В прошлое из ниоткуда. Украденная страна. Когда засветило Солнце

Репортаж из четвёртого измерения

Донецк, столица шахтёрского края. Большой, красивый город. Здесь я и живу. Проблем хватает. Заработки временные. Цены коварные. Но эта странная история не об этом. Есть у меня одно увлечение – физика. Это как раз то, что отвлекает от проблем и тяжёлых мыслей. Много лет изобретал, мастерил. Телескопы, усилители, радио, электричество. Где-то интерес, где-то прикладное. Но мелковато, чтобы круто изменить невесёлую жизнь. И вот, недавно мне захотелось поискать что-нибудь необычное, очень важное. Как-то пришла мысль, что если получить напряжение выше миллиона вольт. Что там интересного будет? В принципе можно, хоть и сложно в домашних-то условиях. Обмотки трансформаторов, резонансы, генератор СВЧ. Попробовал. Такое большое напряжение не получил, но приблизился. Увлёкся, а тут и новые идеи – столкнуть гигантские переменные поля в фазе, в противофазе. И прочие идейки поменьше. В общем, захотелось на авось поковыряться в теме.

Собрал генератор, усилители, и давай экспериментировать. С неделю занимался, даже кое-что открыл для себя парадоксальное, в книгах про такое ничего нет. Но тема надоела, и хотел закругляться. Как вдруг… Это произошло, когда при подсоединении перепутал полюса. Раздалось резкое гудение, и возникла синеватая плазма огромного размера, неправильной формы, рваного вида между двумя излучающими проволоками. А сквозь плазму узор какой-то странный. Но мерцающая плазма не давала его рассмотреть. Быстро пришла идея объединить излучатели в огромное кольцо. Сказано-сделано. С большим любопытством я снова включил аппарат. На этот раз плазма получилась спокойная и устойчивая. Я посмотрел сквозь неё и… с удивлением застыл. Там виднелась какая-то комната полуподвального типа. Кирпичная стенка, под потолком окна. Но в моём доме нет такого. Может показалось? Выключил аппарат, и снова включил. Видение не исчезло. Сфотографировал. Всё правильно, картинка реальная. Ничего себе, открытие! Это что же, свёртывание пространства через четвёртое измерение? А как ещё объяснить? Две зоны пространства, отдалённые на много метров или даже километров, сблизились от искривления пространства. Ну, это примерно, как искривить двумерный лист бумаги через наш трёхмерный объём, и сомкнув концы бумаги, совместить отдалённые рисунки. Ну ладно, и что дальше? Заявить об открытии? Авось премию дадут. Конечно, держи карман шире. Солидные учёные переоформят открытие на себя, а меня, разве что, в соавторы. Или открытие попадёт в руки преступного синдиката, который засекретит проект, а я ещё и в роли опасного свидетеля окажусь. Что-то не хотелось такого. Было очевидно, что надо продолжить исследование, не афишируя его. Благо, что я жил в небольшом собственном доме на окраине города, и мог не привлекать к себе внимание.

А может за плазмой скрывалась лишь картинка? Значит картинка? Я схватил большую дубовую палку, и швырнул её в проём плазмы. Она засияла, и быстро промчалась в подвал. Посмотрел за излучающим кольцом. Палки там не было, значит из моего дома она исчезла, оказалась в том подвале, и даже не разрушилась, что тоже странно, ведь в четвёртом измерении вещество неустойчиво. Может здесь обошлось без четвёртого измерения? Например, какое-то искривление пространства изнутри самого мира. Ответа на этот вопрос я не знаю до сих пор. Дальше оставалось самому залезть сквозь плазму, и выяснить, что там за местность, и как далека она от моего дома. И тут я сильно засомневался. Какое-то чувство тревоги, и всё тут. Палка-то палка, а если живое сквозь плазму? Я схватил пучок петрушки, и метнул в проём. Вроде без запаха жареного, вон валяется там, на полу. А как заметить признаки жизни? Мышь бы туда какую, да где её взять? Может собаку? Нет, руки искусает, и загавкает на всю улицу. Оставался вариант с котом. Снова остановка. А вдруг он погибнет? Как-то жалко, ни с того, ни с сего. И тут я вспомнил. Ну, есть же один хулиганистый уличный кот. Хотел его когда-то погладить, а он мне руки поцарапал, тоже ни за что, ни про что. Ещё и колбасу у соседки своровал. Вылитый мерзавец. Так был найден кандидат для опыта. про что. Ещё и колбасу у соседки своровал. Вылитый мерзавец. Так был найден кандидат для опыта. Позднее я себя упрекал, за то, что додумался использовать кота. Но тогда я был взволнован. Да ещё эта азартная спешка. И хотя, вряд ли, могла быть какая-то серьёзная угроза за плазменным порталом, лучше было бы не спешить, а изобрести что-то хитроумное и совсем не рискованное. Но тогда эмоции плескались через край, добираясь до берегов цинизма. Я оделся, и пошёл искать кота. К удивлению, он нашёлся сразу, как специально ждал. Я бросил маленький кусочек колбаски. Кот подозрительно посмотрел, потом приблизился и, обнюхав колбасу, съел. В общем, заманил я его в дом, и приблизил до канала плазмы. Внезапно кот насторожился. Колбаса больше не действовала. Я одел перчатки, чтобы он не поцарапал, и стал его подталкивать в плазменный канал. Кот сидел в состоянии какого-то транса. Не кусался, не царапался, но упирался изо всех сил.

– Вот, бестолочь. Не каждому ведь коту выпадает такая большая честь стать первопроходцем. Это же войти в историю! Да тут каждый захочет. Такая честь! – Мелькнула нелепая мысль.

С трудом, я пропихнул кота в канал, и он очутился в чужом подвале. Живой, невредимый, ходит стены обнюхивает. Я бросил туда колбасу. Он съел, и сидит облизывается. Подождал полчаса. Вроде, у кота всё нормально. Тогда я подключил через реле старый аккумуляторный сбор, на случай, если вдруг исчезнет электричество в розетке, и решительно шагнул вперёд.

Моментально очутился возле кота. Затолкал его обратно в дом. На всякий случай, взял в руки палку, и осторожно приоткрыл дверь. Впереди замаячила городская улица. Прошёлся. Тишина. Людей не видно. Странно. Наверное, раннее утро. Да, Солнце невысоко. Хотя что-то не так, в моём доме утро давно закончилось. Неужели сдвиг и по времени? Вот так открытие! Чем дальше я шёл по улице, тем сильнее во мне закрадывалось сомнение. Город не наш. Людей вообще нигде не видно. Ни дворников, ни прохожих. Не ездили машины. Тогда я зашёл в подъезд, и постучал в первую дверь. Тишина. В других квартирах тоже. А двери не заперты. Я шёл по домам, заходил в квартиры, и нигде никого не видел. Я был хозяином города, и мог делать всё, что мне вздумается! Валялись разбросанные вещи, стояла ужасная тишина. Это было потрясающе! Получается, я оказался в другом мире. И этот мир мог быть только параллельным, судя по привычной архитектуре и привычным буквам рекламы. Что же произошло в их мире? Отчего они покинули дома?

Я старался не отходить далеко от моего подвала, и вернулся. Теперь я пошёл в другую сторону по этой же улице. Совсем рядом я увидел банк. Двери были открыты. Неуверенно я заглянул внутрь. Зияли открытые сейфы, валялись стулья. Было ощущение, что отсюда убегали в панике. Их деньги были не похожи на наши. Я прошел дальше, и застыл в изумлении. Возле какого-то открытого сейфа валялась целая гора золотых монет. Это было удивительно! Я оказался миллионером с невиданными и странными для меня возможностями. Можно было набивать карманы денег, ходить где вздумается и делать что захочется… но эти деньги и золото никому больше не были нужны, и они ничего не стоили. Я теперь был и хозяином домов, и градоначальником, и владельцем всех фабрик города, но это тоже ничего не значило. Этого просто никто не мог оценить. За это золото нельзя было купить возможности. Затаились в молчании телевизоры. В развлекательных центрах развлекался только ветер. Ничего не производящие фабрики застыли железными причудами. Всё казалось пустым и бессмысленным. Становилось грустно. Порыв ветра стукнул форточку, и я вздрогнул. Возвращалось чувство реальности. Столько золота, а ведь я не из этого мира. В моём мире оно ещё как ценится. Я схватил ведро с пожарного стенда, и кинулся к золоту. Набил его до отказа, но поднять не смог. Отполовинил его, ещё убрал немного, и решительно потащил в подвал. Канал по-прежнему светился, а с другой стороны на меня посмотрела удивлённая кошачья морда. Настроение было приподнятое. Я призадумался. Вот она справедливость-то. Наконец, куплю новую рубашку, новые ботинки, и… построю совершенно новый домик уютный и красивый… этажа на три. А бассейн? Ещё как построю. Но хватит ли золота? Да вроде. А девки и сауна? На такое могло и не хватить. Тогда я подумал, что второе ведёрко не помешает. После третьего ведра я подумал о машине, яхте и вилле. После четвёртого ведра мне ещё захотелось стать и олигархом. После седьмого ведра сил больше не оставалось, и я решил возвращаться.

Осторожно подтянул ведро к каналу и подтолкнул. Странно, но оно не только не двигалось внутрь, а даже выталкивалось. Не понял. Снова и снова я подталкивал ведро, но итог был одинаков. Я бросил туда монету, и еле успел увернуться. Она отскочила обратно! Я начинал понимать, что это означало. Нашёл на полу чью-то старую пилу и попробовал её толкнуть через ворота плазмы. Она выталкивалась обратно и нагревалась. Вывод был, как приговор – металлические предметы выталкиваются из портала. Это была катастрофа! Неужели прощай миллионерство? С отчаяния, я попробовал ещё несколько раз, и совсем приуныл. В этом мире я был мультимиллионером с миллионами, но без возможностей, а в моём мире мне светила возможность нищеты, без всяких миллионов. Отчаянно я шагнул вперёд, и оказался у себя в доме. Даже кот посмотрел на меня с жалостью и сочувствием. Я его не стал прогонять. Это оказалось моим единственным приобретением. И вот теперь, через интернет я обращаюсь к учёным всего мира. Мне бы в принципе понять, как без химии свойства металла замаскировать под диэлектрические. Товарищи, помогите категорически! Посоветуйте, как мне забрать моё золото?

КОСМОС – ИЗ ДАЛЁКОГО БУДУЩЕГО

Исправить во вторник

Ритмично постукивали колеса поезда. В купе было скучно, и Виктор вышел в тамбур. Наконец-то долгожданный отпуск. Ещё вчера в трудный понедельник он собирал вещи, а сегодня почти новая жизнь. Никаких забот, он едет к себе на родину в маленький районный городок. Туда где прошла его молодость, где остались друзья, школа, детство и Таня. Та самая Таня, которая пришла в их девятый класс. Стройная, подтянутая, с красивыми ногами и очаровательной улыбкой. Тогда у Виктора был неплохой шанс стать её близким другом. Так всё и начиналось. Но молодость это пора ошибок, и он до сих пор себя упрекал: «Как же тогда по-глупому получилось! Не прошло и пяти минут первого свидания, как полез целоваться. Конечно, оттолкнула. Наверное правильно. Всё-таки девчонка красивая, с высокой самооценкой. А дальше в кинотеатре? Обнял, и сразу за ноги хватать. Надо было хоть подумать. Да, что теперь-то вспоминать? Что было, того не вернёшь».

Так думал инженер Виктор Волочков, который, несмотря на зрелый возраст, так и не стал женским искусителем. Со своей женой он даже не знакомился, просто учился с ней вместе в одном институте. Отношения из обычных переросли в близкие не скоро, и как-то буднично. Жена давно уже не вызывала особых чувств. Но Таня, это была любовь, такая сильная и неуправляемая, что не покорялась времени. И всё помнилось, как будто было вчера. А Таня тогда резко отдёрнула его руку, и убежала. Через несколько дней она случайно познакомилась с другим парнем из другой школы.

Лес закончился, перед окном раскинулось большое поле с редкими деревьями. Начинал моросить мелкий дождь. Виктор облокотился на дверь тамбура. «Вот дела, дверь тамбурная не заперта, – удивился он. – Сказать, чтобы закрыли? Нет, лучше сначала открыть и подышать. После летней жары такая прохлада». Виктор открыл дверь и высунулся. Эх, будто в молодости свежо и молодецки. Он так увлёкся, что даже не заметил, как из чёрной грозовой тучи вынырнул яркий огненный свет, и с ужасным грохотом окатил вагон. Руки дрогнули, и, даже не успев вскрикнуть, Виктор окунулся в придорожную траву. Больно обо что-то ударился, и отключился.

Когда он открыл глаза, дождя не было. Ярко светило Солнце. Вблизи стояло большое дерево, под которым лежала громадная обугленная ветка. Возле дерева лежал чей-то поломанный велосипед с причудливо вывернутым колесом. Сильно болела голова. Не спеша, Виктор поднялся, и пошёл на звук автомобилей, раздававшийся далеко за холмом. В голове издевательски звучала песня: «На дальней станции сойду, трава по пояс». Она действительно была по пояс, и это мешало идти. Самочувствие немного улучшилось. Повеяло какой-то свободой. Так бывает всегда вдали от города и суеты, наедине с Природой. Лёгкий ветерок приветливо ласкал лицо, зовя остаться, и не возвращаться туда, где дымят фабрики, и шумят машины. «И без меня обратно скорый, скорый поезд растает где-то в шуме городском» – не унималась песня. Захотелось забыться от тревог и забот, удобно улечься прямо здесь на траве, и крепко поспать. Но тревога и жажда брали своё, заставляя идти. Вскоре за холмом показалась дорога. Навстречу ехал старый автомобиль. Виктор устало поднял руку. Автомобиль послушно остановился.

– Мне надо в город. Я выпал из поезда. Подвезёте? – обратился Виктор к пожилому водителю.

– Конечно, садись. Вот, выпей воды.

Водитель протянул бутылку. Виктор уселся на переднее сиденье. Выпил воды. Стало легче.

– Мой пиджак с документами остался в поезде, и я не смогу заплатить.

– Да ты что парень? – обиделся шофёр. – Я не барыга. В детдоме рос, за советскую власть на фронте воевал. Это сейчас люди портиться стали. А в наше время последним делились, одной большой семьёй жили. Ты-то как? В больницу тебя или куда?

– Нет, всё нормально. Только руки поцарапал.

– Молодец, что не нытик. Такие нужны стране. А то ноют, что сервелатовой колбасы не достать. Неужели кроме как брюхо набить, и дел нет. А где в мире хлеб дешевле? А квартплата копейки. Медицина бесплатная. Про это и разговора нет. Привычное не замечается. Разбаловались, не знали настоящего голода. Ну, да ладно, мы как надо не пожили, так хоть у вас молодых всё впереди. Может, до Коммунизма доживёте. Потерпи, скоро приедем.

Он ещё долго хвалил страну, и клеймил недостатки отдельных нехороших явлений. Казалось, что он на митинге, и толпа вот-вот одобрительно взорвётся бурными аплодисментами. Через полчаса вдали показались многоэтажки.

– К городу подъезжаем. Тебе куда? – спросил оратор.

– Если будете ехать через центр, то там остановите, – отозвался Виктор, – Дальше пешком близко. Сначала посижу в парке, и приведу себя в порядок.

– Смотри сам, тебе виднее. Возьми йод, смажь, где поцарапано.

В центре города Виктор поблагодарил и вышел. «Странный тип, – подумал он про шофёра, – зато добрый, сейчас такие редко. А чего это он про квартплату и про коммунизм нёс? Шутил или до сих пор верит, что всё вернётся? Ладно, сейчас не до него. Пиджака нет. Денег нет. Документов тоже. Хорошо хоть дом близко».

Виктор успел пройти метров сто по улице, как вдруг заметил, что его не покидает какое-то странное ощущение. Присмотрелся. Что-то изменилось, но пока непонятно что именно. Его город. Его улицы, но что-то не так. Вот идёт толпа людей из автобуса. Одеты бедновато. Нет ярких оттенков. Сумки какие-то странные. Не видно разрисованных полиэтиленовых пакетов, зато у многих в руках сетки. А вот ватага молодых людей.

Куда-то спешат и смеются. Стоп. Расклешённые брюки и длинные волосы у парней. Девчонки в мини юбках. Странно. И магнитофон какой-то старый. А это ещё кто? Школьники в пионерских галстуках! Это что предвыборная агитация? А куда подевались иномарки? Где любители болтать по мобильным телефонам? Виктор посмотрел направо и застыл от удивления. На весь фасад дома висел новый плакат с надписью «Коммунизм это молодость мира, и его возводить молодым». Стало не по себе. Этого всего не могло быть, но оно было. Голова, переставшая недавно болеть, закружилась, ноги ослабли. Виктор плавно опустился на скамейку. Может он в прошлом? Или это галлюцинация? Так, спокойно, надо ещё раз осмотреться. А может это кино снимают? Ну, конечно. Как это сразу не додумался? – начал успокаиваться Виктор. Но странное предчувствие не покидало. А где кинокамера, где режиссёр? Может у них перерыв? Но что-то не похоже, чтобы люди занимались съёмкой. Идут каждый сам по себе и заняты только своими делами. Всё, хватит. Надо просто пойти до киоска, и купить газету. Может, в кармане хоть мелочь осталась? Теперь Виктор начал внимательно присматриваться ко всему. Было удивительно, но его руки тоже странно выглядели. Они стали какими-то гладкими. Виктор в изумлении вскочил, и побежал к витрине магазина. Резко глянул на своё отражение, и обомлел. На него смотрел юный школьник такой же, как он испуганный, и в точности повторяющий его движения. Похоже он в прошлом. Но разве такое бывает? Быстро подбежал к киоску, и посмотрел на газету. Дата была неумолима – 30 мая 1973 года. После просмотра газеты сомнений не оставалось, он в прошлом.

В это можно было верить или не верить. Но это ничего не меняло. Увиденное никуда не исчезало. Его можно было воспринять, ощутить, и даже потрогать. Оставалось смириться, и попробовать как-то приспособиться. Начать надо было, конечно, с оценки конкретной обстановки. Итак, тридцатого мая. Он закончил девятый класс. Скоро экзамены. Знакомая дата. Ах да, скоро он встретится с Таней, через три дня возле кинотеатра, совсем случайно. Неужели можно всё исправить? Значит, есть время. Надо только подготовиться. Состояние было тоже какое-то непривычное и давно забытое – снова прорывались какие-то детские эмоции и юношеская неуверенность. Неужели нервная система и гормоны перевешивают жизненный опыт? Но память прошлого в привычной обстановке начинала уверенно возвращаться. Вдали замаячила знакомая физиономия. Да это же хулиганистый Сергей из его школы. В прошлом году он с трудом закончил восемь классов, и поступил в ремесленное училище ПТУ. Подойти что ли? Общение с ним никогда не казалось приятным, но больше никого из знакомых не было. Не терпелось проверить, не сон ли всё это. Надо вспомнить, как он тогда разговаривал, чтобы ничего не перепутать.

– Эй, Серый! – крикнул Виктор. – Как жизнь молодая?

Сергей удивлённо вздрогнул, и уставился на Витю. Виктор затаился. Наверное, что-то было не так. Может и правда сон?

– А, Волчок, – сощурился Сергей. – Молодец, вроде как пошустрел. Курево есть?

– Не курю.

– Мамка не велит?

– Нет, бросил пить, курить, ругаться, буду спортом заниматься, – сказал Витя знакомую тогда поговорку.

– Что, юморной? Ладно, заценил. Некогда мне, Волчок, бывай здоров, и не кашляй. Сергей зашагал в сторону парка. Внезапно оглянулся, и бросил:

– Слышь, Волчёнок, увидишь Вовку, скажи, чтобы подкатил, дело есть.

Витя остался один. Только сейчас он заметил волнение и неровное дыхание. Этого ещё не хватало. Возвращалась старая с детства забытая стеснительность.

Внезапно Виктор услышал то, что он меньше всего собирался услышать:

– Эй, Волочков, ты, что тут делаешь?

Резко оглянулся, и обомлел. Таня! Не может быть!

– Что с тобой Волочков, неужели меня испугался? – продолжила допрос Таня.

– Да нет, просто нежданно как-то. Конечно, не испугался, и даже давно хотел тебе сказать, – внезапно и не к месту вырвалось у Виктора, но слова предательски застряли в глотке, и не хотели её покидать, а комок спазмов прокатился по горлу.

– Так что же ты мне хотел сказать? – поинтересовалась Таня.

Виктор сделал над собой усилие. Глядя на неё, он, конечно же, хотел бы сказать, что лучше её красивых ног, зовуще выглядывающих, из-под мини юбки нет на свете, что она самая лучшая, самая красивая, но вместо этого тихо промямлил:

– Дай списать шпаргалку к экзаменам.

– Чего тебе дать? – удивилась Таня, – А больше тебе ничего не дать?

– Дай, – неуверенно сказал Виктор, совсем растерявшись.

– Рано тебе Волочков об этом думать. Вот подрастёшь, посмотрим, – насмешливо бросила Таня, – а теперь беги уроки делать.

Таня резко развернулась, и пошла. Это была катастрофа! Наверное, в этот момент на него с хихиканием смотрел весь город, а может даже вся страна. А он, Виктор Волочков, взрослый инженер и отец семейства вёл себя как последний школьник перед какой-то смазливой девчонкой. Ещё и покраснел. Озлобление, наконец, привело его в боевую стойку. «Ишь, ты. А вот я тебе!» – завёлся Виктор.

– Стой, – крикнул он так резко, что Таня вздрогнула, и повернулась. Виктор быстро догнал её и, не давая себе опомниться, выпалил:

– Это была шутка! Обычная шутка. Да какие ещё шпаргалки, если ты рядом, и все мысли о тебе. Поэтому дай мне, я имел ввиду, надежду видеть тебя восхищённо снова и снова в мечтах и наяву. Вот что я вначале хотел сказать. Это вроде комплимента такого.

– Ну, ты и выдал, Волочков, – удивилась Таня. – Конечно, ещё увидимся, мы ведь в одном классе. А, ты ещё так, чтобы и восхищаться? Ничего себе комплементик! Заумный, правда слишком.

Таня мельком глянула на часы, и сказала,

– А сейчас извини, мне пора.

И она быстро зашагала в сторону остановки.

Несмотря на вздорность речи, Виктор остался доволен. Всё-таки кое-как выкрутился из неловкой ситуации. Преодолел позорную школьную робость нового тела, и хоть какой-то контакт на сближение состоялся. Не так всё и плохо. А что вообще плохого? Он попал в старые добрые времена. Его тело снова молодое. «Странно, а почему оно молодое? – внезапно задумался Виктор. – Разве можно за секунду удара молнии повернуть вспять биологические процессы, и так быстро измениться?» Это было так нелепо и неправдоподобно, что не вызывало никакого доверия. Но был упрямый факт. Надо было искать ответ. Что-то не сходилось в этой ситуации. Надо бы отойти в глубину парка, и в спокойной обстановке неторопливо подумать. Виктор сел на скамейку, и начал искать ответы. Нарастало беспокойство. Может это сон или галлюцинация? Как там обычно проверяют? Надо себя ущипнуть. А вдруг и правда сон? Тогда всё исчезнет. И Таня? Он испуганно закрыл глаза, резко себя ущипнул, и вскрикнул от боли. Нет, на галлюцинацию не похоже. И вообще, всё слишком реалистично. Нет зрительных и голосовых искажений. Как-то всё слаженно и естественно. Что же произошло? Внезапно мелькнула простая и удивительная мысль: «А что если он не передвигался во времени? Да, ведь это и невозможно. Конечно же, всё гораздо проще. Он в своём времени, обычный школьник, и никогда не был инженером. Но сегодня от близкого удара молнии он в шоке получил видение будущего, или какую-то фантазию». От этой мысли всё вдруг, стало на свои места, а приятное спокойствие разлилось по всему телу. Он быстро встал, и зашагал домой. Был майский солнечный день. В парке возле тротуара пели птицы, неторопливо прогуливались пенсионеры, быстро с озорным смехом, носилась детвора. Не было никаких кризисов, лопнувших банков, падающих курсов валют. Не было неизвестных советской науке бомжей, нищих, бездомных. Никто не ковырялся в помойных баках. Это было так непривычно, что Виктор снова замедлил шаг. «Странновато как-то, – решил он, – Если я советский школьник, то чего такое удивление? Не мог же так быстро привыкнуть до видений. Наверное, пролежал долго без сознания или психика перегрелась. Тогда понятно. Лучше бы посидеть отдохнуть. День трудный».

Он снова присел на лавочку. Рядом сидели старушки, и что-то оживлённо обсуждали. Витя прислушался.

– Они сейчас все такие. Работать не хотят. А вот поесть и выпить только подавай. Валькин-то вино пьёт. А когда Петровна заругалась, так знаешь, чего говорит? «Сейчас все выпивают. Не пьёт только сова, того, что днём спит, а ночью магазины закрыты». Учится в ПТУ, а по вечерам за сараем собираются, курят, вино пьют, ругаются матёрно. Ещё и девок туды водят. А девки-то! Губы крашены, коленки голые. Всякими безобразиями занимаются, и по магнитофону буги-вуги слушают. И что с него вырастет?