианам не относится, то учительная относится в полной мере. Закон по-прежнему открывает нам Божий нравственный характер, учит нас бояться Господа и показывает Его замысел. Закон предохраняет нас от развращения, напоминая о Божьем стандарте праведности. Новый Завет ссылается на заповеди и обещания закона, даже когда обращается к христианам из язычников. Например, Павел пишет ефесянам: «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле» (Еф. 6:1–3). Это прямая цитата из Десяти заповедей (ср. Втор. 5:16), однако Павел применяет ее к христианам из язычников, находящимся под другим заветом! Из этого можно сделать вывод, что благословения за послушание выходят за рамки завета Моисеева и показывают желание Бога благословить всех тех, кто послушен Его нравственной воле. Из всего этого следует, что христианам полезно читать книги закона для духовного роста и познания Господа. Мы не должны выбрасывать из своего духовного рациона такую значительную часть Библии, как Пятикнижие. Эти книги необходимо изучать, по ним нужно проповедовать и к ним нужно регулярно обращаться для назидания.
Духовно-практическая функция закона остается для христиан полезной, но с оговорками. Мы не обязаны соблюдать все постановления закона, однако заповеди закона по-прежнему учат нас, как проявлять любовь к ближнему, поэтому апостол Павел в Новом Завете, говоря о любви, ссылается на десять заповедей закона Моисеева:
Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона (Рим. 13:9–10).
Как пишет известный богослов современности Фергюсон:
Заповеди – это рельсы, по которым бежит жизнь, вдохновляемая Божьей любовью, излившейся в наши сердца Духом Святым. Любовь дает двигателю топливо, а закон задает поезду направление. Одно зависит от другого. Идея о том, что любовь может существовать независимо от закона, – пустая выдумка. Это не только никудышное богословие, но и никудышная психология. Любовь без закона слепа; закон делает ее зрячей121[121].
Поразмышляйте об этом в свете современной мирской тенденции оправдывать любое аморальное поведение ссылками на любовь. Закон Божий, данный в Моисеевом завете, служит противоядием от голливудского извращения любви.
Евангелизационная функция закона продолжает оставаться актуальной. Закон по-прежнему обличает человечество в грехе и указывает на нашу виновность перед Богом. В силу этого он подталкивает нас искать спасения в том искуплении, которое совершил для нас Иисус Христос ценой Своей собственной жертвы. В Послании к римлянам 10:4 сказано, что «конец закона – Христос». Греческое слово тэ́лос (τέλος), употребленное в этой фразе, может означать «конец» или «цель»122[122]. Можно сказать, что вера в Христа не только устанавливает точку, в которой закон Моисеев прекращает свое действие, но и является целью, к которой вел закон. Следовательно, пока мы не проповедали человеку закон, мы не проповедали Евангелие! Ведь пока человек не увидит по-настоящему свою греховность, он не может осознать своей нужды в Спасителе! Поэтому проповедь типа «Бог тебя так сильно любит, приди к Нему, чтобы ощутить Его любовь» – это не Евангелие. Евангелие обязательно включает в себя знакомство с Божьими заповедями, которые указывают человеку на его грех и показывают нужду в искуплении от греха.
Наконец, гамартиологическая функция закона продолжает в полной мере относиться к христианам. Закон по-прежнему изобличает черную суть греха, переводит грех из субъективной плоскости в объективную, раскрывает нашу внутреннюю испорченность и тем самым позволяет ясно увидеть смысл и актуальность Евангелия спасения. Более подробно об этой функции закона в связи с новозаветной Благой Вестью будет говориться дальше в 7-й главе Послания к римлянам.
Объясняя практическое использование закона Моисеева в новозаветной церковной общине, Павел пишет: «А мы знаем, что закон добр, если кто законно употребляет его…» (1 Тим. 1:8). Значит, возможно им пользоваться и незаконно, то есть неправильно, не по назначению. И тогда закон может причинить зло. Чтобы закон нес благо, нужно использовать его «законно», то есть правильно, по назначению. Каково же законное употребление закона? Апостол продолжает: «…зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников…» (ст. 9). Закон Моисеев в новозаветной церкви нужен не как руководство для жизни праведников, а как инструмент для обличения нечестивых. В противоположность этому, незаконное употребление закона – это применение его к праведникам, то есть к тем, кто оправдан Кровью Иисуса Христа и старается жить по Новому завету, то есть по заповедям Христовым.
Подводя итог, можно сказать, что свобода от закона в Новом завете – это свобода от осуждения закона, но никак не свобода от нравственности закона. Мы свободны сопротивляться плоти, то есть остающейся в нас неискупленной части нашей человеческой природы: «…поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти» (Гал. 5:16). Мы свободны служить другим: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Мы свободны выполнять закон на более высоком уровне – на уровне любви: «Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя» (Гал. 5:14). Тот же самый апостол Павел, который говорил, что мы «не под законом», утверждал о себе, что он был «…для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу…» (1 Кор. 9:21; курсив наш. – А.П.). Он признавал, что не может назвать себя чуждым закона, поскольку нравственные принципы закона Моисеева по-прежнему учат его поступать, как угодно Господу. В то же время он видел себя подзаконным не Моисею, а Христу, то есть осознавал себя причастником новозаветного закона. Фраза «подзаконен Христу» – это еще одно указание на закон Нового завета, закон Христов.
Применение:
●
Еще раз повторите все пять основных функций закона и примените их к себе. Поразмышляйте, что к вам относится, а что нет.
●
Подумайте о вашей поместной церкви в свете этой информации. Как вы думаете: отводится ли в ней правильное место закону Моисееву? Если нет, то можно ли и нужно ли это как-то исправить? Как минимум, вы можете молиться об этом.
Должны ли мы соблюдать заповеди закона?
И последний вопрос: так должны ли христиане все-таки соблюдать заповеди закона Моисеева? Ответ: нет, не должны. А как насчет Десяти заповедей? Ответ: не должны. Десять заповедей являются ядром закона Моисеева, для которого мы умерли. Если бы мы должны были соблюдать Десять заповедей, то должны были бы субботствовать. Большинство христиан признают, что этого не нужно делать, однако соблюдение субботы – это одна из Десяти заповедей! Некоторые думают, что они заменили субботу на воскресенье, однако почти никто из ортодоксальных христиан не соблюдает воскресенье так, как требуется соблюдать субботу: не готовить в этот день никакой пищи (Исх. 16:23–25), не собирать дрова и не разжигать огонь (Чис. 15:32–35), не выходить из дома, за исключением священного собрания (Исх. 16:29). Ну и если уж заменять субботу другим днем, то что стало с «не убавляйте и не прибавляйте» (Втор. 4:2; 12:32)?
Итак, христиане не связаны законом Моисеевым, и даже Десять заповедей – ядро закона – не имеют над ними юрисдикции. Значит ли это, что теперь можно красть, прелюбодействовать, не почитать родителей или поклоняться другим богам? Нет, не значит. Почему? Потому что закон Христов – заповеди Нового завета – тоже запрещает красть, прелюбодействовать, обижать родителей и поклоняться другим богам.
Это можно сравнить с правилами дорожного движения. Если вы водите машину в России, вы находитесь под юрисдикцией российских законов, которые запрещают проезжать перекресток на красный свет. Как только вы пересекли границу, например, с Казахстаном, имеют ли российские правила к вам какое-то отношение? Нет. Теперь вы должны ехать по казахстанским ПДД. Но значит ли это, что теперь можно ехать через перекресток на красный сигнал светофора? Нет, не значит. Почему? Потому что казахстанские законы тоже запрещают проезд на красный сигнал светофора! Так и с заповедями закона Моисеева и закона Христова. В своей нравственной части эти законы совершенно идентичны, потому что исходят из одного источника и отражают один и тот же нравственный характер Бога. Однако в других деталях эти законы могут различаться, поскольку отражают разные условия жизни под разными заветами.
Применение:
●
Как обсуждалось выше, закон нас обличает в грехе, приговаривает к осуждению и показывает нашу полную духовную беспомощность. Через это он подталкивает нас к Спасителю! О, как мы нуждаемся в искуплении от проклятия закона! О, как мы нуждаемся в Духе Святом, дающем силы жить угодной Богу жизнью.
●
Пришли ли вы ко Христу? Получили ли свободу от греха и от осуждения закона через Его смерть и воскресение?
Закон благ, грех зол
Римлянам 7:7–13
В нашем очередном тексте из Послания к римлянам более подробно раскрывается одна из функций закона – та, которую в предыдущей главе данной книги мы назвали гамартиологической (то есть имеющей отношение к греху). Прочитаем Римлянам 7:7–13:
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. 13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди (Рим. 7:7–13).
В первых пяти главах Послания к римлянам Павел объяснил, почему люди нуждаются в спасении, и доказал, что спасение может произойти только через веру, не через дела. В конце 5-й главы он сделал вызывающее утверждение: «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (5:20). Обе части этого утверждения вызывают вопросы. Если через закон умножилось преступление, значит, закон ведет к греху? А если при умножении греха стало больше благодати, значит, нужно еще больше грешить?
В 6-й главе Павел отвечает на второй вопрос: почему христианин не может оставаться в грехе. А в 7-й главе он возвращается к первому вопросу: почему закон не виноват к греховности человека. Объясняя гамартиологическую функцию закона в стихах 7–13, апостол Павел показывает три действия закона по отношению к греху.
Закон дает познание греха (7:7)
Когда студенты попадают на кафедру микробиологии, одна из первых вещей, которой их учат, – это окраска микробов. Дело в том, что в обычном состоянии микробы прозрачны и в световой микроскоп не видны. Но когда на стекло с фиксированными на нем микробами капают краситель – например, генцианвиолет или фуксин, – случается чудо! – вы смотрите на стекло под микроскопом и видите цветные точечки, палочки, цепочечки, гроздочки и тому подобное. Невидимые микробы становятся видимыми. В духовном мире роль такого красителя выполняет Божий закон. Он словно бы окрашивает грех и делает невидимый грех видимым. Об этом как раз говорится в начале нашего отрывка, в 7-м стихе:
7 Что же скажем? Неужели [от] закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай (Рим. 7:7).
Буквально в греческом оригинале сказано: «Неужели закон – грех?» (греч. ὁ νόμος ἁμαρτία; хо но́мос хамарти́а?). Логика противников Евангелия была проста: «Вот ты, Павел, говоришь, что до закона греха было мало. Пришел закон – грех умножился. Значит, чем больше закона, тем больше греха. Значит, закон – это грех?» Павел отвечает: «Нет, закон не грех. Но закон дает познание греха. Закон показывает, что есть грех».
Когда люди живут без закона, они руководствуются своим представлением о справедливости. К примеру, у одного туземца как-то спросили: «Что такое зло?» Он ответил: «Это когда у меня украдут корову». «А что такое добро?» «Это когда я украду корову». И вот все начинают красть друг у друга: чиновники разных уровней разворовывают бюджет страны – и говорят: «Это все равно никому не принадлежит!» Чиновники рангом поменьше говорят: «Если я не украду, это все равно украдет кто-то другой. Так пусть уж лучше это буду я». А народ на это отвечает тем, что обманывает чиновников и крадет у них и налоги, которые недоплачивает, и время, которое вместо работы тратит впустую, и саму работу, которую выполняет спустя рукава. Все крадут друг у друга, и всем кажется, что это справедливо. Но тут приходит закон и говорит: «Не кради». «Не бери чужого». «Если нашел вола или осла ближнего твоего, и никто не видел, как ты их нашел, верни хозяину». И даже «не пожелай того, что у ближнего твоего». И этот свет Божьих нравственных требований освещает грех, и становится очевидным, что все грешны. Все воры. Закон показывает, что такое грех.
В качестве примера того, как закон дает познание греха, апостол Павел приводит грех пожелания: Ибо я не понимал бы и пожелания… Это отсылка к десятой заповеди: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20:17). Наверное, Павел выбрал именно эту заповедь не случайно, а потому, что ее нарушение не столь очевидно. Ведь многие грехи мы и так понимаем, даже когда нет закона. Мы понимаем, что убивать – это грех, потому что убийство связано с причинением насилия, причинением явных страданий другому человеку. Страдания и крики убиваемых ясно говорят, что убийство – это зло. А вот с пожеланием не все так очевидно. Казалось бы, ну кому я делаю плохо, если я просто внутри себя хочу того, что есть у других? Но закон изобличает это как грех, поэтому мы начинаем понимать, что Богу угодно, а что является нарушением Его воли. Как говорит апостол: Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай.
Закон освещает грех как прожектором, в результате чего тот становится более заметным. Закон снимает с греха камуфляж, так что он становится виден издалека. Закон срывает с греха маску, так что тот становится узнаваемым. Закон просвечивает человека словно рентгеном, так что внутренний грех, прячущийся, как смертельная опухоль, в его костях, выявляется и становится очевиден. Как во время досмотра в аэропорту вы пытаетесь пройти контроль, идете через рамку, но вдруг вас останавливает сотрудник: «А это что у вас такое?» – Рентген-аппарат показал, что в вашей сумке есть что-то запрещенное. Так и с законом: закон просветил вас насквозь и показал, что в вас есть скрытое зло, в вас есть грех.
Итак, закон умножает не сам грех, а узнаваемость греха. Чтобы человек понял смысл Благой Вести, он должен осознать свой грех. А чтобы осознать свой грех, он должен познакомиться с законом Божьим. Закон дает познание греха.
Применение:
●
Перечитайте Десять заповедей (Исх. 20:1–17). Что вы узнаете о себе и своем грехе через эти заповеди закона?
●
Прочитайте объяснение Христа в Матфея 5:21–30. Если применять все заповеди закона не просто к буквальному действию, а к словам, мыслям и пожеланиям, то как изменится ваше понимание своего греха?
Закон дает жизнь греху (7:8–11)
8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею (Рим. 7:8–11).
Оказывается, закон не только выявляет грех, но и, вдобавок к этому, оживляет его. Мы прочитали в 8-м стихе: …без закона грех мертв; и еще раз в 9-м: …но когда пришла заповедь, то грех ожил… (7:9). Прежде чем делать выводы из этих слов, нам нужно в первую очередь разобраться, о ком и о чем Павел говорит. И тут мы сталкиваемся с первым гордиевым узлом 7-й главы Римлянам. В отношении этого текста мнения толкователей расходятся. В Приложении приведена классификация взглядов толкователей. Проанализировав более пятидесяти разных комментариев на Римлянам, я нашел, что все толкования этого места можно разделить на четыре основных взгляда, причем каждый из них с разновидностями. Итого, в общем и целом, я обнаружил семнадцать разновидностей объяснения этого текста (как я уже сказал, они объединяются под четырьмя основными – кардинально отличающимися друг от друга – точками зрения). Поэтому будем подходить к этому тексту с осторожным уважением, давая себе отчет в его сложности. Я постараюсь изложить свою точку зрения и затем приведу возражение лишь на одно другое популярное толкование.