О проблемах созависимости

Дети и инвалидность

В рамках данного текста создаётся контекст, на фоне которого можно было бы осмыслить феномен созависимости. Когда ситуация рассматривается исключительно в рамках концепции созависмости, то человек словно вырезается из всего окружающего пространства и выход перестаёт быть виден.

К примеру, есть мнение, что созависимость формируется и в тех семьях, где, может, и нет людей употребляющих ПАВ, но где есть дети с инвалидностью. Но опыт показывает, что не у всех родителей развивается состояние удручённости после рождения особого ребёнка.

Вот что, например, рассказывает одна мамочка о том, как восприняла рождение ребёнка с диагнозом (её слова отчасти применимы и к тем родителям, дети которых – зависимы). Когда мама впервые вышла гулять с коляской, ей казалось, что весь мир должен смотреть на неё, что это первое и единственное значимое событие в мире. Первые месяцы были кошмарными, но потом мама пришла к пониманию, что перед ней открывается новая жизнь. Вот что она говорит: «Это очень тяжёлая внутренняя работа. Каждый проходит через что-то своё. Я поняла, что у меня есть внутренние ресурсы, что я могу помочь не только своему ребёнку».

Мама быстро поняла, что, если ты хочешь повернуть мир лицом к особым детям, нельзя сделать это, повернув мир только к своему ребёнку. Нельзя построить доступную среду вокруг одного ребёнка, поэтому, если ты делаешь что-то для своего, ты делаешь это для всех. Например, Наталья Белоголовцева[12] хотела сделать занятия горными лыжами для своего ребёнка, а получилось – для всей страны. Мама особого ребёнка говорит, что благодаря ему она научилась больше ценить жизнь: «Я научилась ценить маленькие радости. То, что мы ходим, говорим, умеем читать, можем видеть солнце, выйти на улицу и откусить сэндвич. Можно зайти в воду, почувствовать, как по тебе бежит божья – коровка, как ты лежишь на песке. Ты можешь всё это осознать. Всему-всему, оказывается, можно радоваться. Я очень изменилась, я раньше не была такая. Я радуюсь теперь каждому дню и всем людям, которые хотят нам помогать. С тех пор, как я занялась помощью детям, я чувствую, что стала притягивать добрых людей. Для меня это чудо каждый раз. Я думаю, это происходит благодаря тому, что удалось открыться миру»[13].

То есть мама пришла к следующему выводу. Либо ты меняешься и вокруг тебя создаётся пространство, в котором – всем тепло, и таким образом создаётся среда, в которой и ребёнку хорошо. Либо по-другому история «не работает».

То есть в данном случае под созависимостью понимают комплекс переживаний, основанных на определённых мнениях в отношении «особых людей», а также подавленность, замыкание в себе и прочее и прочее. Одним словом – ступор. И чтобы выйти из этого ступора, нужен определённый взгляд на происходящее. Если человек пойдёт по тому пути, который предлагается концепцией созависимости (люби себя, заботься о себе), то груз переживаний может так и не покинуть плечи. Ведь при таком подходе возникает риск игнорирования тех причин, которыми ступор был вызван к бытию.

Эти ступор, подавленность, желание уйти в скорлупу в данном случае очень напоминают общий ход процесса при ПТСР. Если не фиксироваться на терминах и диагностических критериях, а посмотреть на шокированных родителей с позиции учения о доминанте, то можно сказать, что у них сформирована специфическая доминанта. Доминанта, согласно академику Ухтомскому, во время активации подавляет прочие отделы коры (человек забывает о том, что в мире есть хорошего, например); общий колорит мира, каким человек его видит, определяется текущей доминантой (мир видится серым, угрожающим); импульсы, поступающие в сознание во время активации текущей доминанты, переадресуются к ней (если мама видит другого ребёнка, то вспоминает своего, страдающего, и начинает плакать).

Если на ситуацию посмотреть под таким углом, то становится понятным, что простые рекомендации по отвлечению и развлечению не избавят человека от сформированной травматической доминанты. Необходимо построить новую, согласно выражению Ухтомского, бодрую доминанту, тогда действие травматической затормозится. А высшие смыслы, найденные человеком, помогут перестроить травматическую доминанту, превратить опыт негативный в источник мудрости. Так человек выходит в посттравматический рост.

Механизм формирования травматической доминанты и стратегия её преодоления представлена в тексте «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты», в частности, в частях 2.1–2.3. В тексте опубликован под названием «Депрессия и травма: как преодолеть».{32}

Также материалы о преодолении травматического опыта упоминаются в подборке «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты» – тексты и беседы иеромонаха Прокопия (Пащенко)».{33}

То же, «В контакте».{34}

Поиск смыслов, которые могли бы помочь родителям «особых детей»; является руководящей идеей цикла бесед «Особые дети среди нас».{35}

Здесь можно привести аннотацию к циклу «Особые дети среди нас», чтобы показать, насколько сильно концепция созависимости сужает понимание проблемы. Чтобы человек мог преодолеть ситуацию, понимание проблемы должно быть обогащено конструктивными смыслами.

Из аннотации: «Когда рождается ребёнок с аутизмом, ДЦП и иными формами «особости», это нередко воспринимается как катастрофа мамой (если папа есть, то и – папой). Чтобы выйти на новую ступень развития, на которой возможны счастье как родительское, так и «общечеловеческое», нужны новые смыслы. Во время подготовки и проведения бесед «Особые дети среди нас» эти смыслы активно искались.

В каком-то смысле (это не тавтология) «сложные» дети подводят родителей к необходимости искать новые основания жизни (утраченные некогда или, в принципе, не найденные). От условно здорового ребёнка (нейротипичного, как говорят) ещё можно откупиться: подарками, игрушками, – «на, купи себе что-нибудь, только не отвлекай папу». А от ребёнка с диагнозом ничем не откупишься, ты либо любишь его – и он как-то начинает развиваться, либо ты его не любишь – и он закрывается.

Для родителей и целых семейств (плюс – бабушки, дедушки) ребёнок с диагнозом (как это ни шокирующе звучит) становится иногда солнечным лучом, выводящим из накатанной колеи жизненных моделей и стереотипов. Взрослым кажется, что всё познано, всё распределено по полочкам, «всё схвачено, за всё заплачено». И вот они сталкиваются с ситуацией «полной невозможности» – когда прежние модели не работают и прежние взгляды ничего тебе не объясняют.

И, встав перед необходимостью искать новые смыслы и вырабатывать новые подходы к жизни, некоторые родители действительно становятся «новыми собой». Пройдя через полосу испытаний, как это ни странно звучит в начале пути, они приходят к благодарности, к способности прикоснуться к глубине мира. Может, их ребёнок и пришёл в их дом, чтобы вырвать их из метафизической спячки («Ах, отстаньте вы от меня со своими разговорами о каких-то смыслах, у меня дел – невпроворот, я в отличие от вас деньги, между прочим, зарабатываю, а не болтаю!»).

«Наш ребёнок научил нас жить», – сказал папа мальчика, которому поставили серьёзные диагнозы, рассказывая о своей истории и кивая в сторону супруги, которая стояла рядом. Через 10 лет диагнозы были сняты, все эти годы родители старались помогать своему малышу. «Всего-то понадобилось – 10 лет! – воскликнул папа. – Что такое 10 лет по сравнению с вечностью – ничто», – сказал он и посмотрел на свою молодую красивую супругу, та плакала.

Впрочем, не во всех случаях диагнозы снимаются, и с этим как-то тоже нужно учиться жить. Преодолевать чувство вины, неприязни к ребёнку, желание закрыться от мира, учась радоваться и любить».

См. также ответы:

«Особые дети. Детский аутизм. Муж не может принять, что у ребёнка особенности».{36}

«Особые дети. Детский аутизм. Ч. 2».{37}

Также можно отметить: некоторые люди полагают, что счастье можно получить только для себя. Для них характерно в большей или меньшей степени игнорирование других людей, законов мироздания, всего, что не вписывается в их собственную матрицу.

И только сталкиваясь с крахом своих эгоистических планов, некоторые приходят к пониманию, что есть духовные законы, на основании которых развивается мироздание. Если человек пытается, не переступая через этику, выбраться из кризисного поражения, то у него со временем появляется понимание, что «не всё так просто в этом мире». Он приходит к пониманию, что есть духовные законы. Если ты следуешь им, ты становишься способным пережить счастье, как своё внутреннее состояние.

Компульсивность, тревожность и травматический опыт

Говорят, что созависимые – компульсивны и гипертревожны. Что компульсивность (неуправляемое влечение, например, к гневу) – основная черта созависимых[14]. Но как они пришли к такому состоянию уязвимости перед компульсивными вспышками?

Когда проблемы зависимости и созависимости рассматриваются исключительно с позиции особенностей мозга или внешнего воздействия, то авторы ведут себя так, «как будто, – по выражению Виктора Франкла, – не существует иных детерминант поведения»[15]. Всё замыкается на тему мозга. Забывается, что, согласно учению академика Павлова о высшей нервной деятельности, у человека есть вторая сигнальная система. С её помощью человек может перестроить имеющиеся негативные паттерны поведения и сформированные рефлексы.

Учение академика Павлова упомянуто святителем Лукой (Войно-Ясенецким) в его трактате «Дух, душа, тело».

В своей жизни святитель Лука соединил призвание земное и призвание небесное[16], стал доктором медицины и доктором богословия. Он показывает, что высшие регуляторные функции нельзя свести только к деятельности мозга (с другой стороны, можно отметить, что свт. Лука пытался с позиции науки объяснить феномены эзотерического плана, видел феномены сознания там, где действовали «силы»).

Забвение того, что способствует развитию высших регуляторных функций, может привести к формированию того, что называется компульсивностью. Тема формирования компульсивности рассматривалась как в текстах «Преодоление игрового механизма», так и в беседах одноименного цикла.

Цикл бесед «Преодоление травматического опыта».{41}

Статья «ТРИ СИЛЫ: Цель жизни и развязавшееся стремление к игре (казино, гонки, игра по жизни)».{42}.

Текст «Эротомания, игровой психоз и неконтролируемая приверженность».{43}

О компульсивности. К примеру, вот выдержка из статьи «Три силы»: «Эмоция загорелась, засыпала своими искрами сознание, и человек не может противопоставить этому фейерверку никакого внутреннего ресурса. Такое трагическое положение дел характерно не только для людей, поражённых тягой к казино. Игрок увлечён желанием отыграться, а домохозяйка, например, увлечена желанием поругаться. Страсть гнева владеет ею наподобие того, как игроком владеет тяга к зелёному сукну. Игрок знает, что если не остановится, то столкнётся с крахом жизни, но, чтобы остановиться – сил в себе не находит. И домохозяйка, привыкшая ворчать и ругаться, знает, что такой образ поведения разрушительно влияет на её жизнь. Знает, но ничего не может с собой поделать. Оба они – и игрок, и домохозяйка – находятся в подчинении страсти».

И самое главное состоит в том, что если есть правильный взгляд на человека, то компульсивное поведение может быть выравнено. Если же мы теряем взгляд на человека с высших точек и остаёмся только с концепцией мозг-нейромедиаторы-реакция, то мы сужаем человека, выход просто становится не виден.

Говорят, что созависимые испытывают гнев и ненависть в отношении зависимых родственников. Гнев приобретает качества процесса компульсивного. Вот что в отношении гнева пишет одна женщина, посещавшая группу для созависимых:

«В группе наоборот учат писать гневные письма и выписывать всё, что угодно, не стесняясь в выражениях. Главное не давать это никому читать, просто выпустить пар. После написания гневного письма – его порвать с молитвой: Господи помоги, прости, очисти.

Я так пробовала писать.

Гнева появляется ещё больше. Психолог объяснила, что так и должно быть, т. к. человек годами копит обиды и гнев в себе. И когда начинаешь писать, ты только снимаешь верхний пласт и открываются все былые раны, поэтому требуется несколько лет.

В общем я перестала писать «гневки» ежедневно, испугалась плохого настроения, напряжения и злости. Потом всё улеглось. Сейчас если накатывает злость, ревность, стараюсь все свои мысли написать и порвать, немного легче».

По всей видимости, кураторам группы неизвестен тот факт, что таким образом человек подкрепляет свою доминанту гнева. При таком подходе за несколько лет он успеет превратиться в бубнящего старика/старуху (объяснение см. в разделе 2-м, в главе «О позиции "все травмы – из детства" и о гневе»).

Принцип доминанты применительно к теме преодоления гнева и обиды описан в материалах:

Подборка «Обида, гнев, злость… Прощение – ЛЕКЦИИ, ТЕКСТЫ ИЕРОМОНАХА ПРОКОПИЯ (также – иных авторов)».{44}

В рамках одного текста – «Гнев».{45}

В рамках одного видео – «Управление гневом: как это работает? Сергей Комаров, иеромонах Прокопий (Пащенко)».{46}

Компульсивные реакции входят в состав и ПТСР – посттравматического стрессового расстройства. Это расстройство очень напоминает явление созависимости. Солдат, находившийся в условиях боевых действий и аномальной обстановки, в контексте межличностной жестокости вырабатывает определённый тип реагирования на окружающую действительность. Отчасти опыт людей, прошедших войны (и концентрационные лагеря), сопоставим, если сравнить его с механикой образований травматического опыта в семьях, в которых было насилие и употребление ПАВ со стороны, например, родителей. И в этом смысле можно сказать, что понимание механики процесса позволяет сказать, как человеку выбираться их всего «этого».

В отношении опыта людей, выросших в семьях с жестоким обращением, были подготовлены такие материалы:

Кратко – в ответе «Женщина. Замужней мешает то, что в юности жила с пьющим папой, сформировалась определённая модель поведения».{47}

Принципы, изложенные в ответе, подробнее разбираются в следующих материалах:

В тексте «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты».

Часть 4.3. «Посттравматический рост. Примеры преодоления моделей поведения, сформированных под воздействием травматического опыта. Трудное детство и прощение родителей».{48}

Часть 4.2. «Посттравматический рост и преодоление моделей поведения, сформированных под воздействием травматического опыта».{49}

В ответе «Человеку, считающему (допускающему), что его травмировали родители», в отношении самого человека».{50}

Конфликты. Конфликт. Нападки со стороны нестабильного в психическом отношении человека.{51}

В отношении ПТСР и преодолении опыта, сформированного в условиях аномальных условий, были подготовлены, к примеру, следующие материалы:

Беседы и тексты, объединённые в подборку «Боевые действия. Осмысление. Преодоление тревоги, ПТСР. Чувство вины».{52}

Статья «Преодоление боевой травмы и выход из посттравматического стрессового расстройства: теория, практика, подходы».{53}

В отношении ПТСР, возникающего по разным причинам (в том числе смерть близких), а также в отношении ситуации, при которой человек убеждён, что травмирован родителями, – беседы и одноименные тексты, объединённые в подборку «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты» – тексты и беседы иеромонаха Прокопия (Пащенко)»:

На сайте Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря, в разделе «Соловецкий листок».{54}

В соцсети «В контакте».{55}

Все эти материалы объединены одной идеей, которая раскрывается как с позиции нейрофизиологии, так и с позиции православного мировоззрения и многочисленных опытов жизни. Речь идёт о построении ядра личности, культурного человека, второй конструктивной доминаты, которая вступит в конкуренцию с доминантой травматической и перестроит её.

Конечно, когда человек находится в проживании горя, когда в буквальном или переносном смысле у его горла находится нож, он может воскликнуть: «Да избавьте вы меня от этого кошмара! Мне плохо, уберите от меня тех, кто делает мне плохо, и всё! А вы толкуете про культурное и духовное развитие».

Ещё момент – человек, который прошёл курсы созависимых, научился сепарироваться и пр., что он будет дальше делать в жизни?

Да, отсепарировался, скажем, от сына зависимого? Что дальше? А как жить и работать в большом коллективе, где надо как-то сообща договариваться, чтобы выполнить общую задачу? Как жить человеку, которому внушили, что сепарация – это вариант решения ситуации? Да, где-то в исключительных случаях стоит рассмотреть вопрос о прекращении контакта с другим человеком. Но параллельно нужно учиться слушать других людей, иначе тенденция к распаду перевесит прочие мотивы.

А дальше, возможно, он столкнётся с теми последствиями, которые монах Иоанн (Адливанкин) описал в своём видео «Под маской психологии»: «Входящий в тренинги семейный человек выходит оттуда бессемейным. Приходящий из разумного, доброго коллектива, уходит оттуда с какой-то шизофренической идеей, что он имеет право довлеть, доминировать и властвовать. Приходящие от окружения добрыми людьми становятся одинокими»[17].

Надспорный путь

И ещё раз стоит отметить: родственники не призываются здесь к тому, чтобы потакать зависимости подростка. Не призываются и дальше выплачивать его долги и пр.

См., к примеру, ответ «Маме, дочь которой брала кредиты, снимала деньги с карты мамы, скрывает всё и отрицает».{57}

Речь о том, что вообще, в принципе, обеднение культуры приводит к жёсткой схематизации, чёрно-белому мышлению, к уровню, когда встречные проблемы решаются с бинарных позиций «вкл.»/«выкл.». И человек даже не видит, что есть надспорный путь.

Цель текста – поместить явление в контекст культуры, а не воспринимать как нечто, исключительно связанное с историей общения с зависимым человеком. Тогда сам собой надспорный путь начнёт проявляться.

Когда человек начинает своё духовное и культурное развитие, он переходит из позиции объекта («песчинка в жерновах истории») в положение субъекта (см. о субъектности упомянутую выше часть 4.2 текста «Преодоление травматического опыта…»{49}).

В отношении третьего пути, возможно, нелишним будет привести мысли двух зарубежных авторов. Не то чтобы в их советах здесь возникла великая нужда. Скорее их цитирование можно объяснить следующим образом. Упоминалось, что учение о созависимости родилось в недрах протестантской цивилизации, базирующейся на идее контроля над другими (поэтому, видимо, контроль является одной из главных категорий, свойственных для созависимого поведения). И потому было бы интересно привести мысли представителей данной цивилизации, но мыслящих иначе, увидевших тупик.

Цитирование как автора, написавшего предисловие к книге Джорджа Питерсона «12 правил жизни. Противоядие от хаоса»[18], так и самого Дж. Питерсона, не означает, что все их идеи восприняты «на ура!». Мысли этих авторов приводятся в подтверждение той идее, что концепция третьего пути видится актуальной не только автору данного текста.

Итак, в предисловии к книге «12 правил жизни. Противоядие от хаоса» отмечается, что те, кто полагает всё относительным, «решили обесценить тысячи лет человеческих знаний о том, как приобретать добродетели, отвергнуть их как устаревшие, «нерелевантные» и даже «подавляющие». Они были в этом настолько успешны, что само слово «добродетель» теперь кажется устаревшим, а тот, кто его использует, предстаёт анахронично-назидательным и самодовольным»[19]. И получается, что данным релятивизмом (концепция, которая гласит, что всё – относительно) усугубляется хаос, который и так свойственен жизни.