О проблемах созависимости. Ответы на вопросы

Кризис в браке, когда люди меняются

– Я не могу жить в своей семье с мужем. Нет смысла, нет любви, нет ничего. И я не знаю, что делать. У нас есть дети и сейчас, находясь здесь, я даже не чувствую какой-то тоски по ним. Мне страшно.

У вас нет любви к детям?

– Какой-то душевной тяги нет.

А что с мужем?

– Как я сейчас вижу, я выходила замуж не по любви, у меня были в приоритете определенные качества – надёжность, опора… Но за 10 лет это все сильно поменялось. То, что было, того уже нет. И ничего вообще нет.

Да, люди меняются со временем, конечно.

– У меня изменились приоритеты, я сама меняюсь. Был такой переломный момент, в котором я понимала, что не могу жить с ним больше. Он не ведёт себя деструктивно, он не пьёт, просто мне морально тяжело с ним. Он акцентирует своё внимание на детях, не проявляет внимания ко мне лично, абсолютно равнодушен ко мне. Когда я пытаюсь об этом поговорить, он может повысить на меня голос. В последние полгода у меня постоянно слезы и истерики. Если раньше я могла как-то нормально воспринимать такие ситуации, не обращать внимания, то сейчас я все время рыдаю. И я уже вообще не понимаю, что происходит.

Хорошую семью можно построить, только когда есть взаимное общение. Проблемы будут всегда и везде, но если в семье есть культура общения, принято делиться своими чувствами, тогда есть какая-то надежда, что проблемы будут решаться и все не бессмысленно. А когда кто-то из супругов занимает позицию ультиматума, что всё только так, как он сказал – и никак иначе, это будет постепенно разрушать семейную жизнь. Нужно как-то договариваться в бытовых вопросах, должна быть общая стратегия.

– Я хотела сохранить брак, но понимаю, что у нас нет общих ценностей и целей.

Все смотрят на меня как на дуру – что тебя не устраивает? У тебя все хорошо! У тебя хороший муж – сидит с детьми, не пьёт, не курит, никуда не ходит, с друзьями не общается… А мне не хватает воздуха. Как я понимаю, у меня изначально не было любви и влечения, а сейчас – так вообще не на чем строить взаимоотношения – разные цели и ценности.

Разные цели и ценности – это ещё не самое страшное. А вообще вы разговариваете? Принято ли у вас, например, раз в неделю обсудить, что у вас в семье происходит?

– Когда я пытаюсь завести подобный разговор, муж либо молчит, либо начинает повышать голос.

У меня была знакомая, которая рассказывала свою историю брака, который ей удалось сохранить. Она выходила замуж по любви, но люди со временем начинают меняться, и у её мужа стали появляться новые черты, он стал на неё кричать, манипулировать ею. У неё был большой страх, что она потеряет мужа, и из-за этого страха она стала соглашаться со всем, что он говорил и делал. Она целиком и полностью переключилась на его программу, перестала общаться с подругами.

В какой-то момент она стала чувствовать в этом что-то неправильное, что она что-то утрачивает в себе. Однажды произошёл такой случай: время было уже позднее, а её муж собрался ехать в бассейн, посадил её с ребёнком в машину, она возразила, сказав, что ребёнку завтра в школу, а он стал на неё кричать. У ребёнка в этот момент случился нервный срыв, он просил не кричать на маму, его так это взволновало, что его пришлось чуть ли не госпитализировать. Этот случай стал для неё моментом истины, она поняла, что дальше уже некуда, либо они начнут вместе меняться, либо им пора расставаться. Тогда у неё исчез страх и появилось спокойствие. Когда повторялись его прежние манипуляции, она перестала идти у него на поводу. Поначалу для него это было странной ситуацией, он пытался по-прежнему давить на неё, но потом стал потихоньку перестраиваться. Они смогли восстановить свою семью. Но чтобы это получилось, нужно подходить к этой задаче, опираясь на любовь.

– Мы не общаемся с мужем. Мне без него лучше, чем с ним. Моё внутреннее эмоциональное состояние – очень тяжёлое. Я долго держалась, но сейчас у меня пошли постоянные слёзы. Я саму себя потеряла в этих отношениях.

Для начала необходимо наладить какое-то обсуждение ваших отношений хотя бы раз в неделю.

– Ему всегда некогда… Мы, наверное, друг друга избегаем. С ним поговорить невозможно, у него постоянно какие-то дела.

Я пытаюсь себя где-то найти, чем-то заняться. Хочется найти опору в этом, а у меня почва из-под ног уходит и уходит, и никакой поддержки не получаю от него.

Так бывает. Я это наблюдал и у себя в семье с мамой и папой. Мой папа до определенного момента был золотым человеком, но после службы в ФСБ, где много насилия и стрессов, он тоже стал меняться. Так как в жизни не было духовной составляющей, то, чтобы разгрузить свою голову от этих переживаний, он стал напиваться.

Один человек рассказывал: «У нас была очень хорошая семья и я помню, как на моих глазах всё стало опускаться. Первой ошибкой, как мне кажется, было умолчание. Наша семья была очень общительной, на праздники у нас бывало много гостей, было шумно и многолюдно. Когда кто-то из друзей замечал, что у нас в семье есть какие-то проблемы, мы его больше не приглашали. Самым главным страхом было, что кто-то узнает, что у нас что-то плохо. Когда нет здоровой духовной жизни, начинается гордость. Так общительная семья начала постепенно оскудевать. Мне кажется, замалчивание было неправильным принципом, неправильно понятой фразой “не выносить сор из избы”. Наоборот, если есть какая-то проблема – нужно сигнализировать».

Не выносить сор из избы – эта фраза работает, когда все настроены на лучшее. В нашем братстве никто не ведёт себя по-хамски, но хотим мы или не хотим, все равно возникают какие-то конфликты. Мы можем покрывать любовью, когда человек совершает ошибки, но он сам это понимает и борется с этим. Проблема возникает, когда кто-то из коллектива начинает манипулировать. У нас суровое отношение к дракам, и, если человек подрался, он покидает обитель. Возможность остаться даётся, если человек понимает, что он ошибся и готов это деятельно подтвердить, тогда он отправляется на какое-то время на трудное послушание. Но если человек начинает манипулировать, то теряет своё право.

Я даже готов допустить, когда человек выпивает и ударил жену, но потом он, действительно ужаснувшись своему поведению, деятельно доказал, что этого не хотел. Абьюзеров же не видно, они сначала ударят, а потом дарят цветы, потом снова ударят и снова дарят цветы.

Правила человеческого общежития работают до тех пор, пока все участники готовы эти правила соблюдать. Если кто-то их нарушает, это не всегда уместно покрывать любовью. Если у меня будут какие-то ежедневные ошибки, мой духовник, чтобы лишний раз меня не тревожить, может сделать вид, что не заметил, но если это серьёзные ошибки, он должен сигнализировать о том, что я уклоняюсь не туда.

Моя сегодняшняя семья – это словно способ показать моим родителям, что у меня всё хорошо. Папа от нас ушёл, бросил маму с двумя детьми. Мама жила ради детей, она выживала, у неё не было образования, и она работала на рынке. Поэтому я сделала всё, чтобы доказать родителям, что они неправы, а я сделаю, как надо, хотя для меня в тот момент всё было естественно. Сейчас я понимаю, что это не были мои истинные желания. В 30 лет я поняла: что-то не то, и работа мне не в радость, и семья. Сейчас я уже ничего не понимаю, я доказала всё родителям, а теперь я просто не знаю, как жить дальше.

На первом этапе и это уже большое достижение – хотя бы всё это осознать. Потому что мы как христиане верим, что если человек осознал свою изначальную ошибку, то через покаяние Господь может устранить все последствия неправильного шага.

Разводиться или сохранить брак

Один человек рассказывал: «Когда мама развелась, у меня не было ни тени сомнения в её правоте, потому что она пыталась по-всякому – и по-хорошему, и по-плохому. Может её никто не учил этому, она не знала как правильно, но как ей женская интуиция подсказывала, так и она пыталась всё наладить. Когда она со мной советовалась, как быть, я говорил ей – нужно попробовать ещё раз. Если бы она была верующей, я бы посоветовал ей ещё какое-то молитвенное правило почитать. Она попробовала в последний раз и потом ушла. Она продала дом, купила землю и построила новый дом, у неё появился мужчина, она переживала, как я к этому отнесусь. Когда она подала на развод, папа позвонил мне в ярости со словами, что она его обманула. Ну, а что ты хотел, чтобы она пошла на улицу?

Я помню было время, когда была надежда, что он изменится. Он говорил, что, если он не бросит пить, он сам уйдёт, но когда он всё-таки не остановился, мама ему напомнила, что он собирался либо бросать, либо уходить. “Ты что сума сошла! Куда я пойду? – сказал он ей. – Отстаньте от меня, я как пил, так и буду пить”. Если раньше с ним о чем-то можно было говорить и он с чем-то мог согласиться, то на этом этапе он просто стал себя вести как хочет. У него стали появляться женщины, чего он даже не скрывал. Все попытки с ним поговорить ни к чему не приводили, мне он говорил, что я слишком маленький, чтобы его чему-то учить, а маме, что она все придумывает. Его алкоголизм становился все жёстче и жёстче. Мама была для него просто в роли домашней прислуги или в роли мебели. На каком-то этапе переносить это стало просто невозможно. И я в этом маму очень понимаю, потому что надежда есть до какого-то момента.

И, кстати, эта ситуация его встряхнула. Он потом позвонил мне и после этого мы стали общаться. Позвонил и сказал:

– Почему ты молчал, ничего мне не говорил?

– Но ты же не готов был слушать, я пытался тебе что-то говорить, но как ты мне отвечал?

Сейчас мы общаемся, и он стал гораздо лучше. После развода он понял, что всю жизнь жил как эгоист».

И ещё по поводу детей. Одна мудрая женщина сказала такие слова, что бывает, когда любовь между супругами уже распалась, они не разводятся ради детей, но дети, наблюдая ежедневно эту ненависть между родителями, усваивают, что брак – это вот так. И они понимают, что не хотят этого вообще – ни детей, ни брака. Дети потом живут в полной неопределённости. Я не сторонник разводов, но эти слова заставили меня посмотреть на ситуацию немного по-другому.

Поэтому, когда стоит вопрос о таких ситуациях, самое главное, что я вижу, это, что к женщине должна вернуться субъектность.

Субъектность – это то, что помогало заключённым выживать в концлагерях, не быть песчинкой в жерновах истории.

Одна женщина рассказывала, как муж стал выпивать и бить её и детей. Это был её второй брак, первого мужа убили в девяностые, и она тогда переехала в другой город ради безопасности своей и детей, где и встретила второго мужа. Он был человек с открытой душой, заботился о детях, она родила от него ещё ребёнка. А потом начались эти избиения, вначале её, а потом и детей. У неё был свой дом, куда она от него переехала. После чего он предложил ей приезжать к нему жить супружеской жизнью, а он будет давать ей деньги. Она совсем потерялась, потому что стала как проститутка – он её вызывает, платит деньги за детей. Сейчас она подала на развод. Она говорила об этой ситуации с одним священником, который сказал ей не уходить от мужа, при всём уважении к сану, я не смог с ним согласиться, он видимо ссылался на те самые слова апостола Павла.

У меня был некий протест против точки зрения, что то, что Бог сочетал, человек не разлучает, что развод не приемлем. Я советовался по этому вопросу с одним духовником. В послании апостола Павла говорится жене не разводиться с мужем, если же разведётся, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим (1Кор.7:10–11).

Если посмотреть формально на то, как эти апостольские послания написаны, они были написаны в христианской общине первых веков, в те времена человек, принимая христианство, мог быть убит, он рисковал всем: жизнью, имуществом, социальным положением. Это примерно, как было в Советском союзе в 37-м году, если про тебя узнали, что ты христианин, то репрессировали бы.

В апостольских посланиях не было совета о том, что делать, когда муж избивает жену. Видимо для людей той культуры это было настолько дико, что они даже не могли рассматривать подобные ситуации. Предполагается, что если мужчина так себя ведёт, то он и не может быть членом той общины. Поэтому взять это послание, не вникая в суть, и переложить на сегодняшнее время, выставив женщину виновной, не вполне разумно. Если женщина подаёт на развод в ситуации насилия и таким образом является инициатором развода, то, мне кажется, это какое-то передёргивание.

По церковным канонам, которые соблюдались раньше, когда общество было христианским, предполагалось, что если человек явно виноват в разводе, прогнал жену, то жена может вступить во второй брак, а он нет. Игнатий Брянчанинов знал архиерея, который говорил, что в его время разводов вообще не было. Сейчас не то, чтобы каноны потеряли актуальность, но дело в том, что раньше людей учили, что такое брак. Мальчик знал, что он будущий защитник, отец, супруг, а сейчас, к сожалению, мужчины понимают, что такое брак, что такое отцовство, только ко второму-третьему браку, что это – не просто мы вместе «потусить» собрались.

Поэтому можно ли сейчас применить тот же принцип к женщине, которая первая подала на развод? Мне кажется, что это передёргивание. Если бы сегодня в христианской общине узнали, что муж избивает женщину и приводит в дом блудниц, то они не женщину порицали бы.

Другой вопрос, что рекомендовать сам по себе развод это тоже тупик, потому что если были приобретены какие-то паттерны поведения, взгляды на жизнь, а субъектность не была обретена, то женщина, уходя от одной неблагоприятной ситуации, может всё начать по кругу.

Стратегия обретения субъектности. Ложные стратегии

Я тоже об этом думала, что если я изменюсь, то либо он сам экологично уйдёт из моей жизни, либо подтянется ко мне. Но я не понимаю, что лично мне делать, как себя вытащить, с ним я 10 лет прожила, ещё 10 проживу. Главный вопрос – что мне для себя сделать, чтобы себя вытащить?

Во-первых, самообразование. Я пришлю Вам литературу, с которой рекомендую начинать.

В прошлом году у нас был цикл бесед «Остаться человеком», там мы разбирали, как люди выживают в мегаполисах, в офисах и, в том числе в концлагерях, так как принципы там одни и те же, есть даже термин диктатура без слёз. Современные жители мегаполисов очень напоминают по своим характеристикам узников концлагеря. Когда человек думает только о еде и у него начинает регрессировать мышление – это болезнь колючей проволоки. Мы разбирали истории христиан, которые находились в условиях гонений и в концлагерях. Когда речь идёт о коммунистах, нужно учитывать, что они застали в какой-то степени христианскую культуру, видели своих верующих бабушек и дедушек, поэтому даже у них были какие-то христианские убеждения, были такие качества как трудолюбие, способность прийти на помощь, способность к состраданию. Евгения Гинзбург, будучи заключённой в одиночной камере, читала наизусть стихи. Какая современная женщина сможет читать наизусть стихи? И как раз вот такие примеры того, что люди противопоставляли давлению среды, мы разбирали в этих беседах. Проблема в том, что могут возникать ошибочные стратегии выживания, так сложилось, что подобные стратегии вошли в психологию, в частности в концепцию созависимости.

Созависимой женщине говорят, что она должна, во-первых, полюбить себя. С точки зрения философии, эгоизм – это любовь к благу. В неискажённом понимании любовь к себе заключается в том, что человек не потребляет что-то разрушительное для своей души, например, не опускается до уровня пошлых фильмов. Если человек понимает, что он начал деградировать, то отправляется восстановиться в паломничество или на природу. Но в вульгарном популистском понимании любовь к себе выражается в том, чтобы купить очередное платье. Почему эта стратегия ошибочна я как раз рассказывал в тех беседах, приводил истории женщин параллельно с описанием концлагерной системы, так как там большие сходства с абъюзивными отношениями в семье. Концлагерная система выработала определенные принципы уничтожения человека, низведения его до уровня животного.

Поэтому беседы с женщинами в бедственном положении я строил на принципах выживших. Суть концлагерной системы в том, чтобы лишить человека возможности принимать самостоятельные решения, потому что мы так устроены, что если этой способностью не пользуемся, она у нас атрофируется. Такой принцип мозга – что не используется, то теряется. Мы знаем это хорошо из школьного периода – после летних каникул трудно решать какие-то задачи, некоторые навыки утрачиваются. Соответственно, были определенные принципы низведения человека до уровня животного. Задачей концлагеря было подавить сознание человека, с точки зрения физиологии – вторую сигнальную систему. А вторая сигнальная система – это те смыслы, которые мы строим. С точки зрения академика Павлова, вторая сигнальная система способна разорвать условные рефлексы. Условный рефлекс – это, грубо говоря, когда на человека замахнулись, и, если его били уже несколько раз до этого, он просто съёживается. Или его избили один раз на улице и теперь он боится туда выйти – это тоже действие условного рефлекса. На этом строится принцип дрессировки и подчинения человека. Но развитие второй сигнальной системы (области смыслов), позволяет разорвать эти рефлексы. Например, если человек был избит, ему можно начать тренироваться, он знает уже как его противник двигается, и когда тот в следующий раз захочет ударить, он будет знать с помощью какого приёма дать ему отпор. Я не сторонник насилия, но это хорошо было показано в фильме «Если наступит завтра» (1986). Там был момент, когда беременная женщина пришла в камеру, её избили и она потеряла ребёнка. Теоретически можно предположить, если бы не было развитой второй сигнальной системы, она в следующий раз, зная, что нужно возвращаться в камеру, должна была ползти туда на коленях. Но так как её личностная структура не была разрушена, она поняла, что в камеру идти придётся все равно, придётся снова пережить избиения и поэтому ей нужно тренироваться.