Рижане и их окрестности

Мистика и драмы

Туристическая мистика скучна и одинакова на всей планете, мы не исключение. Приезжие, выполняя обязательный ритуал поверхностного туризма, трут бронзу бременских музыкантов и юрмальской черепахи. Как будто это все, что у нас есть. Я бы внес кое-какие новшества. Гадание на шпротах, например. Можно смотреть, как легли тушки в открытой банке. Как разлилось на штаны шпротное масло. По форме пятна прогнозировать расходы на прачечную. По запаху – рост успеха у котов и его падение у противоположного пола.

Легенд и мифов в Риге, по большому счету, нет – тут вам не эпическая Скандинавия. Лично я виню рельеф местности. Фьорды куда больше подходят для драмы, нежели дюны. В наших дюнах гармонично звучит: «Догони меня, я пьяненькая!..». Во фьордах же: «Я твой отец, Гамлет! Послушай, как я умер! В подробностях!..». Не посоревнуешься. Но, что есть, расскажу.

Начнем с официальной позиции государства. В Латвии царит умеренный католицизм – в нем мы уступаем более ярым соседям. В Литве видел, как, проходя мимо храма, крестился и бил поклоны целый хирург-кардиолог (по случаю вместе выгуливали по ночному Вильнюсу свои печени). В Риге видел то же самое, но это был всего-то «семейник», участковый терапевт – зато прямо на приеме. Еретическая, больше молящаяся на науку и технологии, Эстония, думаю, смеется над нами обоими.

Для православных в Риге кафедральный Христорождественский собор. Статный, сытый, позолоченный. Не полностью, правда: только главный купол и колокольня. Выглядит, как не до конца надевший пиджак Басков. Во времена моего детства там был безбожный планетарий, ездили туда классом. Символично. Что так, что эдак – а здание в любые времена про то, что над головами. Я бы и сейчас совместил: креститься перед моделью Вселенной – чем хуже? Но реально существующее уступило выдуманному (всё же изначально для него и было построено). В этом рижане точно такие же люди, как все. Закрывают глаза на то, что есть на самом деле, и верят в лучшее. А что удивительного? Все знают: мечтать с закрытыми глазами – проще.

Легенда про маленького Иисуса, перенесенного через главную городскую речку (чего он, кстати, не перешел по воде сам?), присутствует в двух из трех прибалтийских государствах. Но верить можно только Литве. Во-первых, через их жалкую Вильну, не замочив подмышек, можно перенести кого угодно а, во-вторых, они уже в 14-м веке тиснули этот библейский миф на городском гербе Вильнюса. Рижане делают вид, что ничего об этом не знают: на набережной Даугавы стоит застекленный страшный Большой Кристап (в Литве и википедии он Христофор) с ребенком на плече. Страшный – потому что выполнен в духе раннего средневековья, когда рисовать, считалось, умел каждый. Хотя материалы выдают стопроцентный «новодел» – крашеным пластиком несет даже через стекло.

Что еще интересно русскоговорящему туристу? Рисовать избирателям «кота сзади», оказывается, придумал не Путин. А скорее Навальный, или даже «Пусси Райот» того времени – 1909 г, оппозиционно настроенный к старейшине рижской купеческой гильдии. Не поделив с ним то, что уже никто не вспомнит, рижский домовладелец украсил шпили своего дома котами, развернувшимися хвостами прямо в окна рабочего кабинета старейшины. Не желая постоянно иметь перед глазами вряд ли стерилизованные подхвостья, старейшина через суд добился права смотреть котам в глаза. Или кошкам – исследований на эту тему не встречал.

Из глубины веков – практически всё. Остальное, с претензией на легендарность, уже нашего времени. Типа:

Один мой знакомый женился второй раз – внимание – на родной сестре своей первой жены. Вроде бы ничего такого. Санта-Барбара видала и поинтереснее. Может, ленился еще раз учить дни рождения тещи и других родственников, кто знает? Но, вот в чем пикантность: сестры – близнецы-двойняшки! Даже новой жены день рождения не надо переучивать. И гардероб под ее внешность менять. И фотки со второй свадьбы делать – смысл, ведь они такие же? Прибалты постоянны во вкусах, да. Но это чемпион.

Или еще одна история с похожими участниками. Рижане, по большому счету, доверяют друг другу. Другое дело – рижанки. Когда у одной сестры муж уже четвертый (и по ребенку от каждого), а у второй ничего вообще – поневоле задумаешься. Естественно, со временем одна начала завидовать другой. (Холостая замужней – уточню на всякий случай). У сестры в одну воронку падает четвертый снаряд подряд, а ты скачешь по жизни как по минному полю, но отвести тебя в загс так никто и не подорвался. Все ли тут честно?

Как известно, чем дольше женщина живет одна, тем больше у нее амулетов от сглаза, «заряженных» браслетов и другой судьботворящей бижутерии. Ну и соответствующих знаний. Кто ищет пультом передачи Рен-ТВ, тот рано или поздно найдет, кто виноват во всем, что у него не так. Под своей одинокой холодной кроватью незамужняя сестра обнаружила комок шерсти. И все встало на свои места. Этим же вечером при всей родне одна сестра обвинила другую в колдовстве.

Тут был бы хорош раскат грома, не находите?

Домашние вначале смеялись. Даже «ведьма». Потом поняли, что сестра не шутит. Отлучились на пять минут спрятать вилы и спички и продолжили семейный совет. Доводы, что в общем доме две собаки, кошка, лысеющий четвертый муж и линяющий «персидский» палас, не подействовали. Колдовство казалось логичней. В персональное «дело ведьмы» легло все: черные волосы, горбинка на переносице, «дебильный с детства смех» и родинки треугольником. Ну, действительно – а что тут еще думать? «Витч-инфицированная» – как билингвально пошутил один из племянников пострадавшей про родную мать.

Как и во времена Святой инквизиции, обвиняемая признаваться не спешила. Юлила, отпиралась, крестилась, сопровождая знамения убедительным аргументом: «Вот те крест, Галя! Ты йобнутая?!». Прыгать с моста в реку, тем более в мешке, отказалась наотрез. В общем, с чего начали, там и забуксовали. Как всегда, помогло время. Собак раздали, кошка сдохла (на замену взяли лысую – сфинкса). К сестре регулярно водят кого-нибудь из холостых знакомых – кого наколдуют. Живут то есть счастливо. Разве что племянники троллят тетку – рисуют по ночам под окнами круги на полях и меняют свежее молоко на простоквашу.

Наврал я про дюны. И тут есть драмы, выходит.

А если серьезно, Рига – город черной магии. Не в смысле ритуальных козлов, но самый вкусный хлеб, бальзам и лучшее время суток тут – чернее не бывает.

Путь к успеху

Неизвестно, чем питалась беременная Николаем женщина, но родился он по уши влюбленным в музыку. С первых Колиных «агу!» было понятно, что это хроматическая гамма. Если рядом играло радио, он мог лежать обкаканным часами, не вякая, лишь бы звучала она – музыка. Эту любовь он пронес через садик, школу и покупку собственного синтезатора, что на те времена было дороже женитьбы на живой женщине. И, конечно, такая любовь не могла обойтись без драмы.

Музыку Коля любил совершенно конкретную – ту, в которой добиваются успеха в телевизоре. Родной город Николая, Добеле, успеха не гарантировал не только в музыке на ТВ, но и в любой другой отрасли любой другой профессии. Провинция, она провинция и есть. Что наглядно демонстрирует следующая история.

У Колиного друга, еще одного добельского музыканта, умерла бабушка. По его просьбе, Николай помогал на похоронах в качестве живого музыканта. Друг тоже очень любил музыку. Но бабушку – не меньше. По этой причине, его словам можно верить. Дальше записано с них.

Итак, все, как у людей. Гроб, венки, свечи, ксендз. Родные готовятся к прощанию. Атмосфера печали и близкого наследства. Кроме шмыгающих носов, из громких звуков только Коля, играющий в углу на синтезаторе похоронный марш.

Трудно сказать, что именно произошло. Возможно, Николаю показалось, что люди на похоронах слишком мрачные. А может дело в гнетущем однообразии процедуры. Бабуля ушла рано, переживших ее подружек пришло порядочно. Все они черепашьей вереницей под Колиного Шопена вялотекут к усопшей. И каждая, останавливаясь у изголовья, подробно рассказывает покойнице, как им тут без нее.

Примерно к двадцатой старухе Коле стало невмоготу. Творческую натуру нельзя загонять в такие рамки. Припертая к стене, как дикий зверь, она становиться непредсказуемой. И вот, в промежутках между общеизвестными оригинальными нотами траурного марша начинают появляться внезапные индивидуальные импровизации. Джазового характера. Поначалу скупые, лаконичные. Потом осмелевшие, с развитием. И вот уже, мал—помалу, над кладбищем разносится полноценный луизианский свинг.

Бабушкины подружки не до конца понимали, как себя вести. Отдельно их сбивало с толка, что музыкант за синтезатором подтанцовывает. В манере «Депеш мод». (Это – по мнению Колиного друга. Дэвида Гэхена, добельским бабулям, конечно, знать было неоткуда. Они бы выразились проще: «Как глиста!»).

Как бы там ни было, оживление мероприятия было налицо, а Коля, соответственно, горд собой. Дедушка друга попросил родных: его, если что, хоронить в гробовой тишине.

Так длинно в рассказе пишется о том, что у Коли не было ни ума, ни вкуса. В отличие от амбиций.

Время шло, музыкант, переехав в столицу, рос. А вот доходы, узнаваемость и число фанатов – нет. Коля написал пару самостоятельных мюзиклов, где исполнял все главные партии. С успехом показал их в нескольких районных ДК своей проверенной еще в Добеле аудитории – десятку-другому пенсионерок. Дождался продюсера, похожего на него: с такой же мощной самоиронией (это сарказм, если что) и уверенностью в их суммарном гении. Вместе придумали Коле несколько чудовищных псевдонимов. Полагали, в этом дело. Иначе затяжную карьеру таланта такой крупноты не объяснить.

И вот, очень кстати, пришла мода на музыкальные реалити-проекты. Коля записался в первый попавшийся, с трудом пройдя по возрастному цензу. Согласился есть, пить, и, без шанса на успех, флиртовать с 18-тилетними конкурсантками под прицелом телекамер. Слава манила, была близка, Николай просто выдвинулся ей навстречу.

Тем более, был план. Времени на эксперименты в карьере не оставалось ни у него, ни у продюсера. Кто победит, решали зрители смс-голосованием. «Чтобы что-то получить, надо все вложить!» – так решил парный коллектив.

Вот, что увидели зрители. Пел Николай посредственно, но при этом всегда очень уверенно побеждал. Каждую передачу за него голосовали примерно с 16-тикратным преимуществом перед остальными участниками. Компьютерная программа, нарытая где-то продюсером, посылала смс "За Колю!" в автоматическом режиме. Платные, тысячами. То есть довольно дорого. Свои сбережения потратили и Николай, и продюсер.

Против лома нет приема – победа в конкурсе состоялась! Первое место и денежный приз в теории могли свести расходы в ноль. На что и был расчет. Основные огромные деньги по плану должны были потечь рекой чуть позже. Известность, будущие контракты с телезвездой – оттолкнувшись от финансового дна, Коля собирался грести к золотому берегу. Увы. Организаторы заменили денежное вознаграждение бесплатным клипом победителю. Ну, типа, клип, по их мнению, примерно этих денег и стоит.

С продюсером Коля посрался навсегда. Работает по кабакам, один, под новым псевдонимом. Клип, кстати, тоже так и не сняли. Говорят, не вытянул исполнитель. Дрожали губы, срывался голос, и переполнялись слезами глаза. Этот ваш шоу-бизнес еще тот Вавилон, конечно.

Маринады

Вред, наносимый пользой, многолик и есть люди, которые специально над ним работают. Латышская теща русского Сергея готовит на зиму вкусные и другие соления. Процесс происходит так. В гости к Скайдрите Петровне зовутся пьющие подруги и вместе они начинают колдовать. Помидорчики, огурчики, укропы, кипятки. Сергей не особенно в курсе как там и что, он лишь констатирует факт. У всех банок, при абсолютно одинаковом внешнем виде, совершенно разные вкусы! Похоже было с пилюлями в рассказе о Шерлоке Холмсе, где одну преступник отравил, а другие оставил плацебо. Та же история с маринадами Скайдрите Петровны. «Огуречная рулетка» и «помидорный блэкджек» от одного производителя.

Разгадка банальна до неинтересности. По мере перекачивания промилле из бутылочки на столе вовнутрь немолодых женщин, рецепт засолки меняется не единожды. Например, они то забудут положить смородиновый лист, то, наоборот, сунут два раза. Учитывая, что в процедуре участвуют: укроп, чеснок, хрен, вишня, перец, сахар, соль, гвоздика, много воды и от трех до пяти пар женских рук – представьте себе космос комбинаций. На одном только произвольно изменяемом количестве соли – от нуля (когда просто забыли) до килограмма (когда трижды положила в банку каждая), можно сочинить тысячу неповторимых вкусов и оттенков! Индивидуальных, как снежинки, папиллярные линии и позы, в которых засыпают на остановках пьяные. Проблема в том, что съедобными из них будут штук сорок. Еще двадцать, допустим, после долгих уговоров, удастся скормить матросам, которых на обломке мачты шесть лет носило по океану без еды и питья. Об остальных нельзя рассказывать никому. Потому что биологическое оружие настолько же вредное, как и остальное. А лицензии на его производство, хранение и применение по ближним у Скайдрите Петровны пока нет.

Ближние, кстати, простят. Они люди бывалые и понимают, с чем имеют дело уже по звуку, с которым открывается банка. Если с обыкновенным «флоп!», то нормально, ок, пожалуйте к столу. Если с таким, что "О, боги, наконец-то! Дайте подышать!", то включается протокол, рекомендованный президентам США при свершившемся ядерном ударе. Дети запираются в дальние комнаты, в окно вывешивается знак бедствия в виде тошнящего кота. При помощи высокотехнологических манипуляторов (лыжная палка плюс половая щетка) банка доставляется к мусоропроводу, где с грохотом аннигилируется в аду. Соседи по площадке в курсе. После операции месяц никто к мусоропроводу не подходит. Оттуда раздаются стоны крыс, тараканов и других отходов. Далее полгода жизни с распахнутыми даже в сель и цунами окнами, и, собственно, все. Костюмы химзащиты можно снять и повесить в шкаф до следующего застолья с маринадами.

Зато своими, «без всякой химии» – как вопреки всему рекламирует теща Сергея, Скайдрите Петровна.

Арбузы ЕС

Семейный врач прописывал Джерому К. Джерому пинту горького пива и огромных размеров бифштекс. Трижды в день! В викторианскую эпоху все витамины были там. Современные врачи в Риге при упоминании мяса вызывают на дуэль – поединок на стеблях сельдерея. Поразить соперника надо в рот: одновременно и физкультура, и диета. А вместо пива рекомендуют пить воду. По четыре ведра в час. Очень модно. Если человек при ходьбе хлюпает – был у диетолога, не гадай.

Мне тоже хочется быть здоровым, жить долго и счастливо и умереть в один день. Врачи говорят, так и будет. Но глаза прячут под стол. «Это звоночек!» – решил я и стал искать в родне долгожителей. «Ну, ничего!» – пришла через некоторое время мысль. – «Буду первым!».

И начал изучать вопрос.

Из всех запасов Мирового океана самая вкусная вода – в арбузе. Если, конечно, уметь его правильно выбирать. Citrúllus lanátus – наиковарнейший из ягод. Какой угодно внешней красоты чаровник изнутри в момент оказывается безвкусным проходимцем. «Выиграть у казино» – вот как называется выбор арбуза на самом деле.

При этом «Стопроцентных Теорий Точно Вкусного Арбуза» больше, чем плодовых мушек над фруктовой вазой!

"Теория правильной попки". Ее апологеты так тщательно всматриваются в арбузные тылы, что к концу лета могли бы отбивать хлеб у проктологов. По попке вожделенцы определяют пол арбуза (тут нет пропущенного дефиса). У арбузов-мальчиков попка маленькая, выпуклая, стремная. У девочек – плоская, широкая, сладкая. По личному опыту: релевантность примерно как с новорожденными котятами. Но ошибочно определенного "Барсика" всегда можно переназвать в "Барсу" и ничего страшного. А вот мальчик, притворившийся девочкой (шутки про Таиланд не будет), испортит все пиршество. Главным украшением которого станет грыжа, заработанная по пути от кассы до багажника авто.

"Не разобрался с попкой, смотри на хвостик". Хвостик у обоих полов должен быть сухой, как речь Лаврова в ООН. Но тут проблема в том, что хвостиков часто нет вообще. И как это понимать – они отвалились от сухости? Или их, совершенно, может, влажных, просто слишком коротко рубанули при уборке урожая? Снова лотерея.

"Желтое пятно на боку"– еще одна примета зрелости. Чем крупнее и ярче, тем больше он вобрал в себя света, солнца, воздуха и других полезных ископаемых. Но ведь это сравнительная характеристика, не так ли? Где эталон? Сколько в цифрах должно занимать пятно? Математически правильно взять интеграл по поверхности, но времени на это не всегда хватает. Супермаркеты, в большинстве своем, на ночь закрываются.

Есть и такая примета: чем больше на арбузной корке уродливых секущихся линий, тем он слаще. Их оставляют опыляющие пчелы в допубертатный для арбуза период, на завязи. Все как у людей. Чем ты привлекательней, тем больше вокруг тебя вьется разного рода половых шмелей. А секс с насекомыми способен оставить на душе шрамы и не такого размера. Кто провел хоть ночь в палатке, поставленной на муравейник, не даст соврать.

Советуют так же выбирать арбуз на «треск при сжатии», как бегемот в «Ну, погоди!». Пробовал. К удивлению, абсолютно везде трещало одинаково. Оказалось, запястье.

Вычислять вкус на слух предлагает еще одна методика. Правильный арбуз при постукивании костяшками пальцев звенит чище симфонического треугольника. На этом и предлагаю остановиться.

Достали нотную тетрадь, пишем:

1. До-диез – бледный вид, мало сока.

2. Ре-минор – много невкусных косточек, вкусных – мало.

3. Си-бемоль – толстая корка, мякоть волокнистая, как говядина.

4. Соль-диез – слабый вкус арбуза, сильный картона.

А победитель: сочный сладкий «ре-мажор». Проверено лично, в течение всего лета, на ненавидящей музыкальную школу дочери. В той же тональности поют в раю птицы, и говорит «Добро пожаловать!» апостол Петр. (Пускай и звонковато для бородатого мужчины в годах).

Три месяца доставки арбузов от машины до лифта на четвертый этаж без следа не проходят. Почти везде у меня теперь красивые мышцы. Особенно, в районе почек, видно даже через куртку. Возможно, это почки и есть. Набухшие, готовые дать побеги, куда глаза глядят. Я их понимаю, нам всем пришлось нелегко. В искусстве избавления от лишней влаги организм достиг вершины: научился писать, плакать, потеть и пускать слюни одновременно.

В консультации, выданной Джерому, так же значились «ежедневная десятимильная прогулка и кровать в 11 вечера». Если выйти с утра и жрать на ходу, можно успеть. В плане ухода от болезней к здоровью я определенно британский консерватор. Надо лишь вовремя остановиться. Популярные в 19-м веке клизмы с сигарным дымом, например, считаю перебором. Тем более что цитируемый рецепт заканчивается словами: «И не забивать себе голову вещами, в которых ничего не смыслишь». Вот уж про что, а про арбузы теперь так не скажешь – изучил от корки до корки. И шарлатанов-диетолгов еще.

Валентинки

Праздновать в ЕС любят не меньше, чем в любой другой аббревиатуре. Математически все более или менее на месте: ушло 7-е ноября, пришел Хэллоуин, сдулся Первомай, появился День Независимости. Глубина же погружения величина индивидуальная, зависит от личной фантазии.

В День святого Валентина второй половинке принято дарить сердце, но Алдис заглянул в себя глубже – расстался с желчным пузырем. По внешним данным пузырь перикарду ничуть не проигрывает. А по латыни звучит даже красивее: vesica biliaris супротив суховатого cordis – погуглите. Плюс восхитительный бонус: любой алкоголь после операции запрещен от полугода до никогда, в зависимости от анализов. А это, поверьте обеим половинкам брака Алдиса, подарок неслыханной щедрости,

А что делать? «Реактивный» красивое слово, но с приставкой «панкреатит» теряет очарование стремительно. Циолковский и Королев не проглядываются. Хорошо видны Пирогов, Склифосовский и Боткин. В ожидании приема у врача, Алдис наблюдал, как разносят по палатам завтраки. «Чай с сахаром? Ну, тогда без хлебушка…», – доносились до ушей печальные сведения о своем скором будущем.

Затем явился хирург-романтик и назначил дату: 14-е февраля.

14-е прошло. Из праздничных атрибутов были только свечи, да и то не совсем те. Но одиноким Алдис себя не чувствовал. На соседней койке лежал страдающий точно так же Петерис. Они сделали своим женам одинаковые подарки, но Петерису его обошелся дороже.

Свой пузырь он проводил с помпой. Перед перемещением из уютного Петериса в посуду для «хир. отходов», пузырь подвергся нагрузке, незнакомой ему даже в золотые здоровые годы. Так сказать, «на дорожку». Осведомленный о неотвратимой строгой и долгой диете, Петерис за оставшиеся до операции недели решил заранее съесть и выпить все на свете, в мире и во Вселенной. Во внутрь Петериса потекли шашлыки и солянки, беляши и чебуреки, манты, хинкали и пиццы. Кавказские дни в стахановском желудке Петериса сменялись мексиканскими. Маринады и соленья стояли попрощаться с удаляемым органом бесконечной траурной вереницей. Свиной бок внутри Петериса ждал свиные щеки со свиными ушами, прохаживаясь по желудку на свиных ногах – внутри Петериса запросто можно было собрать целую свинью! И все веселье, конечно же, под этиловый аккомпанемент многострунного жидкого оркестра: водочку, вино, виски, текилу, ром, коньяк, пиво, наливки, настойки, сидр и др. И, разумеется, в компании друзей и знакомых, друзей знакомых, незнакомых, друзей незнакомых, а также незнакомых даже друзьям незнакомых незнакомых друзей.

Снимок, полученный Петерисом на узи, стоял во главе стола с траурной ленточкой, напоминая, что все мы не вечны и тоже когда-нибудь уйдем, если не целиком, сразу, так постепенно, по частям.

Праздник продолжался день и ночь, сутки за сутками, как будто не пузырь вырезали из Петериса, а всего Петериса отрезали от пузыря. Долго это тянуться не могло – чисто по физиологическим возможностям, выделенным природой человеческому виду. В конце концов, желудок стал намекать: если все это не прекратиться, он уйдет от Петериса вместе с пузырем. То же самое повторила и жена Петериса: что уйдет от него вместе с пузырем и желудком. И сдержала обещание. Желчный мот промотал также и средства, отложенные на операцию, чего супруга уже не стерпела.

Хмельной Петерис, однако, воспринял уход жены, как повод открыть еще и шампанское. Пара бокалов которого определили развитие событий. Камень, упавший с души Петериса, в виду самоустранения вечно все критикующей супруги, зацепил камень в пузыре, который, сдвинувшись, перекрыл ему желчные протоки. Керлинг внутри Петериса закончился тем, что на глазах желтея, он попросил кого-то из незнакомых поскорее вызвать «скорую».

Врач, открывший для себя Петериса, воскликнул: «Постойте! А почему только желчный пузырь?». Это, утверждает Петерис, он слышал через общий наркоз.

Сейчас они с Алдисом в одном положении. Из того, что им не вредит и еще какое-то время можно, молекулы самого нежирного самого немяса. К желудочному соку уже добавились слезы. Их выделяет сам желудок, усваивая больничный укроп вместо домашних котлет. К остальным органам тоже вопросы. 12-типерстная показывает фиги, используя все 12 перстов. Склочный аппендикс сидит на чемоданах, в любой момент готовый порвать с остальным организмом к чертовой матери. Поджелудочная просится наружу – глянуть в бессовестные глаза теловладельца. Печень ведет себя как НАТО (расширяется, если вы не поняли шутку), хоть и получила отпор в виде отказа от всех радостей жизни.

И это только про Алдиса. У Петериса все гораздо хуже. Единственное, что у него осталось здорового, это сердце. Парадоксально, ведь оно разбито вдребезги. Но этот орган, как понимаете, удалить не получится. С этим Петерису придется жить.

Он пробовал говорить с женой по телефону. Но лишенный резервуара для желчи, Петерис беззащитен и покорен, как ангел. Жена быстро вогнала его в похожую на лекарственную кому. Он даже минуты полторы потом ни с кем не разговаривал. «В отношениях нужно отдавать себя целиком, не размениваясь на органы», – желчно, насколько мог, сказал он, вернувшись в себя. Теперь оставшийся Петерис никому не нужен, хоть разорви он себя на валентинки всего.