- -
- 100%
- +
– Дарья здесь, рядом, – она показала чуть в сторону по направлению к засыхающему кусту, – а Юля, как всегда с Васей, ушли туда в сторону арыка, – она показала рукой за холм, возвышавшийся в полукилометре отсюда.
Гафаров повернул коня в ту сторону, куда показала Алевтина. Он всегда волновался, когда эти двое молодых людей, уходили за холм в стороны арыка. Две причины были тому: во-первых, они исчезали из поля зрения и могли сделать что-нибудь такое, за что потом спросят с него, Гафарова, и во-вторых, – там змеи, а Вася близорукий и вполне может не заметить в густой траве змею. Такое уже было один раз, когда Гафаров едва успел своей тростью отшвырнуть гадюку, находящуюся всего в полуметре от него. Он только попросил Васю быть внимательнее и почаще смотреть себе под ноги. Юля была мечтательной девушкой и тоже мало смотрела себе под ноги, она все больше смотрела на небо и редкие облака, проплывавшие над ней.
Завернув за холм, Гафаров увидел идиллическую картину: молодые люди мирно беседовали сидя рядом друг с другом на высокой кочке, покрытой зеленой травой. Их блокноты лежали рядом, и, казалось, их совсем не волновала работа, которую они должны были выполнять. Гафаров подъехал к ним, спустился с коня, взял один из блокнотов и просмотрел записи, сделанные молодыми людьми. Это был блокнот Юли и там были отмечены только две осмотренные делянки. Затем он просмотрел записи в блокноте Васи – та же картина.
– Ребята, так дело не пойдет. Скоро стемнеет, а у вас только по две делянки. Такими темпами мы никогда не наберем статистику.
– Гафаров, какая разница, сколько делянок, – ответил Василий своему старшему товарищу, – давай проставим не две, а двадцать. Главное, работа идет и мышки дохнут. Нам за что деньги платят? За то, что мы травим полевок. И делаем мы это добросовестно, правда, Юля?
Девушка была согласна со своим другом, потому кивнула головой.
– И вообще, кому нужна эта статистика? Дезстанции или нам?
– Как вы это не понимаете? Этот показатель говорит об эффективности нашей работы. Если низкая гибель полевок, то наша работа не эффективна и дезстанция не захочет нам больше платить. Теперь понятно?
Ребята поднялись с кочки, на которой так уютно сидели, немного помялись на месте и, забрав у Гафарова свои блокноты, разошлись в разные стороны по своим делянкам, обследовать гибель полевок. «Ну, что будешь с ними делать?» – рассуждал Гафаров, забравшись на коня. Докладывать Гусину об этом инциденте он не хотел, как-то неловко было перед ребятами, не по-мужски. Он все-таки был туркмен, и докладывать начальству не входило в его правила.
В течение последующих нескольких дней ничего примечательного в жизни экспедиции не произошло. Ребята с утра заряжали приманки, Гафаров объезжал делянки и отмечал гибель зверьков. Вечером ребята раскладывали приманки по делянкам, а Гафаров контролировал их работу. Все эти дни он ждал звонка из Москвы. Сам он позвонить в Москву из этого телефона не мог. Для этого нужно было ехать в город на телефонную станцию. В экспедиции кончались продукты, и за ними тоже нужно было ехать в город. Гафаров с вечера подготовил старенький грузовик, заправил бензобак, завел двигатель и прогрел его, главным образом, для того, чтобы подзарядить аккумулятор. И рано утром он, наспех позавтракав, выкатил его во двор. До Ашхабада было километров сорок, часть этого пути приходилось ехать по проселочной дороге, укатанной нечастыми автомобилями, местами густо поросшей травой. Дорогой он думал о том, как было бы хорошо сделать так, чтобы их экспедиция получила юридический статус. Например, учредить здесь в Туркмении филиал института дезинфекции совместно с дезстанцией, где бы он числился на постоянной работе. Тогда можно было бы развернуть широкий фронт работ и выполнять заказы не одного предприятия, как сейчас, а сразу нескольких. И его зарплата могла бы вырасти в два, а то и в три раза. Его уже спрашивали несколько человек от разных предприятий об этом. Но пока он не мог дать им положительный ответ, поскольку он не начальник экспедиции, а всего лишь его зам. Он уже давно мечтал о домике в деревне, куда можно было бы вывозить на лето всю семью, и даже присмотрел такой не далеко от Ашхабада и его базы. Но для этого нужны были деньги, а где их взять? Вот если бы удалось учредить филиал. Эти мысли разволновали Гафарова, а звонок из Москвы усилил эти волнения. «Что-то случилось в институте», – почувствовал Гафаров и решил в первую очередь позвонить в институт. Он припарковал свой грузовик недалеко от здания телеграфа.
Москву дали быстро и уже через минуту Гафаров услышал в трубке неприветливый голос Шиловой.
– Анна Аркадьевна, здравствуйте. Это Гафаров из Ашхабада. Как у вас дела? Мне передали, что звонил Гусин. Я теперь думаю, что, может быть, что-то случилось?
– Случилось. Это последний месяц существования нашего отдела. С первого октября он будет называться по-другому и в нем больше не будет экспедиции.
Сердце у Гафарова оборвалось.
– Как не будет экспедиции? А что же нам делать? У нас ведь договор до конца года, идут работы.
– Вам много еще осталось? Сколько вы успели сделать?
– Процентов восемьдесят от запланированного объема. А как же имущество? Планы на будущий год?
– До первого октября все должно быть закончено, иначе некому будет сдавать отчет и всю экспедицию. Гусина сейчас нет и приехать он, скорее всего, уже не сможет. Так что давай в ближайшие дни прилетай сам. Здесь все и переговорим и с Цулая то же, ведь он будет принимать хозяйство.
Шилова положила трубку. Гафаров услышал гудки. Он вышел из здания телеграфа на освещенную полуденным солнцем площадь и двинулся в сторону машины. Гафаров понял со слов Шиловой, что произошло что-то совершенно нежданное. С этим практически рухнули все его планы и надежды. Значит, экспедиции больше не будет и куда же он теперь? Морить крыс в подвалах зданий? Нет, надо что-то придумать, надо ехать к начальству, посоветоваться. Но сперва он решил заехать домой, проведать жену и детей, а заодно и пообедать. Желудок ему уже напоминал об этом.
Забрался в кабину и повернул ключ зажигания. Аккумулятор подсел и почти не вертел стартер. Пришлось взять заводную ручку. Пока завел мотор, весь промок, с его лица пот катился градом. «Да, – подумал он, вновь забираясь в кабину, – на этой машине до Москвы не доехать. Лучше было бы ее просто списать и оставить здесь, в экспедиции». Он споткнулся на этом слове. Экспедиции больше не будет и с этим сразу рушились все его планы, так удобно выстроенные в его жизни.
Он приезжал домой из экспедиции не чаще одного раза в неделю, когда выбирался сюда за продуктами. Жена и дети всегда были рады ему. Вот и сейчас, когда он открыл дверь своей квартиры, к нему с криком кинулись сын и дочь. Они еще были дошкольники, но детский сад не посещали: нет мест. Поэтому их мать сидела с ними. Куда уж было идти работать, когда двое детей ждут тебя дома. Гафаров обнял и поцеловал жену, потом взял на руки детей, радостно оглядев их, опустил на пол. Умылся с дороги и прошел к столу. Жена уже подавала обед и, хотя она не ждала его в этот день, обед был приготовлен. На расспросы жены как у него дела, он ответил, что все нормально, в экспедиции все хорошо, что заехал за продуктами. Рассказал, что звонил в Москву и узнал о проблемах, которые возникли в институте. В детали вдаваться не стал, так как полагал, что жена все равно не поймет этих тонкостей. Вскоре он попрощался с женой, поцеловал детишек и вышел из дома. Решил заехать в дезстанцию, доложить о ходе экспедиции и заодно обсудить с главным врачом сложившуюся ситуацию. Он мало что полезного мог ожидать от беседы с главным врачом, так как понимал, что тот не был особенно заинтересован в работе экспедиции. Еще раньше Гафаров понял, что надо было включить его в состав экспедиции, что бы и он мог получать зарплату с бюджета хоздоговора. Теперь уже поздно, задним числом положение не исправишь. Гафаров лихорадочно думал, кто бы еще мог помочь ему в этом деле? Нужно высокое начальство, лучше всего из Минздрава республики или санэпидслужбы. Хорошо бы от их имени составить письмо на имя директора института с просьбой о продлении срока экспедиции, а еще лучше о создании постоянно действующей экспедиции института. Остаток дня он провел в переговорах с высоким начальством, но так и не сумел добиться полной его поддержки. Главный врач дезстанции вообще пожал плечами, сказав, что он не уполномочен решать такие вопросы: они, дескать, выходят за пределы его компетенции. В республиканской СЭС его отправили к заместителю министра здравоохранения республики, который будет лишь завтра. При этом ему порекомендовали заручиться поддержкой нескольких организаций, нуждающихся в проведении таких работ, то есть потенциальных заказчиков. Это уже оставляло надежду. Гафаров принял решение остаться в городе до завтра и позвонил в экспедицию, предупредил Алевтину, что вернется только завтра. Эту ночь он провел дома, в кругу семьи, на радость детишек и особенно жены.
Утром следующего дня Гафаров был уже у заместителя министра. И объяснив ему ситуацию, пообещал заручиться поддержкой, по крайней мере, трех крупных сельхозпредприятий весьма авторитетных в правительстве республики. Зам министра раньше не раз встречался с Гафаровым и тот выполнял его отдельные поручения, поэтому сейчас их отношения несколько выходили за рамки сугубо официальных.
– Послушай, Гафаров, а чего это ты так печешься об экспедиции? Ведь ты не ее начальник. Кто сейчас начальник экспедиции?
– Гусин, старший научный сотрудник института дезинфекции.
– А что, он твой родственник или хороший знакомый?
– Нет, он просто мой начальник, так сложились дела. Ведь не могу же я быть начальником экспедиции. Я не сотрудник института.
– А если экспедиция будет нашей, ну, скажем, при научной поддержке института, то почему бы тебе не стать ее начальником? Зачем нам Гусин?
– О-о, это было бы хорошо. Я даже не мог подумать об этом.
– Давай попробуем, джигит. Мы с тобой туркмены и мы у себя дома. Чего нам бояться? Составь проект письма на имя директора института, как там его, ах, да, Лядов, и напиши, что мы просим его оказать методическую поддержку в организации и работе научной экспедиции в удобной для института форме. Подчеркни, что многие сельскохозяйственные учреждения и здравоохранение республики нуждаются в работе экспедиции, что за прошедшие годы накоплен значительный опыт работы и показана высокая эффективность мероприятий против грызунов. Начальником экспедиции мы планируем сотрудника дезстанции Гафарова, который все эти годы непосредственно руководил работой экспедиции. Так, все запомнил? Лучше бы записал. Ну, ничего. Готовь проект письма, получай письма от организаций и приезжай ко мне через три дня.
У заместителя министра здравоохранения сегодня было явно хорошее настроение. Кроме того, он знал, что Гафаров услужливый и понятливый человек и поэтому можно было рассчитывать на определенную финансовую выгоду от всей этой затеи.
Глава 7. Будни доктора Белецкого
Шел третий месяц работы доктора Белецкого на новом месте. После отшумевшего первого ученого совета постепенно настал штиль. Страсти по поводу новой структуры института мало по малу улеглись. В коллективе поняли, что ничего принципиально нового не произойдет. Дезинфекция как была дезинфекцией, так ею и останется. То же произойдет и с другими отделами института. И лишь неясности оставались с отделом дератизации. Визит Белецкого с ученым секретарем также не внес ясности в его судьбу. После знакомства с работой отдела у Ивана осталось впечатление отсутствия какой-либо работы вообще. Лишь небольшая группа сотрудников во главе с Мельниковым делают конкретное дело. Ими дана экспериментальная оценка двум новым родентицидам, химическим препаратам по борьбе с крысами, и рекомендации по их применению в условиях города. Эти рекомендации направлены в Минздрав на утверждение. Остальные сотрудники отдела во главе с Гусиным заняты работами в экспедиции в Туркмении. Шилова от встречи с Белецким отказалась, ее просто не было в тот день в институте.
В отделе дезинсекции у Белецкого состоялся нелицеприятный разговор с его руководителем Дымовой. На вопросы Ивана она давала неопределенные ответы, стараясь, всякий раз подчеркнуть недостаточную его компетентность в биологии насекомых. А когда речь заходила о медицинских аспектах проблемы контроля численности насекомых, она отправляла его к работам института тропической медицины и паразитологии, ссылаясь на то, что для таких исследований существует специальный институт. В конечном итоге Ивану надоело такое препирательство, и он попросил Дымову показать рабочие помещения отдела. Та сослалась на занятость и вызвала к себе своего заместителя Маркову, которая непосредственно занимается комарами. Осмотрев инсектарий, где живут и размножаются летающие и не летающие членистоногие, и, поговорив с некоторыми сотрудниками, Иван понял, что отдел обладает мощной экспериментальной базой для исследования эффективности различных препаратов и, прежде всего, химической природы. Оказалось, что такие препараты в значительной степени имеются среди зарубежных разработок, но по какой-то причине не поступают на наш рынок. Иван взял на заметку этот вопрос и решил изучить его более тщательно.
Интересная беседа состоялась у Белецкого с заместителем директора по административно-хозяйственным вопросам Цулая Игорем Юрьевичем. Он не так давно вернулся из отпуска и еще не успел, как следует познакомиться с новым заместителем директора по науке. Сейчас он был несколько взволнован или чем-то возбужден. Ему вообще были свойственны резкие движения, соответствующие его южному темпераменту, хотя он и старался сдерживать себя. Вот и сейчас он вошел в кабинет, поздоровавшись за руку, сел на стул и стал излагать свою проблему, сопровождая речь энергичными жестами.
– Меня директор отправил к вам, Иван Павлович, когда я заговорил с ним об экспедиции.
Иван поднял брови и с интересом посмотрел на Игоря Юрьевича. Тот сидел у стола, слегка опустив голову, и смотрел из подлобья, как-бы ожидая удар от своего собеседника. На самом деле, это была всего лишь его манера вести разговор. Но Иван понял это чуть позже. Сейчас же он настороженно осведомился:
– Я не совсем понимаю вас, Игорь Юрьевич. Экспедиция и я, какая тут связь?
– Простая. Это вы придумали убрать отдел дератизации с экспедицией? Так вот. Я понимаю, что вы хотели избавиться от присутствия Шиловой и Гусина, а вместе с ними и убрали экспедицию.
– Насколько мне известно, Петр Петрович пообещал Шиловой дать возможность отделу завершить работы по экспедиции до конца года.
– Кто будет завершать? Они приходили ко мне и заявили, что участвовать в конкурсе не будут и увольняются с 1-го октября. А хозяйство? Там ценностей на большую сумму. Вот возьмут и бросят там все, а как мне отчитываться за материальные ценности: грузовик, палатки, постели и прочее. С кого я спрошу?
– С них и спросите. Не подписывать им увольнение пока они не отчитаются за материальные ценности.
– Легко сказать, не подписывать. Ладно, я понимаю, что и вы мне не помощник в этом вопросе. Посмотрим, еще две недели до конкурса, может, что-то придумаем. Я еще вот что хотел вам сказать. Ну, это конечно между нами. Вы ведь знаете, что следующим летом Петру Петровичу исполняется семьдесят лет и он, скорее всего, уйдет на пенсию. Кто станет директором института?
Иван пожал плечами, оставаясь в неведении по этому вопросу, но продолжал слушать Цулаю с интересом.
– Я думаю, вы первый претендент на эту должность. Других пока нет, но это не значит, что и не будет. Минздрав это такой муравейник, что и не поймешь, откуда ветер дует. Там вполне могут быть свои варианты.
– Я как-то не думал пока об этом. Всего лишь третий месяц идет, как я работаю в этой должности. А про тайны «Мадридского двора» мне, конечно, ничего не известно.
– Слушай, Иван Павлович, я в системе Минздрава работаю уже много лет и там у меня есть знакомые на разных этажах, конечно, в хозяйственных структурах. Но, вообще то, скажу тебе, хозяйственные структуры порой играют решающую роль. Я могу разузнать кое-что по этому вопросу. Как ты на это смотришь? Кстати, ближе к концу года придёт разнарядка на легковые машины. Я слышал, ты хотел купить машину? Это можно устроить, но нужно не опоздать с этим вопросом.
– Да, я бы хотел приобрести машину, новую модель «Москвича» с двигателем от шестой модели «Жигулей». Так что ты поимей ввиду, на всякий случай. Если поможешь мне, буду тебе признателен. А на счет того, кто будет директором института, пока наверно еще рано вести разведку.
– Ничуть не рано, самый раз. Надо, чтобы там знали, что у нас есть достойный претендент.
– Возможно, Игорь Юрьевич, но делать это надо с большой осторожностью. Ведь там тоже везде могут быть уши и если передадут об этом Петру Петровичу, получится неловко.
Цулая заверил Ивана, что он не новичок в этих делах, что не стоит ему беспокоиться понапрасну.
После его ухода, Иван подумал, что этот человек в определенной мере и в определенном месте может быть полезен. Пожалуй, стоит поддерживать с ним контакты, но так, чтобы не попасть в зависимость от него.
В первых числа октября состоялось второе заседание ученого совета. Главным вопросом повестки дня был конкурс в соответствии с новой структурой института. После изменения названий лабораторий и отделов все научные сотрудники, избираемые по конкурсу, были освобождены от занимаемой должности до прохождения по конкурсу. В общем-то, обычная история, и хорошо знакомая Ивану. Ему, сидящему в президиуме ученого совета рядом с Петром Петровичем и Верой Павловной, сегодня делать было нечего. Председательствующий всякий раз объявлял конкурс на замещение такой-то вакантной должности и называл фамилию претендента. Тот вставал, показывал себя перед аудиторией, хотя все знали его и без этого. Но таков был порядок. Петр Петрович спрашивал, нет ли вопросов к претенденту. Чаще всего вопросов не было, и тогда председатель совета рекомендовал включить данную кандидатуру в список для голосования. Сначала шли руководители подразделений. В отделе дератизации не было претендента на должность руководителя. Шилова не стала участвовать в конкурсе и еще ранее подала заявление об уходе. Никто из ее отдела не стал претендовать на вакантное место. То, что Шилова отказалась от конкурса, было вполне понятно. Ей есть куда уходить, у нее остались большие связи на биофаке университета. Но почему никто из ее бывших сотрудников не осмелился претендовать на должность руководителя, оставалось непонятным. Скорее всего, это была своего рода солидарность с бывшим руководителем и выражение протеста дирекции института. Петр Петрович оставался спокойным.
Когда подошла очередь отдела дезинсекции, то оказалось, что на должность руководителя подали заявление два претендента: Дымова и Рослова. Если Дымову в институте знали все, то Рослова была новым человеком, хотя специалисты из отдела ее знали уже давно. Она много лет работала в институте тропической медицины и занималась оценкой эффективности новых инсектицидов, производных пиретроидов. Для Белецкого была подготовлена специальная информация об этих веществах, из которых явствовала перспективность в использовании их при производстве бытовых средств борьбы с насекомыми, чем давно пользуются многие зарубежные фирмы. Дымова не признавала эти средства и упорно отнекивалась от них. Формально, оба претендента стояли на одном уровне: обе доктора наук, имеют большое число публикаций, но Рослова была моложе Дымовой лет на восемь и еще не имела пенсионного возраста. Петр Петрович, представляя двух претендентов, подчеркнул это обстоятельство. Были вопросы, в основном, к новому претенденту. Та с готовностью ответила на них, и ответы только укрепили ее позицию в глазах членов ученого совета. В бюллетень для тайного голосования на эту должность были внесены обе фамилии. Выбор, таким образом, должен быть очевиден. Это, пожалуй, была единственная интрига в конкурсных делах.
Когда перешли к голосованию на должности старших и младших научных сотрудников, Петр Петрович попросил Белецкого продолжить заседание совета, по тому же образцу, как он только что делал сам. Он сослался на необходимость срочного звонка. Иван принял бразды правления. Вера Павловна передавала ему конкурсные материалы всякий раз, когда он объявлял очередного конкурсанта. Это была скучная и утомительная работа, но и ее приходилось выполнять. Единственное, что полезное извлек для себя новый заместитель директора, он сумел визуально познакомиться с научными сотрудниками института. Кроме того, ему было также интересно рассмотреть женский персонал среди научных сотрудников. Просмотрев большую часть из них, он с сожалением отметил, что это не те кадры, что были в институте гигиены, – интересных лиц он увидел очень немного. Петр Петрович появился ближе к концу заседания ученого совета.
По итогам голосования счетная комиссия констатировала положительные результаты для всех участников конкурса, что и следовало ожидать. Не прошла по конкурсу лишь Дымова. Конкурс на должность отдела дезинсекции выиграла доктор Рослова. Это сообщение было поддержано аплодисментами. В этот день ученый совет закончился к концу рабочего дня, и уже не оставалось сил для обсуждения его итогов. Петр Петрович назначил совещание вновь избранных руководителей отделов на следующий день. За час до начала совещания он просил быть у него доктора Белецкого и Веру Павловну.
А тем временем в Москву прилетел Гафаров. Он поджидал Гусина в помещении отдела дератизации. Гафаров привез с собой предварительный отчет по работе экспедиции, в том числе и финансовую отчетность. Самая неприятная часть его визита в Москву – это разговор с Цулая. Он знал, как тот относится к экспедиции и в основном понимал его. Для института, особенно, для Цулая, экспедиция не приносила никакой выгоды. Все средства от хоздоговора с сельхозпредприятием, который они выполняли в степях под Ашхабадом, уходили на содержание экспедиции. Здесь были также и средства института, включая амортизацию автомобиля и затраты на изготовление приманок с ядом для полевых мышей. Вот если бы он был ее руководителем, он сумел бы привлечь не одну, а три-четыре организации и получать больше денег по хоздоговорам. Глядишь, тогда можно было бы «подкормить» и Цулаю и тот бы наверняка смягчился. А для этого у него сейчас в портфеле было письмо за подписью заместителя министра здравоохранения к директору института с предложением создать постоянно действующую совместную экспедицию на базе республиканской дезстанции. Условия совместной деятельности предлагалось обсудить в дальнейшем, а сейчас было необходимо лишь принципиальное согласие института. В качестве возможного руководителя экспедиции рассматривался товарищ Гафаров. О Гусине, как сотрудники института и руководителе действующей экспедиции, в письме не было и слова. Поэтому Гафаров, дожидаясь Гусина, решил не говорить ему о письме и предложении Минздрава республики, а на следующий день прямо пройти к директору института.
После окончания ученого совета Гусин был раздражен. Он был переизбран на должность старшего научного сотрудника отдела городской дератизации, но не видел себя в этой должности. Из отдела ушла его наставница, которая всегда поддерживала его, но в отделе остался Мельников, его оппонент и открытый противник. Он то, как раз и занимается дератизацией в условиях города и оказался сейчас в фаворе у руководства института. А он, Гусин, остался один. Алевтина, единственный научный сотрудник, которая понимала и поддерживала его, сейчас находилась в экспедиции.
– Привет, – протянул руку Гафарову Гусин, – что так долго не приезжал? Ты знаешь, что Шилова уволилась?
– Как уволилась? Почему? Кто ж теперь руководитель отдела?
– Никто. И отдела такого больше нет. Теперь есть отдел городской дератизации и никакой экспедиции при нем. Все, спета наша песенка.
– Какая песенка? – ошарашенный этим известием Гафаров не понял русской поговорки, – я привез предварительный отчет по экспедиции и финансовый тоже. Я был в Минздраве республики и там договорился о продлении сроков экспедиции. У меня есть заказы от трех организаций на хоздоговора. Что теперь делать?
– Не знаю, – резко ответил Гусин, – кому они теперь нужны? Пришел новый зам, он то и придумал эту перестройку. Рано я начал свою активность, этим все и сгубил. Надо было сперва укрепить позиции, а потом уж заявлять о своих претензиях на должность зам директора института. Понимаешь? Петр Петрович меня опередил и сделал превентивный шаг: занял вакантную должность зама другим человеком.
– А кто он? Вы его не знали раньше?
– Никто не знал. В нашей профессии он новичок, но доктор медицинских наук, гигиенист, токсиколог. У него крепкая «рука» в Минздраве и райкоме тоже. Если хочешь, можешь познакомиться с ним. Ладно, давай посмотрим, что там у тебя получилось с отчетами.