Родители. Дети. Воспитание.

Беседа с сотрудниками Центра свт. Василия Великого

Данный текст представляет собой расшифровку (с небольшими дополнениями) беседы иеромонаха Соловецкого монастыря с сотрудниками центра социальной адаптации свт. Василия Великого. В беседе обсуждалась тема принципов общения с людьми, с которыми тяжело наладить контакт, с так называемыми «трудными» подростками. Для сотрудников и педагогов центра этот вопрос – непраздный, ведь в центре проходят реабилитацию подростки, находящиеся в конфликте с законом. Каким образом и на основании каких принципов выстраивать с ними отношения, находить общий язык и точки соприкосновения?

Есть принципы, общие для различных сфер жизни. Они помогают найти ориентацию в огромном массиве разнообразных ситуаций (например, «ласковое слово и кошке приятно»). Эти принципы актуальны не только для пространства педагогического процесса, они актуальны и для всего пространства жизненной ткани в целом.

В связи с тем, что речь в беседе шла по большей части именно о принципах, то размышления, озвученные в ходе беседы, хотя и с определенной долей условности, могут быть актуальны как при общении с детьми, так и при общении с людьми взрослыми.

Эти принципы актуальны и в случае общения, например, супруги со своим пьющим мужем. Агрессия порождает агрессию, а терпение и любовь порождают терпение и любовь. В этом смысле можно сказать, что основная задача беседы состояла не столько в обсуждении проблем общения с агрессивными подростками или с людьми, употребляющими ПАВ. Главная задача беседы состояла в выявлении принципов христианского отношения к личности другого человека.

Другие беседы иеромонаха Соловецкого монастыря можно найти на сайте Соловецкого монастыря:

http://solovki-monastyr.ru/abba-page/narcomania/#6.

Избегать заискивания и превозношения

Начнем сегодняшнюю беседу несколько необычно. Скажем вначале, чего следует в общении с подростками избегать: заискивания и превозношения.

Один человек, посмеиваясь, рассказывал, как его папа, пытаясь с ним наладить контакт, поинтересовался: «Сколько нынче стоит упаковка марихуаны?». В окружении этого подростка «упаковка марихуаны» говорить было не принято. Папа этим вопросом поставил себя в неловкое положение.

– Пытался говорить на одном языке… (из аудитории)

– Дело в том, что родителям нужно говорить языком понятным, но не надо скатываться до сленга. Взрослые не живут в среде, формирующей сленговые выражения, и действительного значения подобных слов родители зачастую не знают. А потому из их уст они, бывает, звучат комично.

Исходя из детских воспоминаний, а также из последующего опыта общения с «трудными» людьми, я понял, что есть две недопустимые вещи: нельзя ставить себя выше (безнаказанно это не проходит) и нельзя заискивать. Если те, кто работают с трудными детьми, начинают заискивать перед ними, то мгновенно теряют авторитет.

Вспоминается репортаж с одного военного корабля. Моряки, несущие на нем службу, вот что рассказывали о своем капитане. Он с ними не заискивает, он строг, но справедлив, говорит по существу. Упомянув о таких чертах характера капитана, моряки сказали, что готовы идти за ним и в огонь и в воду.

Возможно, некие черты характера этого капитана можно сопоставить с образом капитана из фильма «Хозяин морей: на краю Земли» (2003). Команду его корабля составляли в основном возмужавшие мальчики. Капитан считал, что «не надо с ними быть запанибрата – для них это признак слабости. Но и тираном быть незачем».

Есть грань между понятием «смотреть как на равного» и понятием «быть запанибрата».

«Смотреть как на равного» – то есть относиться к человеку с уважением. Не считать глупыми его вопросы («Что ты лезешь со своими вопросами?!»), а отвечать на них по существу. Не пытаться ломать человека, выдвигая в авторитеты самого себя («Вот я в твои годы…»). Не навязывать свою точку зрения, а пытаться объяснить что-то, высвечивая проблему во всей ее очевидности.

«Быть запанибрата». Группа подростков разгромила квартиру своего учителя, который пригласил их на Новый год. Один из участников погрома говорил, что, как ему казалось, учитель их побаивался и потому пытался «подластиться».

Бывает, что педагог хочет задобрить подростков и привлечь их внимание к своим словам путем инфантилизации своего поведения. Начинается процесс заискивания с использованием молодежных терминов. Чем оборачивается выбор такой стратегии? Подростки на первом уроке, может, и посмотрят с интересом на педагога, который общается с ними запанибрата. Но потом начнутся срывы уроков, снежки в спину, насмешки, хамство.

Желающие ознакомиться с вопросом более подробно могут почерпнуть урок в трагичной истории Юлии Михайловны – героини романа Ф. М. Достоевского «Бесы». Будучи супругой губернатора, она стала общаться на короткой ноге с молодыми людьми, нравы которых отличались вольностью. Юлия Михайловна пребывала в наивном убеждении, что те преданы ей фанатически, что она может «ободрить молодежь, образумить ее, вдруг и неожиданно доказать им, что их замыслы известны, и затем указать им на новые цели для разумной и более светлой деятельности». Ей грезилось, как о ее успехах и о ее влиянии на молодежь говорят в высшем обществе. В своих мечтах она видела, как признаются ее заслуги, как благодаря ее заслугам супруг получает более почетную и высокую должность. Но реальность оказалось жестокой. Молодые люди цинично воспользовались наивностью Юлии Михайловны, опозорили и ее саму, и ее мужа.

Отличие между любовью и отношениями «запанибрата» прекрасно прочувствовано священномучеником Фаддеем (Успенским) в его работе «Записки по дидактике». Эта работа невелика по объему, но чрезвычайно богата ценными советами педагогического характера. Первую часть («Общая дидактика») можно воспринимать как целостное и развернутое учение (при объеме в несколько десятков страниц). Из него применительно к разбираемому вопросу мы взяли лишь несколько идей.

Священномученик Фаддей делает акцент на любви педагога к воспитанникам, но наряду с тем отмечает, что «качество учителя, неотделимое от любви, это справедливость». Любовь без справедливости может «превратиться в потворство слабостям детей», она не может быть истинной. Истинная христианская любовь сорадуется истине, но с неправдой не мирится. Если дать дурным склонностям свободу возрастать, они могут начать препятствовать развитию добрых задатков.

Учителю необходимо обладать таким качеством, как твердость. Впрочем, это качество не нужно путать с желанием «поставить непременно на своем». Упоминая о твердости, священномученик Фаддей пишет о любящем детей учителе, а не о учителе-формалисте. Учитель должен совместить в своей практике твердость, последовательность характера с любовью и справедливостью. Тогда он приобретает в глазах детей уважение и авторитет, которому они невольно покоряются. «Впрочем, пользуясь авторитетом, учитель не должен злоупотреблять им. Авторитет должен основываться на свободном доверии и уважении к учителю, а не на подавлении личности ученика». Священномученик Фаддей неодобрительно отзывается о ситуации, при которой учитель на каждом шагу проявляет свою власть, стремясь показать ученикам свое над ними превосходство. По мнению автора, учитель нередко «должен предоставлять ученику свободу действовать по собственному рассуждению и избранию».

Учителя должна отличать приветливость. Но та, что исходит от доброты сердца, а не от одного лишь желания казаться ласковым. Приветливость и отношение к ученикам на основаниях свободы не должны переходить в фамильярность, «когда дети видят в учителе равного себе». При всей простоте в общении учитель должен быть образцом для детей, человеком, «вызывающим полное их уважение и недоступным, по возможности, критике». Если простота в общении сочетается у учителя с твердостью и последовательностью характера, если он не потакает детским капризам и прихотям, то «никогда дети не дойдут до фамильярности в обращении с ним, как бы он ни был прост и добр».

Дополнить эти идеи можно словами протоиерея Валериана (Кречетова). Протоиерей Валериан, будучи отцом семерых детей, имеет богатый опыт педагогического характера. Он говорил, что «с детьми всегда нужно работать внатяг». То есть нельзя сильно тянуть, но и отпускать тоже нельзя. Должна чувствоваться «прямая связь, упругая такая, но не отпускающая. Потому что отпустишь – покатится, натянешь – наоборот, оборвется все. Но это уже чутье нужно, к каждому – подход индивидуальный»[1].

Поверить в человека

Для меня стало ключевым моментом признание, прозвучавшее от одного воспитанника Центра. Это произошло, когда мы с ребятами говорили о вере в человека (имеется в виду вера, что человек не является до конца павшим, что для него остается возможность преображения). Признался ребятам, что не знал, как выстраивать с ними общение. Сказал правду. Кто-то пытается играть какую-то роль, но игра с подростками, повидавшими жизнь, – бессмысленное занятие. Они мгновенно чувствуют фальшь. Понял, что не надо относиться к ребятам как к уголовникам, а надо отнестись к ним как к людям. Да, они оступились, но все-таки они – люди. Описав ребятам свои принципы, сказал им такие слова: «Я поверил вам». Совершенно не ожидал, что один юноша скажет в ответ от имени всех: «А мы поверили вам».

Получается, что доверие возникает в ответ на доверие. Конечно, вера в человека не означает, что нужно ему отдать «ключ от квартиры, где деньги лежат». Зная, что у человека есть какие-то слабости, что он, например, употребляет наркотики, мы не можем дать ему повод для соблазна. Мы не можем положить деньги у него на виду, потому что понимаем, чем это закончится.

Но верить в возможность возрождения для этого человека необходимо всегда. На какой бы стадии болезни, падения он ни был, даже на самой, по мнению других, последней, шанс есть и у него.

На каких авторов приводятся ссылки

Чтобы не быть голословными, приведем слова некоторых уважаемых людей, а их высказывания проиллюстрируем примерами.

Ссылка на авторитет (мол, хочешь или не хочешь принимать, но тебе нужно верить таким-то образом; нужно считать вот так, а не иначе) не всегда работает. Когда разбирается какой-то вопрос, можно попытаться показать другому человеку справедливость своего утверждения. Бывает, что он естественным образом соглашается с предлагаемым ему взглядом.

Кстати, исполнительный директор Центра социальной адаптации святителя Василия Великого Иулиания Владимировна Никитина отмечает, что важно не только говорить. Важно также быть готовым услышать от собеседника что-то в ответ и что-то из услышанного принять.

В качестве комментария к ее словам можно привести еще одну мысль священномученика Фаддея. Он пишет, что как бы ни опытен был учитель, он не должен полагаться на одну опытность. Наблюдения, хотя и многолетние, неполны, а выработанные приемы преподавания могут иногда быть неправильными. Священномученик Фаддей советует учителю изучать дело воспитания и обучения не только практически, но и теоретически. То есть советует учителю читать сочинения, раскрывающие темы педагогического характера, а также беседовать с людьми опытными и знающими. «Посредством чтения учитель может познакомиться с опытами, которые применяли в деле воспитания и обучения в течение многих веков, с мнениями знаменитых педагогов, основанными на всестороннем изучении человеческой природы».

Вследствие доминирования практического подхода у учителя часто устанавливаются определенные, слишком однообразные приемы преподавания. И такое положение дел может легко сделать его преподавание безжизненным. «Читая же книги разных лиц, трудившихся в учебно-воспитательном деле, учитель встречает новые для себя мысли, знакомится с новыми приемами преподавания. Да и вообще чтение при однообразной учебной деятельности может освежающим образом действовать на душу».

В русле данного наставления и будет разворачиваться дальнейшая беседа. В течение нескольких лет специально искал, на чьи размышления, идеи, взгляды мог бы опереться. И сейчас хочу поделиться мыслями тех людей, которым удавалось находить подход к людям.

Первый автор – архимандрит Тихон (Агриков). Его любовь к людям поистине была велика. Прошел всю Вторую мировую войну. После войны сознательно принял священство, несмотря на все давление, которому подвергался (после Второй мировой войны репрессии по отношению к Церкви еще не закончились). Стал преподавать в Московской Духовной академии пастырское богословие.

Он завоевал колоссальную популярность в народе. К нему на исповедь шло столько людей, что исповедовал он с вечера и до самого утра. Когда на него начались гонения, был вынужден переезжать с места на место по всему Советскому Союзу. Во время гонений он и умер.

Другой автор, чьи мысли и наставления будут процитированы, – преподобный Порфирий (Кавсокаливит). К нему со всего мира приезжало великое множество людей, и очень многих он вернул к жизни.

У архимандрита Трифона (Новикова) из Сергиева Посада, который уже более тридцати лет окормляет Сергиево-Посадское СИЗО, есть очень интересная лекция на тему душепопечения заключенных.

Надежда на будущее. Два подхода

В конце вводной части кратко хотел бы обозначить две основные модели общения с людьми, которые в жизни «наломали дров».

Первая – обличать человека. Поясню на реальном примере. Один человек, который совершил в жизни немало серьезных ошибок, видимо, пережил катарсис, момент раскаяния, и пришел на исповедь. А батюшка возьми да после исповеди ему и скажи: «Снимай с себя крест, ты теперь больше не христианин». Как посмотреть на такую ситуацию?

Человек, хотя и тяжко согрешивший, может испытывать жажду очищения. Но если не дать ему надежды, а вместо надежды дать от ворот поворот, он может ожесточиться и пуститься во все тяжкие.

Красноречивым комментарием по данному вопросу является случай, описанный архимандритом Спиридоном (Кисляковым) в его книге «Из виденного и пережитого. Записки русского миссионера»[2]. Эту книгу наряду с творениями священномученика Фаддея можно внести в золотой фонд педагогики. В первой части книги он рассказывает о монашеском призвании (это вы можете пропустить); а во второй части (это будет для вас чрезвычайно интересно) пишет о том, как он поехал на каторгу в Сибирь проповедником и через его руки прошло около 20 000 каторжан, колоссальное количество. Отец Спиридон окормлял арестантов, отбывавших в дореволюционное время наказание в тюрьме и на каторге. Тысячи и тысячи заключенных прошли перед его глазами. Заключенные любили его, и его влияние на них было очень благотворным. Он пользовался большим уважением у заключенных именно благодаря своей пастырской чуткости.

Архимандрит Спиридон приводит историю, рассказанную ему одним арестантом. Этот человек совершил много преступлений и однажды решил: «Всё – хватит, хочу принести покаяние».

«Через неделю я отправился в монастырь, Сергиевскую пустынь. Начал уже каяться священнику, да и скажи ему на духу, что, мол, я, батюшка, раскольник. Как услышал этот-то священник, что я раскольник, а он давай меня тут же в церкви срамить, ругать, называть меня врагом Христовым, беспутным человеком и т. д. Я как стиснул зубы, да и закатил его по макушке! Ох, как я тогда озлобился. С этого дня я решился, как говорят, на все, и вот с того времени прошло пятнадцать лет, и я все эти годы не выхожу из человеческой крови. Что же, посижу я здесь и, быть может, как-нибудь и освобожусь, и опять придется взяться за то же самое прежнее ремесло».

Поэтому, если человека не принимают, это может его толкнуть на еще более тяжкие преступления.

Многие считают (почему-то среди священников такая точка зрения очень распространена), что правильным педагогическим приемом будет, если, например, человек покаялся в том, что он был оккультистом, послать ему книжку о предательстве Христа, мол: «Знай, что ты – предатель». Этот подход может привести к тому, что человек отчается или вообще перестанет приходить в храм, решив: «Раз я такой грешник, ну что теперь? Раз уж рай для меня закрыт, то хоть эти 20 лет, что мне отведены, поживу в свое удовольствие».

Вторую модель, когда человеку дают надежду на будущее и не очень-то напоминают ему о прошлом, можно богословски обосновать (о прошлом человек все равно, конечно, вспоминает в покаянном чувстве, но у него есть надежда, память о прошлом не пригибает его к земле и не ввергает в отчаяние). Желающие познакомиться с обоснованием могут прочитать раздел «Возмездие» в книге патриарха Сергия (Страгородского) «Православное учение о спасении». В особенности – объяснение 33 главы из книги святого пророка Иезекииля, которое приводится в конце раздела (мысли патриарха на поднятый вопрос в сокращенном и адаптированном к современному читателю виде приводятся в книге ««Победить свое прошлое»: исповедь – начало новой жизни» в главе «Что такое прощение: "списание долгов со счета" или "нравственный переворот в душе"?»)[3].

Устами святого пророка говорит Господь: «Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился и жив был». Если беззаконник «обратится от грехов своих и будет творить суд и правду… то он будет жив, не умрет. Ни один из грехов его, какие он сделал, не помянется ему; он стал творить суд и правду, он будет жив». Комментируя призыв беззаконнику отвратиться от злых путей, патриарх Сергий пишет, что Бог не преследует кого-нибудь за прошлые грехи. «Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник помыслы свои, и да обратится к Господу, – и Он помилует его… ибо Он многомилостив». Господь предлагает человеку жизнь, но необходимо, чтобы люди этот дар приняли. Если люди отвращаются от этого дара, то они лишаются жизни. «Но если они предлагаемую жизнь принимают, тогда… никакое прошлое человека не вспоминается».

Об осуждении

Архим. Тихон (Агриков)

Теперь постараюсь изложить размышления и наблюдения, которые удалось собрать. Первое, чем хотелось бы поделиться, – это выдержки из книги архимандрита Тихона (Агрикова) «Курс лекций по пастырскому богословию для студентов Духовной Академии. III курс»[4]. Не понимаю, почему эту книгу не переиздают.

Там есть совершенно потрясающая глава «О пастырском осуждении» и об обращении с закоренелыми грешниками. Ничего подобного в жизни мне не приходилось читать. Изложу кратко, своими словами, то, что можно выделить.

Архимандрит Тихон ставит вопрос об осуждении человека и о том, насколько это вообще допустимо. Он совершенно справедливо замечает, что осудить человека за какой-то грех – значит, осудить самого себя, потому что никто из нас не может ручаться, что сам что-то подобное никогда не совершит.

К этому можно добавить, что у каждого из нас в жизни был такой опыт, когда мы кого-то осуждали. Если постараемся, то вспомним обязательно, наткнемся на случай, когда мы видели, что человек делает какую-то глупость, и думали: «Я этого в жизни никогда не сделаю!». Но проходит неделя или, может быть, несколько дней или часов, и мы ловим себя на мысли, что делаем именно то, что недавно осуждали.

Многие трезвенники, которые осуждают наркоманов (тоже доводилось встречаться с такими), говорили: «Ой, я до такого точно никогда не докачусь!». Однако проходит какой-то очень небольшой срок, и вот – он уже занимается буквально тем же.

Порицать можно только какой-то поступок, но осудить окончательно человеческую личность недопустимо. Разница между порицанием и осуждением в следующем: на то, что человек украл, можно сказать, что это нехорошо; но сказать, что этот человек – вор, значит, все многообразие человеческой личности свести к одному определению.

Можно привести еще один пример – для меня он был очень понятным. Когда я лежал в больнице, то познакомился с человеком, у которого сын ушел из дома, стал встречаться с некими «мажорами», начал относиться с пренебрежением к отцу, хотя тот очень высокопоставленный военный, герой, участвовал в каких-то спецоперациях в Афганистане, а с собственным сыном сладить не мог. Оказалось тем не менее, что сам отец очень любил осуждать других людей: один у него «гад», другой – «сволочь»…

Тогда так и не удалось ему ничего сказать. Но казалось очевидным: то отношение, с каким мужчина подходил к другим, било по нему самому. Судя по всему рассказу, сын относился к нему точно так же, как отец относился к другим.

Был еще один случай: женщина просила поговорить с ней и ее пьющим мужем – у них разваливалась семья. Для меня было совершенно поразительным узнать два следующих обстоятельства: первое – что у этого пьющего человека есть родная сестра, которую он бросил. Он несколько раз устраивал ее на работу, но она прогуливала, начинала пить. И он сказал, что пока она не перестанет пить – она ему не сестра, хотя было ясно, что пить она не перестанет, потому что это был уже хронический случай (правда, чудо Божье всегда и всюду возможно).

Но, наверное, в любом случае можно было хотя бы раз в неделю привозить ей продукты, потому что она – его родной человек, родная кровь. А поскольку он от нее отказался, их мама, уже пожилая, больная женщина, которая сама еле ходила, на свою пенсию стала что-то покупать и на другой конец города ездить, потому что ее дочь даже суп не может себе сварить.

И было совершенно поразительно, что те же самые слова, какие он говорил своей сестре, я услышал от его жены в адрес его самого: пока он не перестанет пить, он для нее не существует и никаких с ним разговоров.

Этот мужчина, конечно, очень страдал из-за того, что жена к нему так относилась, но мне так и не удалось ему объяснить, что, видимо, до тех пор, пока он не изменит своего отношения к сестре, в его жизни тоже ничего не поменяется.

Признать возможность возрождения – «увидеть» другого

Если отнестись к человеку, как к человеку, если увидеть в нем перспективу нравственного возрождения, то открывается возможность к такому возрождению его призвать. Отец Тихон (Агриков) приводит отрывок из Евангелия о призвании апостола Матфея. В Евангелии кратко сказано, что Матфей был мытарем и пошел за Христом. Здесь надо пояснить, что мытари в те времена были, пожалуй, подобны рэкетирам из 90-х. В Римской Империи, в некоторых ее частях, практиковался обычай отдавать государственные должности на откуп. Таким образом, если сейчас налоговый инспектор должен брать какую-то фиксированную ставку, то в Римской Империи, собрав определенную сумму в государственную казну, сборщик получал ярлык сбора дани, и всё остальное, что мог собрать сверх положенного, забирал себе – поэтому мытари действительно лютовали.

И отец Тихон этот скупой отрывок о призвании апостола Матфея разворачивает, поясняя и комментируя[5]. Мытари, отверженные своим народом, были изгоями. Матфей и сам признавал себя отверженным грешником – мытари обычно не смущались своего положения. Но вдруг он слышит, что идет какой-то галилейский пророк, который очень милостиво относится ко всяким грешникам. В душе Матфея зародилось желание ближе познакомиться с таким удивительным человеком, особенно после того, как он увидел, что множество отверженных, страдающих людей к этому человеку тянулись и все находили у него понимание и сострадание.

Отверженный своим народом, он не надеялся ни на какое близкое знакомство, тем более не мог рассчитывать на свое избрание в число учеников. Но когда он увидел этого галилейского Учителя, который остановил на нем исполненный любви взгляд и сказал ему: «Следуй за Мной», то, как пишет отец Тихон, все прошлое для Матфея померкло, и перед ним открылось только ослепительное будущее, и, совершенно ошеломленный этим предложением, он оставил свой ящик с деньгами и последовал за Христом.

На самом деле это совершенно реалистично, здесь нет ничего надуманного. В детстве у меня был период, когда я хулиганил – и точно так же были взрослые, к которым я тянулся. Например, часто вспоминаю дядю Диму (может быть, совсем детский эпизод, тогда мне было лет шесть). Тогда я был еще маленьким и на тот момент единственным ребенком в семье. И если родители устраивали какие-то праздники и приезжало много гостей, все начинали собираться, гуляли, выпивали, а про детей забывали, и я сидел скучая в своей комнате (ко взрослым меня не пускали).