- -
- 100%
- +
Вместо визы (нулевая глава)
Готовь сани летом. Карантин не навсегда, по жилам Старой Риги когда-нибудь вновь потекут туристические лейкоциты, кровь экономики. Туристическое предложение можно готовить уже сейчас. Набросаю «рыбу», ближе к победе над вирусами подправим «чо не так».
Говоря от лица Латвии обо всех странах Прибалтики сразу, отмечу главное: лучшее море, кухня и природа все-таки у нас. Лучшие соседи – у них. Жванецкий в таких местах делал паузу, чтобы дошло до всех, кому отправлено. Ни Литва, ни Эстония возражать не станут, все равно подумают, шучу. Ну, пусть. Приезжайте: Паланга, Пярну, Юрмала сами за себя выскажутся.
Когда чем-то меряются маленькие страны – это всегда нелепо. Чтобы вы поняли, насколько Латвия небольшая страна, мы все – соседи Укупника. Это чистая правда: в девять из десяти приездов в Юрмалу я на него натыкаюсь. В семь из этих девяти – дважды. Раньше я думал: за песни подобные «штандартенфюреру Штирлицу» человеку положен ад. Оказалось, ад у нас. Довольно прохладный, впрочем. И гостеприимный, плакатом «Добро пожаловать в пекло!» у нас никого не встречают.
Бесы вообще облетают Ригу стороной. Как и самые главные ангелы. По всей видимости, на наш счет у них какой-то уговор. Люди, предоставленные сами себе, не так уж беспомощны и, в целом, справляются. Хоть и ворчат постоянно, что «могло бы быть и лучше!». Но они бы ворчали в любом случае, поверьте.
Из высоких достижений у нас Порзингис. В Литве Сабонис, в Эстонии – уровень зарплат. Прибалтийские столицы как три царских сына. Таллинн – благополучный, зажиточный, вследствие чего серьезный и спокойный. Вильнюс – домовитый, сосредоточенный на себе. Симпатичный младший, у которого все так себе, но при этом с лица не сходит странноватая (добродушная, окей?) улыбка – мы, рижане.
Без сентиментальности в Риге жить трудно. Здесь популярен фатализм, но при этом в нем все еще много оптимизма. Рижане довольно милые и это их главное качество. Ходят слухи, что если рижанин не милый, он из Даугавпилса. Если милый чересчур, значит, большую часть времени живет не здесь, а где-нибудь в остальной Европе.
Приезжающих к нам туристов стоит награждать чем-нибудь теплым. Не медалью «за взятие шезлонга» и «за солнечные ожоги первой и второй степени» точно – для этого на нашем пляже надо провести сезонов сорок. Нашему лету рады поставщики пледов и продавцы глинтвейна. Мороженщики, чтобы отыграться, летят в теплые страны или ждут декабря. Под Рождество у нас парадоксальная теплынь, всходят по второму разу озимые помидоры. Есть мысль украшать ими новогодние ёлки вместо шариков. «Ель в томате». Отчего нет, если шпроты в таком виде какой-то извращенец все же выдумал?
Шведы, финны, испанцы, португальцы – их сюда возят программами на паромах. Синея в Юрмале, они наблюдают за купающимися в 14 по Цельсию россиянами, которые никуда не делись. «Новая волна» схлынула, обнажив после себя застроенную россиянами береговую полосу. Которые все так же тут – только без телевидения. Где-то очень рядом вечно прячутся Пугачева с Галкиным (хотя их никто не ищет). Укупник же проживает здесь давно, организует, кстати, отличные джазовые фестивали с первейшими мировыми звездами.
Рижский и, тем более, юрмальский сервисы подчеркивают, что гостеприимство у нас не самоцель. И на огромные чаевые не претендуют – «Новую волну» все равно не переплюнуть. Учитывая изменения в курсе, даже тем, кто был на ее гребне. Провожали ее с грустью. Были же планы. Были же цены. Теперь осевшие в дюнах богачи по осени жгут костры из не потраченных за сезон денег. На звонкий дым приезжают муниципалы и греют руки.
«Новая волна» породила много слухов. Легенды про стоящие впритирку яхты нефтяных шейхов. Про ковровую скупку побережья. Про день рождения Игоря Крутого – эту расскажу. После дня рождения маэстро, традиционно отмеченным на «Волне», в туалете отеля, где был банкет, некто оставил тщеславную размашистую надпись. «Тут гулял Игорек!» – водостойким маркером на белом кафеле. Уборщицы качали головами и жалели Аллегрову: «Все мужики пьянь одинаковая!». На самом деле, это день спустя, на другом уже банкете, пошалил Алекс Дубас. Метрдотель так часто упоминал, что «вчера у них праздновал Сам Крутой!», что грех было не откликнуться.
Мы – шенгенский узел, из которого можно двинуться куда угодно. Сами рижане так и делают. Работать в Норвегии, чтобы провести лето в Турции, в порядке вещей. Выбор велик. Рига – аперитив перед остальным баром ЕС. «Велкамдринк», если летите туда или бокал похмельного пива, если обратно.
Если же представить Россию автономным космическим кораблем (а она все больше на него похожа), а остальной мир неким «космическим пространством», то нам в этой системе отведена роль шлюза.
Мы – страна, в которой надевают скафандры.
Некоторые в них потом так по миру и ходят – удивляясь, как все догадываются, что они русские. По кислородным баллонам, естественно. И это не обязательно акцент или майка с Путиным. Просто, когда дышишь не тем, что вокруг, а тем, что возишь с собой, не отпуская, это видно.
Национальный вопрос у нас – есть. В этом смысле одновременно существуют две Риги или даже две Латвии. Накладываясь друг на друга, как волны света разной длины, они создают общую картину, им самим со стороны не всегда видную. Рижане-русские и рижане-латыши – разные, не стоит строить иллюзий. Но вернее это так: когда они расходятся по семьям и телевизорам – они начинают быть русскими, латышами и прочими. Выходя же на улицы города, становятся просто рижанами. Я больше верю в такую национальность. Заодно это и вероисповедание тоже.
Люди везде одинаковые, скажет кто-то и будет прав. Но примерно также все жидкости в физике описываются одним уравнением. При этом одна из них вода, другая молоко, третья яд, четвертая топливо и так далее. У рижан свой химический состав, я настаиваю. Со своими уникальными характеристиками. Если их нагреть – они бурлят и кипятятся (но до взрыва дело никогда не доходит). Если нагреть сильно – испаряются, чтобы кристаллизоваться в какой-нибудь Ирландии. Если же запивать нами какой-то народец покрепче, общего вкуса мы не испортим, а скорее облагородим, добавив в букет чего-то совершенно своего.
Нас пробуют растворить и Восток, и Запад, и от этого всегда осадок.
Учитывая, что все мы на 75 процентов состоим из воды – сравнение легитимное. Некоторые жидкости не смешиваются или делают это на время и с трудом. Но при желании и хорошем врабатывании, можно соединить что угодно с чем угодно. Об этом говорят наши многочисленные смешанные браки и многое другое. Вот несколько фактов, это подтверждающих:
1. Тут говорят на двух языках, порой одновременно.
2. Название главной юрмальской улицы «Йомас» упорно склоняют, не зная, что в русском языке нет слова, чтобы его перевести. Йома – это волнистая линия на песчаном дне, которую оставляют после себя волны. И это не «он», а «она».
3. Архитектура, оставленная Риге немцами, выигрывает у архитектуры оставленной Советами. (Старая шутка: до Москвы от Риги 920 километров, до Питера 573, до Берлина двести-двести пятьдесят лет).
4. Шествие легионеров и гей-парад собирают у нас примерно равное количество участников. Что наводит на мысли.
5. Группу «Брейнсторм» под этим именем знают на Востоке и Западе. Но у себя дома они превращаются в «Прата ветру».
6. Рижский залив никогда не станет настолько глубоким, чтобы про него перестали шутить.
7. Рижский бальзам никогда не станут пить по целой бутылке за вечер.
8. В Латвии никогда не перестанут спорить, с кем лучше – с Европой или Россией.
9. Никогда не перестанут болеть за рижское «Динамо».
10. Никогда не начнут знать, как точно выглядит президент страны.
Если среди ваших знакомых нет рижан, я вам сочувствую. Прочитав данную книгу, вы это сочувствие утратите.
Но утрата не будет горькой – обещаю.
И еще, на всякий случай. Автор не претендует на тонкое знание человеческой натуры, общественных процессов и геополитических нюансов. Не ставит перед собой целью описать эпоху или оставить послание потомкам. Эти рассказы – всего лишь несколько кусочков паззла из картины мира одного единственного, субъективного, во многом предвзятого человека. Живущего здесь и сейчас, в Риге, на рубеже 20-го и 21-го веков. В семье с супругой Ольгой, детьми Данилой и Александрой и лучшей в мире кошкой Пенелопой.
Рижане
Блондинка и хоккей
Я наблюдал за ними несколько лет. Мы все работали в одном большом здании, в котором располагались: отделение банка, телефонная компания, клиника похудания, налоговое управление, стоматология, автоймойка, филиал Майкрософта, радиостанция и еще много чего. Конкретно они были из офиса хоккейного клуба.
Всегда в одно и то же время эту пару можно было застать за довольно плотным завтраком в большом общем кафе, куда ходили все. Они всегда выбирали один и тот же столик, садились и за едой беседовали.
Он – высокий, молодой, все еще растущий, бугай. С бычьей спортивной шеей и другими накачанными мускулами. Русский.
Она – миниатюрная латышская блондинка. Точеная фигурка в ультра-мини, на тоненьких, высоких каблуках, с ярким макияжем и многочисленной, бренчащей на ушах и запястьях, бижутерией.
Два архетипа совершенно разных вселенных. Самый изощренный и фантастический ум не сумел бы придумать им общую тему для разговора. Любой здравомыслящий человек не предположил бы между ними ни малейшего взаимопонимания. И оказался бы сильно неправ. Годами я наблюдал, как они завтракали (а иногда, и обедали, если я сам задерживался на работе дольше обычного), и не думаю, что когда-либо увижу что-то более совершенное в плане обоюдного внимания и понимания друг друга. Этот наистраннейший симбиоз хоккейной раздевалки и гламурного дефиле работал надежнее любых мне знакомых отношений.
Слушая, о чем они говорят, я замирал, пытаясь впитать каждое произнесенное ими слово. Хотя дело было не в словах. Вы сейчас поймете.
Когда говорил он, тема была всегда одной и той же. Бугай-хоккеист рассказывал о проведенных и принятых силовых приемах, о том, как освоил щелчок новой клюшкой, о текущей турнирной ситуации в дивизионах, о пережитых микротравмах, о положении в молодежке, о новых помощниках тренеров. И так далее, так далее, так далее. Говорил он жарко, с блеском в глазах, искренне переживая за каждый поднятый вопрос.
Блондинка слушала самым внимательнейшим образом. Не перебивая, кивая головой, сопереживая и глядя прямо в глаза. Как будто боялась упустить даже самую малую деталь из того, что происходит в спортивной жизни бугая и в истории, которую он в данный момент рассказывает. Выслушав же его до конца, обычно давала краткий комментарий: «Ага! Ничего себе! Вау!», и принималась рассказывать свое.
Блондинка говорила о журналах светской хроники, о проблемах подруг с мужчинами, о моде и макияже, о сумочке из последней коллекции, которую она знает, где купить за столько, будто она из предпоследней. Обо всяком таком. И хоккеист, возвращая долг, слушал ее не менее внимательно, чем она его. Так же кивая, охая и округляя глаза.
«И представляешь, там точно такие же лабутены, но в пять раз дороже! – Да ладно! Ничего себе!».
А за пять минут до этого она так же живо реагировала на его «и у него лучевая снова вдребезги! А это полсезона на уколах!»: «Вот он дает! Молодец!».
Они ни хрена не понимали в том, что говорит другой. Ни слова. Оба. В этом я уверен так же твердо, как и в том, что это самая идеальная пара, которую я встречал в жизни.
Я не знаю, кстати, пара ли они. Возможно, они просто коллеги по офису, которые ходят вместе обедать. Больше всего они были похожи на Котенка по имени Гав и его друга Шарика. То есть никакого секса, просто очень сильная эмпатия. Но даже если это так, мне все-таки хочется думать, что однажды между ними все произойдет. Где-нибудь посреди корпоратива, на офисном ксероксе или в каморке со швабрами уборщицы, не важно. Мне жалко, что пропадает даром столько космического взаимопонимания. Выброс страсти должен быть вселенских масштабов. Если в районе улицы Сканстес увидите огромный светящийся столб чистой энергии, бьющий из офиса «Динамо Рига» прямо в небеса, порадуйтесь! Похоже, у них случилось! Да благословят их Хельмут Балдерис, Владислав Третьяк, Ольга Бузова и Хлоя Кардашьян.
А нам стоит задуматься. Я имею в виду мужчин. Надо ли вообще пробовать вникать в то, что она говорит? И, в свою очередь, требовать от нее полного понимания того, о чем рассуждаешь ты? Если ты спортсмен или блондинка, счастливым можно быть, зная, что тебя просто слушают. На работников радио правило еще распространяется.
Дракон Андрей
Наш знакомый дядя Андрей живет жизнью дракона. Две недели он проводит посреди бушующего моря, на нефтяной вышке, населенной такими же, как он, существами, только из других частей света. Потом покидает свой остров и на две недели летит к нам: выжигать посевы, разорять села и сеять страхи с кошмарами.
Три дня на разграбление города Андрей считает унижением. Из двух недель отпуска на эти цели он тратит 13 дней. Еще один, последний, Андрей проводит свернувшись калачиком, мечтая поскорее улететь на работу обратно. Но и это признак мужества. В это время над ним обычно висит жена. Без всяких крыльев, приподнятая силой бытового супружеского бешенства. Убивать дракона-нефтяника не в ее интересах, но добавить к физическому похмелью моральное – как здрасьте!
Дракон Андрей интересная личность и как человек. Например, у него есть шотландский килт и китайская селфи-палка. Страшное сочетание, если иметь хоть каплю эротической фантазии.
Трудно представить кого-то способного бросить дракону вызов. Победить дракона может только дракон. Или же он справится с собой сам – в этом случае правило не нарушается. Но даже драконы бывает чего-то боятся.
В очередной налет на мирно спящий город дядя Андрей собирался, как будто что-то чувствовал. Попрощался с детьми, женой (она, человеческая женщина, уже не могла никуда ехать: когда ламбруска течет из уха, это верный признак, что пора баиньки) взял из ее сумочки на всякий случай перечный баллончик и вылетел в третий за ночь ночной клуб.
В клубе дракон пил что-то адское. Килограмм чили, выжатый в миллионпроцентную лаву – что-то такое. Поджигал перегаром остальным клиентам что угодно. Вспыхивали не только самбуки и Б-52, но и пиво с шампанским. Настолько зажигательных вечеров не помнил ни Андрей, ни те, кто Андрею рассказывал то, что он не вспомнил.
Ближе к заре в определенных частях драконьего тела стал ощущаться зуд приключений. Буквальный, а не метафорический. Прошло еще какое-то время. Зуд не просто не проходил, он стал диктовать условия. Раньше бы Андрей принял это за тестостерон и расслабился. Но и драконы стареют. В конце концов, он сообразил растолкать очередь перед туалетом и, сняв штаны, узнать: что же с ним такое подлое на родине происходит?
Происходило страшное и смешное одновременно. Помещенный в тесный передний карман джинсов перечный баллончик дал течь. Нажатый ключами или сдачей с лавы всю силу своего сопла он выпустил в направлении «сопла» Андрея.
Таксисты редко соглашаются превысить скорость в четыре раза. Но дракон очень просил, со слезами на глазах. На Вантовом мосту он попытался выставить кое-что под ветерок в окно, но это было совсем чересчур. «Город просыпается, и одного светила ему достаточно!» – тактично возразил Андрею таксист совсем другими словами.
Проведя следующий день в расхаживании голышом по квартире (лежать калачиком было больно) Андрей уложил в чемодан килт и вылетел на драконий остров. В аэропорту, правда, его больше принимали за ковбоя – ходить настолько широко расставив ноги, способны лишь люди, привыкшие к постоянной кобыле между ног.
Сейчас Андрей стоит посредине океана. В развевающемся килте, открытый морскому ветру и ледяным брызгам добивающих до самого леера волн. И, сами понимаете, блаженно улыбается.
Дядя Андрей, дракон, который чуть не победил самого себя. На конкурсе «Я самый счастливый на свете!» такому селфи обеспечен приз. При условии, что в кадр попадет только лицо, конечно.
Считаю, что в ассортименте клубов Старой Риги обязан появиться коктейль в его честь. «Огненные шары», «Ярость дракона», «Мечта Кхалисси». Что-то такое, Андрей выпьет всё.
Презентация
Один российский миллионер сошел с ума, но никому ничего не сказал. Продолжал общаться с людьми, хотя, что он вместо них видел, загадка для Роршаха. Немногое разумное, что он совершил в тот период – приобрел запасное греческое гражданство. Все остальное сплошь безумства. Вложил деньги в латвийскую экономику, например.
Замысел был грандиозен и раз в шестьсот превышал возможности не самой богатой прибалтийской республики. В проекте (или в мечтах, или в бреду) над Латвией, приобретенной в почти личное пользование, в небосводе ожидалась появление скважины манны небесной. Со всеми из нее вытекающими. Воображение предпринимателя мостило золотыми слитками Старую Ригу. Арабские нефтемагнаты дрались с техасскими скотопромышленниками за номера в кенгарагских хостелах. Присутствовал там и Голливуд на базе Рижской киностудии и Лас-Вегас с Ибицей на инфраструктуре болдерайского водохранилища. А начало всему должен был положить шикарный ВИП-поселок. Куда все побегут заселяться за тысячу евро в день, если "только посмотреть", или за пятнадцать, если «нормальные пацаны».
Не сказать, что проект родился на пустом месте. В прессе, например, упомянули, что в Риге приобрели квартиры Масляков и Укупник. Кому надо, тот сигнал понял – скоро тут будет вся Москва! Кто к ее приезду успеет построить Нью-Васюки, будет кататься как тминный сыр в шпротном масле за пазухой у маэстро Паулса. И вообще будет красавчик и, возможно, не миллионер, которых как собак не резанных, а целый миллиардер, которых всего сотен сорок.
Проекту такого масштаба требовалась местная поддержка. Презентация. Миллионер решил собрать за одним столом всех, кто имел в Латвии какой-либо вес. Среди бизнесменов, среди криминала, среди криминалов, перешедших в бизнесмены. Приглашены были все.
Бурение к манне назначили на лето. Чтобы было нескучно, позвали бригаду квнщиков. Россиянин ставил задачу лично. Надо показать, говорил, что все очень серьезно. Типа как. И рассказал историю.
В Питере на одном дне рождения из леса к праздничным столам выбежали полностью обмундированные эсэсовцы. Шмайссеры, выстрелы, "хальт!", "цурюк!", "хенде хох!". Как только не напряжешь креатив, чтобы всем стало веселей. Тетя 60-тилетнего юбиляра по фамилии Гольцман развеселилась настолько, что через несколько дней вся семья собралась снова, но уже по гораздо более печальному поводу.
"Вот как-то так надо!" – вволю отсмеявшись над собственной историей, определил ТЗ сумасшедший. Еще попросил, чтобы в сценарии были Бендер и Штирлиц. Потому, что уважает. И пользуйтесь, говорит, всем, что видите!
Безобидным ответвлением безумия российского бизнесмена было коллекционирование ретро-автомобилей. Настоящих, крутых раритетов. В ВИП-поселке к каждому дому-номеру прилагался гараж, в котором стоял такой красавец. Был даже монстр, ковыляющий на карбиде. И все на ходу, обласканные, восстановленные, работающие.
Идея, пришедшая в голову квнщикам, была очевидной. Через пару дней они принесли сценарий, внизу которого стоял пункт "итого" – с доселе невиданной для прибалтийской самодеятельности цифрой. Квнщики были плоть от плоти скромной латвийской экономики. В сценарии были Чикаго, сухой закон, гангстеры, погоня на ретрокарах и стрельба из автоматов Томпсона. В финале на глазах "изумленной публики" главного гангстера убивал Остап Бендер. Далее, по щелчку пальцев великого комбинатора, появлялась вереница старинных автомобилей, груженных корзинами с буханками хлеба, внутри которых был спрятан алкоголь.
В принципе, вставить не удалось только Штирлица. Возможно, именно это расстроило заказчика. Сценарий он выслушал молча. Сухо сказал, что подумает, назначил встречу через пару дней.
Пару дней квнщикам снились страшные сны. В них оказывалось, что они заломили слишком много и заказчик от них отказывается. В других, более страшных, оказывалось, что они запросили слишком мало и поэтому до сих пор такие лохи. Наконец долгожданная встреча состоялась.
Вместо "здрасьте" российско-греческий подданный сходу назвал основного квновского автора "говнописакой". После чего извлек из-за пазухи линованный тетрадный листок, исписанный крупным почерком. С одной стороны, до середины. Сказал: "Слушайте!", и начал читать.
– Выходит Штирлиц. Говорит анекдот про Штирлица. Выходит циклоп. Онанирует…
Да—да, в этом месте и квнщикам показалось, что слышат они то, чего не может быть! Но нет, все было именно так:
– …онанирует. Говорит: «А где Бендер?». Штирлиц отвечает: «А его закатало!».
Тишина. И только квновские сердца бьются как у снегирей, 200 ударов в минуту. На вопрос "Ну, как?" отвечают уклончиво. Типа: "ну, может быть, да", "а почему бы и нет", "надо пробовать". Родной посрамленный "говнописака", выпучив глаза, молчит и страдает, переваривая. И всем, конечно, очень страшно.
Вечер состоялся. Между репликами Штирлица и циклопа грамотно расставили артистов Театра русской драмы. У них были вопросы, но им сказали – так надо. Бизнесмены и криминалы смотрели друг на друга через столы с угощениями. Говорят, были интересные встречи. До российского предпринимателя никто не догадывался свести за одним столом тех, кто в девяностые держал паяльник и тех, в кого его засовывали.
Представления никто не запомнил. Да и презентацию слушали невнимательно. Миллионер собрал не потраченное и уехал в Грецию. Развеивать мифы о счастье обладания большими деньгами. Тянет его к странам с могучей экономикой, ничего не поделаешь. Оттуда, видимо, и циклоп.
Иван Абрамыч – инопланетянин
На рижском блошином рынке живет инопланетная цивилизация. Его обитатели в состоянии объявить людям войну – а возможно, она уже идет. Просто мы об этом не знаем и, по незнанию, проигрываем вчистую. Не соображая, что, в принципе, можно было бы попробовать обороняться. Хотя бы снабжая друг друга информацией.
Есть на рижской блохе, например, Абрамыч. Искать его по этим данным бесполезно, Абрамычами там величают три четверти рынка. Так они называют друг друга, и никто уже не помнит, кто с какой планеты. Так вот, конкретно этот Иван Абрамыч делает все, чтобы клиент ушел от него довольный, и, главное, с чем-то. Нет такого заказа, который Абрамыч не мог бы переориентировать с того, за чем пришел клиент, на то, что у него есть на данный момент. Цена не зависит от качества. Это законы внешнего мира и на "блохе" они не действуют. Цена формируется примерно как звездные туманности. Только быстрее. Мгновенно. Но принципы похожие. Самое точное их описание: «вот как-то так выходит». То, что человек уносит в человеческий мир своими руками за свои деньги, перестает работать мистически в момент, когда покупатель доезжает до дома и разворачивает покупку при жене.
"Ай-йоб!" – супруги говорят хором.
И нет такой жены, которая не посылает мужа обратно к Абрамычу. Считай, что снова в космос, к пришельцам. Миссия обречена. Ибо в нашем случае, Абрамыча он найти не сможет.
У Ивана Абрамыча, тонкого психолога и трепанатора покупательских душ, есть метод, который скрывает его лучше комитета по защите свидетелей. Он носит шапки. Не одну. Много. И не существует подряд двух покупателей, которых он обслужил бы в одном и том же головном уборе. Они надеты на нем пирамидкой – до шести-семи одновременно. Люди запоминают верхний. Причем так крепко, что ищут именно по нему. Все остальное для них туман, морок и наваждение. А вот сам Абрамыч их помнит феноменально. Кто что купил, и в чем именно он их обслуживал. Поэтому, когда нервный покупатель спрашивает у безобидного дедули в пенсионерской жириновке, где вот тут вот такой был гад в фиолетовом петушке, который ему это продал, шансов на успех – ноль. Дедушка искренне сочувствует, цокает языком, качает головой. Высказывает предположение, что этот "непорядочный человек" понял, что обман покупателей к хорошему не ведет, и добровольно покинул ряды честных продавцов. Таких, как он. Кстати, а что именно вы искали?