- -
- 100%
- +
Занятия в раввинской школе выявили немалые духовные и академические способности Павла. Как он сообщает о себе: «…преуспевал в иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (Гал. 1:14). По-видимому, фраза «преуспевал в иудействе более многих сверстников» подразумевает, что он был среди лучших учеников. А неумеренная ревность по «отеческим преданиям» показывает его приверженность традиционным иудейским толкованиям, которые изучались в раввинских школах и позднее были зафиксированы в Мишне, Гемарах Палестинского и Вавилонского талмудов, мидрашах и других сборниках раввинистической мудрости32.
Как и его учитель Гамалиил, Павел относил себя к религиозной партии фарисеев: «…по учению фарисей…» (Фил. 3:5). В качестве представителя этой партии он стал известен всем жителям Иерусалима: «…они издавна знают обо мне, если захотят свидетельствовать, что я жил фарисеем по строжайшему в нашем вероисповедании учению» (26:5). Название «фарисеи» происходит от иудео-арамейского перуши́н, что значит «отделенные» или «сепаратисты»33. Это название напоминает о том, что первоначально фарисейское движение возникло на почве отделения от всего ритуально нечистого и руководствовалось благородными мотивами34. Их было относительно немного – по сообщению Иосифа Флавия, во времена Ирода Великого их партия насчитывала около шести тысяч человек35, – но они оказывали большое влияние на народные массы.
В своем вероучении фарисеи были более консервативны, чем другая религиозная партия – саддукеи. Этот консерватизм выражался в том, что они буквально воспринимали библейские свидетельства о сверхъестественном, тогда как саддукеи толковали их аллегорически36. В частности, фарисеи, в отличие от саддукеев, верили в буквальное существование ангелов и бесов: «Ибо саддукеи говорят, что нет… ни ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое» (Деян. 23:8).
Далее, фарисеи, в отличие от саддукеев, буквально воспринимали свидетельство Писания о воскресении мертвых: «Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения…» (там же). Поэтому Павел даже мог воскликнуть в синедрионе: «Мужи братия! Я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят» (Деян. 23:6). Хотя позднее он дал понять перед римским прокуратором Феликсом, что иудеи восприняли эти слова как хитрость или «неправду» (Деян. 24:20–21), в определенном смысле они были совершенно истинными. Дело в том, что надежда на воскресение мертвых была воплощена для Павла ни в ком ином, как в Иисусе Христе. Поэтому в Афинах он «…благовествовал им Иисуса и воскресение…» (Деян. 17:18). Другие апостолы тоже «…[проповедовали] в Иисусе воскресение из мертвых» (Деян. 4:2), считая Христа воплощением своей надежды на воскресение. Да и Сам Христос говорил о Себе: «Я есмь воскресение и жизнь…» (Иоан. 11:25). Так что Павел вполне мог, не кривя душою, сказать, что его судят за надежду на воскресение мертвых, тем самым заручившись поддержкой фарисейской фракции синедриона.
Как мы помним, Гамалиил первоначально отнесся к ученикам Христа снисходительно (см. выше). Изменил ли он свое мнение с течением времени, мы не знаем, однако известно, что его ученик Павел как минимум со времени публичных проповедей Стефана был настроен против христиан: «Савл же одобрял убиение его» (Деян. 8:1). Он не просто не соглашался с их учением, но направил весь свой религиозный пыл, с которым ранее продвигался в изучении Торы, на борьбу с последователями Христа. Он стал «…по ревности – гонитель Церкви Божией…» (Фил. 3:6). После казни Стефана Павел продолжал преследовать христиан, выискивая места их домашних собраний и бросая их в тюрьмы (Деян. 8:3). Он видел в них такое большое зло и такую большую угрозу иудаизму, что в своей ревности готов был отправиться за ними в далекий Дамаск (Деян. 9:1–2; 22:4–5), где, по-видимому, возникла растущая христианская община (ср. Деян. 9:19). Его усилия оказались в определенном смысле эффективными, поскольку Церковь страдала, а Павла боялись (Деян. 9:13–14). Как он вспоминал в Послании галатам: «…я жестоко гнал Церковь Божью и опустошал ее…» (Гал. 1:13). Впоследствии Павел стыдился своей неверно направленной ревности, до конца жизни ощущая на себе этот позорный отпечаток: «Ибо я наименьший из апостолов, и недостоин называться апостолом, потому что гнал Церковь Божью» (1 Кор. 15:9).
Чем была вызвана ненависть Павла к христианам? Скорее всего, он посчитал весть о распятом Мессии чудовищным заблуждением, которое подрывает основы иудаизма. Вера в искупление, совершенное Мессией Иисусом, ставила под вопрос иудейское понятие о спасении через послушание Торе – именно эта претензия позднее фигурировала во многих спорах между иудеями и христианами37. Возможно, определенную роль сыграло то, что вера в Иисуса Мессию стала неожиданно захватывать более влиятельные слои иудейского общества: «…и из священников очень многие покорились вере» (Деян. 6:7)38.
Какой позиции Павел достиг в иудаизме, доподлинно неизвестно, однако он должен был занимать достаточно высокое положение, чтобы участвовать в голосовании за применение смертной казни к христианам. По свидетельству Луки, сам Павел говорил об этом следующее: «Это я и делал в Иерусалиме: получив власть от первосвященников, я многих святых заключал в темницы, и, когда убивали их, я подавал на то голос; и по всем синагогам я многократно мучил их и принуждал хулить Иисуса и, в чрезмерной против них ярости, преследовал даже и в чужих городах» (26:10–11)39. Из слов Павла складывается впечатление, что он «подавал на то голос» именно в Иерусалиме. Поэтому некоторые авторы40 предполагают, что Павел мог быть членом Великого синедриона – высшего религиозно-судебного органа иудаизма. Однако настаивать на этом предположении не представляется возможным41, поскольку он мог участвовать в голосовании просто как раввин по специальному поручению первосвященников: «…получив власть от первосвященников… по всем синагогам…»42
Однако затем произошло знаковое событие, которое перевернуло всю его жизнь. Он повстречал живого воскресшего Христа, Который явился ему в Своей небесной славе. «Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: “Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?” Он сказал: “Кто Ты, Господи?” Господь же сказал: “Я Иисус, Которого ты гонишь”» (Деян. 9:3–5). И тогда Савл, гнавший последователей Иисуса Христа и стремившийся искоренить всякое упоминание о Нем, стал одним из наиболее ревностных Его служителей. По-видимому, в то же время у него произошло полное переосмысление библейского учения о пути к спасению. Как он сам о себе пишет: «Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:15–16). Именно эту истину – что делами закона не оправдается ни один человек и что спасение происходит исключительно через веру в Иисуса Христа – Павел подробно рассматривает, объясняет и аргументирует в этом богословском трактате, который он отправил письмом в римскую общину верующих.
Итак, если посмотреть на все, что нам известно о жизни Павла до обращения, то можно с уверенностью заключить, что он был уникальным образом подготовлен к той миссии, которую Господь для него предназначил. Родившись в еврейской диаспоре эллинистического Тарса и проведя в этом городе ранние годы своей жизни, он в совершенстве овладел как языками Писания (еврейским и арамейским), так и международным языком Римской империи (греческим). Помимо этого, родители Павла дали ему, если так можно выразиться, «двойное гражданство». С одной стороны, он был «фарисеем от фарисеев» и потому как бы обладал «иудейским гражданством», будучи вхож в высшие круги иерусалимского иудаизма и в любую еврейскую общину диаспоры. С другой стороны, он родился полноправным римским гражданином, обладавшим определенной защитой Рима. Можно предположить, что и то, и другое неоднократно служило ему хорошую службу в годы его миссионерских поездок, хотя в Деяниях апостолов, скорее всего, описаны далеко не все связанные с этим ситуации. Обучаясь в одной из наиболее авторитетных раввинских академий Иерусалима, Павел получил глубочайшее знание Ветхого Завета, которое позволяло ему вести дискуссии с иудеями, «…[приводить] свидетельства и [удостоверять] их о Иисусе из закона Моисеева и пророков» (Деян. 28:23). Восприняв взгляды своего учителя Гамалиила, Павел был морально готов к миссии среди языческих народов. Наконец, достигнув высокого положения в иудаизме, он изнутри узнал ту систему, выходцами из которой были его будущие оппоненты – иудействующие.
Аудитория
Наиболее очевидный факт заключается в том, что послание адресовано христианской церкви в Риме: «…всем находящимся в Риме возлюбленным Божьим, призванным святым…» (Рим. 1:7). Однако вопрос о том, как и когда возникла римская община и каким был ее состав, вызывает дискуссию.
Некоторые считают, что, поскольку Павел часто цитирует из Ветхого Завета (в послании около семидесяти прямых цитат из ветхозаветных Писаний и еще больше косвенных аллюзий)43 и полемизирует с иудеями (напр., 2:17–29), а также называет Авраама «отцом нашим» (4:1), как кажется, включая читателей в число потомков Авраама, – все это указывает на то, что аудитория римской общины была главным образом иудейской44. Но это лишь часть картины. С другой стороны, Павел начинает описание нужды в Евангелии с язычников (1:18–32), а не с иудеев, а в 11-й главе обращается напрямую к верующим нееврейского происхождения: «Вам говорю, язычникам» (11:13), – и ведет изложение, предполагая, что его читатели были помилованы благодаря непослушанию евреев (11:30–31). В 1:13 Павел сравнивает получателей послания с «прочими народами», используя греческий термин (τὰ ἔθνη, та э́тнэ), который обычно относится к язычникам. Скорее всего, среди римских христиан были как евреи, так и представители других народов45, и лучше всего аудиторию послания выражает следующее утверждение Павла: «…над нами, которых Он призвал не только из иудеев, но и из язычников» (9:23–24).
Об истоках христианской общины в Риме не сохранилось достоверной информации. Наиболее вероятно, что весть об Иисусе Христе в этот город принесли люди, обратившиеся в день Пятидесятницы в Иерусалиме46. В Деяниях апостолов среди посетителей праздника особо упомянуты «пришедшие из Рима», или «римские граждане» – греч. Ῥωμαῖοι, рома́йой – «римляне» (Деян. 2:10). Известно, что в Риме в I веке проживала большая еврейская диаспора (по некоторым свидетельствам, от 40 до 50 тысяч человек)47 и действовали не менее тринадцати синагог48. Очевидно, что некоторые из римских евреев ходили в Иерусалим на праздник Пятидесятницы (Шавуот), там услышали проповедь апостолов и уверовали во Христа. Вернувшись обратно в Рим, они начали проповедовать Евангелие в синагогах. Затем неуверовавшие иудеи изгнали их из синагог, как это происходило в других местах и описано в Деяниях апостолов (напр., Деян. 13:45–46, 50–51; 18:6; 19:8–9). В результате возникла отдельная христианская община. Таким образом, появление римской церкви связано не с деятельностью какого-то одного выдающегося человека, а с обычным процессом, если так можно выразиться, «бытового» распространения Евангелия простыми людьми. Апостол Павел на момент написания Послания к римлянам еще ни разу в Риме не был (ср. Рим. 1:13), а апостол Петр даже не упоминается в приветствиях 16-й главы, что подразумевает только одно: он не только не был причастен к основанию римской общины, но и не находился в Риме на момент отправки этого письма49.
Любопытно, что именно в связи с категорией «пришедших из Рима» в Деяниях стоит уточнение «иудеи и прозелиты» (Деян. 2:10–11). До этого перечисляются разные народы, и после этого названы еще две народности. Таким образом, фраза «иудеи и прозелиты» наиболее естественно воспринимается как приложение к предыдущей фразе «пришедшие из Рима»50. Это подтверждает наше предположение, что римская христианская община изначально была смешанного состава, включая как евреев, так и эллинов.
Выходцами из римской общины были Акила и Прискилла, которые, будучи иудеями, перебрались оттуда в Коринф из-за того, что император Клавдий в 49 г. н.э. приказал всем иудеям покинуть Рим (Деян. 18:2). Римский историк и личный секретарь императора Адриана Светоний позднее в 120 г. в своем жизнеописании Цезарей утверждает, что указ Клавдия был связан с тем, что иудеи были «постоянно волнуемы Хрестом» (Iudaeos impulsore Chresto assidue tumultuantis Roma expulit)51. Многие интерпретируют это замечание как указание на споры среди иудеев в отношении личности Христа и проповеди о Нем52. Так или иначе, но Акила и Прискилла были вынуждены покинуть Рим в 49 г., однако ко времени написания Послания к римлянам они вновь туда возвратились, поскольку Павел передает им привет в этом послании (Рим. 16:3)53.
Высказывается предположение, что римская церковь состояла из домашних групп, по отдельности собиравшихся еженедельно, а вместе встречавшихся реже – возможно, раз в месяц. Такой практики придерживались многие социальные и религиозные организации того времени54. Или, может быть, домашние группы собирались более часто в будние дни, как в первоначальной иерусалимской общине (Деян. 2:46), а все вместе сходились раз в неделю для общего христианского собрания по образцу синагог. Такие домашние группы упоминаются в Римлянам 16:3–4, 10, 11, 14, 15). Логично предположить, что ядром домашней церкви была какая-нибудь семья, которая распахивала двери своего дома для посетителей. Состоятельные семьи, у которых была большая прислуга, могли сами по себе быть достаточно большими, чтобы называться «домашними собраниями». Вероятно, такие семьи как раз и имеются в виду в стихах 10-м и 11-м («домашние Аристовула», «домашние Наркисса»). С другой стороны, некоторые домашние церкви состояли из людей, не связанных родственными отношениями и не являющихся жителями одного богатого дома (напр., Рим. 16:14: «и братьев, которые с ними»; 16:15: «и всех святых, которые с ними»; см. пояснения к этим стихам в 3-м томе данного комментария).
Вместе с тем, вряд ли будет справедливым утверждать, что в Риме было несколько поместных церквей. Напротив, весь характер послания указывает на то, что в этом городе существовала единая христианская церковь. Павел, обращаясь к римским христианам, неоднократно прибегает к обобщению: он говорит о том, что во всем мире возвещается вера всех их, а не отдельных групп (Рим. 1:8); он вспоминает обо всех них в целом, а не об отдельных группах (Рим. 1:9); желая прийти в Рим, он надеется увидеться со всеми ними (Рим. 1:10–11). Намереваясь послужить римским верующим, Павел не разделяет их на отдельные церкви. Он говорит не: «Преподать некоторым из вас дарование духовное». Он также не говорит: «Преподать у вас в церквях…» Он пишет просто: «…преподать вам некое дарование духовное» (Рим. 1:11), рассматривая их как единое целое. Он желает насладиться общением со всеми римскими верующими (Рим. 15:24), хотя не планирует надолго задерживаться в Риме (Рим. 15:28). Диаконису Фиву Павел представляет всем верующим как единой группе («представляю вам…», Рим. 16:1). Приветствия отдельным верующим и разным группам, коих в одном послании необычно много (см. 16-ю главу Послания к римлянам), скорее всего, подразумевали, что все они поддерживали друг с другом близкое общение. Апостол не просит прочитать это послание в других церквях Рима, в отличие от Послания к колоссянам, которое нужно было прочитать и в Лаодикии (Кол. 4:16). Павел предостерегает римскую церковь от «производящих разделения» (Рим. 16:17), рассматривая римскую церковь по сути своей как единое и неделимое целое. Итак, можно предположить, что римская церковь собиралась «всенародно и по домам», как и другие церкви в иудейских и языческих регионах (Деян. 2:46; 5:42; 20:20), то есть в ней были домашние церкви, которые с какой-то периодичностью (возможно, раз в неделю или раз в месяц) собирались вместе для общих богослужений.
Обстоятельства написания и датировка
Благодаря содержащейся в послании биографической информации оно достаточно четко помещается в контекст известной нам биографии апостола Павла. Поскольку на момент написания послания он еще не посещал римскую общину лично (Рим. 1:13; 15:22–24), очевидно, что дата написания должна быть помещена до его римского заключения, описанного в Деяниях 28:16–31.
Информация в 16-й главе Римлянам позволяет связать это послание с городом Коринфом. Во-первых, Павел передает привет от людей, которые, наиболее вероятно, проживали в Коринфе: от Гаия – скорее всего, того же самого человека, которого он крестил в Коринфе (1 Кор. 1:14); и от Ераста, занимавшего высокую должность городского казнохранителя (Рим. 16:23), а точнее, «эконома», или управляющего (греч. ὁ οἰκονόμος τῆς πόλεως, хо ойконо́мос тэс по́леос), то есть человека, который следил за благоустройством города. Автору данного комментария доводилось бывать в раскопанном археологами Коринфе и видеть (и читать, разумеется) на нижней городской площади надпись I века, на которой упоминается Ераст, вымостивший улицу на собственные средства в благодарность за назначение его эдилом этого города55. В обязанности эдила входило следить за благоустройством улиц, домов и площадей. Скорее всего, это был тот самый человек, от которого Павел передает привет римской церкви. Во-вторых, Павел дает рекомендацию Фиве (Рим. 16:1), диаконисе в городе Кенхрее – одном из двух портов Коринфа56. Таким образом, отправляя послание в Рим, Павел находится в Коринфе.
В Коринфе Павел был во время второго и третьего миссионерских путешествий. Однако только во время третьего он собирал там пожертвования для бедствующей иерусалимской церкви. Об этом пожертвовании он говорит в Римлянам 15:25–28, упоминая как раз церкви Ахаии – провинции, к которой относился Коринф.
Наконец, еще один хронологический указатель для датировки Послания к римлянам – это упоминание Иллирика среди регионов, в которых Павел уже успел проповедовать Евангелие к моменту написания этого письма: «…так что благовествование Христово распространено мною от Иерусалима и окрестности до Иллирика» (Рим. 15:19). Иллирик – это римская провинция, располагавшаяся вдоль берега Адриатического моря и граничившая с Македонией. Вряд ли Павел имеет в виду, что он просто дошел до границ Иллирика. Он обозначает охват своей проповеди «от Иерусалима и окрестности до Иллирика». Поскольку в Иерусалиме и окрестностях он проповедовал, это значит, что и в Иллирике он тоже должен был проповедовать хотя бы в каких-то его городах (возможно, в Лиссосе и Шкодере – территория современной Албании). Иными словами, «от Иерусалима до Иллирика» – включительно. Хронология перемещений Павла в этот период, похоже, оставляет лишь лето 56 г. для миссии в Иллирик57. Это значит, что в Коринфе Павел провел, скорее всего, три зимних месяца 56–57 гг.58 (ср. Деян. 20:2–3; под Элладой имеется в виду провинция Ахаия, частью которой был Коринф)59. В эти три месяца и было написано Послание к римлянам. Впрочем, поскольку точная датировка многих событий в Деяниях апостолов затруднительна, для пребывания Павла в Коринфе во время третьего миссионерского путешествия и, следовательно, датировки Послания к римлянам можно дать разбежку от 5560 до 57 г.61, а некоторые авторы сдвигают эти события на еще более поздний срок – к 57–59 гг.62
Как уже упоминалось выше, путешествуя по Македонии и Ахаии, Павел осуществлял сбор пожертвований для Иерусалимской церкви. Он пишет об этом во всех посланиях, написанных во время третьего миссионерского путешествия (1 Кор. 16:1–4; 2 Кор. 8–9; Рим. 15:25–28), что говорит о важности для него этого предприятия. Как можно заключить из его собственных слов, это материальное служение должно было не только восполнить нужды бедствующих в Иерусалиме, но и скрепить связи между еврейскими и нееврейскими (из язычников) христианскими церквями63. Словами самого апостола, «…дело служения этого не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу; ибо, видя опыт этого служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми…» (2 Кор. 9:12–13).
Наиболее вероятно, что послание Павла в Рим было отправлено через сестру Фиву, которая была из селения Кенхреи под Коринфом, откуда, как выше обсуждалось, Павел, скорее всего, писал это письмо. Апостол дает ей рекомендацию, чтобы римская церковь могла принять ее без каких-либо подозрений или сомнений: «Представляю вам Фиву, сестру нашу, диаконису церкви кенхрейской. Примите ее для Господа, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас, ибо и она была помощницею многим и мне самому» (Рим. 16:1–2). Такие рекомендации были важны в эпоху, когда не было телефонов и интернета, и в церковь могли попытаться проникнуть нечестные люди или мошенники. Скорее всего, Фива и передала в Рим письмо от Павла.
Исторический фон
Согласно преданию, Рим был основан потомками Энея Ромулом и Ремом ок. 753 г. до н.э.64 К началу VI в. до н.э. пастушеские поселения слились в один город, которым управляли цари (Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Древний, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый). Около 510 г. Рим принял республиканскую форму правления: во главе города стояли два магистрата, называемых консулами, и они переизбирались каждый год. К 275 г. до н.э. римляне подчинили своей власти всю Италию. Оставшуюся часть III века они вели войны с мощнейшим Карфагенским государством, которое господствовало в Средиземноморье. Победив и разрушив Карфаген, Рим превратился в самое сильное государство Запада. Также в III в. были присоединены несколько провинций (Сицилия в 241 г., Сардиния в 238, Испания в 206).
Во II веке Рим стал больше вмешиваться в дела других средиземноморских регионов. Македония стала римской провинцией в 148 г. до н.э., а Эгейская конфедерация была подавлена в результате завоевания Коринфа Луцием Муммием Ахаиком в 146 г., после чего Коринф тоже стал римской провинцией. Дальнейшие годы Рима были омрачены классовой борьбой и восстаниями рабов (135–132; 103–101 гг. до н.э.). В конечном итоге генерал Гай Марий несколько раз подряд избирался консулом, фактически установив диктатуру (107–100 гг.). Реакцией на это стало восстание Суллы, который выступил против Рима во главе римских легионов (88–79).
С течением времени (60 г. до н.э.) во главе Рима встали три генерала: Помпей, Красс и Юлий Цезарь. Помпей завоевал восточное Средиземноморье, покорив Иерусалим и Иудею в 63 г. до н.э. и включив эту территорию в состав реорганизованной провинции Сирия. Триумвират распался, а Юлий Цезарь был убит в 44 г. После его смерти за власть боролись Октавий (позднее принявший имя Гай Юлий Цезарь Октавиан) и Марк Антоний. Последний был разбит в битве при Акции в сентябре 31 г. до н.э. Тогда Октавиан стал единоличным правителем всего Римского мира. В 27 г. до н.э. римский сенат удостоил его титула «Август» (греч. σεβαστός, себастос, «достопочтенный»), и он правил как принцепс (фактически как узаконенный монарх или диктатор) вплоть до своей смерти в 14 г. уже нашей эры. После него на римский трон восходили Тиверий Цезарь (14–37 гг. н.э.), Гай Калигула (37–41), Клавдий (41–54) и Нерон (54–68) как императоры династии Юлиев-Клавдиев.
Нерон, во время правления которого было написано Послание к римлянам, был сыном Агриппины, сестры третьего императора Калигулы, от консула Гнея Домиция Агенобарба. Уже после смерти Агенобарба (ум. в 40 г.), когда в 41 г. императором был провозглашен Клавдий, Агриппина вышла за него замуж, и он усыновил Нерона, отдав ему преимущественное право престолонаследия перед своим биологическим сыном Британником. Согласно древним слухам, как только Нерон получил права на престол, Агриппина, чтобы обезопасить себя и закрепить трон за своим сыном, отравила Клавдия65. Новым императором был провозглашен ее сын под именем Нерон Клавдий Цезарь Германик. Поскольку Нерону на тот момент было всего шестнадцать лет, государственными делами, фактически, управляли на правах советников его учитель Сенека, брат которого Галлион был проконсулом Ахаии и упоминается в Деяниях 18:12; Бурр, префект преторианской гвардии66, а также мать Агриппина. В это время дела в государстве пошли хорошо, и первые пять лет его правления называют «пятилетием Нерона» – quinquennium Neronis – подразумевается: «хорошим пятилетием». Однако вскоре Агриппина была удалена от управления, а затем и убита по приказанию собственного сына в 59 г., Бурр умер в 62 г. (были подозрения, что он был отравлен), а Сенека отошел от дел и получил приказание императора покончить жизнь самоубийством в 65 г. (он и его жена вскрыли себе вены). Советником Нерона стал новый преторианский префект Тигеллин, под влиянием которого в Нероне стали проявляться самые худшие черты характера67.